Философия риска | Артём Краснов

После возвращения в номер я забежала в душ и переоделась, но все действия сопровождала тягучая и душная глыба мыслей. Она перекрывала все остальные, мешала нормально вдыхать. Я ответила на сообщения, подошла к окну, отошла от него, обвела взглядом каждую деталь комнаты, но мысли продолжали культивироваться, образовывая ещё больший ком.
Телефон завибрировал и я будто проснулась, вышла из транса. Пришло сообщение от Даши: они с ребятами собираются в номере Сани и зовут меня. Я отказываюсь, хотя это могло бы быть хорошим вариантом попытки разрядить тревожную обстановку моих мыслей. Даша уточняет, всё ли со мной хорошо, но я быстро убеждаю подругу в том, что она зря переживает.
В голове внезапно вспыхивает идея, объяснение которой я не нахожу. Просто чувствую, что надо. Просто знаю, что так будет спокойнее. Я выхожу из номера, закрываю его и стучу в соседнюю дверь. Спустя несколько секунд мне открывают. Удивлённый взгляд Краснова характеризирует его неготовность к моему визиту и я даже машинально дергаюсь, будто в попытке сбежать.
- Что-то случилось? - спрашивает он, сведя брови к переносице.
- Нет, ничего. Просто...
Всё, что получается сказать, - эти три слова. Дальше ничего, в мыслях - белый лист. Я понятия не имею что ответить на его вопрос, как объяснить свой визит и своё тревожное состояние, которое он наверняка отметил. Поджимаю губы, прикрываю глаза и думаю, что вид у меня сейчас, мягко говоря, глупый.
- Заходите, - спокойно говорит Краснов и отступает в сторону. Закрывает дверь и предлагает чай, на что я соглашаюсь. Он не требует объяснений, не пытается заполнить тишину и вытянуть из меня слова. Даже не смотрит лишний раз. Просто заваривает чай.
- Я могу спросить?
- Спрашивайте, Аня.
- Этот Евгений... Вы знакомы с ним?
- Знаком, - лаконично отвечает он, заполняя кружку чаем. Голос его ровный и эмоций совершенно не выдает.
- И что Вы о нём думаете?
- Думаю, что Вам лучше просто держаться от него подальше. Во всяком случае пока что.
- Вы так и не объяснили почему, - я сжимаю кружку ладонями, чувствуя приятное тепло, которое машинально немного успокаивает.
- Я сказал, что объясню всё, когда буду полностью уверен в том, что собираюсь Вам сообщить, - отвечает он, опираясь на стол.
- Да, я помню, но это не вызывает у меня никакого чувства безопасности, наоборот - мне крайне неспокойно, после этих Ваших слов. Как прикажете с этим бороться? - слегка возмущённо спрашиваю я.
- Вы доверяете мне, Барская?
- Интересный вопрос. Скорее да, чем нет. Чисто подсознательно хочется доверять человеку, который тебя спас.
- Знаете что самое интересное? Я тоже Вам доверяю. «Чисто подсознательно», - с ухмылкой цитирует он мою последнюю фразу. Потом подходит ближе, опирается на подлокотник стула, на котором я сижу, значительно сократив расстояние между нашими лицами. Настолько, что я могу слышать его дыхание. Он нависает надо мной, рассматривает несколько секунд, а затем целует, держа второй рукой меня за подбородок. Мягко, но совсем не так, как в первый раз. Сейчас это медленно, намеренно, с лёгким привкусом наглости. Мне не присуща застенчивость, страх перед таким, но когда это делает он, внутри меня всё переворачивается. Реакция моего организма кажется до жути банальной: мурашки по коже, прерывистое дыхание, лёгкое онемение в затылке и ногах.
Я отвечаю на поцелуй не сразу, мне нужно несколько секунд, чтобы осознать происходящее. После этого машинально подаюсь вперёд, располагая свою руку на его шее. А чувствую, как уголки его губ расплываются в ухмылке. Он переносит руку из моего подбородка к шее, слегка резко отбрасывает волосы, оголяя ключицы. Губы его скользят ниже. Параллельно легко, словно лениво, оттягивает кожу, заставляя её в этих местах чуть ощутимо покалывать. Когда его касания смешиваются с теплым дыханием, которое я чувствую на своей шее, контроль пропадает. С губ срывается чуть слышный, неосторожный стон.
- Нравится? - самодовольно шепчет он прямо над ухом. Ответа не ждёт - подхватывает меня за талию, заставляя подняться со стула, и притягивает к себе. Смотрит в глаза, не убирая ухмылку. Это уже не тот Артём Александрович, которого я знаю. Он не сдержанный, не педантичный, не контролирующий каждый свой вдох. Сейчас Краснов вольный в своих действиях. И я не скрываю того, что мне это нравится. Нравится вот такой Артём - свободный, в чем-то бесцеремонный, близкий.
Я цепляюсь за ткань его футболки и целую. Жадно, нагло, нетерпеливо, так же, как это делал он минуту назад. Краснов подхватывает меня за бедра и несёт к кровати. Опускает на прохладное постельное белье и нависает горячим телом. Скользит пальцами под ткань футболки, провоцируя мгновенные мурашки. Я запрокидываю голову назад, когда он опять покрывает шею поцелуями, опускаясь с каждым касанием ниже. Нетерпеливо прижимаю его ближе к себе. Мне душно, мне тесно в собственном теле, мне хочется чувствовать Артёма каждым миллиметром покрытой мурашками кожи. Я меняю положение наших тел, оказываясь сверху. Он ухмыляется, приподнимая бровь. Обхватывает руками бедра и блаженно улыбается, выжидая следующих действий. Я поднимаю край его футболки, оголяя торс, и он помогает мне избавиться от неё. Несколько секунд задерживаюсь взглядом на надписях и рисунках на его теле. Татуировки, ещё и в таком количестве, у меня почему-то вовсе не вяжутся с образом Краснова. Касаюсь кончиками пальцев кожи, усеянной рисунками, провожу ногтем по одной из надписей. Он резко вдыхает и я чувствую, как на моих бедрах чуть сильнее сжимаются его руки. Я поднимаю взгляд, ловлю глаза Краснова и не нахожу в них привычного холода.
Мне доставляет удовольствие наблюдать за тем, как паралельно моим движениям напрягаются его мышцы. Но моя забава длится недолго - Артём нетерпеливо дёргает за запястье, прижимая к себе, и меняет положение тел. Нависает сверху и всматривается прямо в глаза.
- Барская, - произносит он тише, чем обычно, немного опустившись к моим губам.
- Что? - довольно улыбаюсь я.
Он молчит, проводит рукой вверх, располагая её прямо на шее. В его глазах играют довольные искры, когда видит реакцию моего тела на касания. А я злюсь на себя, на то, что так легко сдаюсь.
- Извини, но тут доминирующая позиция за мной, - голос его звучит слегка нагло, властно. Я цепляюсь ногтями за его спину, оставляя пару лёгких царапин. На что он лишь ухмыляется и немного сжимает руку на моей шее - не сильно, но достаточно, чтобы дыхание перехватило. Я молчаливо принимаю свое поражение. Он опускается, целует резко, настойчиво, так, что губы чуть ощутимо немеют. Медленно, словно с лёгкой насмешкой подводит руку под ткань моей футболки и приподнимает её. Я прогибаюсь навстречу и чувствую опять эту ухмылку на его губах. Отстраняется, скидывает с меня футболку и оставляет дорожку поцелуев на коже, каждый из которых ниже предыдущего. Сжимаю губы, цепляюсь руками за постельное бельё, всячески пытаясь сдерживаться, на что он просто улыбается. Когда Артем проводит рукой по внутренней стороне бедра и оставляет поцелуй внизу живота, я глубоко вдыхаю и чувствую, как диафрагма слегка подрагивает.
Резко приподнимаясь, тянусь рукой к его подбородку. Я нарочно целую его медленно, затягииваю момент, а затем - отстраняюсь. Самолюбие Краснова сегодня останется без трофея.
- Так, я хотела ещё о чем-то поговорить, кажется, - спокойно улыбаюсь я, театрально изображая задумчивость. Он смотрит удивлённо, слегка шокировано.
- Ты сейчас серьезно?
- Абсолютно, - показательно невинно хлопаю глазами, делая вид, что ничего не понимаю. Кожа на местах его касаний всё ещё горячая, в груди застыл изнемогающий стон от его поцелуев и касаний, тело требует продолжения, но я всячески пытаюсь не подавать ввиду. Он отстраняется, прищурившись, и опускается на кровать рядом со мной. Краснов немного недовольно вздыхает, но быстро возвращает себе свой холодный вид. Я несколько секунд сижу, не понимая, действительно ли он отступил. Падаю назад и молча смотрю в потолок.
- Ты хотела поговорить. Чего же молчишь? - оборачивает он голову в мою сторону. Я пытаюсь сдержать смех и изобразить серьёзный вид, но уголки губ подрагивают в улыбке.
- Думаю, с чего бы начать, - я, перевернувшись на живот, тянусь к краю кровати за своей футболкой. Едва кончики пальцев касаются ткани, как она ускользает - Краснов хватает её раньше меня и, небрежно покрутив в руке, лениво откидывает на другой конец кровати.
- Очень остроумно с твоей стороны, Краснов.
Теперь чтобы достать футболку, мне нужно перелезть через него. Я недолго думая так и делаю. Перекидываю ногу, ставлю одну руку на его грудь, а второй тянусь за нужной вещью. Артём не двигается, всё так же, закинув руки за голову, просто наблюдает за тем, как я надеваю на себя футболку. Полное безразличие на его лице на долю секунды сменяется блеском в глазах, когда он обводит меня взглядом. Краснов вытягивает одну руку из-под головы и кладет её мне на талию, сжимая. Медленно выводит вверх по спине одними лишь кончиками пальцев, легко и чуть ощутимо, но я рефлекторно выпрямляюсь.
- Слишком предсказуемо, Артём, - фыркаю я, всё так же сидя на нем, а затем легко перекидываю ногу назад и возвращаюсь на место, где лежала до этого.
- Как там разговор, который так тебя волновал? Придумала уже с чего начать? - с лёгкой насмешкой спрашивает Краснов, чуть приподнимаясь и подпирая ладонью подбородок.
- Ты меня сбил, забыла.
- Ну, да. Если врешь, то хотя бы делай это не настолько очевидно.
- Я? Вру? Да я сама честность, - театрально возражаю, переворачиваясь на бок и принимая то же положение, что и он.
- Верю. Просто ангел, - смеётся он. Вместо возмущения я сдаюсь, сдерживать улыбку сейчас крайне сложно. Поэтому тоже смеюсь, легко толкнув Краснова в плечо. Когда мы успокаиваемся и перестаём подшучивать друг над другом, Артём внезапно говорит: - Ты хотела знать терял ли я пациентов. Ответ на твой вопрос: да. Впрочем мне кажется, ты и сама всё знаешь. Вряд-ли это тогда был вопрос из разряда "пальцем в небо".
- Да, знаю. Только вот одного не могу понять: полгода. Он лечился у тебя полгода. И я в жизни не поверю, что ты за этот период ничего не смог сделать, не заметил его наклонностей, - я сажусь в позу лотоса, наблюдая за тем, как Краснов слегка удивляется моей осведомленности об этом деле, но потом мягко улыбается, подбирая слова.
- Ань, я не хочу сейчас говорить что-то в свое оправдание, но если тебе так любопытно, то самоубийством это не было. Этот пациент никак не подходил по типажу на роль того, кто способен совершить подобное. К тому же он шел на поправку.
- В смысле? Но...
- Да, официальная версия такая. Но есть очень много подводных камней, которые связывают это дело с событиями моих подростковых лет. Увы, никого этого не интересует, проще закрыть дело, чем копаться в подобном. Мне даже лицензию вернули крайне быстро. Поверь людям все равно что читать в новостях. Будь это убийство на почве мести или самоубийство депрессивного молодого человека, который проходил лечение у психотерапевта.
- Подожди, убийство? На почве мести? Извини, но это уже какая-то детективная драма получается, - нервно усмехаюсь я.
- Я не параноик, Аня, и уж тем более, не фантазер. Просто совпадений слишком много.
- Тогда почему ты не попытался повлиять на это дело? Разве тебе бы не хотелось докопаться до правды?
- Желания не всегда совпадают с возможностями. Факты играют против меня. Поэтому слишком наивно верить в справедливость в таком случае. Я врач, а не детектив. Мои заключения не котируются в уголовных делах, а мои слова - не доказательства. Если у следствия есть удобная версия, никто не станет её менять, - усмехается он, но я понимаю, что ему совершенно не весело.
- И что ты собираешься делать?
- Спать, - спокойно отвечает он и поднимается. Идёт к двери, закрывает её на щеколду и возвращается с той же невозмутимостью на лице.
- Ты серьезно? Вот так спокойно?
- Да, совершенно. А тебе прям неймётся, да?
- Разумеется. Как после такого можно спать? - возмущённо складываю руки на груди. Артём смеётся и даже не пытается этого скрыть.
- Тогда, будь добра, полежи молча. Можешь овечек посчитать, - ложится под одеяло и выключает свет. Я легко толкаю его ладонью, но он не реагирует.
- Овечек? - фыркаю я. - Может, мне ещё колыбельную тебе спеть?
- Если хочешь, можешь попробовать.
Я раздражённо вздыхаю, ложусь под одеяло, ворочаюсь, но сон всё равно не идёт. Спустя несколько минут слышу голос Артёма:
- Если ты не успокоишся, я закручу тебя в одеяло.
- Хочешь меня задушить?
- Нет, просто обеспечить тебе уют, - звучит в его голосе явная насмешка.
- Как заботливо, - возмущаюсь я. Он ничего не говорит, просто притягивает меня к себе и обнимает. Его кожа пахнет чем-то мягким и чуть сладким, но с терпкостью. Я вдыхаю глубже, словно пытаясь запечатлеть этот аромат, и прикрываю глаза. Внезапно в голове возникает мысль:
- Ты спишь? - легко толкаю его локтем. Он глубоко вздыхает. В этом жесте я без озвучки слышу фразу "Барская, заткнись, пожалуйста".
- На будущее, если толкаешь спящего человека локтем в бок и тебе не отвечают, то либо спят, либо притворяются и молча тебя проклинают.
- Отлично, значит, не спишь.
- Барская, - устало и лениво говорит Краснов.
- Что? У меня вопрос, жизненно важный.
- А у меня - желание поспать. Давай я на все вопросы отвечу завтра, можешь пока что запланировать, что хочешь спросить. Договорились?
- Ладно.
- Вот и славно, - он чуть сильнее прижимает меня к себе и ровно дышит. Его в этом мире, кажется, совершенно ничего не тревожит.
- Надеюсь, утром ты перстанешь быть таким злым и занудным, - возмущённо бормочу я.
- Надейся, - сонно отвечает он.