Глава 3: Обязательные Жертвы
Я уехал домой. По дороге я то ли дело оглядывался, чтобы быть уверенным, что в этот раз я никого и ничего не собью. А то меня всё ещё трясёт после того случая, когда мне довелось сбить собаку. Каким образом, спросит кто-то, такой мирный гражданин как я с чего-то сбил животное? Ну, чтобы ответить на этот вопрос я должен вернуться в прошлое на несколько недель назад. Расскажу постепенно, всё началось с того звонка в понедельник...
Тогда я ещё жил совершенно спокойно. Генри не донимал меня, мы всё думали о нашем проекте, вся работа проходила относительно тихо, и, несмотря на давление со стороны государства, мы делали то, что придёт нам в голову. Генри занимался механизмами, причём, стоит признать, довольно успешно, а я был программистом и писал искусственный интеллект для роботов.
С четырёх утра я уже сидел за компьютером и занимался написанием кодов. Вам наверное интересно, почему я так обозлился на старину Генри, и что же случилось, коль раньше всё было нормально? Ну, ответ вас вряд ли порадует. Генри, очевидно, продвинулся в программировании. По его словам, скоро он изобретёт собственный, совершенный искусственный интеллект на основе его личности.
Моя работа банально теперь неинтересна правительству. Он живёт в богатом регионе, у него милейшая и прекраснейшая дочь, он трудолюбив и гостеприимен. Хотя с другой стороны, надо сказать, меня на самом деле бесит его фальшивая улыбка, его ущербный американо-еврейский говор, и также, стоит отметить, вся эта его давящая аура, которую я ощущаю даже тогда, когда его рядом нет.
Ощущение, будто его дух никогда меня не покинет.
Вот и тогда, с прекрасным началом будних дней, в понедельник, его голос раздался в моей телефонной трубке...
«Билл, привет, это Генри. Ты вообще хоть что-то написал? Хоть какие-то коды? Тебе уже сегодня всё сдавать надо! К шести вечера успеть обязательно! Тут ещё начальник названивал с упрёками, поэтому тебе нужно как можно быстрее успеть! Давай, не подведи нас.»
Чёрт. Снова дедлайны... Искусственный Интеллект, что я тогда писал для особых ботов, которых наше начальство упорно готовило для слежки за тунеядцами и гуляками, был почти готов. Всё, что оставалось мне — завершить пару штрихов и отправить свои разработки в лабораторию.
Помимо этого мне также надо было работать над другим проектом, проектом по изучению феномена, известного как «Остаток». Впервые его обнаружила немецкая армия в годы Великой Войны. Они обнаружили его в древне-еврейских филеалах, погребённых под тысячами волн Тихого Океана. Они верили, что «богоизбранный народ» использовал эту штуку в качестве источника бесконечной энергии, и кто-то даже верил, что это сравнимо с вечным двигателем.
Однако Остаток — не механизм, не двигатель и не энергия. Это всё сразу. Остаток — это смешение материального с нематериальным, памяти с настоящим. Люди и вещи, которые потеряны, — это снова делает их почти реальными. Это эмоции и память, смешанные с металлом. Говоря прост ыми ненаучными словами, Остаток — это феномен одержимого духами металла. Естественно, это устроенно сложнее, чем звучит, но похоже на то, как вода проводит электричество. Также и человеческий дух проводит металл.
И материальное воплощение этого называется Остатком.
Правительство хочет, чтобы мы изучали этот феномен. Оно также, как я понимаю, хочет использовать его в создании каких-нибудь военных оружий или чего-то подобного. Это уже не моё дело. Моё дело — помочь государству, помочь науке, помочь проекту.
И всю дорогу я размышлял об Остатке. Когда я дописывал коды для ИИ я думал об Остатке. Когда я загружал их на носитель я думал об Остатке. Когда я собирал свои чертежи и документы, я думал об Остатке. Даже когда я вёл машину и сидел за рулём на пути в лабораторию, вы не поверите, я тоже думал об Остатке.
Остаток, Остаток, Остаток.
Мы с Генри неплохо продвинулись в его исследовании.
«Когда плоть сливается со сталью, а сталь сливается с плотью. Так, я думаю, и рождается остаток.»
Вот как звучала теория Генри о происхождении Остатка. Он провёл опыты над парой крыс, растений и кроликов, чтобы доказать мне это. Суждения Генри звучали убедительно. Но его исследования только начинаются. Быть может, я смогу переиграть жида и создать полноценный одержимый объект?
Не знаю.
И как раз в момент, когда в моей голове мелькнула эта мысль...
«АААААААА!!!!!!!!!»
Сам того не понимая, я вскрикнул. Я осознал, что моя машина врезалась в какое-то живое существо, и, по видимому, сбило его с ног. Я резко затормозил, все мысли об Остатке мигом пропали, в молниеносном темпе я покинул автомобиль, и, мгновение спустя, я увидел собаку.
Пёс лежал на земле, сильно раненный колесом автомобиля. Отовсюду сочилась кровь, и этот милый на вид чихуахуа лежал посреди пустой одинокой дороги. Никто этого не видел кроме меня.
Никто этого не видел кроме меня.
Никто этого не видел кроме меня!
Никто не найдёт его, если я заберу псину в лабораторию! Никто не узнает, куда он пропал, если я заберу его! Это мой шанс. Шанс произвести больше Остатка. Загоревшись глазами, я забрал собаку с собой. И лишь с хорошими прогнозами, я отправился в лабораторию.
Собака лежала в пакете, я концентрировался на вождении и старался, чтобы мои мысли не сбивали курс. Подъезжая к пиццерии, я невольно задумался, «а что будет, если я верну собаку хозяевам?». Но эти мысли тут же покинули меня, ведь куда лучше им будет узнать, что пёс на самом деле не просто жив, а будет жить вечно! Да! «Все мои действия совершенно имеют смысл» — пронеслось у меня в голове.
Я достал пса из багажника. Я положил его в пакет. Собравшись с духом я направился в пиццерию, отыскал в ней потайной ход, спустился по лестнице и направился в лифт.
Наша лаборатория находится внизу под пиццерией. Это безопасное место, куда никто посторонний не сунется. Но мы с Генри совсем не посторонние. Напротив, мы сами спроектировали это место.
Там и базируются все эксперименты для правительства.
Я опускался на лифте всё глубже и глубже в эту тёмную пучину.
Темно.
Темнее.
Ещё темнее.
Этот эксперимент явно кажется...
Интересным.
Двери лифта распахнулись. Передо мной предстала холодная и мрачная лаборатория, созданная нами с Эмили и одобренная правительством.
Именно здесь и происходили все последние исследования по поводу Остатка.
И именно здесь скоро произойдёт ещё одно.
К тому времени, когда я явился в лабораторию, передо мной были разложены коробки с запчастями и деталями, которые я хотел использовать. Всё было готово. Теперь мне просто нужно было собрать оболочку, все компоненты которой лежали передо мной.
Я направился в свою Защищённую Комнату. Я точно знал, что нужно, поэтому мне потребовалось всего несколько минут, чтобы разложить предметы по отдельным коробкам и вернуться в лабораторию. Там я положил коробки на стол рядом с голым эндоскелетом.
Проводя руками по металлическому скелету, я ощущал, как электрическая энергия танцует на кончиках пальцев.
«Во-первых, туловище», — прошипел я.
Воодушевлённо предвещая восторг начальства, я открыл первую коробку. Там лежали туловище и конечности пса-аниматроника, детали которого заменили бы на эндоскелете торс, руки и ноги. Я расправил плечи и приготовился прикоснуться к ним. Мои руки ощупали грязный, но мягкий и тёплый мех. Детали были неказистыми, угловатыми, но одновременно с тем симметричными и чёткими. После небольшого осмотра я закрепил части каркаса на голом эндоскелете.
«Теперь голова», — отрезал я, открывая ещё одну коробку.
Предметом во второй коробке была голова металлического робо-пса. Пёс был уродливым, настолько уродливым, что когда я взял голову в руки, я вспомнил жидо-американский говор своего друга. У псины был спутанный серовато-коричневый мех, симметричная треугольная голова и широкая пасть, полная острых зубов. Но пёс был не просто уродливым. Он был каким-то неправильным. Этот робо-пёс был явно ответственен за какую-нибудь сильную агонию. Он, само собой, выглядел как что-то из подавляющей боевой силы Рейха, которую использовали немцы под конец Великой Войны. По сути, это оно и было, но эту версию использует уже современное правительство, и она, несомненно, выглядит вполне устрашающе.
Дело сделано.
Немного повертев голову в руках, я положил её на стол.
Она ещё понадобится.
Ну а теперь... Худшая часть.
Я достал раненное животное из пакета. Пёс был всё ещё жив. Но он был без сознания. «Ничего-ничего», — думал я, «моя терапия приведёт его в сознание достаточно быстро». Я положил собаку в аниматронный костюм.
«Я должен сделать это. Это всего лишь обязательные жертвы...», — крутилось у меня в голове.
И тогда я сделал. Я надел на пса голову, скрепив её с головой эндоскелета. Последнее, что я услышал перед тем, как голова собаки превратилась в фарш — её короткое завывание.
Пёс испытал предсмертную агонию, его голова оказалась придавлена металлическими деталями, пружинами и балками.
Всё как и говорил Генри...
Плоть сливается со сталью.
Сталь впитывает плоть.
Предсмертная агония рождает Остаток.
Так и появляются «одержимые объекты». И я почему-то уверен, что скоро и этот пёс станет одним из них.
После того, как всё это закончилось, я спрятал останки пса внутри машины там, где его никто не сможет найти. В моей Защищённой Комнате. Очистив пол от пролившейся крови, а также убрав все следы, я покинул Лабораторию, предварительно оставив там свои материалы по ИИ.
Дело сделано. Уильям Афтон свободен.
Отряхнув свой плащ от пыли, я направился на свою другую работу.
На работу в «Пиццерии Фредди Фазбера». Затянув швы своего костюма кролика, я удобно осел внутри него. Пришло время порадовать детей.
Какая-то светловолосая девочка сидела за столом, одиноко рассматривая скатерть. Неподалёку от неё сидела темноволосая девочка. Её я хорошо знал, это была Кэссиди. Она была кузиной моего сына. Хорошая девочка, часть семьи как-никак...
Стоп.
Раз эта девочка — Кэссиди, то подруга, сидящая рядом с ней, должно быть, Сьюзи Фицджеральд из соответствующего семейства. Я иногда говорил с её братом Джереми и сестрой Самантой, а также пару раз виделся с их со—
Стоп.
Собакой.
Точно!
Так что же я натворил? Имею ли я право вторгаться в жизни друзей моего сына?
В чём моя проблема?
Нет. Я не сделал ничего плохого.
Я всего лишь сделал их пса бессмертным. Они должны быть счастливы, когда узнают об этом.
Тогда я появился в коридоре.
«Это мой шанс» — подумал я.
Это взаправду был мой шанс.
«Следуй за мной».
Малютка Сьюзи взглянула на меня.
Она услышала мой голос.
Она почуяла присутствие жёлтого кролика.
«Следуй за мной» — повторил я, приманивая её рукой к себе.
И она последовала.
Она шла за мной.
Она прошла за мной в мастерскую.
Она спустилась за мной по лестнице.
Она зашла со мной в лифт.
Она спускалась по лифту всё ниже, ниже и ниже.
Она прошла за мной в лабораторию.
Она явилась за мной в Защищённую Комнату.
И там она увидела...
Останки своего пса.
Она была готова закричать, по её щекам уже стекали слёзы.
Но я прикрыл её рот рукой. Я не давал ей этого сделать.
«Ты и впрямь прошла весь этот фруктовый лабиринт лишь для того, чтобы увидеть его?»
«Я не сомневаюсь, что это так.»
«Он на самом деле не мёртв.»
«Он прямо здесь.»
«Следуй за мной.»