Part 58 |твоя вина, ты не защитник и не спасатель, ты-монстр|
Я не знаю, что на самом деле произошло с Томом после того, как на территорию подбросили тело Питера. Но он...изменился. Резко, будто кто-то щёлкнул выключателем внутри него. Забота, тепло, хоть какая-то мягкость исчезли. Как будто всё, что было между нами, стало ничем. Он снова стал тем, кем был раньше. Холодный, жесткий. Не прощает ошибок. Не прощает слабости. И я осталась одна. С ребёнком.
А в голове всё сильнее крутился один и тот же вопрос:
«Нужен ли ему вообще этот ребёнок?»
Проходили дни. Ночи. Вечера.
Ничего не менялось. Том часами сидел в кабинете, отдавал приказы, курил, пил кофе, и ни разу не зашёл ко мне, не спросил, как я себя чувствую. А за окном охрана. По двору снуют вооружённые мужчины.Камеры, щелчки затворов, черные машины под окнами. Я будто жила не в доме, а в осаждённой крепости.
И всё это время я думала. Думала до боли в висках.
«Нужна ли мне такая жизнь?»
Живот рос. Снег медленно падал. И каждое утро я просыпалась с новой мыслью:
«Доживу ли я до своего двадцатилетия?»
Вечер. Дом погружён в серую, удушающую тишину. Я стояла у двери его кабинета. Сердце билось глухо, но я знала если не скажу сейчас, потом будет поздно.
Я медленно открыла дверь.
Том сидел за столом. Голова опущена. Бумаги, сигаретный пепел, чашка давно остывшего кофе. Комната была пропитана запахом табака и гнева.
– Нам нужно поговорить. - тихо сказала я, вставая напротив стола.
Он даже не пошевелился.
– Я не хочу устраивать длинный разговор. - я сжала кулаки, проглотив ком в горле - Я не хочу такой жизни.
Его глаза поднялись. Медленно. Холодно. Они прожигали меня до костей..до боли.
– Что ты сказала? - приглушено прошипел он, испепеляя меня взглядом. Я взглотнула.
– Я сказала, что больше не хочу так жить. - медленно, но уверенно сказала я.
Он резко встал. Его руки были сжаты в кулаки, лицо скривлено от напряжения. Он вцепился в край стола, будто сдерживал себя от взрыва.
– Ты специально меня доводишь? - повторил он почти не слышно и не поднимая голову.
– Я тебя не доводить пришла. Я имею право решать как мне жить, и я не хочу такой жизни. - я крепче сжала руки - Я устала от твоих эмоциональных качелей, от людей и камер вокруг! - мой голос стал громче.
– Эти угрозы, письма, записки и ТРУПЫ! УЖЕ ТОШНИТ ОТ ЭТОГО - не выдержав крикнула я.
– Не нервничай! Тебе нельзя! - сказал он, с ноткой нежности.
– Это из-за тебя! Из-за тебя я даже родить нормально не смогу, ПОТОМУ ЧТО ДАЖЕ НЕ ЗНАЮ ВЫЖИВЕТ МОЙ РЕБЕНОК ИЛИ НЕТ! - я сорвалась на крик.
– ЗАТКНИСЬ! ТЫ НОСИШЬ МОЕГО РЕБЕНКА! - крикнул он в ответ.
– НЕ ЗАТЫКАЙ МЕНЯ!
– Ты вообще понимаешь, где мы живём? Что за ситуация вокруг? Или у тебя снова гормоны бьют в голову и ты решила поиграть в «я хочу тишины и уюта»? - прорычал он.
– Я хочу жить, Том! Жить, а не бояться каждый день! Я боюсь выйти на улицу, боюсь лечь спать, боюсь проснуться! А ты, как чёртов манекен, сидишь с каменным лицом и делишься приказами!
– Потому что иначе нельзя! Ты не понимаешь, да? Это всё ради тебя! Ради ребёнка!
– Не ври себе! - я шагнула ближе - Всё это ради твоего больного контроля, ради твоей власти! Тебе плевать, что со мной, с ним...с нами!
– Ты переходишь черту. - голос его стал ниже.
– Ты стал как зверь! Холодный, чужой! И мне страшно! Мне чертовски страшно!
– Не переходи черту! - повторил он.
– Черту? - я рассмеялась в лицо - А ты не перешёл черту, когда начал разговаривать со мной как с мебелью?! Или когда на Питера даже бровью не повёл?! Он был твоим человеком!
Он сорвался.
– НЕ НАПОМИНАЙ МНЕ ПРО ПИТЕРА! - он заорал, ударив кулаком по столу - Ты ничего не понимаешь! Ни в людях, ни в жизни!
– А ты, Том, понимаешь в семье?! - кричала я - В заботе?! В ответственности?! Нет! Ты просто очередной псих с деньгами, связями и замком без дверей!
– Заткнись, Карен. Просто. Заткнись. - прошипел он, вцепившись в край стола.
– НЕ ЗАТКНУСЬ! Потому что из-за тебя я не знаю, выживет ли мой ребёнок! Из-за твоего безумия, из-за того, что ты перестал быть человеком!
Он поднял голову. Его глаза красные от усталости, но пустые. Совсем пустые.
– Тебе нельзя нервничать. - выдавил он сквозь зубы.
– Поздно, Том! ПОЗДНО! Ты сам сделал всё, чтобы я слетела с катушек! И если что-то случится с ребёнком это будет на твоих руках. Твоя вина. И только твоя.
– ЗАТКНИСЬ! - крикнул он.
И всё. Один шаг.
Один взмах руки.
Хлёстко. Быстро. Без предупреждения.
Пощёчина.
Мир на секунду стал чёрно-белым. Я отлетела назад, инерцией рухнула на пол, схватившись за щеку. Щека горела, как будто её пронзили током.
Я сидела в шоке. Смотрела на него снизу вверх. Губы дрожали. Глаза наполнились, но слёзы не шли будто замёрзли внутри.
А он...
Он стоял.
Руки по швам.
Спокойный. Ровный.
Даже не дрогнул. Даже не посмотрел на меня. Даже не посмотрел на мой живот.
Молчание было глухим. Я будто оглохла.
Я сидела на полу. Глухо. Беззвучно.
Словно по мне проехались грузовиком.
Щека горела, сердце колотилось в ушах.
А он...стоял. Как камень. Без чувства. Без сожаления.
Минуту. Может две. Может целую вечность.
Я медленно опёрлась на руку, поднялась с пола. Движения давались тяжело, как будто в теле не осталось ни грамма сил.
Том резко шагнул вперёд, будто очнулся. Хотел помочь.
– Карен... - голос сорвался, рука дернулась к моей.
Но я резко оттолкнула его. Со всей силы.
Словно его прикосновение яд. Словно я сейчас сгорю, если он ещё раз дотронется.
Я встала прямо. Глаза в глаза.
И впервые за долгое время, без страха и задних мыслей.
– Не смей. - прошипела я - Даже не прикасайся ко мне.
Он замер. А я продолжила. Резко. Ядовито. Смертельно.
– Знаешь, кем ты стал? Монстром. Безжалостным, сломанным монстром. И самое страшное..тебе нравится быть таким.
Его лицо дрогнуло. Но он молчал.
– Ты не защитник. Ты не спаситель. Ты тюрьма. Живая, дышащая тюрьма.
Я шагнула к нему вплотную.
Голос стал тише. Почти шепот, но он звучал громче любого крика:
– Ты сломал меня, но ребёнка я тебе не отдам. Ни сейчас. Ни потом. Никогда.
Он остолбенел.
Как вкопанный. Как будто каждая моя фраза била точно в грудь.
Я видела это. Видела, как он глотает воздух, но слов нет. Как будто не знает, что сказать. Как будто даже он не ожидал, что вот так.
– А может даже..его и не будет.
Я резко развернулась. И, не оборачиваясь, пошла к выходу. Шаг за шагом, глухо, быстро. Внутри всё тряслось, сердце сжималось в кулак, но я шла.
Не оборачиваясь.
Даже не посмотрела назад. Даже не сказала «прощай». Потому что прощать было уже нечего.
А он остался там.
В своём кабинете. Один.
С пустыми глазами.
И, наконец, осознав, что сделал.