1 - Праведный гнев
Ранним воскресным утром в кабинете ректора Академии Истинного Креста царила необычайно напряжённая атмосфера. В воздухе, насыщенном смесью раздражения, негодования и даже злости, казалось, потрескивали электрические искры, словно под потолком образовалось скопление грозовых туч.
Источник столь темных эмоций расположился спиной к массивному столу, скрестив на груди руки в перчатках. Это был сам господин Мефисто Фель. С видом грозного судьи он навис над несчастным, что посмел вызвать ректорский гнев очередным своим проступком. На этот раз дерзость содеянного, по мнению главы Академии, переходила все границы и не лезла ни в какие ворота.
Между тем, судя по безмятежному выражению лица обвиняемого, тот вовсе не терзался муками совести, а, скорее, недоумевал по поводу неожиданного проявления к нему строгости. Ведь до сих пор все «невинные» шалости легко сходили ему с рук и великодушно прощались. Дерзкий мальчишка, недостойный носить имя благородного демона, устроился в кресле для посетителей, скрестив по-турецки худые ноги в башмаках с загнутыми носами и молча взирая на склонившегося над ним Мефисто.
Чистый взгляд зелёных глаз, поджатые губы. «Сама невинность. Прямо смиренный агнец», - со злостью подумал Фель, в любой момент готовый разразиться проклятиями, точно молниями. Немая сцена длилась несколько долгих минут.
- Братец, ты чем-то недоволен? Что я такого сделал? – наконец подал тихий голос «агнец».
В ответ господин ректор оскалил клыки, склонившись ещё ближе к бледному лицу юного хулигана, и процедил ему прямо на ухо:
- Ну, давай-ка подумаем… Как ты сам считаешь?
Амаймон задумчиво закусил длинный ноготь и вопросительно посмотрел на старшего брата, склонив голову набок.
- Но я ведь вернул почти все сладости в ту кондитерскую лавку, в которую залез ночью на прошлой неделе…
- Совершенно верно. Тогда, может, дело все же в чем-то другом?
- Ну… я отучил своего ручного демона таскать собак за хвосты в главном парке…
- Действительно! Твой глупый Бегемот перестал пугать там старушек и поливать водой из фонтана проходящих мимо девиц.
С каждой минутой Мефисто все больше закипал от показной тупости Амаймона. Уж он-то как никто другой знал, как искусно младший братец умеет притворяться ни в чем не повинной овечкой. Моргнув, принц бесов продолжил перечислять свои сомнительные подвиги:
- Я больше не подглядываю за студентками в раздевалке…
- Ну да! Просто теперь тебе мешают там развлекаться установленные мною барьеры! Нет, нет, все не то! Хотя, знаешь ли, предположение насчет девчонок уже ближе к истине…
При этих словах Фель выразительно сверкнул глазами, облокотился на стол и начал нетерпеливо барабанить по нему тонкими пальцами. Под этим сверлящим взглядом младший стушевался, прикусил свой острый язычок и некоторое время хранил партизанское молчание. Однако Мефисто был не в настроении терпеливо ждать объяснений того, кто даже вину свою признавать упрямо не собирался.
- Амаймон!!! – вскричал он, резко рванувшись к брату и ухватив его обеими руками за ворот пиджака, да так, что затрещали швы. При этом ректор чуть не выдрал у бедняги пару прядей темных волос, спускающихся до плеч. - Хватит разыгрывать передо мной этот дурацкий спектакль! Признавайся сейчас же, чем ты занимался вчера целый день, а потом и всю ночь?
Бесёнок выразительно округлил большие глаза:
- Я… гулял! Мне же не запрещено это делать!
- Гулял, значит… Быть может, ты прихватил кого-нибудь с собой за компанию, чтобы было не так скучно? Возможно, некую юную особу женского пола?
Хитрец, всего минуту назад дурачивший старшего брата напускным безразличием, при этих словах мгновенно вышел из себя.
- Значит, этому Окумуре Рину можно, а мне – нет?.. – В прежде равнодушном голосе младшего, к великому удивлению Мефисто, ясно зазвучала злость.
«Да что с ним, черт возьми, такое?», - пронеслось в голове ректора. Вслух он яростно прорычал:
- О чем это ты? Окумура не крадёт своих однокурсниц прямо с занятий и не исчезает с ними в неизвестном направлении на целые сутки!
Спустя мгновение после произнесённых слов Фель оторопел, выпустив зажатую в пальцах ткань воротника Амаймона. Причиной тому был нестерпимый жар, внезапно охвативший тело брата: кое-где сквозь его одежду проступили язычки темного пламени.
«Как интересно! До сих пор лишь стычка нос к носу с Рином могла сколько-нибудь взволновать его, да и на все мои запреты он всегда реагировал весьма покорно. Что ж с тобой происходит, мальчик мой?»
Толкнув Мефисто в грудь, демон резко вскочил в полный рост на сиденье кресла и, притопнув ногами, сжал кулаки. Охваченный возбуждением, бес даже не обратил внимания на то, что случайно выплюнул свой леденец на пол, вступив в перепалку с братом.
- Окумуре ты не запрещаешь свободно разгуливать среди людей, хоть он и такой же, как и я! Он что, твой любимец? Да вы с отцом на нем просто помешались! Почему ему ты разрешаешь делать все, что взбредёт в голову? – Взъерошенный принц бесов показал ректору острые клыки.
Как ни странно, эта внезапная вспышка ярости провинившегося братца привела в порядок нервы Мефисто. Неожиданно он представил, как смешно, должно быть, выглядит со стороны эта семейная сцена. Усмехнувшись, он набрал в лёгкие побольше воздуха и начал объяснять Амаю, будто маленькому:
- Пойми же, Рин появился на свет в Ассии, а ты рождён в Геенне. Ты здесь лишь гость и не можешь позволить себе свободно разгуливать у всех на виду и, тем более, так нагло вмешиваться в жизнь моих учеников!
- Эти правила придумал ты, брат!! – не сдавался в буквальном смысле пылающий Амаймон. Фель с сожалением наблюдал, как красивая обивка кресла превращается в тлен под действием пламени.
«Ну вот, опять придется заказывать новый мебельный гарнитур, - как-то отстранённо подумал ректор. – Пожалуй, время применить самую действенную меру, пока этот поганец не попортил мне всю обстановку».
- Если ты сейчас же не закроешь свой клыкастый рот, немедленно отправишься назад в Геенну, к папочке, и уже никогда не вернёшься сюда.
Угроза мгновенно возымела необходимое действие.
- А, надоело… - протянул Амай, внезапно потухнув. Он засунул руки в карманы и спрыгнул со стула. - Пойду погуляю.
Принц напустил на себя обычный равнодушный вид, отвернулся и направился к двери, по пути с хрустом раздавив леденец, валяющийся посреди кабинета, и заставив своего старшего братца-чистюлю недовольно поморщиться.
Вновь подивившись такой внезапной перемене настроения, господин Фель даже забыл объявить хулигану суровый приговор – домашний арест на неограниченный срок в воспитательных целях.
«Удалился через дверь? А как же обычный грациозный вылет в окно? И даже не выгреб у меня все конфеты на прощание… – удивлённо изогнул бровь Мефисто. - Истерики устраивает, обижается… Совсем очеловечился. От рук отбился».
Неожиданно господина ректора посетила весьма странная мысль. «А что, если мой милый младший братец сейчас переживает тот самый переходный возраст, которым так мучаются все земные дети и их несчастные родители? - страдальчески скривился он. - Только этого счастья мне ещё не хватало!»
Кроме того, что уж греха таить, на этот раз Мефисто был чрезвычайно заинтригован проступком Амаймона.
«И зачем ему понадобилось красть эту девицу? Я был так зол на глупого брата, что даже не расспросил бедняжку обо всем как следует… Пожалуй, пока что мне стоит совершить поход в ту прелестную французскую кондитерскую и, тем самым, вновь втереться в доверие Амая».