Худи
Худи сам не знал, что привело его сюда. В самое дно этого проклятого мира, где большинство уже давно позабыли законы страны.
Вынужденность в укрытие и только. Тот район, где он был известен как «маньяк в жёлтом», стал опасен – полиция тщательно осматривала каждый угол с пистолетом наперевес, заглядывая в каждое заброшенное строение, проверяя съёмные квартиры с подозрительными жильцами, почти любое убийство вешая на популярного убийцу, дабы побыстрее закрыть дело. Они были словно загонщики, гнали волка на красные флажки, опрометчиво думая, что умный дикий зверь не совершит прыжок через незначимую преграду. Пусть маньяк действительно поступил опрометчиво, поквитавшись с группой самонадеянных подростков, но он был далеко не глуп и быстро сообразил, что нужно отступить. Бесследно скрыться, уйти в тень, подстать цвету своей маски. Слиться с толпой себеподобных, чьи руки по локоть, а то и по плечо, в крови, где не смогут найти. Да, это опасно для него же, это мерзко, ублюдки могут зарезать своих же или заразить чем-нибудь, но всё лучше, чем предстать перед камерой полиции без маски, с табличкой собственного полного имени и порядковым номером в руках.
Отбросы общества то и дело попадались на пути, это место было будто олицетворением трупа... Живого, уродливого трупа, который гнил изнутри, разлагался, вея смрадом, как и часть его обиталей. А на такие трупы слетаются все падальщики, любящие лёгкую добычу. Краем глаза Худи заметил, как мужчины в стороне тротуара поприветствовали друг друга рукопожатием, при чём в руке одного из них мелькнул небольшой пакетик с белым содержимом сладкого яда. Он особо не рассматривал, было и так всё понятно – передачка порошка(если бы для стирки). Чуть дальше к трассе подтягивались девушки, и некоторые были действительно... не то, чтобы мужчина был ценителем женской грации да красоты, но мог, действительно мог сказать, что они весьма неплохи. Судьба толкала к изящным женским телам и курентов иного пола, чаще всего это были совсем женственные мальчишки, в сторону которых смотреть иной раз было просто жаль. Вдоль тротуара по мере хода также попадались бедные, на остановках дремали наркоманы да пьяницы, на которых никто не обращал внимания, равнодушно проходя мимо, будто такое здесь в порядке вещей. Люди целенаправленно шли мимо и делали это по-разному: кто-то печатал в телефоне, заткнув уши беспроводными наушниками от плеера; кто-то громко говорил по телефону; кто-то запускал руки в карманы, нервно натягивал капюшон на лицо и спешил сбежать; кто-то гордо поднимал голову, смотря лишь вперёд, полностью абстрагируясь от реальности в свои мысли. Да упади в обморок поперёк тротуара, здесь тебя перешагнут, будто ты не человек, а бесполезный мусор, который всем лень поднять да выкинуть в урну через пару метров.
Из внешнего вида здешнего отребья жёлтая худи выделялась, пусть была и не совсем жёлтой, а отдавала в рыжий при более тщательном осмотре. Слишком яркий цвет, но по непонятным причинам убийца её не менял, то ли она ему нравилась, то ли не было возможности. На вид та казалась совсем новой, ни единого кровавого развода, если только пара затяжек. Джинсы были более потрёпаны и на них остались заметные разводы, а рваные кеды портили весь образ, выдавая истинное положение дел. На вид новое худи не всегда таковое, быть может, с ним просто очень аккуратно обращались. Или же спустили все средства на него, полностью забив на остальной вид.
Отыскав взглядом местный неприметный фудкорт, недолго думая Худи добыл себе еду, правда поесть спокойно ему не дал дворовый пёс. В этом дне процветала не только незаконность, но и бездомное зверьё, вытекающее из безразличия. Кому здесь нужны приюты? Люди подождут, пока зверя или размажет по асфальту, или он убежит в другой район, где его уже отловят. Довольно крупный, лохматый зверь облизывал обёртку в стороне, но, заметив посетителя, увязался следом, найдя предложение выпросить запасной сэндвич заманчивым... Грязная овчарка, поджав хвост, передвигалась на трёх лапах, одну переднюю поджав к груди. Морду пересекал шрам от чужих собачьих клыков, а взгляд карих глаз заглядывал, казалось, в самую душу, минуя маску на лице. Худи даже усмехнулся про себя, понимая, что вот она, изнанка и без того гнилого общества, которой все хотят избежать: стать не более, чем побитой породистой псиной, никому не нужной из-за своих травм. На секунду немолодая собака будто бы словила рвотный порыв, но успешно подавила его, облизнув нос как ни в чём не бывало и потопталась на месте, боясь подойти.
Худи прекрасно понимал это бедного существо, которое вынуждено было питаться падалью, даже если бы это грозило ему отравлением желудка. Понимал и это подавление тошноты. Когда-то он сам лазил поурнам, чтобы банально не откинулся, ведь, внезапно оказавшись на улице пацаном без образования да работы, тебе не всегда выпадает возможность своровать что-то из магазина. Не всегда выпадает возможность, если своровать средства в виде денег да напасть на кого-то, то объявиться на камерах ближайшего магазина. Как бы не было противно, голод диктует своё и приходится лезть в мусорку рядом с каким-нибудь продовольственным магазином, если поблизости не находится любого центра для помощи бездомным по типу фудкорта. А без связей такие вещи не найти, здесь, на улице, иные правила. Чем больше у человека связей, чем больше у него опыт в умении их рационально использовать – тем он сильнее. Так же и с животными, чем более они коммуникабельны и умны – тем легче. Только вот, на обычной улице того же пятого авеню, овчарку давно бы уже отловили и доживала бы та свой век за решёткой в ожидании чуда, а тут она равнялась с людьми, с некоторыми даже на асфальте спать могла.
Поэтому парень не стал строить из себя эгоистичного мудака, поделившись с шуганной дворнягой без дома, как только свернул в безлюдный двор, приземлившись на почти окончательно сломанную лавку. Развернул пакет и один из сэндвичей бросил собаке, зная, что такие не подходят близко к человеку. Та на лету поймала еду и проглотила чуть ли не целиком сразу. Перед тем, как похромать дальше, облизнулась, подарив самый благодарный взгляд из тех, которые когда-либо доводилось маньяку видеть. Немое спасибо, которое стоит дороже тысячи слов, так на него давно никто не смотрел. Махнув рукой в жесте "проваливай отсюда", Худи отвернулся к старому зданию, стену которого украшало множество выражений, описывающих происходящее и даже коротких зарисовок чего-то непонятного. Внизу всё художество уходило в разводы, о происхождении которых даже знать не хотелось.
Прикончив оставшуюся часть ужина, Худи осмотрелся в поисках мусорки, попутно поправив маску и перчатки. Пустой пакет вскоре отправился в переполненную урну поблизости, составляя компанию нескольким пивным бутылкам, шприцам и немереному количеству сигаретных упаковок с бычками из них. Негусто, походу, здесь только этим и питаются. Неудивительно, в городской могиле остаётся только хоронить себя, чем быстрее, тем лучше, ибо меньше мучаться.
Тишину двора разрушили быстрые шаги. Шаги лёгкие, но частые - точно бежали. Девушка выскочила из соседней арки так, будто от этого зависела её жизнь. Юная бледная блондинка огляделась и, заметив незнакомца, не зная ничего толком о нём, тут же поспешила подбежать, спотыкаясь о свои же ноги от страха. Та была либо самоубийцей, либо на адреналине, потому что Худи ради интереса не стал останавливать леди, когда та вцепилась ему в толстовку мёртвой хваткой, смотря полными испуга глазами. Как и той бездомной собаке, чтоб их всех сегодня, нашла судьба добродетеля, девушке было плевать на маску, она искала поддержки не в лице, а в действиях. Как ты поступишь, не как холодно посмотришь. Не давая себе время толком отдышаться, девушка хрипло и тихо проронила обречённое:
— Помогите.
Будто это могло спасти её. Голос был сорван, только шоковое состояние заставляло забыть о боли после такой просьбы, также как и уголовнике перед ней. Вероятно, она понимала, что перед ней очередной убийца или вор, раз прячет лицо за маской, который может решить её судьбу одним своим поступком, только вот безысходность не давала иного выбора. Та была одета весьма скромно: серая вязанная кофта поверх футболки, порваная такого же цвета юбка, которая теперь была чуть выше колен. Обувь была далека до каблуков, подобие кроссовок.
С одной стороны, если она сама нажила себе проблем на маньяка, то разве это проблемы другого маньяка? Жёлтая толстовка по-прежнему держал руки в карманах, рассматривая чью-то симпатичную жертву. На девушку лёгкого поведения та была не похожа, юбка длинная, кофта скрывала формы, сумку та уже где-то потеряла, справедливо решив, что жизнь ей дороже.
Девушка тем временем обернулась в ту сторону, откуда прибежала, забыв, как дышать, натянувшись струной при виде угрозы. Её преследователь оказался ненамного старше возможного спасителя, но крупнее, следовательно, перевес силы очевиден. Без каких-либо лезвий в руках или огнестрельного оружия, но это не означало, что тот не мог держать оружие при себе, просто убить хотел без него, в мучительной форме. Белая маска Вольто скрывала лицо, оставляя эмоции за кадром, но уверенная походка говорила, что настроен тот серьёзно – девушке не сбежать. Он не видел в Худи какой-либо преграды или проблемы, видимо, решив, что тот такой же эгоист, как все жители тут, либо оттолкнёт, либо проигнорирует. А девушка затряслась сильнее, не сдержав слёз, которых до этого момента за ней не наблюдалось, ещё раз обратившись к последней надежде, но уже более отчаянно, загнанно пропищав:
— Прошу!
С другой стороны, за Алекса всё решило внезапно ударившее в мозг помутнение с тех времён, когда у него была семья. Зелёные глаза, светлые волосы, словно... словно Сандра, примчавшаяся из прошлого к своему родному брату, ища спасения в нём от отчима. В том, прошлом, Худи был лишь мальчишкой, поэтому не смог защитить сестёр, но теперь всё иначе. Тогда он не мог спасти, но хотел; теперь мог спасти, но хотение вставало под вопрос. Это не Сандра, спасение девушки не вернёт ему семью, но она похожа на сестру, и у неё впереди вся жизнь. Если есть шанс её спасти, стоит им воспользоваться, пока он не был безнадёжно потерян. Но этот шанс ставил на кон собственную жизнь, заставляя задуматься - «А нужно ли тебе это, Алекс? Ты не обязан ради кого-то, лишь похожего на родного человека, рисковать собой.». Задумавшись, парень очнулся только когда незнакомец был уже совсем близко и собирался оттащить девушку за воротник от него, как котёнка. Расстояние двух широких шагов.
Очнувшись от оцепенения именно сейчас, Худи решительно приобнял девушку и выхватил из-за пояса свой пистолет, направив на мужчину, по ходу действия сняв с предохранителя опасную игрушку. Если у убийцы напротив и впрямь нет пистолета, то тот не станет рисковать своей головой. Не ожидавшая этого леди ослабила хватку, на секунду затихнув, оказавшись вплотную к вооружёному спасителю. Кажется, даже не поверила в произошедшее, раз перестала всхлипывать.
— Назад!
Огрызнулся Худи, схлестнувшись взглядом с тёмными прорезями в белой маске. С последнего раза, как жёлтая толстовка с кем либо говорил, его голос изменился... звучал по-прежнему громко, но нотки хрипоты бросались в слух, выдавая либо болезнь, либо банальную нужду в воде, либо же признак убитых курением лёгких.
И Алекс готов был поклясться в этот момент – мужчина слишком спокойно отреагировал на его выпад, не удивлённо или растерянно, также как и поднял руки, показывая якобы «безоружность». Как если бы тот просчитал наперёд все действия не значимой для него преграды, предвидел, что незнакомец может быть вооружённым типом. Отойдя на шаг назад, показывая, что спорить не будет, мужчина слегка наклонил голову к плечу в роде «И что же дальше?». Тем временем блондин выиграл время, чтобы оглядеться и найдя ближайший выход в другой стороне. Не раздумывая больше, Алекс подтолкнул девушку туда, махнув ей рукой, бросив на прощанье лаконичное:
— Беги давай!
Та сообразила за считанные секунды, бросившись наутёк. А её преследователь, кажется, тоже кое-что внезапно сообразил, потому что он опустил руки, невзирая на угрозу быть застреленным. Сделал шаг вперёд, проверяя на блеф.
<i>Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт, это не по плану.</i>
То ли этот мужчина мысли мог читать, то ли был самоубийцей или слишком разозлёным упущенной жертвой, но на команду теперь мысленно плюнул, сделал ещё один шаг вперёд, заставляя стрелка отзеркалить этот шаг в обратном направлении. Он был напротив, только пистолет и мешал подойти вплотную. Худи понимал, что слабину давать нельзя, однако самозащита проснулась, когда этот парень совершенно не стесняясь схватил его за запястье, ни капли не сомневаясь, что в него не совершат выстрел.
— Ублюдок, убрал руку или я выстрелю!
Владелец худи рискнул, нажав на курок сразу же, не дожидаясь ответа на своё строгое предупреждение.