Глава 43
Время незаметно проносилось мимо. Не успел Бильбо опомниться, как миновало уже три дня. За этот короткий срок в голове у него стало понемногу проясняться, и часть воспоминаний вернулась. Даже головные боли постепенно затихали по мере того, как к нему возвращались силы. Ел он уже со своим обычным аппетитом и без труда выдерживал дневные переходы.
А еще он убедился, что некоторые из друзей целенаправленно его избегали.
Бофур, Глоин и Бифур упорно притворялись, что его попросту не существует. Изредка он ловил на себе их взгляды, но не более того. Не требовалось особого ума, чтобы понять, что они все еще обижены.
— Даже не знаю, как к ним подступиться. Стоит мне направиться в их сторону, они тут же уходят, — пожаловался он Балину на четвертый день пути во время полуденной передышки. — Как мне извиниться, если они даже слушать меня не хотят?
— Дай им время. Твои письма и бегство всех потрясли, — посоветовал гном, разминавший запястья. — Когда до нас дошло, что ты пропал, тебя могло уже не быть в живых. Разумеется, мы весьма огорчились и порядком разозлились.
— Но ты же ведешь себя как ни в чем ни бывало, — заметил он с ноткой обиды в голосе.
Балин рассмеялся:
— Бильбо, последние три луны я даже не знал, жив ты или мертв. Отыскать тебя — больного, слабого и бредящего — мне было достаточно, чтобы забыть обо всем остальном.
— Жаль, что не всем это под силу, — пробормотал он, оборачивая вокруг себя куртку, позаимствованную у одного знакомого короля. — Торин тоже меня избегает. Как думаешь, почему?
— Потому что это Торин? — Отозвался гном с добродушной усмешкой. — Он не умеет выражать свои чувства словами, не забыл?
С этим было не поспорить.
— Все равно это как-то странно.
— Что именно?
— Что никто так и не спросил меня о своем будущем. Я думал, всем будет интересно.
Балин задумчиво взглянул на него своими проницательными глазами:
— А что тут спрашивать? Ты уже все рассказал о наших победах и поражениях. Описал наши жизни и даже некоторые смерти. Что еще остается добавить?
— Наверное, действительно, особо нечего, — признал он. — Просто... не знаю. Думаю, я так долго представлял себе этот момент, что ожидал более оживленной реакции.
— О, реакция была будь здоров, — утешил его Балин, подмигнув. — Просто ты все пропустил.
Бильбо в раздумьях закусил губу:
— А тебя... тебя напугал мой рассказ? В смысле, та его часть, где говорилось о твоей смерти.
Балин кашлянул и покачал головой:
— Едва ли. А вот Двалин воспринял это куда хуже.
— Еще бы. Ты же его единственный брат, — напомнил он гному с легким укором.
— Глоин тоже был сам не свой, когда прочитал письмо Оина, — добавил его старый друг, поглаживая белоснежную бороду. — Не говоря уже о Дори. Его едва не хватил удар, когда он узнал историю Ори. Даже Нори долго не мог прийти в себя. Все ходил за Ори тенью, пока тот не рассердился и не швырнул в него книгой.
— Ори страшен в гневе, — со знанием дела согласился хоббит, еще слишком живо помнивший силу его кулака.
Балин кивнул:
— Весь в мать. Отец-то у него был рохля.
— Ты знал родителей Ори? — Удивленно спросил Бильбо.
— Не совсем. Видел его мать лишь раз, а об отце знаю лишь по рассказам Дори, — пояснил гном. — Их мать, Рикка, была прелестной девушкой. Дори очень похож на нее внешне, но силу духа унаследовал Нори. Теперь, похоже, он просыпается и в Ори.
— А твоя мать? Какой она была?
— Моя? — Озадаченно переспросил Балин, ткнув себя пальцем в грудь. Он явно не ожидал такого вопроса. — Она была... тихой. Да, наверное, это подходящее слово. Больше слушала, чем говорила. Занималась науками, но после брака стала посвящать все свое время семье. Они с супругой короля были близкими подругами.
— Ты раньше никогда не говорил о ней, — заметил Бильбо мягко. Он не хотел зря расстраивать своего друга, поскольку прекрасно понимал, как тяжело бывает вспоминать о давно почивших родителях, каким бы старым ни был ты сам.
— Пожалуй, что так, — подтвердил гном, медленно кивнув. — Она погибла при падении Эребора, как и почти вся моя семья. Я... я был очень к ней привязан. С отцом все было совсем не так. Ее потеря была самой тяжелой.
— Я тебя понимаю. Мне тоже очень не хватает моей матери, — проговорил он и протянул руку, чтобы утешительно погладить друга по плечу.
Балин улыбнулся:
— Спасибо. Сначала было трудно, но со временем я смирился с ее уходом. У меня осталось много теплых воспоминаний, и они помогают приглушить боль.
— Как ее звали? — Спросил он тихо.
— Руна, дочь Дагрун, — величественно проговорил Балин, сверкнув темными глазами. — У нее была прелестная борода, лучше чем у всех женщин при дворе. Она любила вплетать в свои светло-каштановые волосы крошечные кусочки розового и сиреневого нефрита, а по особым случаям украшала их жемчугом, который преподнес ей отец в качестве свадебного подарка.
— Наверное, она была чудесной, — признал он, пытаясь представить себе в голове ее образ.
— Да, была. Двалин во многом на нее похож.
— Серьезно? — Изумился Бильбо.
— Ага. Внешне он пошел в отца, а вот характер у него мамин. За исключением упертости, это у него от нашего деда.
— А ты на кого похож?
— Я-то? Думаю, на обоих поровну. Мне нравятся книги и уединение, как и нашей матери, но вот неумные амбиции я унаследовал от отца, — признал гном со смешком. — Двалину хватает возможности служить своему королю, но я бы хотел добиться в жизни куда большего.
Бильбо моргнул и откинулся назад, переместив вес на руки:
— Тебя не устраивает должность советника?
— Это... не та судьба, о которой я мечтал, — осторожно объяснил Балин, задумчиво нахмурившись. — Я стал Торину советником и правой рукой скорее из верности, чем по собственному выбору. Он мой король, мой родич, как ты знаешь, и моя помощь еще потребуется ему, чтобы восстановить Эребор. Но если бы все сложилось по-другому, и нападения дракона никогда бы не было, то, наверное, я пошел бы по стопам отца.
— А чем он занимался?
— Мой отец был Верховным Главнокомандующим Эребора, — с гордостью объявил Балин, чуть выпятив грудь и слегка вытянувшись. — Он заведовал каждым воином Эребора, от городской стражи до личного королевского отряда. К нему король обращался, когда начинал войну, и тогда отец сам вел свою армию в бой. Он всю жизнь положил на то, чтобы добиться этой должности.
Бильбо кивнул, переваривая эту неожиданную информацию. Он и не догадывался, что у Балина были подобные желания, но, поразмыслив, понял, что мог бы догадаться. В конце концов, этот гном попытался отвоевать Морию, располагая лишь крохотным войском. В то время хоббит полагал, что Балином руководили желание сбежать из Эребора, где за ним неотступно следовало чувство вины за гибель Торина и его наследников. Ему никогда не приходило в голову, что за этим могло скрываться что-то еще.
— В той жизни ты заходил ко мне, прежде чем отправиться в Морию, — проговорил он, подтягивая колено к груди, чтобы положить на него подбородок. — Я тогда ничего не понял. Решил, что ты просто хочешь убраться подальше от Эребора и Даина. Вы двое часто расходились во мнениях.
Балин рассмеялся без тени смущения и раскаяния:
— Тут ты прав! Я всем сердцем люблю своего кузена, клянусь! И я весьма горд, что он вырос примерным лордом, несмотря на непростые обстоятельства. Но глядя на него я все еще вижу перед собой сопливого мальчишку, который хвостом ходил за Фрерином, так что мне трудно воспринимать его всерьез.
Бильбо хихикнул, представив маленького безбородого Даина.
— Пожалуй, я бы тоже не смог. Удивительно, как ты можешь серьезно относиться к Торину.
— А я и не могу, — признался гном, хитро ухмыльнувшись. — Он мой король, но я еще помню как у него ломался голос, и как однажды Фрерин уговорил его вырядиться в женское платье...
Бильбо поперхнулся, вообразив себе этукартину:
— Что?! Как он додумался натянуть платье?!
— О, это был всего лишь один из розыгрышей Фрерина, — пояснил Балин, махнув рукой. — Этот парнишка любил над кем-нибудь подшутить, и ведь ему всегда это удавалось! Они с Торином дали бы Фили с Кили добрую фору.
— Никто никогда не рассказывает о Фрерине, — недоуменно протянул хоббит, перебирая рукой свои новые аккуратные косички. — Торин лишь раз его упомянул.
Балин пожал плечами:
— Большинство позабыло о нем, или даже не знало. А тем, кто знал, все еще трудно о нем говорить.
— И тебе?
— Нет. Я смог принять его гибель. Она была печальной и несправедливой, как и многие другие, — проговорил Балин, чьи глаза затуманились от нахлынувших воспоминаний. — Торин и Дис до сих пор о нем горюют, но это и не удивительно. Все-таки, он был им братом. А Даин... Даже не знаю, что у него на сердце. Думаю, он все еще по нему тоскует, хоть и никогда в этом не признается.
— Даин знал Фрерина? — Уточнил Бильбо.
Гном кивнул с грустной улыбкой:
— О, да. Они были лучшими друзьями. Даин буквально боготворил его.
Бильбо поежился. Он никогда особо не задумывался о судьбе Даина и выпавших на его долю испытаниях. В прежней жизни — из-за лютой злобы, а в этой — из-за более важных дел. Только теперь до него дошло, что Даин — как и Торин, и Бофур, и все остальные — пережил великое множество потерь. Это осознание заставило сердце в груди хоббита болезненно сжаться, ведь он в своем предубеждении был так несправедливо груб с этим гномом долгие годы.
— Вы все столько потеряли, — пробормотал он. — Все еще в голове не укладывается.
— Да, мы потеряли очень многое. И поэтому так бережем то, что удалось сохранить, — легко согласился Балин, научившийся превращать свои страдания в силу. Бильбо всегда восхищался этим его качеством, которого ему самому катастрофически не доставало.
— Балин?
— Ммм?
— Я постараюсь выжить. Не хочу заставлять никого из вас снова горевать, — тихо пообещал он, встретившись с другом глазами.
— Ловлю тебя на слове, — отозвался Балин, улыбаясь губами и темными глазами. Бильбо давно научился понимать, которая из улыбок предназначалась ему.
***
На следующий день терпения Бильбо лопнуло. Ему надоело, что его игнорируют.
— Почему ты меня избегаешь? — Требовательно спросил он у Торина, дождавшись, когда тот окажется в стороне от остальных.
Торин медленно поднял брови:
— Я тебя не избегаю. Просто не хотел тебе надоедать. Ты еще слаб после заключения и неизвестной болезни, я не хотел утомлять тебя своими переживаниями, тем более что тебе и так приходится выслушивать от других.
— Мне стало лучше, как только ты перестал таращиться на меня из-за каждого угла, — ответил он, отбросив косичку с лица. — Теперь меня напрягает, что ты вообще перестал обращать на меня внимание.
— Вот как? — Слегка усмехнулся Торин. — Почему же?
— Потому что чаще всего это означает, что ты дуешься на какой-нибудь глупый пустяк, — ответил он, нагло усмехнувшись в ответ.
Король закатил глаза:
— Знаешь, тебя послушать, так я только и делаю, что страдаю над своим прошлым.
— Именно так. Ты забыл добавить, что еще и над будущим, — согласился он с энтузиазмом.
Гном легонько щелкнул его по лбу.
— Что ж, я рад, что ты не обижен на меня, — заметил он, шутливо шлепнув короля по руке.
— В отличие от остальных.
— О, так ты, наконец, заметил? — Фыркнул гном, скрестив руки на груди.
Бильбо мрачно кивнул:
— Еще бы. Я пытался извиниться, но они и слушать не хотят.
— Хочешь, чтобы я приказал им выслушать тебя? — Уточнил Торин, нахмурившись.
Бильбо обдумал эту соблазнительную возможность и с неохотой помотал головой:
— Нет. Я это заварил, мне и расхлебывать. Но спасибо за предложение.
Король невозмутимо пожал плечами:
— Твои проблемы — мои проблемы.
Лицо хоббита обдало отчаянным жаром. В словах Торина не было особых поводов для смущения, но Бильбо все равно отчего-то почувствовал себя невыносимо неловко. В тщетной попытке скрыть охватившее его волнение, он поспешно сменил тему и перешел к другой проблеме, засевшей у него в голове:
— Знаешь, я ведь так и не попросил прощения за то, что украл у тебя Аркенстон, — проговорил он тихо, переведя взгляд на толпившихся невдалеке гномов. Среди широкоплечих фигур мелькнули Двалин и Ори, но остальные лица оказались ему незнакомы.
Торин фыркнул: — Ну, а я так и не извинился за твое изгнание, так что будем считать, мы квиты.
— Ты извинился. В прошлой жизни прямо перед смертью, — поправил его Бильбо, не заметив, как напрягся король при этих словах. — Ты держал меня за руку и просил прощения. Разумеется, я простил тебя, а потом ты умер у меня на глазах. Я мало что помнил еще до болезни, но этого мне не забыть никогда.
— Бильбо...
— В тот раз, когда я украл Аркенстон, ты свесил меня со стены и угрожал сбросить, — продолжал он свой жестокий рассказ, не обращая внимание на неестественную неподвижность гнома. — Очевидно, ты этого не сделал, но ты хотел. Я видел это в твоих глазах. Ты был так одержим Аркенстоном, что готов был затопить Эребор кровью, лишь бы вернуть его себе.
Бильбо, наконец, посмотрел на короля и бесстрастно встретил его взгляд, полный ужаса:
— Я рассказываю тебе об этом не для того, чтобы вызвать вину и раскаяние. Я лишь хочу предостеречь тебя: не позволяй этому камню снова овладеть собой. Уже дважды мне пришлось наблюдать, как он лишает тебя разума; третьего раза я не вынесу
— Как... Как ты мог любить меня после всего этого? — Выдавил Торин севшим голосом, в замешательстве глядя на полурослика. — Ты... Я же едва не убил тебя! Дважды назвал тебя предателем за попытку меня спасти! Почему ты продолжаешь в меня верить, хотя должен ненавидеть?!
— Потому что ты — нечто больше, чем твои ошибки, — с укором отрезал Бильбо. — Ты глубоко ранил меня, это так, но впоследствии смог преодолеть свое безумие и осознать свою неправоту. Ты признал все беды, что успел натворить, и сделал все, чтобы их исправить. Да, лишь на смертном одре, но это не важно. При всех своих ошибках и недостатках, ты хороший гном, Торин Дубощит. Ты всегда действовал во благо своей семьи и своего народа, из-за этого-то я тебя и полюбил.
Король гномов глядел на него с мучительным сомнением. Синие глаза были широко распахнуты, а лицо посерело:
— Поверить не могу... Все это время я проклинал и ненавидел какого-то неизвестного дурака, по которому ты тосковал. Когда оказалось, что им был я, то я обрадовался, решив, что все же относился к тебе как подобает. Теперь выясняется, что первая моя версия была куда точнее: я и раньше был ужасен.
Бильбо поморщился и стукнул гнома по плечу:
— Ничего подобного! Неужели ты правда считаешь, что я прошел бы через все это ради какого-то изверга? Хорошего же ты обо мне мнения! Ты стал жестоким лишь лишившись разума!
Торин продолжал хмуриться, но слегка расслабился и задышал ровнее. Бильбо не мог сказать наверняка, поверил ли ему король, но решил надеяться на лучшее. Не хватало только, чтобы гном добавил в свой список причин для самоедства еще один пункт.
— Я всю жизнь скучал по тебе, — продолжил он, рассудив, что лучше выложить все подчистую. — Целый век скорбел и мечтал, чтобы этой глупой битвы никогда не случалось. Огонь, который ты зажег во мне, так и не угас. Как ты думаешь, способен ли на такое какой-нибудь глупый злобный гном?
— Нет, — признал король, обессиленно уронив руки. — Ты прав. Тогда, наверное, во мне и правда есть что-то, стоящее твоей любви. По крайней мере, я не сомневаюсь, что в другой жизни я так же тобой дорожил, как и в этой.
Бильбо развел руками:
— Уверен, ты дорожил моей дружбой. Но ни о чем другом речи никогда не заходило.
— Не могу знать наверняка, — заметил Торин с легкой усмешкой, — но уверен, что и тот дурак был бы не в силах не смотреть на тебя с совершенно другими намерениями.
От уверенности в тоне гнома он не удержался и прыснул:
— Да? И почему же?
Торин легкомысленно вздохнул:
— В тебя слишком просто влюбиться, Бильбо Бэггинс.