Глава 7. Рено.
Плинь-плинь-плинь...
С каждым нажатием клавиш из слоновой кости я все больше убеждался, какой же я бездарный болван. Как, блядь, Киллиану удавалось выстукивать музыкальные шедевры на своем пианино в Арасе? А я, даже подогревая булочки с джемом, умудрился сжечь две из трех.
Ну и работенка. В Серой Пустоши мы выживали тем, что жрали людей и собирали древнее дерьмо, оставшееся после Фоллокоста, у скайфольцев же был выгон свободного времени, чтобы уметь играть на всевозможных музыкальных инструментах и зубрить заумные учебники.
Мой новый хозяин настоятельно требовал, чтобы я начал приобщаться к их культуре. Да на хуй ее! Дайте мне сигареты, выпивку, секс и наркотики — вот культура пустынников, которая мне больше по нраву, и она однозначно гораздо проще, чем научиться отбивать ноты на этом огромном ксилофоне.
Я наблюдал, как Лука ушастым кабанчиком носится с тряпкой по квартире. Блондинистый сенгил, на два раза вымыв все до единой поверхности в квартире Илиша, начал тухнуть от скуки и пришел убираться к Гаррету, чтобы хоть чем-то себя занять. Переглаженному до смерти Биффу приходилось искать покоя от любвеобильного Луки на самом высоком шкафу.
— Я — Генри восьмой, я-ааааа, Генри восьмой я, — распевал я, кружась на вращающемся стуле. Продолжения песни я не знал, поэтому просто спел эту часть несколько раз. Закончив представление, я встал и плюхнулся на диван.
* Из песни Herman's Hermits «I'm Henry VIII, I Am».
— Мне нужно отодвинуть диван, чтобы убрать под ним, — вежливо попросил Лука.
Мне пришлось с обреченным вздохом стечь с дивана на пол.
— Тащи меня, — я раскинулся в форме звезды.
Лука прикрыл глаза и вздохнул. Я во всю пользовался его сенгильской безотказностью и пытался своими забавами встряхнуть его скучный мирок. Бедняга редко покидал небоскреб, к тому же, постоянно имел дело с Ледышкой и его маленьким задиристым питомцем, которого я мысленно называл Кусакой. Я добавил красок в унылую и тоскливую жизнь Луки.
Сенгил схватил меня за руку и потащил по полу на кухню, его кошачьи ушки забавно покачивались на голове.
— Поскольку тебе, кажется, скучно, мистер Невада, хочешь, я включу для тебя фильм? — любезно предложил Лука. Прошла неделя, и он еще ни разу не вышел из себя. Ривер бы уже все дерьмо из меня выбил, если бы я мучил его хоть в половину того, как донимал сенгила.
— Нет, все в порядке, мистер Лука. Может быть, принесешь мне сигару на террасу, немного виски и вазочку кислых конфет? — я пародировал манерный голос Гаррета. — Но сначала повесь мою шляпу-котелок, и, умоляю, будет осторожен, ведь это артефакт.
Лука пожевал губы, что в его случае означало безудержный хохот про себя. Потом закатил глаза и взял пульт от телевизора. Однажды я заставлю этого засранца ржать в голосину.
Я услышал звук открывающейся двери и поднял голову как раз в момент, когда в квартиру вошел не кто иной, как Президент Скайтеха Гаррет Деккер. Таким я и пытался изобразить его раньше: в сером костюме, модной шляпе и начищенных черных туфлях, в носах которых можно было увидеть свое отражение. Сигара во рту, подстриженные усы и солнцезащитные очки завершали образ элегантной химеры.
— Рено, выдренок мой, что ты делаешь на полу? Что-то потерял? — Гаррет наклонил голову в сторону Луки, ожидающего шляпу, и снял ботинки. Затем затянулся сигарой, наблюдая, как я корячусь, поднимаясь с пола, и отряхиваю брюки.
— Просто придуриваюсь, — я отвесил ему театральный поклон. — Как дела на работе? Отравил молоко какому-нибудь студенту сегодня?
Гаррет рассмеялся и чмокнул меня в щеку. С самой первой нашей встречи, когда он рассмеялся над моей шуткой, спустя всего несколько минут знакомства, я понял, почему Илиш решил, что я справлюсь с его поручением.
— Если захочешь, я отравлю весь институт. Пойдем. Посидишь со мной на террасе. Лука? Немного виски, конфет и сегодняшнюю газету. Я оставил свою на работе.
Я бросил на сенгила взгляд «а я говорил» и последовал за Гарретом на трассу. Лука снова закатил глаза, но его рот скосился набок, как будто он закусил щеку.
Гаррет расположился на своей мягкой тахте, а я в своем любимом кресле рядом с ним. Балкон, или как тут его называли — терраса, был чертовски потрясающим: обогреватели здесь пахали круглосуточно, а прозрачная пластиковая крыша не выпускала тепло особо холодными ночами. Во все стороны, как на ладони, простирался огромный мегаполис. Самым большим городом, в который я забредал раньше с Ривером, был Согнир. Не знаю, как далеко он тянулся по сравнению со Скайфоллом, мы не настолько хотели сдохнуть, чтобы забраться на вершину небоскреба — перекрытия этажей и лестницы зданий давно прогнили.
На высоте двадцатого-какого-то этажа было все же прохладно, и я натянул на себя плед. Хотя в Арасе мы всегда одевались по погоде, в Скайленде я целыми днями не выходил на улицу и носил домашнюю одежду питомца: кожу, сетку и... все. Сегодня на мне были свободные кожаные штаны, майка в сеточку с разрезами по бокам, плотно-облегающий ошейник и кожаные наручники на запястьях. Выглядел я охуеть каким секси-твинком, но каждый раз, когда смотрел на себя в зеркало, не мог избавиться от ощущения, что это не мое. Представляю, как ржал бы Ривер, увидь он меня с серебристыми, чистыми и модно уложенными волосами. Старый добрый Рено канул в Пустошь, теперь я — Оттер.
Это была идея моего хозяина, он сказал, что, когда впервые увидел мою улыбку, я напомнил ему маленькую речную выдру. Я потом посмотрел, как они выглядят и одобрил. По крайне мере меня не назвали в честь таракана или осла или какого-нибудь другого уродливого животного.
Лука принес нам напитки, и Гаррет кивком отпустил его на сегодня, к Биффу и пустому дому. А я счастливо остался здесь со своим хозяином. Этот парень мне действительно начинал нравиться.
— Ты выглядишь задумчивым, — заметил Гаррет сквозь сизый дым. Он читал газету, как обычно, какое-то дерьмо про Скайтех. Мужик просто жил своей работой без какой-либо социальной жизни, кроме редкого посещения вечеринок для поддержания репутации и походов по барам, когда становилось особенно одиноко. — Не хочешь снова съездить в Запределье?
Какой же он все-таки милый... мы ездили туда на прошлой неделе, потому что ему показалось, что я какой-то грустный. Запредельем оказались окраины Скайфолла, серые и каменистые, по сути, та же Серая Пустошь. Его попытка помочь мне развеять тоску заключалась в том, чтобы я оказался в родной среде. Но я скучал не по камням и радиации, а по друзьям и Арасу — городку, который, как я предполагал, я больше никогда не увижу. Ривер сравняет его с землей, если когда-нибудь снова вернется туда, и я пойду за ним, куда бы он ни решил отправиться. Эту главу моей жизни можно считать законченной.
Хотя мне никогда и не светило управлять Арасом: моя семья охраняла его на протяжении нескольких поколений, и я гордился работой дозорного на холме, а теперь это ляжет на плечи Вегаса-младшего.
Лучше бы ему не трогать мои вещи.
— Не, дело не в этом, — В этом, в этом. Всегда будет в этом. Я отхлебнул свой виски и поморщился — не привык к крепкому спиртному, что и было доказано в мою первую ночь здесь. Я все еще не помню, чем она закончилась, но проснулись мы в одежде. Я взял пару конфет, повертел в руках — без двухвековой выдержки они мягкие и совсем другие на вкус. — Наверное, просто устал за день. Дразнить Луку так утомительно.
Гаррет с улыбкой поманил меня к себе, и я сел рядом, положив голову ему на плечо. Он обнял меня и заправил мне за ухо прядь серебристых волос, а я несколько раз притворно замурлыкал, вызвав у него новую улыбку.
— Если тебя это порадует, я помогу тебе найти Ривера и его парня, — снова пообещал Гаррет мягким, бархатистым голосом. Он уже не в первый раз говорил мне это, что только показывало, как мало вторая по старшинству химера вовлечена в интриги своих хозяина и брата. Для Гаррета не существовало проблем, которые нельзя было бы решить с помощью денег или власти. Он в душе не чаял, насколько сильно Силас жаждал заполучить Ривера и Киллиана...
Гаррет руководил Скайтехом и по горло был погружен в круглосуточное управление несколькими фабриками и всеми лабораториями в Скайфолле и Серой Пустоши. Он мало общался с другими химерами, а те его не отвлекали, потому что никто не хотел заниматься его работой. Конечно, ведь наводить ужас и играть в игры веселее, чем управлять городом. Гаррет, кудрявый Джоквин, какой-то парень по имени Тигвей и близнецы с серебристыми, как у меня, волосами, Артемис и Аполлон — все они вместе с Илишем входили в Совет, который управлял Скайфоллом. Эти ребята казались нормальными чуваками, хоть и были химерами. Илиш не преминул напомнить мне, что в глубине души они все генетически измененные монстры и имели свои странные заморочки.
— Не нужно... Ты и так многое для меня делаешь, — тихо ответил я. — Как у тебя получается читать мои мысли?
Гаррет провел пальцами по моим волосам. Раньше я всегда стригся коротко, но мне, вроде как, понравилось быть серебристым и крутым, так что я решил их отрастить.
— Твои глаза выдают тебя. Не нужно быть эмпатом, чтобы видеть, что ты беспокоишься о них каждый день.
Да, меня раскусили. Но что мы все обо мне? Он только что вернулся с изнуряющей умственной работы, а тут я со своими проблемами. Мне следует быть хорошим домашним питомцем, а хороший питомец — милый и удовлетворяет все потребности своего хозяина, так что я решил разрядить обстановку и игриво чмокнул его в щеку.
— Со мной все будет в порядке, обычная домашняя тоска, но к черту ее, я счастлив здесь с тобой.
И жаль, что это не ложь...
— Ты правда счастлив со мной? — Гаррет притянул меня ближе и поцеловал в уголок губ, заставив мое сердце подпрыгнуть. Интересно, он услышал?
Внутри меня разливалось тепло каждый раз, когда он касался меня, и в голове все плыло.
— Да, я же говорил тебе... — я снова ткнул его в плечо с застенчивой улыбкой. — Ты мне нравишься.
— Пустынников считают свирепыми обезумевшими дикарями, но я должен сказать... — на красивом лице химеры появилась улыбка, запустив лучики морщинок от глаз.
Мое тело замерло от шока, когда он повернул к себе мою голову и нежно поцеловал меня в губы, его подстриженные усы щекотали мне нос. Я прижался в ответ и почувствовал его руку на своем боку. Отстранившись, он продолжил шепотом, от которого моя голова наполнилась жаром:
— Мне достался неограненный алмаз.
Блядь... Блядь... Я закрыл глаза, тело пылало. Бляяяядь. Этот поцелуй был невероятным — меня еще никто так не целовал.
Затем накатило чувство вины — Гаррет все больше мне нравился, но я здесь не за этим. Хоть я и не угрожаю его жизни, но я просто... обманывал. Он не знает, что делает Илиш, но когда-нибудь узнает, просто пока рано. Я же не краду у него что-то важное. Да он сам отдал бы эту гребаную ключ-карту старшему брату, если бы тот попросил. Просто, пока химеры ищут трех беглецов, это будет подозрительным, а Илиш не должен привлекать внимание.
Это преступление без жертв, не нужно расстраиваться...
— Я надеюсь, плата за меня тебя разорила, — я посмотрел на него и покраснел. — Мне-то Илиш точно не доплатил за прислуживание тебе.
Гаррет разразился смехом, искренним и глубоким, а не фальшивым и снисходительным, типа «Рено, ты дебил», который я обычно получал — этот парень действительно находил мои шутки смешными. Хотя я понимал, почему — все остальные в его окружении подлизывались к нему, осторожничали, ведь он был большим боссом Гарретом Деккером. За этим было забавно наблюдать, но и грустно. Парень был знаменитостью, но никто в его присутствии не вел себя расслабленно и непринужденно. Если только его братья-химеры, но они казались полностью отбытыми.
— Илиш, редко берет деньги, как правило ему нужны услуги и информация, — Гаррет улыбнулся, нежно проводя пальцем по моей щеке, пока на добрался до губ. Затем он наклонился и снова поцеловал меня, на это раз приоткрыв рот, и его язык встретился с моим. Меня снова охватило огнем, и когда мои руки сами начали изучать его торс, я понял, что сегодня не усну без ледяного душа.
Когда мы, наконец, отлипли друг от друга, с губ химеры слетел тихий смешок. Я открыл глаза и встретил его взгляд.
— А этот эмпат действительно талантлив. Только у меня сейчас вспыхивают фейерверки в голове? Но я говорил уже, я не стану тобой пользоваться. Не будем торопиться.
Мои щеки вспыхнули от предвкушения.
— Не боишься, что гарантийный срок закончится, и Илиш не примет меня обратно, если товар окажется не качественным?
Мы снова поцеловались, и на этот раз, задохнувшись, я почувствовал, как его рука скользнула мне в штаны. Я огляделся в поисках Луки, но с облегчением вспомнили, что его отпустили домой, и отдался ощущению, что меня наконец-то трогает кто-то, кто не в отчаянии или не пьян в хлам.
— У меня там совсем не химерьи размеры, так что не ржи, когда увидишь его, — сказал я и просунул руку под его рубашку.
Но Гаррет расхохотался и шлепнул меня по плечу:
— Ты, маленький засранец, не порти момент, я ждал этого три года.
Я ухмыльнулся и мы снова погрузились в поцелуй, теперь я не сдерживал стоны, когда он принялся поглаживать мой полностью отвердевший под его умелыми руками член.
— Итак, что еще мы делали в твоих фантазиях? — мой рот переместился на колючий подбородок и ниже, на ключицу. Я обхватил ее губами и начал посасывать, клеймя, как свою собственность. Когда хотел, я мог быть очень инициативным.
— То, что заставит покраснеть тебя еще больше.
Я издал долгий мучительный стон, когда сам провел рукой по его выпуклому возбуждению, — размеры химер действительно впечатляют. Я открыл рот, чтобы сказать еще что-нибудь соблазнительное, когда внезапно мы услышали стук в дверь квартиры.
Гаррет убрал руку, и я разочарованно застонал:
— Только не говори мне, что пойдешь открывать!
— Если его пропустили так далеко, то это один из моих братьев, и он никуда не уйдет. У нас есть все время мира, lutra*, наберись терпения.
*lutra (лат.) — выдра
В жопу терпение!
На следующее утро я проснулся очень чистым после двадцатиминутного холодного душа, который мне пришлось принять после нашего с Гарретом «почти секса, но не секса» на террасе, прерванного радостным Тигвеем Деккером. Я пребывал в ярости, и, надеюсь, та тупоголовая химера поняла это.
Поцеловав хозяина в щеку, я позволил ему поспать еще немного, а сам направился отбирать свой утренний кофе у Сола, который, как обычно, сам решал, когда ему можно входить.
Соломон был телохранителем и правой рукой Гаррета уже целую вечность. Мужику было за пятьдесят, у него была лысая башка, седеющая козлиная бородка и глаза, говорившие, что он повидал некоторое дерьмо. Сол явно меня ненавидел, но все равно мне нравился, так что я не сдерживался.
— Доброе утро, Салли, — проворковал я, стараясь звучат бодро, несмотря на усталость.
Сол оторвал взгляд от своей кружки и посмотрел на меня поверх газеты, разложенной в руках.
— Сохрани это воодушевленное выражение лица для Гаррета, у него будет долгий день сегодня, — он облизал палец и перевернул страницу газеты. — Прошлой ночью на одной из фабрик еще один рабочий упал в мясорубку. Третий инцидент в этом году, а Президент до сих пор не подписал приказ по обещанному ремонту.
Мужик откусил от своего сэндвича. Сол был закоренелым холостяком, и все, что мог приготовить, это превратить остатки вчерашнего ужина в сэндвич. Сегодня это была лазанья между двумя ломтиками хлеба. Да, вот настолько он безнадежен.
— Жаль, что это была не фабрика по производству крысиных консервов, да? — сказал я с усмешкой. — Вы бы наклеили на них этикетку «может содержать следы арийского мяса».
Я рассмеялся собственной шутке, но Сол просто меня проигнорировал — он вообще не находил меня забавным, в отличие от его босса.
— Эти проблемы добавят Гаррету кучу встреч, забив его расписание до утра. Я бы рекомендовал тебе вернуться в спальню и выполнить свою работу, ему не помешает расслабиться перед авралом.
Выполнить свою работу? Мгновение я тупо пялился на телохранителя, пока его мертвые рыбьи глазки на вернулись обратно к газете.
— Тебя не ударяли в детстве головой, малыш?
— Пару раз сыграли ею в волейбол, это считается? — спросил я, открывая холодильник. Обычно мы завтракали перед уходом Гаррета в офис, но я проголодался и не имел ничего против двойного завтрака за утро.
Я достал банан и прошел со своим кофе за стол, в это время из спальни уже слышался шум. Откинувшись на спинку стула, я принялся жевать этот странный, но вкусный генномодицированный фрукт. Мне понравилась местная еда. Правда, когда Гаррет впервые меня как следует накормил, я выблевал все до последней крошки, потому что никогда раньше не ел настоящего сыра, и тупо его пережрал.
Встречи одна за другой... в задумчивости я отломил еще кусочек банана и отправил его в рот. Я уже прошерстил всю квартиру и не нашел даже намека на папки, которые нужны были Илишу. Гаррет редко брал работу на дом, таскал с собой только ноутбук, но если он собирался отсутствовал на собраниях весь день...
Если бы я был кем-то вроде тайного агента под прикрытием в фильме, это была бы та часть, где я выдаю гениальную причину сопровождать Гаррета на работу. Что-то настолько умное и неожиданное, что зрители ахают от восхищения моими интеллектом и смелостью, поражаются, насколько хитер этот ублюдок под прикрытием, чтобы разнюхать все в офисе Президента.
Жаль, что это реальная жизнь.
— Милый, я хочу сегодня пойти с тобой на работу.
Гаррет наполовину высунулся из спальни — с зачесанным назад, еще мокрыми после душа, волосами и голой грудью.
— Я буду несказанно рад! Закажем гамбургеры на обед.
Так просто?
Пока мы ехали в лимузине к офису, я развлекался тем, что натягивал поводок и рычал, иногда даже лаял на прохожих. Сол бесился и грозился пристрелить меня, как собаку, но Гаррет находил это забавным. У него был пакетик с кофетками, которые он подбрасывал мне и от души веселился. Ради его смеха я даже исполнил пару собачьих трюков.
В офисе я занял место в углу и наблюдал за людьми, непрерывным потоком входящими и выходящими из кабинета. У меня в распоряжении были мягкое кресло-мешок, геймпад с играми и комиксы. Но их приходилось убирать, когда кто-нибудь входил, и смиренно сидеть, притворяясь невидимым. Приходили мужчины и женщины всех форм и размеров, я даже видел несколько толстяков. В Пустоши нет толстых людей, мы, как правило, съедали их или оставляли на растерзание, потому что они слишком медлительные.
До чего же оказалось увлекательно наблюдать, как Гаррет входит в режим сурового и принципиального бизнесмена. Идеальный Президент, он знал работу Скайтеха от и до — независимо от того каким объемом информации владели его клиенты или сотрудники, он всегда затыкал их за пояс. Благоговейно разинув рот, я смотрел, как он разнес в пух и прах несколько человек, уличив их во лжи и подтасовке фактов. Неудивительно, что у него нет личной жизни — эти вечные головняки занимают его с утра до ночи.
В общем, я восхищался им и еще больше оценил, каким свободным и непринужденным он становился наедине со мной. И снова в моей голове промелькнула мысль, как хитро Илиш свел нас вместе — казалось, мы идеально дополняем друг друга и оба меняемся, когда рядом есть другой. Супермагия Джейда действительно работает.
Предполагалось, что я должен сидеть в углу красивым изваянием, но стало скучно и, подавив зевок, когда Гаррет разговаривал с мистером Как-его-там, я начал считать плитки на полу. Через минуту наскучило и это. Никогда не считал развлечением сидеть, уставившись в стену, — это фетиши Ривера, а мне нужно двигаться. Но зато меня не обделяли вниманием: в угоду Гаррету все делали мне комплименты, расхваливая мою внешность, а я не возражал. Иногда даже получал подарки; у меня уже были шоколадка, новый геймбой и обещание заиметь кота-сервала, которых Джоквин Деккер разводил у себя в небоскребе.
После того, как мы вместе пообедали, появился человек, которого я так ждал — тот самый, с горящей задницей из-за перекрученного в фарш рабочего. Как я и надеялся, Президент захотел лично осмотреть место происшествия и отправиться на фабрику, находящуюся в нескольких квартах отсюда. Я же пожаловался на расстройство желудка и усталость и был предоставлен самому себе в офисе. Вызвав Сола с машиной, они втроем уехали, оставив меня одного на запертом этаже.
Как только я услышал щелчок замка, в груди начало нарастать беспокойство. То самое леденящее чувство, которое испытываешь, когда собираешься совершить какую-то глупость. Я подождал пять минут, прислушиваясь к любым звукам на случай, если они передумают и вернутся, и осмотрелся.
Офис, в котором я находился, по сути был большой потрясающе красивой квартирой с отделкой из черного дерева и золотых вставок, с полами, такими чистыми, что с них буквально можно было есть. На покрытых мрамором стенах висели очень реалистичные и не тронутые временем картины, даже мебель была отреставрирована вся вплоть до маленьких ручек. В Арасе мне приходилось открывать ящик с бельем ножом для масла.
За несколько часов, проведенных в позе «красивого изваяния», я приметил несколько мест, в которых хотел покопаться, в первую очередь в картотечных шкафах. Еще я, кажется, видел приоткрытую дверь в дополнительное хранилище документов.
Вспомнив всю информацию, что предоставил мне Илиш, я сократил поиски до файлов двадцатилетней давности, минус несколько лет на попытки создать дееспособного Ривера. Более поздние документы по Крейгу меня не интересовали.
Жаль, что Гаррет не был одержим систематизацией, как его старший брат, это облегчило бы мне задачу. На меня смотрели папки с неразборчивой тарабарщиной: названия городов и лабораторий, которых я не знал, и ничего не говорящие мне цифры.
Этой займет много времени... Но парни рассчитывали на меня... В этом остросюжетном фильме я — полевой агент с заданием получить инсайдерскую информацию, которая поможет нашему маленькому восстанию стать сильнее. Илиш лично выбрал меня, и я не могу напортачить в своей единственной миссии.
Я пролистал папки в первом ящике картотеки, но у меня сложилось впечатление, что это данные по фабрикам и заводам, потому что я узнал название города Тамерлан, родом из которого Тинкербелл. Взглянув в следующий ящик, я понял, что ничего здесь не найду — какой смысл хранить старые файлы под рукой? Мой взгляд метнулся в сторону приоткрытой двери, и я направился к ней, волоча за собой по полу забытый поводок. Я поднял цепочку и сунул ее за пояс кожаных брюк.
От страха быть пойманным на месте преступления у меня дрожали ноги, хотя я знал, что Гаррет сейчас далеко. Я открыл дверь, нащупал выключатель и... поник. Комната оказалась огромной, и шкафы, заваленные папками и коробками тянулись по всем стенам до самого потолка. Это точно займет некоторое время, но я, хотя бы, успею придумать хорошую отмазку, что я тут забыл. Допустим, я увидел крысу, или у меня разболелась голова, и я искал темный угол. Эта обходительная химера поверит любому моему бреду.
Еще один укол вины... я снова погасил его, сославшись на свою преданность друзьям. Я здесь не для того, чтобы найти себе парня, — это всего лишь приятный бонус. Как только я узнаю, как попасть в Крейг, Илиш отвезет меня обратно к Риверу и Тинки
Я начал изучать содержимое шкафов, двигаясь против часовой стрелки. Первый оказался набит фабричным дерьмом, второй — исследованиями Скайтеха, меня заинтересовал третий, а точнее — красные папки с черной надписью «информация о химерах».
В первой обнаружилось досье на Артемиса Деккера: серебристые волосы, глаза фиолетового цвета и впечатляющие 188 сантиметров роста. В следующей — его брат-близнец, в другой — Гаррет Деккер (нужно запомнить расположение этой папки, чтобы потом подсмотреть, что ему нравится). Я просмотрел остальные, узнав несколько имен, но не увидел Ривера, однако, нашел Лайкоса Деккера. Не Крейг, но уже ближе. Я вытащил его профайл, закрыл ящик с папками и начал просматривать.
Лайкос Деккер, 193 года рождения, светлые волосы, карие глаза... дальше информация, которую я уже знал, и ничего нового, на последней странице зафиксирована дата смерти в Крейге в 211 году. Я внимательно изучил несколько листов, описывающих студенческие годы, список преподавателей и...
Взгляд зацепился за знакомое имя.
Профессор: Периш Деккер.
Учреждение: Университет Скайтеха, ректор Илиш Деккер.
Да, поистине странно видеть доказательство того, что Лео, мэр Араса, был связан с химерами все эти годы... и, раз Илиш управлял университетом в то время и участвовал в создании Ривера, то у этих двоих должна быть занятная история до взрыва в лаборатории.
Я медленно закрыл папку и вернул ее на место, игнорируя странное волнение внутри. Будто я — маленькая рыбешка в большом пруду с гигантскими акулами, участвую в миссии по спасению мира. Это чувство иногда не давало мне спать по ночам, оглушая осознанием, что все началось задолго за моего рождения и тянется уже десятилетиями.
Капля пота скатилась по щеке, я вздохнул и вытер лоб. Несмотря на дрожь и потливость от стресса, перешел к следующей папке с файлами. И следующей, и дальше до тех пор, пока...
— «У фермера был пес...»*, — напевал я под нос, открывая шестой шкаф. Внутри находились синие папки, плотно набитые бумагами. Первая подписана «Доннели» — в этом городе находилась вотчина исследований Периша, вторая — «Госселин» (как я уже знал, там много лет назад тоже была лаборатория). — «И его звали БИНГО-о-о».
*«Bingo» — детская песенка, народный фольклор.
Трясущимися руками я достал тяжеленную папку с названием «Крейг». Сев на пол, облизал пересохшие губы еще более сухим языком и открыл ее.
Химера Х
Участники эксперимента: Лайкос Деккер.
Название проекта: Химера Х попытка 1.
Результат: неудача — остановка сердца на 23 день.
Ебать, Химера Х... это ж Ривер. Я пролистал первые несколько страниц описания неудачных попыток. Ужасно хотелось посмотреть подробнее, но важнее — найти ключ-карту.
Еще файлы с информацией по химерам... их я отложил в сторону и нашел прикрепленную скрепкой книжечку, заполненную столбцами цифр. Лео бы сейчас осуждающе покачал головой — он пытался вбить в меня основы математики, но все обучение закончилось в десять лет, когда пришло время учиться настоящей работе.
И тут я нащупал что-то твердое и квадратное под файлами. Достал предмет, похожий на кредитную карточку в пластмассовом чехле. Ключ-карта. Внезапно — поскольку я никогда не был удачливым засранцем — со стороны лифта послышалось жужжание пришедших в движение канатов.
Мое сердце остановилось, я сунул карточку в карман, отчаянно надеясь, что Гаррет не начнет лапать меня до того, как мы вернемся домой. Иначе мне придется прикинуться невинным девственником или изобразить головную боль. Блядь. Снова шум лифта, я засунул папку под шкаф и выбежал из комнаты, едва успев выключить свет, прежде чем услышал, как открывается дверь. Добравшись до своего любимого кресла-мешка, я плюхнулся в него, привалился к стене и притворился спящим.
Гаррет разговаривал с кем-то обычным тоном, вероятно, с Солом. Я попытался успокоить бешено колотящееся сердце — вряд ли у него такой же суперслух, как у Ривера, но он все равно химера. Президент попрощался с кем-то, раздался звуковой сигнал — я понял, что он разговаривал по мобильному телефону. Затем еще несколько быстрых пиков набора номера, и послышались гудки вызова.
— Джек, привет. Как дела у Джуни? Хорошо... — последовала пауза, затем сухой смешок, голос тихий и серьезный, совсем не такой беззаботный, как вечерами со мной после работы. — Да, ты хорошо меня знаешь. Как он? — еще одна пауза. Вот мне бы сейчас точно не помешал суперслух Ривера. — Хорошо, дай знать, когда он проснется, я должен узнать первым, ладно?
У меня перехватило горло: он говорил про короля Силаса, который знать не знал, что я тут, и не узнает, потому что Илиш обещал увезти меня до его воскрешения. Я пошевелился и нащупал ключ-карту в кармане. Она у меня! Нужно отдать ее Луке при первой же возможности.
— Илиш взял отпуск, его питомец ранен, и он ухаживает за ним на одной из своих баз, в Сером Разломе или в Чумных Землях, не уверен, где именно. Нет, нет, ничего серьезного, но стоит перестраховаться. Я слышал, те диконы были ростом с человека, просто кошмар.
Ты даже не представляешь... У меня сердце сжалось, когда он упоминул мой бывший дом. По крайней мере, я смог попрощаться с ним, когда Илиш привез нас в Арас за котом. Это помогло мне эмоционально закрыть дверь в ту жизнь. Илиш мне тогда даже сумки не помог тащить, но хотя бы любезно согласился подержать кота, когда тот бесновался во время взлета.
— Мой-то? Он замечательный, высокий и стройный, с серебристыми волосами. Да. Оттер. Знаешь, совсем нет. Может бешеные растут только в Моросе, ну, или Джейд — досадное недоразумение. А мой — тихий, добрый, забавный, шутки у него уморительные. Я все больше к нему привязываюсь. — Я просиял внутри. С каждым его комплиментом моя самооценка росла. Но от следующих слов, произнесенных почти шепотом, по спине побежали мурашки. — Нет... я не допущу этого.
Этого?
— Я знаю, знаю, через что ему придется пройти, и всем сердцем не желаю этого, но... ты же знаешь нашего хозяина. Я должен сделать это для его же блага, если хочу, чтобы ему потом ничего не угрожало.
Что?.. Нахмурившись, я продолжал слушать, хотя безумно хотелось вскочить и потребовать объяснений. Но я предпочел молчать и не шевелиться, может, он сам мне потом все расскажет.
— Как только он получит, что хочет, он отдаст мне его обратно, и если... если я не буду его расстраивать, он разрешил мне его оставить. Он же позволил Джоквину оставить Джема и, в конце концов, даже Илиша поженил с Джейдом. — Пауза. — Я подготовлю его, он уже не просто питомец для меня. Я от него не откажусь. — Снова пауза. — Я знаю, но Илиш сказал, что он всего лишь друг Ривера и ничем не разозлил Силаса. Он мог бы...
Блядь... блядь... блядь... До меня дошло: Гаррет хочет сообщить Силасу, что друг Ривера теперь его кикаро, чтобы сохранить мне жизнь. Но меня к этому времени уже не будет с ним...
Я стиснул зубы от накатившей волны грусти и стыда, которых совсем не собирался чувствовать. Гаррет хочет нарушить кодекс химер и представить меня королю Силасу не как обычного питомца. Он планирует наше будущее.
Будущее, в котором меня не будет.
Разговор закончился и послышался приглушенный печальный вздох. Я открыл глаза и увидел, что Гаррет сидит за столом, сгорбившись и уткнувшись лицом в сложенные перед собой руки. После еще одного тяжелого вздоха он поднял голову, и я тут снова притворился, что сплю без задних ног. Но образ все равно запечатлелся под веками: огромные зеленые глаза, полные печали и растерянности. Обходительная химера обеспокоена нависшей над нами угрозой по имени король Силас, под каблуком которого находились все генетически модифицированные мутанты. Ну, за исключением Илиша... хоть кому-то надоело бредовое самоуправство Силаса.
На миг у меня возникло желание рассказать ему о заговоре, о планах Илиша убить короля и захватить власть. Гаррет, вроде, тоже устал от тирании своего хозяина и, возможно, желание защитить меня склонило бы его на строну Илиша. Но нет, это дерьмо началось до моего рождения, и не мне решать, кому и что нужно знать. Со временем он узнает... и, может быть, тогда мы сможем быть вместе.
Боже, Рено, заткнись!
Послышался скрип вращающегося кресла и тихие шаги, которые замерли передо мной. Мое сердце пропустило удар, и ушей коснулся едва слышный шепот:
— Наверное, я мазохист...
Затем мягкая теплая ладонь погладила меня по щеке. Я решил, что это самый подходящий момент, чтобы открыть глаза и выглядеть сонным.
— Хееей, ты уже закончил?
Гаррет улыбнулся мне и поднялся на ноги.
— Да, это заняло больше времени, чем я думал. Извини, что заставил тебя ждать...пойдем домой.
Выбравшись из мягкой кучи ткани — не без помощи Гаррета — я для пущей убедительности потянулся, вытащил свой поводок из-за пояса и протянул ему.
Мы вернулись домой, и я спрятал ключ-карту в своем рюкзаке с одеждой. Отдохнув пару часов, мы позвали Сола и отправились в расположенный недалеко бар «Пингвин», который хоть и принадлежал химере, был довольно заурядным даже для Сола, но Гаррет не отказывался ходить туда со мной.
Эта часть Скайленда была удивительной: на дорогах новое, почти без трещин, покрытие, улица освещали работающие фонари и свет из работающих магазинов. Даже ночью, когда все спали, огни продолжали гореть, освещая серые здания с частично заколоченными окнами и разрушенными стенами, напоминая мне и всем остальным, что мы живем в Фоллоксте и даже химеры и богачи не могут стереть шрамы, которые Силас нанес миру.
Но все равно здесь было красиво и очень оживленно — магазины работали с восьми до десяти, но бары никогда не закрывались, борясь за каждого клиента. Дядя Карсон в Арасе закрывал свой, когда начинало темнеть, и, чтобы оторвать свою задницу от кровати ночью, требовал оплатить себе порцию пива.
Я опрокинул в себя сразу полстакана рома с колой (или Хиколой, как ее тут называли, Хи — химера), атмосфера вокруг пропиталась сигаретным дымом, запахами разнообразного алкоголя и потом снующих между столами официантов. Сол пил пиво, а Гаррет — все подряд, регулярно затягиваясь сигарой в паузах. Не сильно вслушиваясь в их дискуссию по закупкам какой-то ерунды, я рассматривал симпатичных парней за соседним столиком. Один из них, с уложенными огненно-рыжими волосами и чуть раскосыми мрачными глазами, был очень даже ничего. Второй, ростом пониже, со светлыми кудрями и блестящими карими глазами, тоже цеплял взгляд. Оба сексуальные, с мускулистыми обалденными телами. В Скайфолле вообще не наблюдалось некрасивых парней, видимо, Силас всех их убивал или отправлял в Серую Пустошь. В нашем городке у большинства парней рожи были не красивей собачьей задницы.
Наверное, мое лицо все же лучше собачье задницы, раз я нравлюсь Гаррету больше, чем эти горячие парни, которых в Скайленде каждый первый, хотя я ни шел ни в какое сравнение с химерами.
В баре было оживленно, в нашу сторону то и дело поглядывали, с любопытством рассматривая Президента Гаррета, выпивающего среди челяди, и мой откровенный наряд с ошейником и поводком. Но Сол отбивался своим убийственным взглядом, и нас никто не тревожил.
Гаррет положил мне руку на колено, даже не глядя на меня и не меняя выражения лица.
— Нет, Кордехт уже с ума сходит после перехода на синтетический кукурузный сироп и свихнется окончательно, если я предложу добавлять больше муки. Я уверен, эти несчастные моросцы даже разницы во вкусе не чувствуют. Наши такты — единственное, что не дает им умереть с голоду, зачем волноваться? Пустынники вот никогда не жаловались.
Я положил ладонь на его руку и слегка сжал. Колодец страха и вины вновь начал наполняться. В отличие от Ривера, который в глаза не видел, что влюбился в Киллиана, мне не нужно похищение, чтобы понять, что я уже пересекаю опасную черту с этой химерой. Чувство вины окончательно захлестнуло меня, и, сжав его ладонь еще раз, я поднялся.
— Пойду отолью.
Заперевшись в кабинке мужского туалета, я сел на крышку сидения унитаза, накрыл лицо ладонями и застонал. Алкоголь только разжигал пламя отчаяния внутри. Я посмотрел на свои руки: последствия схватки с жителями Ареса уже зарубцевались. Если бы несколько месяцев назад мне на голову свалилась волшебная лампа, и джин из нее предсказал этот момент в туалете, я бы отправил его задницу обратно в его крошечное жилище.
Кто ж знал, что просьбу Илиша будет так трудно выполнить?.. Что я на самом деле влюблюсь в этого парня... и меня будет терзать совесть за то, что обманываю его... Я, похоже, действительно нравлюсь ему. И он нравится мне.
Мой приступ жалости к себе прервал звук открывающей двери туалета. Я быстро отлил и открыл кабинку, чтобы уйти, но остановился, когда понял, что выход мне загораживают парни из-за соседнего столика, на которых я положил глаз ранее.
— Извините, ребята, — я попытался протиснуться между ними, но почувствовал руку на своем плече и ощетинился, ощутив исходящую от пары незнакомцев ауру враждебности и опасности. — Какие то проблемы?
Рука кудрявого блондина продолжала удерживать меня, пока рыжий запирал дверь изнутри.
Да, у нас определенно какие-то проблемы.
— Ты — кикаро Илиша. Я сам видел вас у его небоскреба, так что не увиливай. Где Джейд? Почему он не с ним?
Мои брови удивленно поползли вверх. Кто этот парень?
— Полагаю, тебя их дела не касаются. — Я шагнул к выходу, намереваясь удалиться без мордобоя, но был остановлен ударом в челюсть. Ожидая чего-то подобного, я в то же мгновение вскинул свой кулак и со всей силы зарядил блондину в рот — из разбитой об зубы губы хлынула кровь.
Рыжий ублюдок не терял времени даром и подло врезал мне сбоку, отчего моя голова откинулась и врезалась в сушилку для рук, оставив на ней вмятину. В глазах заплясали звездочки, ноги подкосились, и я упал на пол. Тут же прилетел удар в живот.
— Да, блядь, в меня же стреляли в прошлом месяце! — зарычал я, выкашливая брызги крови — прокусил себе язык, когда падал.
— Где Джейд, его питомец? Где он? — прошипел рыжий. В поле зрения появились колени в синих джинсах, в мои волосы вцепились пальцы, и голова затряслась, как на шарнирах.
— Далеко. Он заболел, и Илиш о нем заботится, — я закашлялся, ощущая железистый привкус во рту. Из носа лилась кровь, потоком, как из сломанного водопроводного крана.
Рыжий покачал головой и заскрипел зубами.
— Ну конечно, Джейд с ним всегда болеет, — ублюдок схватил меня за ошейник и встряхнул, как мокрого щенка. — А ты кто? Почему ты сейчас с Гарретом? Где Илиш?
— Это не твое...
Он бросил меня на пол. Я распластался на холодном кафеле, воняющем хлоркой и пылью, и закашлялся, окрашивая все вокруг красным. Мир закружился, когда он принялся со всей силы пинать меня ногами: первый удар я почувствовал отчетливо, остальные же слились в непрерывное давление под тошнотворный стук по еще больному телу.
Хлопнула створка окна, и я остался в туалете один, скрючившись креветкой на полу среди кровавых луж, отпечатков чужих ботинок и мои рук. Потребовалось много попыток и несколько минут, прежде чем я смог подняться. Кровь из прокушенного языка наполняла рот и стекала, смешиваясь с потоком из носа, мне на грудь и дальше — на пол.
Пошатываясь я выбрался за дверь и сделал один неуверенный шаг, прежде чем обессилено привалиться к стене. Секунду пытался восстановить дыхание и сделал еще один шаг дальше, в основной зал.
Во всем баре воцарилась тишина, несколько десятков пар глаз впились в меня в шоковом замешательстве. Я попытался шагнуть еще.
— О боже, Сол! Сол! — услышал я подскочивший голос Гаррета, и в тот же момент позволил коленям подкоситься и перестать удерживать меня, потому что знал — обо мне позаботятся. Сол подхватил меня, когда я уже начал заваливаться вперед.
— Убирайся на хуй с дороги. Эй ты, помоги мне с ним. Гаррет, беги за машиной. Ты, иди с ним и глаз с него не спускай. Быстро! — тон, которым Сол раздавал приказы, не оставлял места для обсуждений. Я почувствовал, как по паре рук подхватили меня с двух сторон. — Это был тот рыжий говнюк, я видел, как он заходил в сортир с блондином. Джио, вызови сюда тиенов, и пусть Эллис позвонит Гаррету утром. Он захочет с ней поговорить.
Следующие несколько минут прошли как в тумане, я просто знал, что меня тащат, и что я не касаюсь земли. Затем Солу, видимо, надоело, что я такой несамостоятельный, и он поднял меня на свои руки громадной гориллы. Потом холод улицы сменило окутавшее тепло салона машины. Что-то мягкое прижалось к моему носу, я попытался сфокусировать взгляд и понял, что это пиджак Гаррета пропитывается кровью. Я пошевелил губами, пытаясь сказать, что моя кровь недостойна его пижонского костюма, но вышло что-то невнятное.
— Я хочу, чтобы их нашли, Сол. Мне плевать, сколько у Эллис свободных тиенов, пусть вышлет всех и найдет их. — Голос Гаррета звучал неестественно резко и мрачнел с каждым словом. Водитель в это время говорил по телефону, я услышал имя Лайла. Все вокруг были так заняты, говорили сердитыми голосами. Все из-за меня — вот такой я особенный.
О чем только не подумаешь, когда головой ударился.
— Джейд, — пробормотал я и зажмурил глаза, когда волна боли поднялась из многострадального живота, пронзила спину и закончилась вспышкой агонии в голове. — И Илиш.
— Что? — голос Гаррета понизился до шепота. — Ре... Оттер, что ты сказал?
Но я не смог говорить — согнулся пополам в приступе кашля, разорвавшем последние уцелевшие швы в животе, и потерял сознание. Последнее, что помню: радужные разводы перед глазами и руки Гаррета, удержавшие меня от встречи лицом с полом.
Очнулся я с мутным и теплым чувством, которое могут обеспечить только хорошие опиаты. Я открыл глаза, но все вокруг плыло, размытые коричневые и красные пятна кружились и смешивались при каждом моргании. Тело дернулось, и я кожей почувствовал мягкие простыни — наверное, это спальня Гаррета. Я прищурился и гляделся
В дверной проеме мелькнула спина Лайла, и мгновение спустя вошел Гаррет. Готов отдать руку на отсечение, он только притворялся спокойным. В присущей химерам манере он держался уверенно и контролировал себя, но бушующее внутри торнадо из эмоций выдавали дрожавшие руки и плотно стиснутые челюсти.
Чем больше я общался с химерами, тем больше понимал Ривера. Сколько бы мой друг не отрицал, но он был вылеплен из того же теста. За несколько дней пройти путь от сироты до наличия миллиарда братьев разной степени безумия. Счастливчик.
Моя, самая ласковая из всех, химера одарила меня доброй и ободряющей улыбкой и села в кресло рядом с кроватью.
— Как ты себя чувствуешь? — Гаррет положил руку на мой влажный лоб и мягким успокаивающим движением убрал назад серебристые волосы.
Собрав все в силы, я попытался растянуть губы в улыбке, но по ним пробежала боль. Конечно же мое глупое тело решило, что этого мало, и под непроизвольное «Оой» губы разошлись еще больше, я почувствовал как на них рвутся швы. Гаррет состроил жалостливую моську и промокнул мне губы бумажным полотенцем.
— С тобой все в порядке, только поболит немного. Лайл проверил твои старые раны, ничего не открылось и хуже не стало.
— Вы нашли их? — прохрипел я. Это побудило его предложить мне что-то коричневое в стакане со стола, я выпил и сморщился от кислоты яблочного сока.
Его выразительные глаза ответили «нет», но губы не произнесли никаких оправданий.
— Моя сестра ищет их повсюду. Мы найдем их, обещаю, моя lutra dulcis*. Эти двое понятия не имеют, с кем связались.
*lutra dulcis (лат.) — сладкая выдра.
Я почувствовал легкую дрожь, услышав неприкрытую угрозу в его голосе — очень интересная сторона моей учтивой химеры, особенно, вперемешку с этими их химерьими словечками, которые они вплетали, когда были на взводе. Мне стоило ненавидеть себя за то, что в своей боли и душевных терзаниях я чувствовал себя польщенным и довольным его эмоциональностью из-за меня.
— Рыжий, похоже, решил, что я заменил Джейда, и все спрашивал, где Джейд и Илиш. Он явно точит на вас зуб.
— Я знаю. Я потом уже понял, кто он такой. Это бывший парень Джейда, они не очень хорошо расстались... — Гаррет оборвал себя, на мгновение нахмурившись, и тряхнул головой, словно прогоняя лишние мысли. — Я назначил встречу с моей сестрой Эллис на завтра. Ты пойдешь со мной, если достаточно поправишься... — вздохнув, он пригладил мне волосы и поцеловал в лоб. — Я не должен был позволять тебе тащить меня в эту дыру. Впредь мы будем посещать безопасные заведения.
Я нахмурился, но со смиренным вздохом кивнул.
— Просто он напоминал мне о доме.
— Мгм, — его взгляд потяжелел, а пальцы забарабанили на подлокотнику. — Конечно.
Я попытался придумать что-нибудь смешное — милую шутку или подколоть его, чтобы разрядить молчаливое напряжение, повисшее между нами, от которого у меня мурашки по коже бегали.
— Так что, ты собираешься меня поцеловать? Или я сейчас слишком омерзителен тебе?
Не шедевр юмора, конечно, но лучше не придумалось. Тем мне менее, Гаррет улыбнулся, протянул руку и погладил меня по щеке, затем нежно поцеловал, раскрывая своими мягкими устами мои раненные заштопанные губы. Я вздрогнул, когда его язык сплелся с моим.
Я растворился в нем. Эти проклятые химеры источают феромоны или еще какую-то хрень, иначе почему трущобники и пустынники продолжают в них влюбляться? Когда он отстранился, в груди образовалась пустота.
— Этого больше не повторится, — сказал Гаррет, и в его голосе снова зазвучали жесткие нотки. Он поднялся на ноги, по губам размазалась моя кровь, костяшки на пальцах побелели, так сильно он сжал свой телефон. — Мы встретимся с Эллис завтра.