Предписания

Мамины глаза никогда не лгут. Каждая эмоция, каждая мысль, каждый умысел – всё это я могла прочитать в них. Но иногда наступает такой момент, когда они не выражают ничего, кроме вселенской усталости и апатии. Я ненавидела эти мгновения, потому что они отбирали у меня желание смотреть в глаза самому дорогому для меня человеку; лишали возможности помочь. Когда два сверкающих сапфира гасли, на маму невозможно было не только смотреть, но и говорить с ней. Что может сказать человек, чей взгляд потух? С ходячим мертвецов у вас не найдётся желание разговаривать. Им просто будет не понять ваших разговоров, связанных с миром живых.

Мне так хотелось сбежать отсюда, только бы не замечать её глаз, которые даже и не смотрели в мою сторону, направленные исключительно на сидящую на краю большой кровати женщину с рыжими волосами. Мой взгляд тоже остановился на ней.

— Что здесь происходит? — с несвойственным металлом в голосе, спросила я, хмуря брови. Мне было странно видеть здесь чужого человека. Видеть рядом с мамой. После гибели отца она изменилась. Общительный и жизнерадостный человек превратился в свою бледную копию. Меньше слов и улыбок, больше фальши и закрытости. Временами я боялась за неё. Особенно тогда, когда она подолгу запиралась в ванной, включая воду на максимум, чтобы я не слышала тяжёлых рыданий. Смешно. Я – оборотень, хотя всего лишь и на пятьдесят процентов. Каждый нервный вздох, каждое болезненный всхлип и каждое произнесенное мокрыми губами имя моего отца – всё это потом снилось мне в кошмарах.
Но это не было только её болью. Наша, выплаканная и выпотрошенная наружу ввиде истерик, боль. Семейная.

— Мама? — Мой взгляд вернулся к женщине, родившей меня в нечеловеческих муках. При родах, врачи ставили ставки, что она умрёт. Я слишком поглощала её. Но мама не из тех, кто будет сдаваться. Она нарушила законы ковена, была подвергнута наказанию, бежала и скиталась не для того, чтобы умирать. Мама хотела жить. Жить ради нас.

— Здравствуй, Фара, — шумно выдохнув, пробормотала миссис Браун, исподлобья взглянув на мою маму. Она молчала, всё с тем же вниманием рассматривая черты лица рыжеволосой. Вся эта ситуация безумно напрягало. Мне нужны были ответы.

— Здравствуйте. Вы можете мне объяснить: что здесь происходит?
— Попытавшись усмирить своего внутреннего зверя и не натворить дел, я сжала челюсти.

— Пожалуй, нам нужно выпить чаю, — холодным, почти ледяным тоном проговорила мама, что ввергло меня в шок. Даже в самое ужасное время её голос не звучал так бесцветно.

Я схватила её за руку, когда она хотела выйти из комнаты, проныривая между мной и дверном косяком. Моя ладонь несильно, как мне казалось, сжала её нежное запястье. Лицо мамы исказили гримаса боли. Я отшатнулась.

— Прости, — прошептала я, стыдясь своей силы и пряча глаза за пышными ресницами.

— Ты ни в чём не виновата, милая. А теперь, пошли посидим и выпьем чаю? — Снова упоминание об этом треклятом чае взбудоражило моё естество, но сила разума всё ещё держала меня под мнимым контролем.

— Я не хочу чай, — сквозь зубы, проговорила я, пытаясь не смотреть на маму испепеляющим взглядом. На кого угодно, но только на неё.

— Я тоже, — спокойно оповестила она, и её серьезный взгляд скользнул по моему недоуменному лицу. Потом она вернула его на всё ещё сидящую на кровати миссис Браун, и жестокость её голоса почти физически принесла мне боль: — Тебе нужно особое приглашение?

Я вздрогнула, а рыжеволосая лишь глубоко вздохнула и послушно поднялась.

— Нам предстоит долгий разговор,— сообщила мама очевидное и вышла из своей спальни, волоча меня за собой...

                                ***

« — Так что здесь происходит? — Мой голос дрожал, предчувствуя неладное. Мама, по-своему обыкновению, не заварила её любимый чай, а лишь пустыми глазами смотрела на молодую женщину, сидящую на против нас. Я тоже смотрела на неё, но мой же взгляд излучал безумный интерес. Даже слишком безумный.

— Фара... — вдруг заговорила миссис Браун, нервно перебирая бежевую скатерть тонкими, длинными пальцами, которые были рождены для искусства. Её красивое лицо неприятно скривилась, когда продолжила: — Айрис, это всё не правильно. Я так сразу не могу!

Мама горько усмехнулась и покачала головой.

— Хорошо, если у тебя снова не хватает смелости сказать, то я возьму это на себя. Дочка, — она повернула голову ко мне и посмотрела прямо в глаза. Её тихий голос оглушительно объявил: — Знакомься, это твоя тётя... »

— Земля вызывает! — Ворвался в мои воспоминания чужой голос, а чьи-то хрупкие руки интенсивно дергали меня за рукав свитера. Я помотала головой и взглянула на нарушителя моего покоя. Исса вопросительно выгнула бровь и скривила миниатюрный рот. — Ты какая-то странная весь день, пропадаешь постоянно. Что случилось?

Её проницательный взгляд всепоглощающе уставился на меня. Я зарделась.

— Да так... Предвкушаю ярмарку, — сказала первое, что пришло в голову. Всвязи с последними событиями мой мозг изрядно перегрелся...

— Точно? — щуря свои карие глаза, напоминающие кору дуба, спросила девушка, разглядывая меня с особым вниманием.

— Абсолютно, — почти безразлично кинула я. Почти.
Она ещё сильнее прищурилась, но промолчала.

Мы шли по главной аллеи учебного корпуса, безмятежно лавировав между снующими туда сюда студентами. Трели их молодых, полных жизни голосов действовали на меня воодушевляющее, лаская слух. Акустическое удовольствие вперемешку с проникновенным ароматом раскидистого клёна, густо растущего по всему кампусу, на время отвлекли меня от тяжёлых мыслей, которые сеяли в моей душе тревогу.

Почему столько лет нужно было скрывать это? Какие на это были причины? Ненависть? Страх? Обида? Самое ужасное то, что объяснить мне этого они так и не смогли. После признания обе женщины замолчали, испытующе глядя друг на друга. Напряжение в воздухе можно было схватить рукой, провести по нему пальцами, обжечься и поклясться, что больше не прикоснешься. На мои вопросы они упорно не отвечали. Я снова осталась одна, закрываясь в своих догадках.

— Ты меня вообще слышишь? — завопила Исса, резко замерев на месте и скрестив руки на груди. Она что-то говорила?..

— Прости... можешь повторить? — Я потупила взгляд в пол, мечтая под него провалиться. Её глаза шарили по моему лицу, пытаясь понять причину моей сегодняшний рассеянности.
Там ты не найдешь ответ. Загляни мне в душу...

— Фара, не пугай меня, договорились? — Забота так сочилась из её мелодичного голоса, а нежная рука коснулась моего плеча. Я подняла глаза на девушку и благодарно улыбнулась.

— Больше не буду. Ещё раз прости. Так о чём ты там говорила? — уже более бодро приговорила я, подставляя лицо лучам осеннего солнца.

— О том, что миссис Браун вообще озверела! Прикинь, она хочет, чтобы мы и выходные, посвященные ярмарке, приходили репетировать! Ну есть ли сердце у человека?

Теперь моя очередь замирать. Я остановила свой невидящий взор на кучку приближающийся к нам знакомой компании второкурсников. Она их ровесница...

« — Прости, я не хотела, чтобы всё вышло так... — наконец, после долгого молчания, пробормотала миссис Браун, оказавшись один на один со мной на крыльце нашего дома. Она стояла, обнимая себя за плечи, словно пытаясь укрыться от поднявшегося холодного ветра. Но этого было мало. Рыжеволосая продрогла насквозь. На моё предложение взять вязанный шарф, она отказалась, сославшись на то, что моей маме это не понравится. Что за глупость? Мама добрый и понимающий человек... Вдруг перед глазами возникла сцена в кухне и моё сердце болезненно сжалось. Там была не она, а кто-то другой. Чужой, но никак не самый родной.

Я зажмурилась и резко выдохнула, решив промолчать.

— Но всё же... Я рада, что решилась прийти. Когда ты не явилась в университет, я очень испугалась... А вдруг вы уехали? Вдруг я снова упустила шанс примириться с сестрой? Вдруг увидела свою племянницу в последний раз?..  Мне было страшно думать об этом. Я не надеюсь, что Айрис когда-нибудь поймёт меня. Не надеюсь, что свою ненависть не передаст тебе; не надеюсь, что ты будешь называть меня своей тётей... — Я жестом остановила её монолог и, сжав кулаки, взглянула в зеленые глаза молодой женщины. В них читалось раскаяние.

— Мне неизвестно, что такого произошло между вами, и если вы не хотите этим делиться – не надо, проживу. Я не собираюсь во всём этом копаться, просто... — задержав дыхание и прикрыв глаза, я продолжила: — Просто будем жить как жили и не лезть друг к другу.

Я знала, что этого хотела мама, иначе не стала бы скрывать наличие родной сестры. Всё, что я когда-либо делала, было посвящено близкому человеку, который сломался. Который не может справиться без меня. Без моей поддержки.

— Говоришь, как моя дочь... — голос полный слёз неприятно порезал мой слух. Я сглотнула и снова взглянула на миссис Браун. Она жевала нижнюю губы и, кажется, говорила больше ветру, нежели мне. — Вы с ней похожи. Ваша бабушка передала вам свой характер... Знаешь, она старше тебя всего на год. Вы могли бы дружить...

Старше?.. В изумление я даже забыла о своём гневе, лишь широко открыв рот. Во сколько же миссис Браун родила ребенка?.. Боже, да что с Грейдерами не так?»

— Не обо мне ли задумалась? — Замурлыкал над моим ухом раздался знакомый голос, полный глумления. Я взглянула на Кемерона и не смогла выдавить из себя даже усмешки. Все мои мысли были далеки от сюда. Далеки от него.

— Кемерон Харрис, ты последний человек на свете, о котором я буду думать, — сами собой вырвались слова, что рассмешило молодого человека. Я хмыкнула и отвернулась от него.

Рядом с Иссой весёлый походкой шёл Райн, и неудивительно, что уже через секунды между ними разгорелась перепалка.

— Я не хочу играть твою возлюбленную! — шипела Исса, надув и так пухлые губы. Райна эта картина умиляла, поэтому он ещё больше злил её.

— Ну что ты, милая, это же просто замечательно! К тому же, я верю, что твои чувства со сцены перерастут и в реальную жизнь, — нежно проворковал он, легонько касаясь плеча своей любимой.

— Да отстань ты от меня! Я даже отказалась от роли Виолы, чтобы только ты не играл моего возлюбленного, но нет! Тебе надо было последовать моему примеру! — закричала Исса, пылающими глазами обжигая парня.

Неуловимо, все подхватили задорный смех Райна, на что девушка ещё больше насупилась и демонстративно задрала к верху нос, ускорив шаг, тем самым оставив нас позади себя.

Я не могла перестать улыбаться, наблюдая, как в одно мгновение в руках Райна возникла миниатюрная роза, с ещё неокрепшим, молодым бутоном нежно-розового цвета. Он догнал её и вручил ей цветок, мимолетно задев щёку девушки лепестками. Могу поклясться – их обоих пробил разряд тока. Словно не роза, а  пальцы Райна коснулись её нежной кожи. Они были так прекрасны, так красивы и молоды, что нельзя не влюбиться, глядя на них. Я скромно улыбалась.

— Сколько себя помню – всегда было именно так. Райн приставал, Исса отгоняла. Неужели это не измениться? — Вздох Кемерона был каким-то подавленным, странным, несвойственным ему.

— А ты когда-нибудь закончилось?
Он взглянул на меня исподлобья и тихо проговорил:

— Нельзя вечно решать себя надеждами, что однажды она одумается и бросит своего бойфренда. Это глупость.

— Это надежда.

Между нами повисло долгое молчание, за это время мы уже дошли до главных ворот, за которыми наш ждал маленький мир Сефелда. Он слишком мал для нас, таких разных и по-своему удивительных.

— Фара, может подготовимся к вечеру у тебя? — обернувшись, спросила у меня Исса, всё ещё недобрым взглядом косясь на снующего рядом парня.

Я кивнула и ещё шире улыбнулась.

— И кто же твоя пара на ярмарку? — Его теркий голос убивал во мне здравый смысл, поэтому я заворожено уставилась на него.

— Твоя сестра, — мгновенно отойдя от дурмана, я невозмутимо усмехнулась. Он сделал тоже самое.

— Может ты и идёшь под ручку с моей сестрой, но довезти вас в целости и сохранности на ярмарку придётся мне. Так что... Оденься так, чтобы я не пожалел, что приехал.

На этих словах он скрылся вместе с друзьями, и снова мы остались с Иссой вдвоём, что несказанно обрадовала девушку:

— Наконец-то они ушли! Мы свободны, хотя и не на долго...