Глава 30
— Каким путем мы пойдем? — деловито поинтересовалась Тауриэль, когда они вышли к реке.
Бильбо достал из-за пазухи карту, которую прихватил в Ривенделле, бережно развернул и продемонстрировал эльфийке:
— Сначала будем идти вдоль Быстротечной, пока не подвернется возможность перебраться на тот берег. Оттуда двинемся вдоль границы Лихолесья, а в конце срежем напрямик через Бурые земли.
— Бурые земли — это безжизненная пустошь, — заметила Тауриэль, с сомнением выгибая бровь. — Как ты собираешься пересечь ее без достаточного количества припасов?
— По дороге наберем, сколько сможем, — отозвался он, пожав плечами. — Мы уже делали так на пути от леса к Горе.
— Ты же понимаешь, что наше приближение к Черным вратам будет видно за мили? — Уточнил Бард со спины Беорна. — На равнине будет негде спрятаться.
Бильбо упрямо свистнул носом и отбросил косички с лица:
— Есть предложения получше? Других способов попасть в Мордор я не знаю.
— Нет, — легко согласился мужчина, — но у нас еще есть время подумать.
Тауриэль тревожно покачала головой и поправила на спине лук:
— Меня куда сильнее волнует погода. Зимой путешествовать всегда сложнее.
— Стоит вспомнить, что в конце пути нас ожидает жерло вулкана, и снег уже не особо беспокоит, — пробормотал Бильбо, отбрасывая с дороги камешек.
Беорн фыркнул и покачал тяжелой головой, но Бильбо так и не понял, что он хотел этим выразить — согласие или смешок. Читать мысли медведей у него никогда не выходило.
— А меня беспокоит, — отрезала Тауриэль, нахмурившись. — Еды будет мало, ночи станут длиннее, а холод может прикончить нас задолго до Бурых земель.
Бильбо прикусил губу и кивнул. Он прекрасно понимал, что эльфийка была права в своих сомнениях. Природа была не на их стороне, и до разгара зимы во что бы то ни стало необходимо было добраться до Мордора. Худшего момента покинуть Эребор нельзя было и придумать, но время всегда играло против него.
— Можешь вернуться назад, если так боишься, — заявил Бард, откидывая с лица растрепавшиеся волосы. — Мы не станем тебя винить. Это будет непростое путешествие для хрупкой девушки.
Тауриэль вспыхнула и бросила на него косой взгляд:
— Не меня тут приходится носить на руках, Мастер Бард.
Мужчина злобно зыркнул на эльфийку в ответ и скрестил руки на груди:
— Я с самого начала говорил, что могу идти самостоятельно. Это вы трое заставили меня усесться на волосатую лошадку.
Беорн заворчал и намеренно тряхнул своего седока. Бард выругался и поспешно вцепился в густую шерсть, чтобы не свалиться:
— Проклятье! Не смей так делать, блохастое ненастье! Только новых травм мне не хватало.
— Если ты даже с ездой верхом справиться не можешь, то что уж говорить о дороге в Мордор, — заметила Тауриэль, растягивая губы в злорадной усмешке. — Может, это тебя стоит отправить назад?
— Я справился с Азогом. Думаю, прогулку к вулкану я уж как-нибудь переживу, — отрезал Бард.
Эльфийка качнула головой и окинула его жалостливым взглядом:
— Может, сначала научишься управляться с медведем, а потом будешь похваляться? А как разберешься, мы подыщем тебе оленя для укрощения. А может даже настоящего кролика или белку, что скажешь?
— Мне не придется вас растаскивать? — вклинился в перепалку Бильбо, заметив, как потемнели глаза Барда.
Тауриэль хмыкнула и вздернула нос:
— Он первый начал. А я лишь закончила.
— Заканчивается здесь лишь мое терпение, — рявкнул Бард в ответ.
— Дорога обещает быть долгой, — вполголоса простонал Бильбо на ухо Берну, позволив Барду и Тауриэль продолжить обмен любезностями. — Очень долгой.
В ответ медведь лизнул его в щеку, и Бильбо решил считать это проявлением сочувствия, а не издевкой. Но, учитывая обстоятельства, последнее было куда вероятнее.
***
Лишь к полудню им удалось отыскать мелководье, где можно было перейти реку вброд. К несчастью, даже в том месте было достаточно глубоко, чтобы хорошенько вымокнуть. Бильбо неуверенно ковылял по скользким камням по пояс в воде, изо всех сил стараясь удержать над головой тяжелый рюкзак. Тауриэль шла за ним; вода доходила ей лишь до середины бедра, так что двигалась эльфийка куда более свободно. Беорн брел впереди, а с его спины довольно улыбаясь Бард, которому, кажется, внезапно понравилось ездить верхом. Когда, наконец, они выбрались на берег, то уже порядком продрогли и вымокли до нитки.
— Нужно сделать привал и просушиться, — предложила Тауриэль, выжимая кончики длинных волос. — Не хватало только заболеть в первый же день.
Бард согласно кивнул, выливая воду из ботинка (единственного места, куда она попала): ё
— Согласен. Я уже настроился бросить кости в Бурых землях, обидно будет их даже до туда не дотащить.
Бильбо закатил глаза, но счел за благо не встревать и побрел на поиски сухих веток. Тауриэль присоединилась к нему, и вскоре они вчетвером уже сгрудились вокруг небольшого, но жарко потрескивавшего костра. Устроившись поближе к теплу, они разделили скромный обед, состоявший из хлеба и твердого сыра. Даже Беорн вернулся к своей обычной форме, чтобы присоединиться к трапезе. Вынужденная передышка была совсем короткой, но ее хватило, чтобы вытянуть из Бильбо всю правду о его настоящей истории.
— Послушай, зайчонок, у меня к тебе вопрос, — протянул Беорн между делом, вытягивая перед собой длинные крепкие ноги и рассеянно почесывая обнаженную волосатую грудь. Похоже, оборотню не было дела до холода, и необременительная защита свободных панталон его более чем устраивала.
Бильбо вопросительно приподнял брови и уточнил, вгрызаясь в кусок сыра:
— А? Какой?
— Твоя душа, — проговорил здоровяк, откидываясь назад и чуть склоняя голову набок. Даже сквозь мешанину упавших на лицо оборотня волос Бильбо видел пытливый блеск темный глаз. — Она старше, чем ей следовало бы быть; словно уже преодолела свой жизненный путь. Это было бы неудивительно, будь ты дряхлым стариком, но нет же. Не хочешь объяснить, как так вышло?
Бильбо застыл:
— Что? — Поддерживаю: что? О чем ты говоришь? — вклинился в разговор Бард, быстро переводя взгляд с одного на другого. Тауриэль не проронила ни звука, лишь задумчивые глаза впились в полурослика.
— Бильбо, брось. Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — пожурил его Беорн, не сводя с хоббита черных глаз. — Скажи нам правду: что ты такое?
Бильбо уставился на оборотня словно громом поражённый, а сердце его пустилось вскачь. Он и подумать не мог, что его секрет раскроет не кто иной, как Беорн. Как оборотень смог обо всем догадаться? Как он вообще смог разглядеть душу? Даже Гэндальфу такое не под силу!
— О-откуда.? — прошептал он, с ужасом глядя на великана и чувствуя, как начинают предательски дрожать руки.
Беорн лишь повел широкими исцарапанными плечами:
— Я стою ногами в обоих мирах, зайчонок. Создания, подобные мне, порой видят то, чего не замечают все остальные.
— Так значит... Ты хочешь сказать, что Мастер Бэггинс — не тот, за кого себя выдает? — уточнила Тауриэль, сверкнув прищуренными ореховыми глазами.
— Я простой хоббит, — торопливо заявил он непривычно тонким голосом. Пальцами он вцепился в грубую ткань своих штанов, силясь унять дрожь. — Я был рожден хоббитом и хоббитом умру, пусть моя душа и отличается от...
— Я знаю, — уверил его Беорн, бесцеремонно перебив. Он окинул эльфийку и человека суровым взглядом, после чего вновь обратился к Бильбо. — Ты и вправду хоббит. Никто и не спорит. Загвоздка лишь с душой.
— И как такое может быть? — поинтересовался Бард, поджав губы. — Что не так с его душой? Как она может быть старше тела? Бильбо, ты хоть знал об этом?
Хоббит недолго поколебался, но в конце концов сдался и обреченно выдохнул:
— Да. Моя душа выглядит старой, потому что... потому что так оно и есть. Я проживаю эту жизнь уже во второй раз.
Трое спутников уставились на него в недоумении.
— Что-что? — выдохнула Тауриэль, не сводя глаз с затравленно озиравшегося полурослика. — Повтори-ка последнюю фразу.
— Я тоже что-то потерял нить разговора, — заметил Бард и растерянно почесал затылок. — Как это — проживаешь во второй раз? Ты переродился заново или как?
— Не совсем. В обоих жизнях я был и остался Бильбо Бэггинсом, — поправил он мягко, уткнувшись взглядом в собственные ладони. — Как же мне объяснить... в общем, каким-то образом, чудом, меня забросило на восемьдесят лет назад, и теперь я проживаю ту же жизнь по второму кругу.
Троица продолжила взирать на него в озадаченном молчании.
— Думаю, тебе стоит начать свой рассказ с самого начала, — негромко предложил Беорн, глядя на хоббита с непривычной серьезностью.
Бильбо тяжело вздохнул, но согласился. Он поведал им историю о своем первом путешествии с гномами и о его печальном конце. О возвращении Эребора и о безвременной гибели короля и его наследников. Он рассказал об обретении кольца и о том, как много лет он прожил с ним в Шире, даже не догадываясь о его подлинной мерзкой сущности. Затем он перешел к истории о Фродо: о том, как бездумно оставил ему кольцо и вскоре оказалось, что оно было ни чем иным, как Единым кольцом. Бильбо вскользь поведал о разразившейся войне, сухо перечислил битвы, победы и поражения. Когда рассказ завершился уничтожением кольца, он перевел дух и взглянул на своих друзей. Они молча смотрели на него в ответ, пока Тауриэль вдруг не вскочила на ноги:
— Как ты мог молчать все это время? — Напустилась она на хоббита, свирепо сверкая глазами. — Ты хоть понимаешь, как важна эта информация? Ты все это время знал о, возможно, самой страшной войне всех времен и скрывал это! О чем ты думал?
— Я думал о том, что любой мой шаг может в корне изменить ход истории, — ответил он, твердо встретив ее пылающий взгляд. — Этот урок я прекрасно выучил еще в Мглистых горах — даже самая незначительная мелочь может пустить все под откос.
Тауриэль вовсе не выглядела убежденной. Напротив, она стиснула челюсти и резко выпрямилась как натянутая тетива:
— Да неужели? А как же весь этот глупый риск? Я наблюдала за вами в бою, Мастер Бэггинс, и не раз слышала от вас речи о самопожертвовании. Вы запросто могли отдать жизнь за одного из своих друзей, и тогда вся эта бесценная информация сгинула бы вместе с вами!
— Знаю. И я готов был заплатить эту цену, — отозвался он, вздергивая подбородок. — Я должен был спасти их, чего бы это ни стоило.
Бард испустил сдавленный выдох, в то время как Тауриэль уже готова была плеваться пламенем:
— Ты готов был пожертвовать всем миром ради трех жалких гномов, которым суждено было умереть? — прошипела она хрипло, растягивая губы в оскале. — Да как ты смеешь так говорить? Как ты посмел поставить свои желания превыше благополучия всего мира?! Как можно быть таким эгоистом?!
— Да запросто! — рявкнул Бильбо в ответ, поднимаясь на ноги и стискивая кулаки. Краем глаза он уловил, что Бард с Берном тоже пришли в движение, но не обратил на это внимания, прожигая взглядом взбешенную эльфийку.
— Пусть я самое эгоистичное, самовлюбленное, отвратительное создание, какое когда-либо видел этот свет, — прорычал он, не переставая дрожать, — но я ни на миг не жалею о своем решении. Я бы предпочел всему миру Торина и остальных еще хоть сотню раз, если бы пришлось!
— Бильбо... — начал было Бард, но Бильбо не дал ему и рта раскрыть.
— Лучше помолчи! Вы не знаете, какого это — десятилетиями жить, зная, что те, кого вы любили больше всех на свете, умерли по глупой несправедливости! — закричал он, резко повернувшись в их сторону. — Это было нечестно! Торин не должен был погибнуть! Никто из них не должен был погибнуть в той битве! Я годами жил с этой мыслью, и когда мне вдруг представился шанс все исправить — что мне оставалось? Как я мог отказаться от своей единственной мечты, если появилась возможность все изменить?!
— Это нисколько не оправдывает твои действия! — выплюнула Тауриэль, чье прекрасное лицо исказилось в нечто жесткое и беспощадное. — Ты поставил свои чувства превыше того, что было действительно важно, и едва не обрек всех нас!
— Я ничего не мог поделать! — воскликнул он в ответ, едва слыша ее голос за все нараставшим грохотом в ушах. — Я прекрасно понимаю, что это ужасно и эгоистично с моей стороны — ставить одну жизнь превыше всех прочих, но я не мог иначе! У меня никогда не хватило бы сил вновь смотреть, как они умирают! Мне не дано быть тем героем, каким ты хотела бы меня видеть!
Взор Тауриэль оставался холодным и неумолимым:
— Думаешь, миру есть разница, почему ты сделал такой выбор?! Он все равно остается неправильным!
— Хватит, — приказал Беорн, прерывая спор и бесцеремонно вставая между ними. Выпрямившись во весь свой исполинский рост, он глядел на них свысока, и в тяжелом взгляде сквозила могущественная свирепость. Впервые за очень долгое время Бильбо вдруг вспомнил, что Беорн не являлся человеком, несмотря на свой вид.
— Хватит. Что сделано — то сделано, а теперь — угомонитесь, — пророкотал оборотень.
Тауриэль взмахнула головой, рыжие локоны взвились в воздух огненным вихрем:
— Только после того, как...
— Нет, милая, хватит, — оборвал ее великан, чуть смягчившись при взгляде на разгоряченную эльфийку. — Да, Бильбо вел себя довольно глупо и эгоистично, но это уже в прошлом. Ссоры ничего не изменят. Теперь нам остается лишь остановить приближающуюся войну, раз и навсегда уничтожив кольцо.
Воительница переводила разъяренный взгляд с оборотня на полурослика и обратно, а затем резко развернулась на пятках и скрылась в лесу. Оставшаяся троица молча проводила глазами ее стройный силуэт, быстро затерявшийся среди деревьев. Когда она пропала из виду, Бард и Беорн снова повернулись к Бильбо.
— Что ж. Неожиданно, — заметил Бард, растерянно хлопая глазами. — Никогда раньше не видел разъяренного эльфа. Мне почему-то казалось, что они выше таких мелочей как истерики.
— Да ты просто судишь по одному Трандуилу, — пробормотал Бильбо, падая обратно на землю и скрещивая ноги. Он ожесточенно потер лоб, пытаясь унять грохот в ушах.
— Не думал, что она так отреагирует, — признался он негромко своим оставшимся товарищам.
Бард согласно кивнул и подсел поближе к надувшемуся хоббиту:
— Я тоже. Она всегда такая собранная. Ни разу не видел, чтобы она теряла самообладание даже в пылу сражения. Но, согласись, такой истории от тебя тоже никто не ожидал.
Он бросил на мужчину косой взгляд:
— Так ты с ней согласен?
— В какой-то мере — да, я понимаю ее гнев. Ты заигрался со своими секретами в попытке обмануть судьбу потомков Дурина. Твои действия могли обернуться боком и привести к твоей смерти, навсегда изменив ход истории и приведя ее к ужасному финалу. С другой стороны, я и тебя понимаю. Если бы мне выпал шанс спасти жену, пожертвовав благополучием всего мира — я бы тоже выбрал ее.
Бильбо кивнул и повернулся к оборотню:
— А ты что скажешь, Беорн? Теперь ты знаешь правду.
Беорн пожал плечами и улегся прямо на холодную землю, подложив руки под голову:
— Тут я тебе не судья, зайчонок. Мне плевать на всех в равной степени.
Бильбо наигранно поперхнулся и прокашлял:
— Вруниш-кха-кха.
— А вот и нет, — настоял здоровяк, закидывая ногу на ногу. — Смертные всегда все усложняют. Со временем это надоедает. Потому я и держусь от них подальше, предпочитая общество зверей. У них все куда проще.
— Но разве ты не злишься на меня за то, что я едва всех не угробил? — надавил хоббит, стискивая руки.
— Об этом я и говорю, — воскликнул оборотень, прикрывая глаза. — Все время драматизируете. С чего мне злиться? Никто не умер, да и война еще даже не началась. Да, ты едва не облажался и не убил нас всех, позволив Саурону победить, но этого же не случилось. Ты выжил, спас своих сумасбродных гномов и теперь спасаешь всех остальных. Не вижу причин для гнева.
Но Бильбо это не успокоило:
— Тауриэль вне себя.
— У нашей госпожи есть твердый моральный кодекс, которому она слепо следует, — заметил Беорн, не раскрывая глаз. — Так что разумеется, она вне себя. Она стойкая и великодушная, но ей не мешало бы помнить, что далеко не все обладают этими качествами в той же мере. Не каждый сможет поставить честь и долг превыше собственного счастья.
— Меня больше волнует, каким образом все это случилось, — заметил Бард, почесывая покрытую щетиной щеку. — В моем понимании возвращение в прошлое — далеко не самое обыденное явление.
Бильбо только развел руками:
— Я понимаю не больше вашего. Единственная зацепка, которую я отыскал — это старая сказка о том, как одна девушка переживала день смерти своего возлюбленного раз за разом, пока не нашла способ спасти его.
— Я вообще о подобном никогда не слышал, — заявил Беорн. — Ни историй, ни сказок — ничего. Но я провел большую часть жизни в окружении пчел и лошадей, так что я тут не лучший советчик.
— Как считаешь, мог ли кто-то последовать за тобой? — поинтересовался Бард, повернув голову к сидевшему рядом полурослику.
— Я тоже об этом думал, — признался он, прикусывая губу. — Но все шло как обычно — хотя, стой, не все! Радагаст Бурый — волшебник вроде Гэндальфа — должен был предупредить нас о зле, затаившемся в Дол Гулдуре, но так и не объявился!
Беорн приоткрыл глаза, и они сверкнули в отблесках костра раскаленными углями:
— О зле? Каком еще зле?
— О Некроманте. Ну, на самом деле это был Саурон, прикинувшийся магом-некромантом, чтобы отвести от себя подозрения, — проговорил Бильбо медленно, тщательно припоминая все подробности. — Позднее Гэндальф должен был отправиться туда и изгнать его, но на этот раз ни на что подобное не было ни единого намека. Так что я понятия не имею, что случилось с Радагастом и Некромантом.
— Знаете... звучит так себе, — медленно проговорил Бард, быстро моргая. — Если этот твой Радагаст так и не появился, то либо он не узнал о присутствии Некроманта, либо его убили до того, как он успел кому-либо о нем рассказать, либо он умышленно решил умолчать о своем открытии.
— Радагаст не представляет угрозы, — напомнил Беорн, усаживаясь прямо и упирая локти в колени. — Проблема в Некроманте. Если сейчас он не в Дол Гулдуре, как ему полагается, тогда где же? Как вышло, что в этот раз он не выдал себя?
— Ты думаешь, что... что он тоже мог вернуться? Как и я? — едва слышно выдавил Бильбо, чувствуя, как что-то липкое и холодное заворочалось внутри. Словно со дна глубокого колодца до него донеслось гнусное хихиканье кольца, но он не мог сказать наверняка, не почудилось ли ему.
Беорн обменялся с Бардом мрачным взглядом, а затем кивнул:
— Думаю, стоит иметь это в виду. После твоей истории я уже готов поверить во что угодно.
Бильбо поежился и подтянул колени к груди. Новые подозрения бросали мрачную тень на все их путешествие.
***
Тауриэль вернулась спустя какое-то время, бесшумно пройдя по лагерю с хмурым выражением на миловидном лице. Ореховые глаза все еще метали молнии, но напряженная линия плеч расслабилась, а жесткие линии вокруг рта и на гладком лбу исчезли. Даже не взглянув в сторону Барда и Беорна, она подошла к Бильбо и уставилась на него с высоты своего впечатляющего роста:
— Я все еще злюсь на тебя, — заявила она откровенно, скрестив руки на груди. — Но не в моих обычаях затаивать обиду. Я прощу тебе эгоизм и глупые решения, если ты поклянешься отныне вести себя разумнее.
— Ничего не могу обещать, — честно ответил хоббит, прекрасно понимая, что если перед ним снова встанет выбор между всеобщим благом и теми, кого он любит — извините, но миру придется отойти в сторону. Бильбо был готов держать за это ответ перед Эру на том свете.
Глаза эльфийки снова грозно вспыхнули, но она нашла в себе силы не вцепиться ему в горло:
— Прекрасно. В таком случае, я сама буду приглядывать за тобой и не допущу, чтобы ты погубил весь наш мир во имя собственного эгоизма.
С почтительного расстояния вне зоны поражения донесся тихий — трусливый — смешок Беорна:
— Смотри, как бы пупок не развязался.
Бильбо бросил на него испепеляющий взгляд, прежде чем вновь повернуться к свирепой воительнице:
— Не вздумай мешать мне защищать тех, кто мне дорог.
— Я как будто на турнире. Не хватает только чего-нибудь пожевать, — поделился своими мыслями Бард, даже не попытавшись понизить голос. Рыбаки Озерного города никогда не славились блестящим интеллектом.
— У зайчонка в сумке должны быть сушеные фрукты, — отозвался Беорн, ненадолго оторвавшись от представления, чтоб кивнуть в сторону упомянутого кожаного мешка.
—Советую вам обоим спать с открытыми глазами, — процедила Тауриэль.
— А я могу просто бросить вас здесь и сделать все в одиночку, — добавил Бильбо, наблюдая как Бард без зазрения совести копается в его вещах.
— Не-а, не можешь, — фыркнул Беорн. — Мы сразу услышим звон побрякушек в твоих волосах
— И ты слишком беспокоишься о нас, чтобы просто бросить, — поддержал его Бард, вгрызаясь в бесславно добытое яблоко, подписывая себе тем самым смертный приговор.
— Терпеть вас всех не могу, — с чувством выругался Бильбо, обводя собравшихся грозным взглядом.
Бард миролюбиво отмахнулся, с наслаждением пережевывая украденное лакомство:
— Мы тоже тебя любим, Бильбо.