54 глава
Том 1 Глава 54
Влажные и липкие звуки прерывистых поцелуев смешивались с шелестением листвы и мягкими вздохами. Лёгкие стоны срывались с приоткрытых губ, которые постоянно подхватывали и поглощали одним и тем же повторяющимся действием, будто главный нападающий был голодным зверем.
— Ах! — ласковый и дразнящий несколько застенчивый крик лишь распалял и заставлял почувствовать странную сладость на языке.
Парочка упала на листву. Благо, камера не засняла всей процессии на двоих, но, в целом, одних только звуков было достаточно. Даниэлю хотелось плакать.
Он с некоторой иронией думал о том, что первые кадры, которые он снимет, будут действительно скучным. Не то чтобы он пытался найти такой же кадр, как в "прибытие поезда", ведь тут в принципе нет поездов, но пейзаж с птичками тоже был бы хорош.
В итоге, меньше чем через десять минут после их ухода, Даниэль, сам того не понимая, заснял первую порнографическую сцену в мире. Черт, это историческое событие, но он снял, как случайная парочка придается лабызаниям. Хорошо, что они не решили сделать этого стоя, прислонившись к дереву, иначе ему бы пришлось похоронить этот секрет вместе с собой. Нет-нет, даже так, он не станет никому другому показывать эти кадры...
— Хм, эта штука и правда хороша.
Кроме его будущего мужа, который был таким же несчастным невольным первым зрителем.
— Такое ощущение, что я прямо там стою и за всем наблюдаю. — пока один эльф чувствовал неловкость и постепенно краснел, лис без зазрения совести вслушивался в звуки, наблюдая за картиной.
Ладно хоть Даниэль ещё не закончил проектор. Нет, он готов, где-то на половину, но он его, что логично, не принес. Так что они были вынуждены наблюдать за всем на маленьком экране, размером с небольшой телефон, что, в общем-то, достаточно, чтобы увидеть многое. Печально, что на звук это никак не влияет.
— Ты сделал такую замечательную вещь. — под стоны какой-то неизвестной парочки Акитас продолжал нахваливать своего супруга, будто бы ничего из ряда вон выходящего и не происходило. — Если ты захочешь заработать на этом, то, вероятное, обоготишь багровый клан на тысячелетия вперёд. Уверен, когда они увидят это, их глаза наполнятся изображением денег. — он все ещё легко посмеивался не отводя глаз от экрана.
Оставалось ещё семь минут, стоны становились тише, а вот руки Даниэля дрожали. Он хотел сразу же выключить воспроизведение, как только парочка начала двусмысленно обжиматься у дерева, но Аки было любопытно, что будет дальше. Ну, теперь было поздно останавливать видео.
Из оставшихся вариантов было: разбить его труды и унести правду с собой в могилу или найти заклинание для стирания памяти. Это очень неловко. Он же буквально смотрел порно со своим женихом, считай уже мужем.
« Я слышал, что парни иногда смотрят вместе порно. Хотя, его тут нет, может быть, у демонов есть такие...эм...как это вообще называется?» — стоны кульминации были собенно громкими, а дальнейшая тишина и шуршание, похожее на застегивание одежды, заставили неловкую атмосферу, которую чувствовал только эльф, стать более ощутимой.
Все закончилось на том, что спустя пятнадцать минут после ухода парочки, пришел Даниэль, становивший запись. Почему именно на том месте? Вы не могли найти другие кусты?! Это, черт возьми, почти лес, у вас огромный выбор, но, нет, надо было прийти именно туда!
Даниэль с потемневшим взглядом открыл отсек с картой памяти и вытащил небольшую твердую пластинку черного цвета. В теории, он мог бы вытащить отдельные частицы, каждая из которых хранила определенные кадры, после чего вырезать ненужный кусок. Но из-за продолжительности нецензурного Акта, вполне вероятно, что юноше придется попотеть над этим.
— Какая слабая молодежь пошла. — после недолгого молчания, вздохнул Лис.
«Это единственное, что ты хочешь сказать?!» — хотел было выкрикнуть Даниэль, но вовремя сдержался, оставив лишь лёгкое и многозначительные "хм".
— А тут нет... какого-нибудь закона, вроде того, что нельзя заниматься...— он говорил тихо, подбирая нужные слова. — ну, этим, пока вы в парке или людном месте? Хотя бы штраф...
Даниэль изучил лишь основные законы,воле того, что нельзя убивать всех без разбора, платить налоги и все в этом духе. До параграфа о соитии в общественном месте он не дошел, если уж тот вообще существовал.
— Гм. — ненадолго задумавшись, Акитас выдал. — Есть что-то такое в северных землях, но тут нет.
Аки особо не раздумывал, но из-за того, что взгляд Даниэля стал глубже, он добавил:
— Не подумай, что на континенте демоны живут одни извращенцы. У нас есть чувство приличия. — Акитас забрал карту памяти, уже догодавшись, что видео храниться именно на этой маленькой черной штучек, что, кстати, его тоже удивило. — Таким, разве что, будут заниматься неудержимые детишки. Не волнуйся, у меня нет хобби начинать вне стен пустой комнаты, хотя...
Даниэль ткнул его локтем в бок, при том ощущалось это довольно болезненно, но Аки лишь рассмеялся:
— Понял-понял, я молчу. — он повертел карту в руках и сказал. — Мы можем снять что-нибудь ещё и показать старейшинам. А ты пока можешь решить, хочешь ли начать бизнес с этим, или использовать ее по-другому. Они тебя тоже спросят об этом, так что не надумай лишнего, хорошо? — положив карту в карман, мужчина встретил несколько непонимающим взгляд эльфа.
— Разве...не было бы кстати начать зарабатывать на камере? У нее хороший потенциал, на ней на самом деле можно сделать очень много денег. И ты говоришь, что я могу распоряжаться ей по своему усмотрению? — эльф вопросительно приподнял одну бровь, что выглядело мило, поэтому лис, положив тому руку на мягкую голубую макушку, пролепетал. — Все хорошо, мы итак богаты. Пока ты счастлив, это не имеет значение.
Багровый клан любил красоту и богатство, но они не были извергами. Если уж они не остановили Акитаса, когда тот, подобно белой вороне, захотел стать огненным лордом и уйти в политику, не смотря на кровь отпетых торгашей, то маленького эльфа со страстью к изобретательству примут и подавно.
Если бы один из его родственников, занимающийся исследованиями, так же не захотел бы торговать своими творениями, то того бы тоже не стали ругать или к чему-то принуждать. Проблема в том, что таких у них не было, все делали ради денег.
«Они не лисы, скорее вороны. Нет, драконы. Ладно, это все стереотипы, но все же... Я же хотел распространять эти технологии, чтобы создать путь для развития кинематографа. А это уже для того, чтобы мне было не так скучно. По сути, я не особо от них отличаюсь, ноя стремлюсь не к богатству, а к развлечениям» — подумал юноша, подытожив все, что он получил из их этого небольшого диалога.
...........
Пусть Акитас и сказал, что последнее слово останется за ним, юноша все равно волновался. Не то чтобы он не верил своему мужу, но, по сути, кто откажется от такого перспективного источника дохода. Опасения не подтвердились, какими бы горячими не были глаза его новой семьи, они все равно спросили, что он хочет с этим сделать.
Даниэль решил пока не распространяться об этом "артефакте". Все же, сначала надо собрать компромат на одних конкретных преступников, а уже потом решать все остальное. Айке все поняла и не стала настаивать, но ее глаза, смотрящие на камеру, были немного странными. Даниэль не обратил на это внимание.
После этого лисица попросила научить ее пользоваться камерой, что Даниэль и сделал. Он все равно сможет сделать ещё одну, просто использовав уже готовые детали, так что он не был против. Эльф не стал спрашивать, зачем прабабушке его мужа была она нужна. Возможно, его шестое чувство подсказывало ему, что и углубляться в это дело не стоит, ради собственного душевного благополучия. А пока...
— Не верится, что церемония назначения уже так близко. — пробормотал Даниэль, смотря на мирно стоящего лиса, подперев подбородок рукой.
Служанки дома снимали мерки и накладывали ласкуты ткани с помощью булавок на подтянутое, гибкое и мощное тело его мужа. Официального объявления ещё не было, но Акитас побеждает в этой гонке с большим отрывом. И дураку понятно, кого все выберут, особенно учитывая, что возвращение Акитаса можно назвать не иначе как фееричным.
Церемония состоится ровно через месяц, а свадьба будет через два. Даниэль сам не знает, какого события ждёт больше. В любом случае, он чувствует себя окрыленным всякий раз, когда думает об этом, поэтому старается вообще не думать в этом направлении.
Служанки закончили снимать мерки и ушли. Акитас, будто бы и не стоял на месте, как статуя, легко подошёл к юноше и мягко улыбнулся.
— Так сильно ждёшь этого? Твой муж станет самым важным человеком на всей огненной земле. — он погладил эльфа по голове, который опять спрятал свои острые уши с помощью талисмана.
— Хм... — Даниэлю никогда не нравилось, когда его гладят по голове, но в этот момент отторжения он не чувствовал. — Если дом Вакайни ещё не отказался от поста огненного лорда, то они должны будут действовать в течении месяца. Раз ухудшить твою репутацию не получилось, они, скорее всего, будут нацелены на твою жизнь. — резко перескачив на интересующую его тему, эльф проигнорировал несколько недовольный взгляд лиса.
Согласно традиции, если огненный лорд умирает до окончания срока, то в новую гонку вступают только через год и исключительно следующее поколение, относительно победителя. Проще говоря, если дом Вакайни нападет на Акитаса и убьет его уже после назначения, возможность занять пост будет только у Эмбер, младшей дочери дома драконов. Той было всего лишь двадцать с небольшим, так что она проиграет, не смотря на поддержку и статус.
Вакайни не откажутся от такой возможности, поэтому, как думает Даниэль, захотят подстроить что-то вроде несчастного случая до официального назначения. Сколько бы юноша не думал, он сократил возможные способы устранения аппонента до двух: убить его или подставить, чтобы он сам вышел из гонки.
Насколько бы сильным не был Акитас, естественный разрыв между магией драконов и лисов все ещё существовал. Кроме того, как они уже выяснили, драконы хранили много интересных артефактов, так что, воспользовавшись однажды, могут сделать это и снова.
Даниэль продолжал будто бы размышлять в слух, пока Акитас не прикупил его мягкую губу, резко приблизившись к белому личику:
— Ты уже итак много сделал, можешь больше не волноваться и просто ждать результаты. — Даниэль, которого в последнее время можно было заткнуть только таким способом, недолго помолчал, после чего его щеки покрылись румянцем.
— Я не могу не волноваться. — он хотел продолжить, но возникало ощущение, что в таком случае его попытаются заставить замолчать и другими способами. — Кроме того, если они захотят как-то подставить тебя, доказать невиновность будет сложнее. Даже если я создал шпионскую камеру. — пробурчал Даниэль, но после того, как Аки особенно внимательно взглянул на чуть покрасневшие губы, поспешно замолчал.
— Я рад, но это в любом случае неизбежно. Ты можешь просто наблюдать и... — Акитас не хотел этого говорить, но чтобы успокоить одного молодого паникера, все же добавил. — Если мне понадобиться твоя помощь, я не медленно об этом скажу. Хорошо?
Это довольно мило. Его супруг так волновался о его благополучии, но тот, видимо, забывает, кому именно из них было за сотню лет. Он уже подготовил все необходимо для того, чтобы поймать за хвост своих обидчиков. И пусть он и хотел закрыть глаза на инцидент, раз его возлюбленный отказывался отпускать дом Вакайни, он тоже не будет молчать.
— Да не обратишься ты ко мне за помощью. Я будто тебя не знаю. — фыркнул эльф, нарочито обиженно обойдя Лис , который, не долго думая, обвил тонкую талию руками, притягивая супруга в объятия. — Больно ты наглым стал. Я тут узнал, что, вообще-то, мы могли бы спать и в раздельных спальнях. — после этих слов, хватка на талии стала более жёсткой и крепкой.
— После нападения я стал бояться спать один. Ты же не можешь бросить своего мужа, который теперь полностью зависит от тебя? — жалостливые взгляд был настолько наигранным, что Даниэль не мог не почувствовать себя беспомощным.
Собака, которая претворяется, что у нее болит лапка, только потому что минутой ранее перевернула миску с водой и весь пол теперь был мокрым. Если забыть, что этот "пёс" переодически душит его поцелуями, то отличий даже и не будет.
Даниэль не ответил, но посмотрел на одного нахала с укором, после чего схватил качающийся хвост. Акитас заметно вздрогнул, но послушно отдал чувствительную часть себя на растерзание белым безжалостным пальцам.