𝓨𝓸𝓾 𝓪𝓻𝓮 𝓶𝓲𝓷𝓮, 𝓮𝓿𝓮𝓷 𝓲𝓯 𝓪𝓰𝓪𝓲𝓷𝓼𝓽

Феликса швырнули на холодный каменный пол, словно мешок с тряпками. Металлическая дверь со скрежетом захлопнулась за его спиной, погружая в вязкий полумрак. Камера встретила его сыростью и затхлостью. Стены, покрытые многовековой плесенью и глубокими трещинами, словно хранили в себе стоны всех узников, когда-либо томившихся здесь. Воздух был пропитан запахом гнили и запёкшейся крови.

Он закашлялся, пытаясь отдышаться. Тело ныло от каждого движения, особенно плечи и запястья, которые оставили синяки грубые руки солдат. На губах чувствовался металлический привкус крови, но физическая боль была ничто по сравнению с давящей тишиной. Она обволакивала, проникала в каждую клеточку тела, заставляя внутренности сжиматься от ужаса.

Феликс медленно поднялся на колени, опираясь на дрожащие руки. Каждый вдох отдавался острой болью в рёбрах, но он не позволил себе упасть. Не имел права. Его королевская кровь не позволяла проявить слабость.

Внезапно тишину разорвали шаги. Неторопливые, уверенные. Дверь камеры снова скрипнула, и на пороге возник Хенджин. Его тень легла на пол, длинная и тяжёлая, словно предвестник смерти.

- Уже скучаешь по моему обществу? - прошипел Феликс, даже не поднимая головы.

Хенджин не ответил сразу. Он вошёл, не отводя взгляда от юноши. Его глаза были спокойны, почти задумчивы, в них читалось странное удовлетворение.

- Удивительно, как ты всё ещё пытаешься держаться, - произнёс он. - Некоторые начинали умолять о пощаде уже на третий день. Ты же даже не дрогнул в первые часы. Это... раздражает. Но и интригует.

Феликс медленно поднял голову. В его взгляде не было страха, только ледяная решимость и непокорность.

- Значит, ты пришёл полюбоваться, как я страдаю? Жаль, ты разочаруешься. Я не дам тебе этого удовольствия.

Хенджин наклонился к нему, почти вровень, и прошептал:

- Я пришёл напомнить тебе, кто теперь решает твою судьбу. И кем ты станешь в этом новом мире.

Феликс усмехнулся, несмотря на боль. На губах выступила свежая кровь.

- Я - принц королевства, которое ты сжёг, да. Но не заблуждайся. Мой народ жив, пока я дышу. И ты не сможешь уничтожить то, что горит в моей душе.

На мгновение лицо Хенджина потемнело. В его глазах промелькнуло что-то новое - не ярость, а... уважение. Почти восхищение. Но лишь на мгновение. Затем он выпрямился и кивнул стражникам у двери.

- Не трогайте его пока. Посмотрим, как долго он сможет играть в героя.

Он повернулся, уходя, но остановился на пороге.

- И да, Феликс... Завтра мы поговорим о настоящей цене выживания. И тогда посмотрим, сколько останется от твоей гордости.

Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Темнота снова окутала принца, но в его груди продолжало гореть пламя непокорности. Он не знал как, не знал когда, но был уверен - он вырвется. И этот монстр заплатит за каждую слезу, за каждую боль, за каждое унижение. За всё.

★★★

Прошло несколько дней. Время тянулось мучительно медленно, словно густой мёд, стекающий по стене. Пищу приносили дважды в сутки - вонючую баланду, в которой плавали комки не растаявшего жира, и черствый хлеб, твёрдый как камень. Воины, дежурившие у камеры, сменялись без слов, не обращая на Феликса внимания, словно он был не человеком, а вещью, не заслуживающей даже взгляда.

Но каждую ночь, лёжа на холодном полу, он слушал. Запоминал каждый шорох, каждый скрип, каждый шаг. Ритмы смены караула врезались в память, словно метки на камне. Он учился выживать, учился бороться, и ждал своего шанса.

На третью ночь судьба подарила ему возможность. Охранник - молодой, неопытный - открыл дверь, чтобы занести еду. Он не заметил, как Феликс бесшумно поднялся, растворившись в тени. Как только тарелка с противной баландой коснулась пола, Феликс бросился вперёд. Колено ударило точно в основание шеи, а рука вцепилась в лицо противника. Солдат издал сдавленный хрип и рухнул как подкошенный.

Схватив его нож, Феликс с трудом натянул доспехи. Они были велики и неудобны, постоянно норовили соскользнуть, но скрывали его лицо, давали шанс. Сердце стучало как барабан, готовое выпрыгнуть из груди. Он вышел в коридор, стараясь идти размеренно, как один из них, как будто имел полное право здесь находиться.

Первый коридор. Поворот. Тишина, нарушаемая лишь его тяжёлым дыханием. Он не знал, куда идти, но интуиция вела его вперёд. По пути он заметил карту, прибитую к стене. Склонился, делая вид, что что-то проверяет в записях. И увидел: «Тюремный блок D» - здесь он был. А в другой части крепости - конюшни и южный выход, его путь к свободе.

Повернул налево.

- Эй! - окликнул кто-то сзади.

Феликс замер. Голос приближался. Один из капитанов?

- Ты чего? Проверка закончена уже час назад.

Феликс не ответил. Просто пошёл дальше, стараясь не ускоряться, но солдат не отставал.

- Я с тобой говорю!

В тот момент Феликс сорвался с места и побежал.

Громкий крик поднял тревогу. Послышались шаги, звон оружия, лязг металла. Феликс мчался по коридорам, задыхаясь, едва успевая уворачиваться от мечей и копий. Несколько раз он едва не оступился, один раз меч задел плечо, оставив рваную рану, из которой хлынула кровь.

Он ворвался в боковую дверь, сломал засов и оказался в старом техническом коридоре. Свет был тусклый, едва пробивающийся сквозь узкие щели. Камни под ногами скользкие, потолок низкий, казалось, вот-вот упадёт на голову.

- Осталось немного, - твердил он себе, с трудом переводя дыхание. - Ещё чуть-чуть...

Вдалеке показался дневной свет - узкий выход наружу. Он бросился к нему, уже почти...

И вдруг - перед ним вырос силуэт. Высокий. Чёрная форма. Хенджин.

- Не думал, что ты пойдёшь именно через старый туннель, - сказал он спокойно, словно наслаждаясь моментом. - Но это было... занятно наблюдать за твоей попыткой.

Феликс встал, дрожа от ярости, дыхание сбивалось, в глазах пылал огонь.

- Прочь с дороги! - прорычал он, сжимая нож побелевшими пальцами.

- Ты бы точно стал отличным солдатом... если бы не был моим врагом, - с лёгкой усмешкой сказал Хенджин. - Ну что, попробуешь?

Феликс бросился вперёд с ножом, издавая крик - не просто боевой, а отчаянный, полный безысходности и ярости. Но это была не просто драка. Это была схватка между волей к свободе и силой угнетателя, между светом и тьмой, между жизнью и смертью.