Глава 13
«Догонялки»
Возвращение домой оказалось каким-то нереальным. Мы шли рядом, но я чуть позади Адама, и всё казалось будто во сне: улица, свет витрин, редкие прохожие. Смеялась я совсем недавно, так громко, что сама удивилась, а сейчас будто снова накатило. Тревога, которая всегда была при мне.
Адам открыл дверь, пропустил меня вперёд, и запах кофе, будто впитавшийся в стены, окутал сразу. Я сняла обувь и кинула сумку на стул. Голова гудела.
— Ты выглядишь так, будто готова уснуть стоя. — заметил он, снимая куртку.
— Так и есть. — буркнула я и прошла на кухню.
— Может, хоть поужинаешь? — спросил он.
— Нет... — я мотнула головой. — Спать.
Он кивнул, ничего не говоря. Только поставил бутылку рядом со мной. Сделала пару глотков и почувствовала, как желудок неприятно сжался.
Я легла на диван и провела пальцами по коротким кудрям. Они всё ещё казались чужими. Будто я сменила кожу.
— Не возражаешь, если я включу музыку? Без неё тишина слишком громкая.
Я кивнула. Он поставил что-то негромкое, ритмичное, будто фон для мыслей. И сел за стол, где включил лампу. Некоторое время мы молчали.
Я уже почти проваливалась в сон, но всё же прошептала:
— Завтра они меня разорвут.
— Кто? — спросил он, хотя я знала, что прекрасно понимает.
— Алекс. Джеф. Они будут снова спрашивать, контролировать. Будто я кукла, которая всегда должна стоять на полке, на виду. Стоит исчезнуть и начинается паника.
Адам чуть улыбнулся, но глаза были серьёзными.
— Звучит так, будто ты им больше, чем друг.
Я закусила губу и отвернулась.
Он встал, подошёл и на мгновение коснулся моей головы, будто проверял новую стрижку.
— Принцесса, — сказал он мягко. — Пусть они завтра кричат. Но это завтра. А сегодня ты спи.
Я закрыла глаза, и в груди что-то болезненно кольнуло. Не от слов, а от того, что он сказал их без давления, без требований.
Мы приехали на парковку университета, я машинально пробежала взглядом по рядам припаркованных автомобилей. Обычно я легко находила знакомый силуэт: светлый кузов, слегка поцарапанный бампер, вмятина сбоку... Машина Алекса. Но её не было. Адам заметил мою заминку.
— Ищешь кого-то? — спросил он, небрежно крутя ключи в пальцах.
— Нет, — ответила я слишком быстро.
Он ухмыльнулся, будто понял больше, чем я сказала, и махнул рукой:
— Давай, Принцесса, не опаздывай. И помни: завтра срок по чертежам.
Я закатила глаза и вылезла из машины. В коридорах кампуса мы разошлись. Он в сторону преподавательской, я на лекцию.
Первая пара прошла скучно. Я сидела у окна, слушая голос преподавателя, который вёлся где-то на заднем плане, как белый шум. Новые темы звучали умно, но мне они были давно знакомы. Всё это я уже применяла в своих проектах, да и в заданиях, которые делала за деньги другим студентам. Было немного обидно: зачем тратить время на то, что ты уже знаешь?
Несколько раз преподаватель обращалась ко мне напрямую:
— Лина, как вы думаете, что здесь является ключевым элементом?
Я отвечала коротко и по существу. Она улыбалась, кивала, но потом каждый раз накручивала поверх моих слов длинную лекцию с уточнениями. Это было, как если бы тебе доверили слово, а потом мягко дали понять: «ты права, но всё равно лучше я объясню».
К концу занятия я уже едва удерживалась, чтобы не начать рисовать на полях.
На перемене вышла во двор. Там, как всегда, тусовались ребята из нашей группы. Карл стоял в центре, с гитарой за спиной, смеялся над какой-то шуткой. Увидев меня, он сразу выделился из толпы. Лицо оживилось, шагнул навстречу, хлопнул по плечу.
— Ого... — протянул он, моргнув. — Ты что, волосы обрезала?
Я машинально поправила прядь.
— Немного.
— Немного? — он усмехнулся, но глаза его скользили по моему лицу так, будто он заново привыкал ко мне. — Лина, да это же целый новый образ. Тебе... идёт, — сказал он чуть тише, почти неуверенно, словно признание случайно вырвалось.
Я едва заметно улыбнулась.
Карл нахмурился, будто поймал себя на этом тоне, и отвёл меня чуть в сторону, подальше от остальных. Его пальцы зашевелились, он достал из кармана медиатор и начал крутить его между пальцами. Я знала этот жест: он всегда так делал, когда нервничал.
— Слушай... — он замялся и отвёл меня чуть в сторону, подальше от остальных. Его голос стал тише. — С кем ты сегодня приехала?
Я моргнула.
— С новым преподавателем. А что?
Карл дернулся, словно мои слова были ударом. Лицо его изменилось, глаза стали жёсткими. Он пару секунд молчал, будто переваривал услышанное.
— Адам, значит... — пробормотал он, сжимая медиатор.
Я нахмурилась.
— Да, а что?
Он выдохнул резко, хотел что-то сказать, губы дрогнули, но в этот момент на его плечо навалился Бен.
— Лина! — радостно протянул он, улыбка от уха до уха. — Рад тебя видеть, наконец-то... вау! — он вскинул брови, заметив перемену. — Ты что, подстриглась?
Я кивнула.
— Да.
Бен склонил голову набок и улыбнулся ещё шире.
— Слушай, классно! Ты прямо как-то по-новому смотришься.
Карл даже не отреагировал на появление друга. Его взгляд всё ещё был прикован ко мне, и в нём смешивались раздражение, напряжение и... ещё что-то, чего я не могла прочитать.
— Слушай... — вдруг сказал он грубо, будто выплюнул. — Держись от него подальше.
Я нахмурилась.
— От кого?
— Ты поняла.— холодно бросил Карл.
Я покачала головой.
— Нет.
Он ещё раз сжал медиатор, так сильно, что тот чуть не треснул, и отвёл взгляд. — Забей, — резко сменил он тон. — После занятий жду тебя на репетиции. Ребята соскучились.
Пыталась понять, что это было. Но Карл уже отвернулся, сделал шаг к своим, и разговор закончился. Бен, все еще улыбчиво, помахал и последовал за другом. Я осталась стоять, чувствуя, как где-то внутри оседает тяжёлый осадок. Словно меня предупредили о чём-то важном, но в последний момент забрали объяснение.
Я закурила, почти не ощущая вкуса дыма. Сигарета исчезала быстро, будто я глотала её вместе с воздухом. Последняя затяжка обожгла лёгкие, и я резко выдохнула, придавив окурок подошвой. Натянула капюшон на лицо, спрятавшись в нём, и направилась на следующую лекцию. Адама.
В аудитории было тихо. Его ещё не было, как и большинства студентов. Я заняла своё место и скользнула взглядом по рядам. Стол Алекса пустовал. Я нахмурилась: он никогда не пропускал пары без причины. В отличие от меня, он всегда был «правильным», предсказуемым. А теперь, пустое место.
До звонка оставалось всего ничего, когда дверь отворилась. Вошёл Адам. Он заметил меня, и подмигнул. Я почувствовала, как внутри всё неловко зашевелилось, будто меня поймали на чём-то личном. И вдруг влетел Алекс. Торопливо, почти сбивчиво. Его взгляд сразу нашёл меня, и он замер на долю секунды, словно не верил в то, что видит. А потом, задевая рюкзаки и углы парт, почти бегом кинулся ко мне.
— Что ты творишь? — его голос резанул, слишком громкий для этой тишины.
Я опустила взгляд и молчала.
Он схватил меня за руку и резко дёрнул на себя. Я зашипела, боль была неприятной, хоть и не сильной.
— Отпусти, — сквозь зубы прошептала я. — И успокойся.
Но он будто не слышал. Его пальцы только крепче врезались в моё запястье. Капюшон чуть сполз, обнажив волосы. Я дёрнулась, пытаясь освободиться, но без толку.
— Алекс, если не отпустишь, то вмажу тебе.— предупредила я, глядя прямо в его глаза.
Он сжал руку ещё сильнее. На его лице было что-то отчаянное, упрямое, будто он вцепился не только в меня, но и во всё, что пытался удержать.
Краем глаза я уловила взгляд Адама. Он сидел в своём кресле с той самой ленивой осанкой, но в его глазах сквозило напряжение. Он наблюдал. Я толкнула блондина в грудь. Он качнулся назад, но тут же перехватил и мою вторую руку. Встряхнул, словно хотел вытрясти из меня ответы.
— Приди в себя! — его голос уже срывался. — Скажи, что происходит! Почему ты... — он запнулся, глаза метались по моему лицу. — Почему ты такая?
С каждым его словом капюшон сползал всё ниже, пока не слетел окончательно. Я осталась открытой, как на витрине. Новая стрижка, новый образ и его глаза, расширенные от шока и непонимания. Я пыталась вырваться, но было бесполезно. Его голос звенел в ушах, напоминая больше крик, чем просьбу.
— Алекс! — я резко дернулась, но он будто не слышал.
И тогда раздался другой. Спокойный. Даже чересчур спокойный.
— Стоун, — произнёс Адам, и аудитория словно на секунду застыла.
Алекс обернулся на звук, но руку не отпустил.
Адам сидел чуть откинувшись назад, с ленивой уверенностью. Но в его глазах было напряжение, от которого становилось неуютно. Он не повышал голос, наоборот говорил почти тихо, но каждое слово врезалось, как лезвие.
— Я, конечно, люблю вовлечённых студентов, но у нас тут лекция, а не допрос. Отпусти её.
— Это не твоё дело, — огрызнулся Алекс, но голос его дрогнул.
Адам приподнял бровь и медленно поднялся с места. В аудитории послышался шепот, остальные студенты уже начали подтягиваться и с интересом наблюдая за сценой.
— Как преподаватель, — он подчеркнул это слово, — Я должен следить за безопасностью студентов в аудитории. Так что, боюсь, это как раз моё дело.
Он подошёл ближе, остановился буквально в паре шагов. Его взгляд скользнул по моим рукам, сжатыми в пальцах Алекса, и снова встретился со светлыми глазами.
— Отпусти её. Сейчас же.
Алекс замер. Его пальцы всё ещё держали меня, но ослабли. Я рывком освободила руки и отступила на шаг назад, сердце колотилось так сильно, что я слышала его стук в висках.
Адам слегка наклонил голову и добавил тоном, от которого пробегали мурашки:
— Кажется мне придётся выписать тебе такую «внеплановую практику», что ты месяц будешь жалеть, что вообще открыл рот.
В аудитории послышались смешки. Алекс побледнел, хотел что-то сказать, но в итоге просто выдохнул и отступил, отводя взгляд. Адам бросил на меня короткий взгляд, проверяющий, и тут же снова принял свою обычную маску безразличия.
— Ну что ж, — он хлопнул в ладоши, будто ничего и не было. — На чём мы остановились?
Лекция шла своим чередом. Я делала вид, что слушаю, рисовала в тетради какие-то схемы, но мысли были далеко. Руки ещё помнили хватку друга, слишком крепкую, слишком резкую. Я ощущала, будто синяк уже проступает под кожей.
Алекс сидел впереди, но не мог усидеть спокойно: то оборачивался через плечо, то чуть поворачивался боком, будто проверял, на месте ли я. Я прятала взгляд, делала вид, что занята конспектом, но каждый раз чувствовала, как его глаза прожигают меня. Я задавалась вопросом: «Чего он хотел? Контроля? Ответов? Или просто выместить злость?»Не знала.
Звонок прозвенел, но он не торопился вставать. Сидел, ждал. Ждал меня. Я почувствовала, как холод пробежал по спине.
Адам заметил это. Когда я уже собирала вещи, он обратился ко мне будничным тоном: — Лина, задержись на минутку.
Я замерла. Алекс тоже не сдвинулся.
Я подошла к преподавателю. Он нагнулся ближе и почти на ухо, так тихо, что услышала только я, произнёс:
— Что сегодня приготовить на ужин?
Щёки загорелись мгновенно. Я что-то промямлила, не в силах выдать чёткий ответ, и поспешила к двери. Алекс тоже поднялся, но его остановил голос преподавателя.
— Стоун, задержитесь. Есть разговор.
Я не слышала, что было дальше. Неслась по лестницам, почти сбивая с ног других студентов, лишь бы скрыться подальше. Я не заметила, как врезалась в кого-то. Бен. Он удержал меня за плечи, удивлённо заглядывая в глаза.
— Ты в порядке? — спросил он.
Только сейчас я поняла, куда добежала. Огромные двери корпуса, запах лака и дерева. Я нервно оглянулась назад, ища взглядом Алекса. Его не было.
— Пойдём, — Бен мягко подтолкнул меня дальше по коридору. Мы свернули за угол, и он открыл дверь в пустой кабинет духовых инструментов.
Внутри было тихо, пахло медью и старым деревом. Бен закрыл дверь и облокотился на неё.
— Так... от кого ты бежала?
— От Алекса. Пока его задержал Адам. — я опустила глаза.
Бен усмехнулся, качнув головой.
— Снова играете в догонялки? Вроде выросли, а каждый семестр одно и то же. — его взгляд стал чуть игривым. — Как тебе новый препод?
Я пожала плечами.
— Нормально. У него хорошая база знаний. Да и объясняет понятно.
Бен улыбнулся шире, явно не удовлетворившись моим сухим ответом. — А он каждую свою студентку утром подвозит на учёбу?
Я открыла рот, но слова застряли. Хотела оправдаться, объяснить, что это случайность, совпадение, что я... Но ничего весомого не вышло. Только беспомощное:
— Это... не то, что ты думаешь.
Бен прищурился, но промолчал, позволяя мне самой вариться в неловкости.
Клавишник сел на широкий подоконник, вытянул ноги и закинул руки за голову.
— Ну ладно, — протянул он, — я поверю тебе на слово. Но только если в следующий раз он подвезёт и меня. Чтобы я понял, что это действительно его «базовая вежливость».
Я закатила глаза, но не удержалась от слабой улыбки.
— Ты точно влезешь к нему в машину?
— А почему нет? — приподнял бровь он. — Я компактный. Как скрипка.
Я прыснула, прикрывая рот ладонью.
— Компактный? Бен, ты больше шести футов, таскаешь на себе клавиши, которые тоже занимают не мало места.
— Вот именно, — ухмыльнулся он. — Поэтому если Адам согласится, я сразу поверю в его доброту.
Он стал постукивать пальцами по подоконнику, будто отбивал ритм.
— Ты знаешь, Лин, — сказал он уже мягче, — Я давно заметил, что ты всё время носишься. То с лекций сбегаешь, то по лестницам летишь, будто за тобой охотятся.
Я уставилась на свои руки. Слова застряли где-то в горле.
— Если что... — он чуть склонил голову, — Можешь не убегать. Ну, хотя бы от Скиф.
Я подняла взгляд. Его улыбка была спокойной, без намёков, без давления. Простая поддержка.
Я кивнула, выдохнув:
— Спасибо, Бен.
Он соскочил с подоконника и хлопнул меня по плечу.
— Всё, не грузись. Сегодня вечером мы ждём тебя на репетиции. И знаешь что? — он ткнул пальцем в мои волосы. — Новая стрижка — это реально круто. Карл вон вообще до сих пор в шоке, но повторюсь: тебе идёт.
Щёки предательски вспыхнули, и я отвернулась, чтобы он этого не заметил.
— Пошли, — сказал он легко. — А то ещё кто-нибудь подумает, что мы тут Роман крутим.
Хотелось верить, что всё позади, что Алекс остался где-то в коридоре нашего корпуса. Но, когда я попрощалась с Беном и повернула к парковке, ноги сами замерли.
Он стоял там, облокотившись на мою машину, руки скрещены на груди. Голова слегка наклонена, и этот взгляд: острый, тяжёлый, как удар. Словно я уже виновата, даже без суда и оправданий.
Натянув капюшон, попыталась пройти прямо к двери, вытаскивая ключи. Но едва дотронулась до ручки, его голос взорвал тишину:
— Что ты творишь?!
Я вздрогнула. Хотела сделать вид, что не слышала, но он сорвался на крик:
— Сколько можно бегать, Лина?! Мы носимся за тобой, ищем тебя, нянчимся, как с маленькой! А ты... ты просто сбегаешь! — его голос звенел от злости. — Ведёшь себя как ребёнок!
Застыла, сжимая ключи в руке так сильно, что они впивались в ладонь.
— Лина, Линочка... — голос его сорвался, стал тише, но не мягче, а наоборот, резал сильнее. — Ты хоть понимаешь, что делаешь?
Я стиснула зубы, стараясь не смотреть ему в глаза.
— И напомни, с каких пор ты зависаешь с преподом, а? — выплюнул он почти с издёвкой. — Это теперь новая игра?
Сердце ухнуло куда-то вниз. Хотелось закричать в ответ, но горло перехватило, и слова застряли. Я всё ещё держала ключи, но рука дрожала. Губы сжались в тонкую линию, и какое-то время я пыталась проглотить всё, что рвалось наружу. Но внутри уже слишком много накипело.
— Хватит, Алекс, — выдохнула я.
Он дернулся, будто не ожидал услышать от меня хоть что-то.
— Ты не понимаешь! — вдруг сорвалось у меня громче. — Я устала! Я не вещь, за которой надо бегать! Не ребёнок, которого нужно опекать! Я живая, слышишь? И у меня есть право решать самой, что мне делать!
Мой голос звенел, разлетался эхом по парковке. Несколько студентов, проходивших мимо, обернулись, но мне было всё равно.
— Ты думаешь, я не вижу, как вы с Джефом на меня смотрите? Как будто я все еще под стеклянным колпаком! Чтобы, не дай бог, не упала, не сломалась! Но я уже давно сломана, Алекс! — последние слова вырвались с хрипом, будто крик выталкивал воздух из груди.
Алекс оторвался от машины, шагнул ко мне, но я отступила, подняв руку, будто могла этим жестом остановить его.
— Ты спрашиваешь, с каких пор я «зависаю» с Адамом? — я усмехнулась горько. — А с каких пор вам решать, с кем я могу дружить, с кем пить кофе, у кого ночевать?
Глаза у него метнулись, словно я ударила его.
— Я не ваша собственность, Алекс. И не игрушка. И не проект, который можно контролировать и чинить, как вам с Джефом удобно.
Я почувствовала, как дыхание рвётся клочками, и только тогда заметила, что мои глаза блестят. Я моргнула, но слёзы всё равно навернулись. Он стоял в двух шагах, и впервые за всё это время его лицо не выражало злости. Только растерянность и что-то ещё. Обида? Боль?
— Лин... — начал он, но я резко обернулась к машине, открыла дверь и бросила:
— Я устала от ваших игр в спасателей.
Я уже скользнула на сиденье, когда его ладонь со звоном ударила по краю открытой двери, не давая мне её закрыть. Я вздрогнула и резко обернулась. Алекс наклонился, нависая надо мной, и его голос дрожал, но не от слабости: от бешенства и отчаяния одновременно.
— Лина, ну пожалуйста, — слова сорвались хрипом. — Поговори с Джефом. Он с ума сходит! Ты понимаешь это? Ты исчезаешь, выключаешь телефон, и мы даже не знаем, жива ты или нет!
Крепче сжала руль, стараясь не смотреть на него.
— Я не обязана... — начала я тихо.
— Обязана! — резко перебил он. — Чёрт возьми, мы твои друзья, Лина! Мы имеем право хотя бы знать, что с тобой всё в порядке!
Я глубоко вдохнула, стараясь удержать голос ровным, но всё равно сорвалась на крик:
— Я не просила вас обо всём этом, Алекс! Никогда!
Он на секунду замер, словно я ударила его. Но тут же вернул прежнюю хватку, словно боялся, что если отпустит сейчас, то потеряет меня окончательно.
— Вернись домой, — сказал он тише, почти умоляюще. — Джеф ждёт тебя. Мы ждём. Хватит бежать. Хватит прятаться у чужих людей.
Я вскинула на него взгляд. Слово «чужих» больно резануло.
— Может, именно «чужие» и дают мне дышать, — выдохнула я. — Вы же только душите.
Мы смотрели друг на друга. Я медленно потянулась к двери, и он понял мой жест. На мгновение его пальцы ещё сжимали край, но потом он резко отдёрнул руку и отступил. Я захлопнула дверь, повернула ключ зажигания. Блондин стоял рядом, ссутулившись, и казался старше своих лет. Я почти услышала, как он пробормотал:
— Ты сама всё усложняешь, Лина...
Колёса рванули по асфальту, и я выехала с парковки, оставляя его с собственными криками, упрёками. Руль скользил в ладонях, они были мокрыми, настолько сильно вспотели из-за стресса. Я сжала пальцы так, что побелели костяшки, и заставила себя ровнее держать линию. В груди всё ещё звенел голос друга. Каждое его слово. «Обязана», «вернись домой», «чужие люди»...
С каких это пор я кому-то что-то обязана? Я ведь сама выбираю, где ночевать, с кем сидеть и кому улыбаться. Или это только иллюзия выбора, а на деле всё равно должна отчитываться перед ними? Перед всеми, кто так любит называть себя моими друзьями.
И всё же, в груди болело. Потому что я знала: они переживали. Они действительно носились со мной, подбирали осколки тогда, когда я падала. Джеф, с его тяжёлым взглядом и этим вечным «будь осторожнее». Алекс, со своими криками и упрямством. Они всегда вытаскивали меня из ямы. Но знание - это одно. А жить под этим давлением — совсем другое. Но рядом с Адамом я хотя бы могла вдохнуть полной грудью. Хоть на секунду.
Я хмыкнула и почти усмехнулась себе. Моя свобода у чужого человека. У того, кто называет меня «Принцессой», без зазрения совести отбирает мой телефон и отвечает на звонки. Странная свобода, но даже это лучше, чем душный контроль.
В голове тут же всплыло лицо Алекса в тот момент, когда он нависал надо мной у машины. Вздутые вены на шее, пальцы сжимали дверь так, будто он был готов вырвать её с корнем, только бы я не уехала.
Ради чего я бегу? Ради того, чтобы снова обидеть тех, кто был рядом?
Или ради того, чтобы почувствовать, что живу сама, а не по чьим-то правилам? Я не знала. И, честно говоря, сейчас не хотела знать.
У светофора я резко выдохнула и включила музыку погромче, чтобы заглушить мысли. Красный сменился на зелёный, и я снова рванула вперёд, туда, где ждали Карл, ребята, и, наконец, репетиция.
Там, по крайней мере, никто не требовал от меня отчёта, там я была просто голосом в микрофон. Не Веснушкой, не Линочкой, не «той, за кем надо следить» и «ту которую надо спасать», а просто частью звука. И мне этого было достаточно.
Дверь в репетиционный зал хлопнула, и привычный запах пыли, кабелей и железа словно обволок меня. Звук, тихое гудение колонок, легкое бряканье гитарных струн, чей-то смех. Всё было как раньше, будто я и не пропадала вовсе.
Не успела толком сделать и шага, как на меня, визжа от восторга, налетела Салли.
— Линааа! — она почти повисла на моей шее, едва не уронив обеих. — Я так скучала! Где ты шлялась? Почему не писала? Что это с волосами, боже, ты что, решила начать новую жизнь?
Она тараторила, словно боялась, что я снова исчезну, и между её словами невозможно было вставить ни слова. Я только рассмеялась, слабо обнимая в ответ.
— Дай хоть вдохнуть, — выдохнула, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу уходит.
Салли тут же отстранилась, но глаза её сияли.
— Ты выглядишь... офигенно. Честно. Эти кудри — просто «вау».
Из угла раздалось драматичное:
— Ну наконец-то, а то без твоего фальшивого пения репетиции напоминали похороны, —рыжий, лениво поднял руку и отдал мне салют с той самой ехидной улыбкой, от которой хотелось закатить глаза.
— А я-то думала, кто будет подпевать моему фальшивому басу.— парировала я, подходя ближе. — Скучала. Но совсем чуть-чуть.
Он усмехнулся и хлопнул ладонью по моей.
Я оглядела помещение. Всё привычно: барабаны Артура прикрыты тканью, синт Бена выключен, гитары расставлены у стены. Только одно лицо пока не подняло взгляд. Майк сидел в кресле, чуть сутулившись, перебирая струны своей гитары. В наушнике за ухом тихо бормотал метроном, и он, будто отгородившись звуком, не смотрел ни на кого. Салли, заметив это, прищурилась, потом без тени стеснения подошла и легонько пнула ножку кресла.
— Эй, ты оглох, что ли? Посмотри, кто пришёл, — игриво кивнула в мою сторону.
Майк поднял взгляд. Несколько секунд — просто молчал, потом чуть улыбнулся и, всё тем же спокойным, до холода, голосом сказал:
— Рад видеть тебя... не лежащей в кровати под слоем пыли.
Кевин демонстративно ахнул, приложив ладонь к груди:
— Ооо, у нас тут интрижка! — протянул он с театральным ужасом. — Лина, признавайся, что у вас было?
Я фыркнула, закатив глаза.
— Ничего не было, Кевин. А ты перестань выражаться двусмысленно. — повернулась к Майку и усмехнулась чуть криво.
Он чуть заметно качнул головой, словно сдерживая улыбку, и снова уткнулся в струны. А я, наконец, почувствовала, как что-то внутри выравнивается. Всё вернулось в привычный ритм.
Здесь не было контроля. Не было стеклянных стен. Только шум, хаос и музыка.