Глава 39
Проводя языком по губам, я ощущал шершавые бугры, по вкусу напоминавшие медь... Когда они трескались, я срывал корку и наслаждался вкусом крови. Мне нравился вкус крови, и это никогда не изменится.
Передо мной в ряд выстроились мягкие игрушки животных, а стены за ними покрывали газетные вырезки и мои записи, которые я хотел держать перед глазами. Теперь они покрывали все стены, как своеобразные лоскутные обои, и листовки удачно прикрыли все дыры в тонком гипсокартоне. Меня окружали вещи и запахи, к которым я привык в подвале.
Мне нравились мои мягкие игрушки. У меня тут собрались плюшевые мишки, две кошки, пингвин, собака, панда и зайчиха Патч. Все очень милые, но иногда они кричали на меня.
Пальцы нащупали еще одну царапину - возникла острая боль и жжение, когда ноготь сорвал коросту. От воспоминаний о том, как орали на меня игрушки, обвиняя в своем заточении, я нервничал и чувствовал себя виноватым. Они хотели стать живыми, как Барри перед смертью, а обречены томиться в своих плюшевых телах. Игрушки хотели стать настоящими мальчиками и девочками, но я не знал, как их освободить.
Барри тоже все еще заперт внутри медведя. Я так сильно хотел увидеть его ухмыляющуюся мордочку и черные грифельные глаза, такие же черные, как у Джека. Но я не знал, как их освободить, поэтому они кричали и визжали, постоянно терзая мой мозг.
'Помоги нам, Сами. Здесь темно и холодно, воняет мочой и кровью. Воняет спермой Джаспера. Мы заперты в наших телах, мы хотим на свободу.
Ты сбежал, но оставил нас, бросив на растерзание Джасперу.'
Неправда, они никогда не были в подвале, но они все равно кричали об этом, а я мог только смотреть на их застывшие, ничего не выражающие лица. Они наблюдали за мной, как часовые, как мои мертвые друзья в Пустоши наблюдали за мной.
Мне нравилась их компания.
'Сами? Ну же, посмотри на меня!' - вдруг сердито сказала Патч. Я посмотрел на нее, удивившись, что ее голос стал другим. - Сами?'
Я пялился на нее, пока не понял, что это и не она говорит. Я перевел взгляд на дверь и увидел Джулию, ее каштановые волосы блестели в свете лампочки из коридора. Хотя они не источали аромат мыла, а блестели от жира, как и ее лицо.
- Что? - буркнул я и снова сгорбился над блокнотом. Множество слоев одежды на мне плохо пахли, волосы скатались в колтуны, а лицо покрылось такими же корками, что и губы. Я постоянно царапал кожу и лицо и заляпал кровью уже почти все вокруг себя, даже стены со своими газетами, записями и рисунками.
Они идут за мной - они все идут за мной, и мне скоро придется бежать. Все это обычно выливалось в приступы паники, крики и бредовое бормотание, и заканчивалось тем, что я срывал со стен газеты. Потом стены начинали трястись, а по подоконникам, словно змеи, ползли руки, хватали меня, вытаскивали и бросали в подвал к Джасперу. Мои плюшевые игрушки взирали на все это с пустыми лицами, как и Барри. Плюшевый медведь сидел у изголовья, «Дейзи, Дейзи» заглушала стоны Джаспера.
- Тыковка, у нас закончились деньги - тебе нужно взять еще, - сказала Джулия. Когда она злилась, она называла меня Сами. Не знаю, когда она узнала, но с какого-то момента она начала добавлять в свои придирки мое настоящее имя. Женщины вообще любят поворчать.
- Убирайся, - я резко развернулся к ней. - Я не выйду наружу, там по всему двору летают вороны! Тут безопасно. Я никуда не уйду, пока мои друзья снова не обретут свои тела!
Джулия обреченно вздохнула и опустилась передо мной на колени.
- Тыковка... ты уже одет и готов. Пойдем в банк. У нас закончилась блядская еда, а у тебя завтра закончится метамфетамин. Нам нужно идти, сейчас.
Я посмотрел мимо нее на своих друзей, выстроившихся у стены и наблюдающих за происходящим. Вот бы они восстали и сожрали Джулию живьем, а вместе с ней и Мышонка. Если бы я знал, как это сделать, они бы перестали кричать на меня.
Мой взгляд упал на исписанные страницы блокнота - на них была кровь. Мозоли и натертости на пальцах лопались и горели огнем от того, что я много писал.
- Сами! - Джулия вдруг шлепнула меня по щеке.
- Не трогай меня! - прорычал я, глядя на нее исподлобья.
Джулия отшатнулась от меня, ее сердце колотилось, как мотор, и она быстро вышла из комнаты, хлопнув дверь.
Я уставился на дверь, коричневую, а не белую, как у Джаспера, и услышал, как она кричит на Мышонка.
'Тебе нужно уходить,' - сказал Барри тоненьким, слабым голоском. После ранения в голову Барри не хватало сил ни на что, кроме как говорить со мной, а остальные вообще могли только ныть и кричать.
Умолять, умолять, непрерывно умолять.
Я нахмурился и покачал головой.
- Они увидят меня... контактные линзы пропали и виниры на зубах тоже. Семья найдет меня. Они уже встретились с Джаспером, - и тут же последовал еще один укол в сердце, посеявший еще больше сомнений в моем и без того встревоженном сознании. - И ты слишком слаб, Барри. На холоде ты снова умрешь, я этого не переживу.
На крики и грохот за стеной я давно перестал обращать внимание - Джулия и Мышонок часто ссорились, обычно из-за меня. Иногда я слышал свое настоящее имя, Сангвин, но это меня не пугало. Для беспокойства хватало и других причин.
Джулия и Мышонок перестали приносить мне газеты, пока я не достану им денег. Они хотели только денег, их вообще не волновало, что мне приходится скрываться от семьи и Джаспера, или что я ломаю голову над тем, как мне извлечь своих друзей-плюшевых зверушек из их тел и сделать настоящими.
От мысли, что меня будут окружать мои друзья, я улыбнулся. Рядом со мной будет Барри - может, теперь он мой ровесник - Патч и остальные. Они будут меня защищать, может, я даже смогу выйти на улицу.
Я приготовил еще одну порцию мета и наполнил комнату белым дымом. Когда я втянул уже полпорции, Мышонок подергал ручку моей двери, что-то крикнул Джулии, и, наконец, толкнул ее.
- Тыковка... - Мышонок говорил шепотом, но в его словах сквозили нотки раздражения. Его лицо покрывали коросты, как и мое, только он не брился, а меня брила Джулия. Белая рубашка на нем давно стала грязно-коричневой, а волоса сальными, как у Джулии. - Мы отведем тебя в банк завтра утром, а если ты продолжишь отказываться... тебе придется уйти.
- ... вороны следят за мной, а Барри слишком слаб. И я не смогу унести всех своих друзей. Мне нельзя выходить на улицу, ты же сам столько раз говорил, что это опасно. И это реально опасно. Ты больше не даешь мне читать газеты, я не выйду на улицу! - на последних словах мой голос повысился, от чего Мышонок съежился.
Он выглядел взволнованным, но голос его по-прежнему звучал твердо.
- Мы достанем тебя зимнюю одежду, и ты наденешь темные очки. Ты либо пойдешь с нами, либо уходи. Мне жаль, но мы не можем позволить себе содержать тебя, а твои деньги закончились.
Я уставился на него. За последние пару недель он сильно озлобился. Чем меньше становилось денег, тем грубее они с Джулией со мной обращались.
'Они тебе не друзья, - сказал Барри серьезно. Я посмотрел на него и пошевелил его ушами. - Мне кажется, они настроены против тебя. А что, если они все это время дурачили тебя и можно спокойно выходить на улицу?'
Я покачал головой, но эти подозрения уже давно зародились, просто Барри их только сейчас озвучил. Он знал, что я начинаю нервничать, находясь здесь, он знал, что мне скоро придется уйти.
Мышонок сердито рыкнул, и вдруг Барри исчез из моих рук. Я поднял глаза и вскочил на ноги, но споткнулся и ударился о подоконник заколоченного окна.
- Принесешь деньги, блядь, и получишь назад своего Барри, - огрызнулся Мышонок. - Зря мы давали тебе столько мета, ты же ебаный псих. Блядская тупорылая химера. Просто оторви свою задницу от матраса, сходи в гребаный банк и возьми деньги. Тогда мы сможем продолжать гнить здесь, как подонки, которыми мы все являемся. Нихуя сложного ведь, Сангвин.
Я уставился на него - его злой голос и грубые слова на секунду лишили меня дара речи. Джулия только что ударила меня, а теперь на меня кричит Мышонок?
Они что, обиделись на меня?
Я оглянулся через плечо на своих друзей-плюшевых зверей, стоявших и сидевших на фоне украшающих стену страниц блокнота и газет. Они выглядели как жертвенник, подношение безликому богу. Все выстроились в ряд у стены с каракулями. Их черные глаза отражали свет от единственной лампочки, свисавшей с потолка, как петля, на черном шнуре.
Мышонок ударил меня, потом еще раз и еще. От последнего удара я потерял равновесие и приземлился на матрас, ударившись затылком о подоконник. Перед глазами заплясали звезды и солнечные зайчики, сверкая вокруг Мышонка и Джулии позади него. Их выпученные глаза извергали гнев, карие глаза по цвету сочетались с коростами на исхудавших лицах.
- Или ты сейчас же соглашаешься пойти завтра за деньгами, или мы тебя вышвырнем, - прошипел Мышонок. - Нам нечем тебя кормить, блядь. У нас нет банковских счетов со всеми бабками Скайфолла. Поняла, химера?
Мышонок швырнул в меня Барри. Бусинки-глаза со стуком ударились о стену, я машинально поднял его и прижал к груди, на мгновение онемев от хаоса, который внезапно ворвался в мою тихую комнату.
- Дебил сраный, - продолжал яриться Мышонок. - Мы оба так много для тебя сделали. Ты даже не представляешь, сколько денег мы могли бы выручить за тебя.
- Я говорила тебе сказать повстанцам, что у нас химера, - прозвучал голос Джулии.
Убедившись, что с Барри все в порядке, я поцеловал его в нос и понюхал - от него пахло подвалом. Мне понравилось. Он был моим...
- САМИ! - закричал Мышонок.
- Хорошо! - крикнул я в ответ, прижимая к себе Барри. - Хорошо, я пойду завтра. Я пойду, пойду... - я сглотнул, снова ощущая себя семилетним мальчиком. - Мне нужны сумки, чтобы взять с собой друзей. И еще убедись, что вороны меня не увидят... что семья меня не увидит.
- Сангвин, никто тебя не ищет, - огрызнулся Мышонок. - Мы видели, как этот ублюдок с серебристыми волосами обнюхивал два бара несколько недель назад и с тех пор его не видно. Никто за тобой не следит, это все гребаный мет. А теперь заткнись нахуй и сиди в своей гребаной комнате. Меня заебало нянчиться с умственно отсталым.
Мышонок порылся в карманах и бросил таблетку на матрас.
- Это Интоксон от мета, прими его и приди в себя. Ты слишком подсел на мет, и даже когда у тебя появятся деньги... мы переведем тебя на опиаты.
Я посмотрел на таблетку, маленькую красную таблетку с буквой «М». Я слышал об этих таблетках раньше, но...
- Метамфетамин открывает мой разум, - слабо возразил я ему. - Он делает меня умнее, с ним я вижу, что происходит на самом деле...
Дверь хлопнула, и они ушли, даже не дослушав меня. Мгновение спустя я услышал Мышонка через закрытую дверь.
- Если бы повстанцы знали, что химеры такие слабые и отсталые, они бы уже давно вторглись в Скайфолл.
- Ну, Сангвин согласился достать нам деньги. Если ты так бесишься, можем взять деньги и попытаться связаться с ними...
Голоса растворились в белом шуме. Я сел на кровать, скрестив ноги, положил подбородок на голову Барри и шмыгнул носом. Даже метамфетамин не помог избавиться от обиды на Мышонка и Джулию.
Я поднял почти пустой пакетик и посмотрел на два оставшихся кристалла.
И вдруг меня такая злость взяла. Я швырнул пакетик через всю комнату и, вопреки голосу разума, велевшему мне разогреть еще один кристалл, закинул красную таблетку в рот и разжевал ее. Поморщившись от горьковато-кислого привкуса, я проглотил остатки.
Голос в голове приказывал остановиться, кричал, что зашифрованную информацию будет сложнее взломать, как только метамфетамин исчезнет из организма, но более сильный голос твердил мне, что я должен на время завязать с наркотиками. Мрачный, успокаивающий голос, он звучал почти как голос Кроу, но... Кроу ушел.
Я лег на кровать и уставился на оклеенные бумагами стены, прислушиваясь к темному голосу и игнорируя желание заставить себя выблевать таблетку и приготовить мет.
'Сами... Сааамми' Тихие, стонущие голоса, приглушенные плотно зашитыми губами. С отчаянием и мольбой они тянули ко мне руки, умоляли меня освободить их, разорвать их тела на части, чтобы показать, кто внутри.
Я слышал их голоса с тех пор, как их принесли мне, и я должен их освободить. Я должен их освободить. Мне нужна помощь, они защитят меня.
В глаза словно два мешка мокрого песка высыпали, с трудом открыв отяжелевшие веки, я понял, что не в силах их закрыть. Казалось, что мои глаза вообще не закрывались и продолжали смотреть на цифры, бумаги и образы в моем сознании.
Может быть, у меня чесались глаза из-за того, что я долго не моргал - хотя, если бы кто-то узнал, к каким выводам я пришел, пока пялился в пространство, они бы тоже не моргали.
Лежа в своей постели, я, наконец, решил проблему своих друзей. Я понял, что должен сделать, чтобы защитить себя не только от своей семьи, но и от Джаспера.
Я сел, лампочка все еще раскачивалась у меня над головой в затхлой и вонючей комнате и окутывала моих черноглазых друзей мягким желтым светом.
Я улыбнулся им, и Барри улыбнулся в ответ. Потом я поднялся на ноги, размял затекшие мышцы и запихнул Барри и старую клоунскую маску в свою сумку. Затем я вышел из спальни в коридор, побрякивая сохранившимися винирами в кармане джинсов, из коридора - в гостиную. За ней находилась кухня с заколоченными окнами, над которыми все еще свисали обрывки занавесок. Синих занавесок.
Я оставил сумку перед дверью, но достал Барри и надел ботинки. В гостиной царила кромешная тьма: всю электронику отключали на ночь для экономии энергии. Единственный свет в квартире горел в моей спальне, он светил желтым в темноте и мешал моему ночному зрению, поэтому я выключил его и, перебрав все свои игрушки, выбрал шесть штук. Почти половина - всего у меня скопилось уже тринадцать.
До моих ушей донесся храп, слабое урчание, подсказавшее мне, что я единственный сейчас бодрствую в этом доме. Свет выключен, электроника спит - этой ночью не спали только я и мои друзья.
Бесшумно я прошел в спальню Мышонка, открыл дверь и оставил ее настежь распахнутой. Парень спал, плотно завернувшись в одеяло и разметав волосы по подушке, из-за светлой ткани растрепанные каштановые волосы казались кровавым пятном под простреленной головой.
Несколько мгновений я просто стоял и смотрел на него, вспоминая, как впервые увидел Мышонка. Паренек подружился со мной в наркоманском притоне, приносил мне наркотики и предупредил, что Джузеппе попытается удержать меня там, чтобы заработать на мне деньги. Я помню тщедушные скелеты мужчин, лежащих на грязных одеялах, они выглядели как выжившие после войны солдаты, с их нездоровой, грязной кожей и ввалившимися, пустыми глазами. В итоге я стал бы одним из них, а может, и нет - моя семья могла найти меня раньше.
'Мышонок, Мышонок... твое настоящее имя Фрэнк, но я назвал тебя Мышонком.'
Я разложил свои игрушки перед дверью, лицом к кровати Мышонка, потом вернулся в свою спальню за оставшимися. Каждый мой друг занял свое место в дверном проеме, лицом к Мышонку. Я хотел, чтобы они смотрели.
Мне всегда нравились зрители.
Когда все расселись по своим местам, я вернулся на кухню и взял нож, самый длинный нож. Мышонок разрезал им наши бутерброды пополам, на лезвии засохли следи горчицы. Джулия всегда плохо мыла посуду.
Я подхватил на руки Барри, сидевшего в первом ряду зрителей, потому что он пришел первым. С радостным предвкушением того, что я собирался сделать для своих друзей и для него, я прижал его к груди.
Потому что я знал, что мой Барри вернется, когда я закончу.
Улыбаясь и напевая в голове его песню, я завел музыкальный механизм на его спине, усадил перед остальными и отпустил рычаг.
И медвежонок запел свою песню, песню, которую я так давно не слышал.
Дейзи, Дейзи,Дай свое сердце мне.
Мышонок подпрыгнул, но из-за нескольких слоев толстых стеганых одеял даже сесть не смог. Он уставился на меня, стоящего в дверях, и его выпученные глаза раскрылись так широко, что он действительно стал похож на мышь.
- Сангвин... - прохрипел Мышонок и снова попытался выбраться из-под одеял, но опоздал. Я быстрее, намного быстрее. Я...
Я схожу с ума, все от любви к тебе. Свадьба не будет стильной,Мне не по карману карета,
Я оседлал его и прижал коленями плечи, а руками запястья к матрасу. С ухмылкой я поднял нож и поболтал им в воздухе, поддразнивая парня.
Адреналин растекся по венам, принеся с собой напряжение, от которого даже в трусах стало тесно. Я невольно хихикнул, и пока Мышонок задыхался и брызгал слюнями, я схватил его за подбородок и повернул голову набок, открывая себе доступ к шее, и прижал холодное лезвие к коже.
Но ты будешь смотреться мило
Мышонок закричал, когда я начал пилить. Я оттянул его подбородок назад, чтобы растянуть шею, и по мере приближения к трахее резать становилось все легче и легче.
- ТЫКОВКА! НЕТ! НЕТ! - визжал Мышонок.
Мне хотелось следить за его глазами, но, чтобы меня не сочли эгоистом, я повернул его лицом к двери, чтобы мои друзья могли все видеть. К этому моменту на его шее зиял большой надрез, а крики превратились в скулеж, хрипы и бульканье, при каждом входе кровь брызгала на серо-голубые одеяла и простыню, заправленную только с трех сторон.
На сиденье велосипеда, Созданного для двоих.
Когда он начал задыхаться, я вдавил его лицо в матрас и с силой воткнул острие в трахею, пытаясь найти уязвимое место. Навалившись всем телом, я резко дернул нож, перерубая тонкие хрящи, и в награду мне из шеи хлынула струя крови, заливая моих друзей и оставляя мозаичный узор на грязном ковре.
Довольный и умиротворенный, я наблюдал за смертью Мышонка: его глаза вылезли из орбит так, что в них стало больше белого, чем цветного. Они вытаращились, как у рыбы, вытащенной из воды, и рот тоже открывался и закрывался, как у рыбы. Открывался и закрывался, открывался и закрывался. Рыбе нужна вода, но ей нужен и воздух. Я слышал, как из его разрубленного горла со свистом вырываются последние порции воздуха.
И кровь... повсюду кровь. Она стекала вниз и растекалась по простыням, не успевая впитываться, просто рекой текла.
Так красиво! Жаль, что Кроу этого не видит.
Когда Мышонок перестал хватать ртом воздух, я откинул его волосы назад и продолжил резать.
- САМИ! - визгливый крик ужаса оглушил мои уши, угрожая лишить меня чудесного настроения. Я поднял глаза и увидел в дверном проеме раскинувшую руки черную фигуру, как будто монстр пришел за мной, но трусливый монстр, потому что его руки дрожали от страха.
Словно Годзилла, она пошла прямо по моим друзьям, распинывая и топча их босыми ногами, как будто ей все равно, что представление в самом разгаре.
Потом она резко развернулась и побежала.
Я немедленно спрыгнул с трупа Мышонка и бросился за ней, зажав в одной руке окровавленный нож, а в другой - клочки волос Мышонка.
Одетая в розовую пижаму Хеллоу Китти, Джулия неслась к входной двери и истерично кричала. Она попыталась открыть дверь, но та оказалась заперта, намертво заперта на засов. Последний крик застрял у нее в горле, когда она обернулась и посмотрела на меня, ее большие глаза выпучились так же, как у ее брата, и в них застыл тот же безумный страх.
- Тыковка, не надо! - Джулия всхлипнула и упала на колени, мотая головой из стороны в сторону. - Пожалуйста, не убивай меня, пожалуйста. Пожалуйста, Тыковка, я не хочу умирать.
Я вытер нож о рукав своей толстовки и посмотрел на красные полосы, оставленные на плотной ткани. Я наслаждался тишиной, а она ее нарушила. Словно гарпия пришла в священный лес и своими воплями разогнала умиротворяющее спокойствие.
Но мне она тоже пригодится. Я найду применением им обоим - у каждого в этом мире свое предназначение, и она станет намного более притяным человеком после того, что я с ней сделаю.
- Господи, Тыковка... - Джулия всхлипнула. Я заметил, что она смотрит на мои джинсы. Я тоже опустил взгляд и понял, что в области ширинки топорщится внушительная выпуклость. - Что ты собираешься со мной сделать?
Я улыбнулся, и ее лицо расплылось, прежде чем она закрыла его ладонями. Я опустился перед ней на колени и нежно погладил ее по плечу.
- Я собираюсь помочь своим друзьям, - ласково прошептал я. - Тебе тоже найдется применение. Всем найдется, Джулия. Даже Мышонку.
Резким движением я вонзил нож ей в шею, под ухом. Она завалилась на бок с потрясенным вскриком. Я крепко держал нож, прижимая ее голову к полу, как будто нанизал рыбу на палку.
Джулия кричала и дергалась, но только секунду, потом ее руки обмякли, и все тело затряслось. Когда она умирала, на розовых шортах расползлось мокрое пятно, и я почувствовал запах мочи, смешанный с запахом крови.
Я медленно провернул нож, вонзенный в шею, и забавлялся тем, как подергивается ее рука, когда я задевал какой-то нерв.
К счастью, трое моих друзей-плюшевых зверей смогли увидеть это представление. Чтобы они разглядели получше, я вытащил нож и отступил назад, встав кроссовками в растущую красную лужу, вытекающую из ее раны, как из забытого крана в ванной.
Что ж, пора приниматься за работу.
Я схватил Джулию за грязные волосы, точно так же, как Мышонка до того, как меня прервали, перерезал ей шею и отделил голову от тела. Это оказалось проще, чем в детстве. С позвоночником всегда приходилось повозиться, но если просунуть кончик ножа между позвонками и повернуть его, как рычаг, можно с легкостью разделить их. После этого остается только перерезать сухожилия, что тоже немного сложновато, но если нож острый, проблем не возникнет.
Я положил отрезанную голову Джулии рядом с коллекцией моих друзей и закончил работу над головой Мышонка.
Отступив на шаг, я полюбовался ими обоими. Мне всегда казалось странным, насколько меняются люди, когда им отрезаешь голову. Черты их лиц искажаются, но я все равно их узнавал.
После этого я зашел в комнату Джулии и нашел ее набор для шитья. Подобрав с пола Патч, я с ножом в руке опустился на колени перед Джулией и Мышонком.
Первой будет Патч, потом - мой пингвин, которого я назвал Мистер, потому что он одет в маленький смокинг. Они станут моими первыми друзьями и главными охранниками, остальных я сложу в сумку и возьму с собой.
Я взял свой нож, положил рядом с собой отрез бечевки и принялся за работу.
Было одиннадцать часов вечера. Солнце давно скрылось за горами и не появится до самого морозного утра. Из-за густого тумана, окружавшего меня, казалось, что стало еще холоднее.
Я никогда раньше не видел тумана. Только в кино видел, как серебристое покрывало поднимается от океана и окутывает города. Зловещий и прекрасный, он приносил с собой неповторимый запах, напоминающий вкус самой зимы. Мне понравился туман, и я был рад ему, потому что мне казалось, что сам мир пытается скрыть темные делишки, творившиеся в доме за моей спиной.
Нет... мир не это пытался скрыть туманом. Когда я, уже ничего не опасаясь, вышел на улицу, я понял, что Вселенная послала мне туман, чтобы скрыть меня от семьи, из которой я сбежал, в знак благодарности за пережитые ужасы.
Я проявил терпение и получил награду.
Да, я был терпелив, хотя на самом деле впереди меня ждало еще много работы. Я не хотел выходить на улицу при дневном свете, только в темноте я всегда чувствовал себя в безопасности. Ночь и туман стали мне друзьями. Сегодня вечером меня окружали только друзья.
Я похлопал по своей сумке, из которой торчала голова медведя Барри, и натянул на лицо маску клоуна.
Мистер хихикнул рядом со мной. Я посмотрел на него и приподнял маску.
- Что смешного? - спросил я с ухмылкой.
Мистер пожал плечами. Мальчик с желтыми глазами, щеголяющий в смокинге. Он любил прыгать вместо того, чтобы ходить.
- Ты выглядишь глупо в этой маске.
- А я думаю, что выгляжу очень даже неплохо! - оспорил я замечание и натянул маску обратно на лицо. Позади нас стояла Патч, в том же комбинезоне и пятнистой рубашке с длинными рукавами. У нее были красивые белокурые локоны с вплетенными красными ленточками, а голос - мягким и ласковым. Я уже любил ее как младшую сестру. Я буду заботиться о ней.
- Вы тоже готовы, миссис? - спросил я ее.
Она кивнула, но ничего не сказала. Мягкая и молчаливая - такой она мне нравилась.
Я открыл дверь дома и в последний раз окинул взглядом квартиру. В ноздри сразу же проник запах бензина и крови, от тошнотворно сладкого, упоительного аромата мое сердце успокоилось и потекли слюнки.
Я обшарил глазами каждый сантиметр заброшенного дома, прежде чем посмотрел вниз на связанные и пропитанные бензином тряпки, тянущиеся от дверного проема вглубь квартиры. Кое-кто в Сайприсе наверняка разозлится из-за того, что у него украли бензин, но я уверен, он переживет. Пусть считает, что еще легко отделался.
Убедившись, что все подготовлено, я оставил дверь приоткрытой, наклонился и коснулся тряпок рукой.
Из моей руки вырвались всполохи огня, и, подобно голодной собаке, набросились на топливо, после чего остервенело бросились по следу тряпок в поисках добавки. Удовлетворенный тем, как разгоралось пламя, я закрыл дверь и поднял сумку, туго набитую моими оставшимися друзьями-плюшевыми игрушками.
Я посмотрел на тела двух моих новых друзей, новых, потому что я починил их и сделал совершенно новыми. Сначала я поднял тело Мистера и улыбнулся отрубленной голове Мышонка, пришитой к телу плюшевого пингвина. Но он не улыбнулся в ответ, его губы почернели, а глаза уставились в никуда.
Как только я найду новое жилье, я почищу его, смою кровь с его смокинга, а потом, возможно, подошью ему улыбку на лицо. Может даже набью его тело чем-то тяжелым, поскольку его голова постоянной грозилась завалиться набок и утягивала за собой все тело. Впрочем, это не имело значения, Мистер, мальчик стоял рядом со мной, и Патч тоже, мой план сработал вполне успешно.
- Ну что ж, - сказал я, поднимая тельце зайчика с пришитой головой Джулии. - Тогда пойдемте. Нам нужно найти новый дом до восхода солнца, а когда мы все устроимся, я смогу превратить всех остальных в мальчиков и девочек. Как вы на это смотрите?
- Ура! - радостно воскликнул Мистер и попрыгал вперед на своих маленьких ножках. Патч, с маленькой куклой в руке, побежала за ним. Они умчались в ночь, и возня играющих детей эхом отражалась от стен переулка.
Барри засмеялся рядом со мной и обнял меня за талию.
Теперь он стал выше ростом, одного со мной возраста. На лице отросла редкая щетина, но по-прежнему торчали маленькие медвежьи ушки. Все остальное изменилось, даже его голос - он стал такими же глубокими, как у меня, и более хриплым.
И теперь у него красные глаза.
Барри поцеловал меня в щеку и погладил по ней. Я улыбнулся ему в ответ, чувствуя себя чудесно, впервые за последние месяцы.
- Я скучал по тебе, Сами, - сказал он своим хрипловатым, но ровным голосом. - Пойдем, нас ждет наш новый дом.
Запах дыма смешался с соблазнительным ароматом крови и бензина. Я слышал позади себя низкий рев, когда шел по грязной дорожке в сторону переулка.
Мне ужасно хотелось остаться и посмотреть на пожар. Мне очень нравился огонь. Но меня ждали дела, и я знал, что впереди у меня еще много пожаров.
- Да, mihi, - сказал я ему, широко улыбаясь с закрытым ртом, мир становился меньше, когда глаза щурились от улыбки. - Давай найдем нам новый дом.