Глава тридцать первая
Музыка, которую вы можете включить к главе:
Bon Iver – Skinny Love
Polnalyubvi – Мне однажды снился сон
Утро пришло в Глэйд тяжёлым и неприветливым. Небо над каменными стенами было мутным, выцветшим. Казалось, в любую минуту на головы может обрушиться дождь, но облака молчали. Работы сегодня начались раньше обычного. После завтрака был назначен сбор кураторов для проведения совета, из-за чего организовать шанков и раскидать поручения нужно было заранее.
На Эмили упало немалое количество задач. Фрайпан старался помочь ей с заготовками к обеду, понимая, что вряд ли успеет всё подготовить после совета. Однако ему приходилось хвататься и за готовку завтрака, и за обслуживание глэйдеров, так что Эми не осталось ничего более, как поставить повара на раздачу и самой заняться оставшимися минутами варки каши. У них в любом случае уже имелась почищенная картошка, которую девушка оделяла от кожуры весь прошлый вечер. Ей было просто необходимо занять себя хоть чем-то, только бы не оставаться наедине со своими чувствами. Отвлекаться от навязчивых мыслей, из-за которых на глаза то и дело накатывали слёзы, было куда проще под трёп Фрая и монотонные движения ножа, с шаркающим звуком срезавшего коричневый слой. А помимо эмоциональной пользы, появлялась и практическая, потому что сегодня не было необходимости тратить время на очистку, обычно занимавшую по несколько часов. Особенно учитывая то, как Эмили боялась порезаться сама или срезать лишний слой, помимо кожуры захватывая лезвием и картошку.
Несмотря на свои ночные похождения и полностью опустошённый организм, она была достаточно активна, хотя вчера ей казалось, что утром даже просто подняться на ноги будет непосильной задачей. Движения были доведены до автомата, так что Эми не приходилось задумываться над тем, что именно она делает и какой шаг будет следующим. В голове было пусто. В сердце тихо. Её тело будто бы стало чужим, не зависело ни от её желаний, ни от её чувств. Должно ведь быть больно, одиноко, должно хотеться плакать и выть от бессилия, но она не испытывала ничего из этого. Ни бабочек, щекочущих желудок влюблёнными крыльями, ни толстых опарышей, проедающих органы широченными дырами жалости и отчаяния. Просто ничего. В руках Ньюта она стала куклой, выброшенной без надобности, убранной в дальний ящик шкафа, потому что выросшему из детских игрушек хозяину пользы и интереса она больше не представляла. Она была ему не нужна. И странно осознавать, что себе она не была нужна тоже. Что и для себя она стала покалеченным, деревянным солдатиком, поломанным мальчиком, не знающим, как правильно играть, чтобы не повредить.
Совет состоялся сразу же, как последние тарелки были закинуты в раковину. Шесть кураторов и перепуганный, не выспавшийся Томас вошли в хижину, плотно закрывая за собой дверь. Эмили лишь краем глаза удалось уловить светловолосую макушку Ньюта, скрывшуюся внутри в самом конце. Она не видела его лица и не могла сказать, в каком он настроении, но почему-то хмурость от него чувствовалась даже на таком огромном расстоянии. Эми провела с ним слишком много времени, чтобы теперь запросто считывать его настроение. Ньют был куда более безэмоциональным, чем бегун, но и куда более простым. Потому что такого болтливого и громкого Минхо ей не удавалось прочитать совсем. Ведь если обычно люди скрываются за масками отрешённости, Минхо прячется за самим собой. За тем собой, которым он старается быть всеми силами.
Чак пришёл спустя час после сбора кураторов. Он сказал, что слышал крики, когда подслушивал за дверью, вот только выяснить причину их возникновения ему не удалось, как, впрочем, уловить и весь остальной диалог. Блондинка не понимала, что можно обсуждать так долго. Да, у них было немало проблем, но, по её мнению, они все были решаемы. Ньют прекрасно справлялся с обязанностями главаря, пока Алби проходил состояние метаморфозы, так что можно было не беспокоиться об организации шанков на время его отсутствия. А что касается Томаса… Тут и думать было нечего. Он поступил так, как должны были поступить остальные. Так, как поступила бы сама Эмили, если бы тогда ей только позволили. Он спас Алби и помог Минхо в борьбе с Гриверами, а значит, являлся последним, кого вообще можно было в чём-то обвинить и тем более наказать.
Чак мотал ногами, сидя на стуле возле Эми, нарезающей овощи, и о чём-то болтал. Темы его разговоров менялись так быстро, что девушка не успевала соображать, когда они переходили с одного на другое, просто время от времени поддакивая ему и показывая, что слушает.
— Как думаешь, что они решат? Я очень боюсь, что Томаса могут изгнать. Он ведь правило нарушил. Ещё и самое главное, — Чак вдруг умолк, резко прекращая качаться и жестикулировать, и уставился в пол.
— Брось. Там ведь Ньют и Минхо, — сердце больно кольнуло. Первое возникшее чувство за день. Ньют всё ещё ощущался безопасностью. Всё ещё был тихой гаванью всего Глэйда. Настолько, что даже после случившегося она не могла усомниться в его желании отстоять каждого. — Они не дадут его в обиду. Да и Фрай за последние дни неплохо спелся со Шнурком . Думаю, если они что и предпримут против него, то это не будет ничем большим, чем простой срок в кутузке, и то только для того, чтобы другие не распоясались.
— Ты правда так думаешь? Ньют сегодня в плохом настроении.
— О чём ты? — лезвие ножа проехалось в опасной близости от пальца, слишком сильно впечатываясь в столешницу и оставляя на ней царапину.
— Ну, он огрызается на каждого, кто хотя бы мельком упоминает тебя. Я всего лишь хотел спросить, где ты, когда собирал мусор утром, а он уже завёлся. И посмотрел так…
— Холодно?
— Нет. Печально, что ли. Мне даже жалко его стало, хоть я и не понял почему, — мальчик задумался, прокручивая в голове утреннюю сцену. Похоже, он действительно ничего не понимал, додумывая собственную картину. — В общем, я испугался, что он может сорваться на совете. Ну, знаешь, выпустить гнев и всё такое.
— Ньют как никто другой умеет держать себя в руках. Да, порой и ему крышу рвёт, но его мало что может вывести из равновесия. Не думаю, что плохое настроение заставит его принимать необдуманные решения или полагаться на эмоции больше, чем на разум, — Эмили повернулась к мальчишке лицом, стараясь улыбнуться настолько мягко, насколько вообще это было возможно в её состоянии. Она могла позволять себе оставаться пустой в присутствии других, но только не перед Чаком. Он всё ещё был ребёнком, и для него имели значение живые эмоции, отклик, хоть какое-то подтверждение тому, что мир вокруг не рушится. Поэтому она заталкивала свои переживания куда подальше. Чаку нужно было видеть спокойствие. Нужно было верить, что всё ещё может быть хорошо. И именно эту веру она старалась сохранить для него любой ценой. — Тем более с Томасом они сдружились. Так что не о чем переживать. Единственный шанк, который захочет высказать что-то против, это Галли. Но не забывай, что там сейчас находится и Минхо, а он может поставить на место кого угодно.
Кажется, эти убеждения подействовали, потому что Чак в ту же минуту широко заулыбался, спрыгивая со стула настолько резко, что тот чуть не завалился назад.
— Думаю, Фрайпан всё ещё хочет видеть свою кухню в целости и сохранности, — усмехнулась блондинка, получая в ответ виноватый взгляд и короткое «прости».
Парнишка выскочил из столовой, видимо, решая вернуться к комнате совета и дождаться завершения собрания там, под дверями перекошенной хижины, но спустя несколько секунд залетел обратно с громкими воплями.
— Они выходят, Эмили! Выходят!
Эми медленно развязала свой фартук, аккуратно складывая его поверх кухонного комода. После убрала на место разделочную доску и нож, переложила недорезанные овощи в глубокую тарелку и убавила огонь у плиты. Покидать столовую не хотелось. Идти навстречу парням и узнавать итог их долгого совещания тоже. Там был Ньют, и им определённо придётся пересечься, ведь он как никто другой имеет отношение к происходящему, в данное время представляя главное лицо Глэйда. Это было неизбежно, но Эмили всё равно всеми силами пыталась оттянуть выход в свет, придумывая себе всё новые и новые дела, чтобы хоть как-то оправдать страх.
— Ну чего ты копаешься? Давай живее! Как ты вообще успеваешь готовить для всей толпы с такой-то скоростью? — не удержавшись, Чак схватил её за руку и насильно потянул в сторону выхода. Эми не понимала, почему он просто не может пойти один, но, видимо, ему было важно её присутствие. Всё-таки он считал её своим другом. Следующим по значимости после Томаса.
Они шли чуть ли не бегом. Девушка еле успевала переставлять ноги, спотыкаясь о каждый камень и кочку. Чака же это не волновало нисколько. Он летел сломя голову, с несвойственной ему ловкостью перепрыгивая через выступы на земле. Спустя почти весь путь от кухни до комнаты совета он наконец-то отпустил девичью ладонь, уже в одиночку добегая до Томаса и тут же цепляясь пальцами за его рубашку. Тот, к слову, совсем не выглядел грустным или напуганным, как несколько часов назад.
— Ну что? Как прошло? — хватка стала крепче. Томас с большим трудом отцепил от себя мальчишку, кряхтя и ругаясь.
— Я ударил Галли! — с гордостью выпалил Минхо, с большим удовольствием смотря на то, как расширяются голубые глаза блондинки.
— Ты что? — Эмили глядела прямо в чёрные глаза бегуна, пытаясь уличить его в обмане. Он любил преувеличивать, выводя её на эмоции. Однако в его нахальном взгляде не было и намёка на ложь. — Зачем?
— Будет лучше следить за тем, что говорит.
— Минхо!
— Да ладно, Эми. Он получил по заслугам. Я не стал бы делать всего этого, но он перешёл все грани. Пусть этот кланкоголовый учится отвечать за свои слова, — брюнет скрестил руки на груди, давая понять, что спорить на эту тему он не намерен.
— Серьёзно, Эм. В этот раз он знатно переборщил. Минхо вступился за меня, — Томас кивнул, будто подтверждая собственные слова. Похоже, для него бегун стал чем-то вроде примера и благодетеля. Слишком уж восхищённо он на него смотрел.
— И всё равно. Я не считаю, что была необходимость применять силу.
— Ох, чистая душа, — Минхо закатил глаза и улыбнулся. — Я знаю, что вы с нашим рукоделом подружки, но именно поэтому ты и должна понимать, какой задницей он может быть. Он заслужил, и всё тут.
— Я знаю, какой задницей можешь быть и ты, Минхо, — блондинка ущипнула его за руку, вырывая громкое и слишком высокое для его голоса «Ай».
— Сержант, это бунт? Значит применять силу против Галли ты запрещаешь, а против меня – пожалуйста? Что за камень в мой огород? — парень хмурил густые брови, недовольно потирая покрасневшее место на коже. Но Эмили отчётливо видела, как сильно он боролся с расползающейся по лицу усмешкой.
— Будет два камня, если не замолчишь. Интересно, тебе хоть иногда бывает не о чем говорить?
— Ага. Когда этот шанк не в настроении и мне везёт попасться ему на глаза, — Минхо закинул руку на шею только что подошедшему Ньюту, который до этого о чём-то говорил с остальными кураторами. — В такие моменты даже я замолкаю. Ну, иногда.
Голубой взгляд дёрнулся в сторону заместителя. Эмили успела на корню пресечь собственную попытку осмотреть Ньюта, громко сглатывая и скрепляя вместе вспотевшие ладони. Ньют заметил это. Заметил, потому что сам смотрел на неё, не отводя глаз. Он думал – она не хочет его видеть. Не хочет до той степени, что не допускает и движения головы в его направлении. А она просто боялась. Боялась вновь увидеть в его обычно тёплых карих глазах вчерашнюю сталь и пронизывающий до костей холод. Во второй раз она не выдержит.
— Так… — девушка неловко прокашлялась, стараясь перевести тему. — Что вы решили? Томаса накажут?
— Всё путём, — усмехнулся бегун. — Посидит наш герой в кутузке денёк, и хватит с него. Правда, я без еды и за день кони бы двинул, но тут ничего уж не поделаешь. Думаю, после ночи с Гриверами для тебя это цветочки, а, Шнурок?
— Не выпинываете за пределы Глэйда, и на том спасибо.
Несмотря на поднявшееся настроение, Томас выглядел уставшим. И Эмили сомневалась, что дело тут только в бессонной ночи. Ему до сих пор с трудом удавалось мириться с последними событиями. Слишком много на него свалилось за раз. Он тут и месяца не провёл, а уже нажил на свою голову уйму проблем.
— А с Алби что? Он очнётся? — спросил Чак, поворачиваясь к Ньюту. В качестве источника информации ему он доверял больше всего.
— Очнётся, — ответил блондин. — Пройдёт через метаморфозу и очнётся. Дай ему время, шанк.
— А лабиринт? Как теперь быть с ним? — Эми не могла сказать, кому именно был адресован этот вопрос. Логично, что информатором в их компании являлся Ньют и только он мог решить, как будет выстраиваться дальнейшая жизнь в Глэйде, однако девушка на него не смотрела. Глаза были опущены в землю, а пальцы нервно перебирали края футболки.
— Сегодня без лабиринта. А завтра Минхо и Томас вместе начнут обследовать секцию с обрывом. — Ньют с трудом подавил желание взять блондинку за руку, чтобы унять её беспокойство. Он понимал, что она хочет сократить контакт с ним настолько, насколько это было возможно, что чувствует себя некомфортно рядом с ним. Но он по-прежнему оставался заместителем Алби и лучшим другом Минхо, поэтому не взаимодействовать с девушкой совсем не получалось. Конечно, он мог перестать общаться с бегуном в её присутствии, но деться куда-то из Глэйда и перестать маячить у неё перед глазами, особенно учитывая то, что они вместе работали на плантации, было просто невозможно.
— Подожди, так ты теперь тоже бегун? — Эмили удивлённо уставилась на Томаса, который смущённо улыбнулся и кивнул ей. — Это значит, мне изо дня в день придётся переживать в два раза сильнее? До могилы меня доведёте, честное слово.
— Успокойся, сержант. Он ведь будет со мной. А я в этом деле лучший, не забыла? — Минхо привычно взъерошил светлые пряди, до этого заплетённые в аккуратную косу.
— Руки бы тебе обломать, — сквозь зубы выпалила Эми, даже не пытаясь пригладить волосы, которые теперь наверняка торчали в разные стороны.
— Не горячись. Как я без рук-то буду?
— В лабиринте они тебе и не понадобятся.
— Да ты что? А как же я смогу делать это? — он вновь опустил ладонь на её макушку, на этот раз нарочно устраивая вихрь. Но теперь так просто отделаться Эмили ему не позволила, схватив с земли первую попавшуюся палку и со всей силы бросив её в удаляющуюся фигуру Минхо. К её сожалению, его спасло умение быстро бегать.
Ребята засмеялись. Даже Ньют улыбнулся, будто возвращаясь в привычные будни, где Эми постоянно спорила о чём-то с бегуном, который не переставая травил совсем не смешные анекдоты. Где Чак громко трындел Томасу на ухо, который в свою очередь всячески пытался от него улизнуть. И где по вечерам сам Ньют мог обнимать любимую девушку под уже ставшим родным дубом, внимая её рассказам и утопая в спокойствии. Всё вдруг снова стало как раньше. Будто у них появился шанс на нормальную жизнь. Будто была надежда на будущее, в котором они все оставались вместе. Была, пока Эмили вновь не стала серьёзной, вновь не спрятала взгляд, вновь не схватилась ладонями за футболку. Она быстро со всеми попрощалась, когда Фрайпан позвал её обратно на кухню, чтобы закончить обед, и также быстро ушла, так и не посмотрев в сторону Ньюта.
***
Эмили бросила тряпку в таз, наконец садясь на лавку возле стены и окидывая взглядом всю проделанную работу. После любых приёмов пищи столовая непременно превращалась в остров хаоса. Глэйдеры что-то разливали, роняли на пол, крошили. Убирать после них всегда приходилось тщательно, и одним протиранием столов это никогда не ограничивалось. Хотя возмущена была не только она. Чаку каждый раз требовалось немало времени, чтобы собрать весь возможный мусор, соскрести с тарелок остатки недоеденной еды и отнести мешки на свалку. Они вдвоём бурчали себе под нос недовольства, занимаясь своим делом, под такое же ворчание Фрайпана, который снова гнал кого-то с кухни. В общем, столовая полнилась возмущениями после каждой трапезы, но троица давно к этому привыкла. Было в этом что-то родное, неизменное.
Минхо заглянул как раз в тот момент, когда Чак, закинув на спину мешок, удалился в сторону леса. Блондинка медленно стягивала с рук резиновые перчатки, совершенно не обращая внимания на вошедшего и не слыша приближающиеся шаги.
— Тяжёлый день, сержант? — парень широко улыбнулся, резко укладывая ладонь на тонкое плечо. Эмили вздрогнула, чуть не опрокидывая таз с водой на только недавно вымытый пол.
— Минхо! Ты в своём уме? Чуть сердце не остановилось, — Эми положила руку на грудь, часто и тяжело дыша. — Когда же ты научишься общаться нормально?
— Скучно б жили, если бы все были нормальными.
— Ага, а так и вовсе до завтра можно не дожить, с твоими приколами.
Вопреки всем негодованием, девушка тепло улыбнулась, подмечая, что в Минхо действительно было что-то необыкновенное. Иначе как он заставлял людей улыбаться даже в те моменты, когда, казалось бы, кроме мрака и боли ничему светлому места не было.
— Ты что-то хотел? — блондинка поднялась со скамьи и потянулась к ведру, но взять его в руки не позволил бегун.
— Хотел. — он поднял таз, направляясь в сторону кухни. — Хотел предложить тебе сделку. Я помогаю избавиться от грязной воды, а ты составляешь мне компанию на время перерыва. Не смогу просидеть за картами и минуты, если срочно не отдохну. Чувствую себя книжным червём.
— Я не просила о помощи, — усмехнулась Эмили. — Но так уж и быть. Только потому что мне тоже нужен отдых, уже спина отваливается.
Ребята быстро разобрались с остатками дел, после привычно устраиваясь под деревом у кромки леса. Они болтали обо всём: обсудили Галли, инициатором чего выступил Минхо, упрямо пропуская мимо ушей недовольные замечания Эми, создателей, лабиринт и других глэйдеров. И хотя тревожная пустота всё ещё витала внутри, скручиваясь в комок, девушку с головой накрывало странное, почти хрупкое спокойствие, будто за гранью их непростых жизней всё ещё оставалась возможность что-то изменить, повернуть иначе. Рядом с Минхо по-другому и быть не могло.
— Но всё-таки, — бегун вдруг стал серьёзным, поворачиваясь к блондинке лицом и аккуратно заглядывая в глаза, плескающиеся морем волнения. — Что у вас случилось?
— У вас? — спросила Эмили, недоумённо наклоняя голову вбок.
— У вас с Ньютом.
— А что у нас могло случиться? Не бери в голову, Минхо, всё в норме. — вымученная улыбка сомнений не отвела. Наоборот, они ещё больше разрослись в широкой, мужской груди.
— Серьёзно, Эми. Я могу вести себя как идиот, но это не значит, что я действительно им являюсь. По крайней мере не всегда. Уж очевидные вещи, происходящие у меня под носом, я в состоянии заметить.
— С чего ты вообще решил, что обязательно случилось что-то плохое?
— А это не так? Или вы двое от нечего делать друг друга избегаете? — приподнял бровь парень. — Я вижу, что ты из-за чего-то переживаешь. Уж на это глаз у меня намётан, три года по лабиринту с чудовищами круги наматываю. Ещё и этот остолоп весь день как в воду опущенный ходит, огрызается на всех. Ньют бывает полным придурком, но бросаться на людей он начинает только в те моменты, когда ситуация становится крайне стебанутой. Ну или когда дело касается тебя. — он хитро улыбнулся, укладывая ладонь на светлую макушку, но не взъерошивая волосы как делал обычно. — Так что рассказывай.
Эмили держалась ещё несколько секунд, цепляясь за остатки самообладания, но в этот самый момент что-то внутри неё окончательно надломилось. Она резко поддалась вперёд, утыкаясь лицом в плечо Минхо, и заплакала. Он судорожно обхватил её тело руками, притягивая ближе, стараясь неловкими объятиями скрыть её от всего мира. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Не этих тихих, прерывистых всхлипов, не этой внезапной, оголённой уязвимости.
— Мы… — она шмыгнула носом, чуть отдаляясь от бегуна, чтобы он мог её слышать. — Мы больше не вместе.
— Что? — брюнет замер, не зная, как реагировать. Он ведь не ослышался? В груди всколыхнулась совсем неуместная, эгоистичная надежда, но он сразу потопил её, не позволяя себе думать о собственных чувствах, когда девушка перед ним находилась в таком состоянии.
— Ньют сказал, что ему всё это не нужно. Что… — очередной всхлип. — Что я ему не нужна.
— Подожди. Что ты такое говоришь? У вас ведь было всё хорошо. Я же не слепой, видел, как вы смотрели друг на друга. И так как актёры из вас двоих неважные, я могу сделать вывод, что всё было по-настоящему, разве нет? — Минхо казалось, что он несёт полную чушь, но остановить себя он не мог. Единственное, в чём ему недоставало навыков абсолютно, это утешение других людей.
— Я тоже так думала, но Ньют сказал, что это было лишь способом убить время.
Минхо накрыл гнев. Такой сильный, что он едва не сорвался на поиски заместителя, желая вправить ему мозги на место. Однако не прекращающая плакать Эми мигом остудила весь пыл. Он был обязан её успокоить.
— Он просто кланкоголовый, стебанутый придурок. Не смей из-за него плакать, — брюнет приподнял мокрое лицо за щёки, заставляя посмотреть на себя, и предложил единственное, чем, как он считал, мог сейчас помочь. — Хочешь, я побью его?
— Что? Нет! Даже не думай об этом, Минхо. То, что он так поступил, не заставляет меня желать ему зла.
Мальчишечье сердце сжалось. Даже после произошедшего она продолжала думать о безопасности Ньюта и больше всего боялась, что тот может пострадать. Её чувства не угасали, не становились меньше. Она продолжала любить. И Минхо жалел, что она не могла любить также и его. Он никогда не выступит вперёд, не станет для неё таким же значимым, как Ньют. И больно было оттого, что собственное сердце этого не понимало, не было способно отпустить. Глаза заслезились, но он быстро сморгнул подкатившую влагу, полностью сосредотачиваясь на девушке.
— Ладно, ладно, я ничего ему не сделаю, успокойся, — внутренне брюнет уже отвесил себе подзатыльник, ведь прекрасно понимал, что врёт. Он бережно касался её покрасневших щёк, стирая влажные слёзные дорожки, и думал о том, насколько же она чувственная, нежная. Минхо никогда не предполагал, что в человеке может быть так много доброты. — Не плачь, всё будет хорошо, я обещаю тебе. Хочешь, буду дежурить за тебя на кухне? Или дёргать сорняки на плантациях? Медпункт не предлагаю, там я скорее всех больше травмирую, чем вылечу. Но если скажешь, пойду и туда!
— Нет, не нужно, — Эмили усмехнулась, в самом деле успокаиваясь. Следить за такими детскими попытками парня утешить её было забавно. — Тем более, что и Фрайпан тебя к плите близко не подпустит. Веником с кухни погонит, даже на порог зайти не успеешь.
— Да. Это мы уже проходили, — улыбнулся Минхо.
— Клинт и Зарт тебе тоже рады не будут, ни в медчасти, ни на плантациях. Особенно учитывая, что ты в прошлый раз по всем грядкам прошёлся, путая их с сорняками.
— Каюсь, виноват. Ну, а что делать, если вся трава друг на друга похожа? — бегун возмущённо вскинул руки. Видимо, неспособность отличать растения его действительно волновала. Это заставило Эмили рассмеяться.
— Хорошо, все всё поняли. Ты и вправду лучший куратор бегунов, но желательно кроме лабиринта тебя больше никуда не пускать. Себе дороже.
— Ты сейчас сделала мне комплимент или оскорбила?
— Выбери тот вариант, который тебе больше нравится.
Блондинка поднялась на ноги, протянув ладонь Минхо. Он не отказался, специально надавливая на её руку всем своим весом, когда вставал, чуть не опрокидывая девушку обратно. На удивление, она не возмутилась, широко ему улыбаясь.
— Спасибо тебе.
— За что? — удивился брюнет.
— За всё, что ты здесь наговорил. И за то, что выслушал.
— Не заставляй меня смущаться, — Минхо коснулся ладонью своей щеки, которая вообще-то ни разу не покраснела.
— А ты на это способен? Не знала, что тебя вообще может что-то смутить.
— А ты умеешь быть грубой, сержант.
— Я учусь у лучших.
Минхо раскрыл руки в разные стороны, приглашая девушку в забирающие остатки тревоги объятия. Она тут же прильнула к его груди, так же крепко обнимая в ответ.
Ньют стоял в нескольких метрах, лишь издалека позволяя себе наблюдать за той, кого ещё день назад пытался убить. И кого по-прежнему, вопреки всем уловкам создателей, безгранично любил. Он видел их с Минхо, когда они шли из столовой, видел, как устроились под деревом, как Эмили вдруг расплакалась и как теперь цеплялась за него, словно за единственную опору. Он не ревновал, нет. Эми ничего не была ему должна. Он сам разорвал всё, что их связывало, собственными руками, не оставляя девушке выбора. А ей была просто необходима поддержка, и логично, что этой самой поддержкой для неё стал лучший друг.
На самом деле Ньют был бы рад, если бы именно Минхо в её сердце занял место чего-то большего. Так было бы спокойнее. Надёжнее. Потому что рядом с ней всегда был бы тот, кто её защитит. Даже от него самого. Потому что, если говорить откровенно, никто не справится с этим лучше, чем бегун. Минхо смог бы уберечь её от любого монстра, будь то механическая тварь или человек, который когда-то называл себя её парнем.
Раздумья прервал пронзительный вой сирены, разнёсшийся по всему Глэйду. Томас, до этого направлявшийся в сторону Хомстеда, присел, зажал уши ладонями и ошалело завертел головой, как когда-то Эмили. Он посмотрел на Ньюта, который совсем не выглядел испуганным, только удивлённым, потом на Эми и Минхо, отпрянувших друг от друга и странно переглядывающихся. В воздухе повисло общее недоумение. Глэйдеры поочерёдно начали собираться в кучу, ожидая приказа.
— Что происходит? — спросил Томас, подходя к заместителю ближе. К этому моменту подоспели и Эмили с Минхо, и даже внезапно появившийся Чак.
— Странно, — произнёс Ньют и прищурился.
— В чём дело? Ещё ведь рано, — Эмили задавала скорее риторический вопрос, но Ньют всё равно ответил.
— Понятия не имею.
Терпение Томаса иссякло. Он переводил взгляд от одного к другому, надеясь, что хоть кто-то из друзей сможет объяснить ему причину паники и этого отвратительного воя.
— Да что происходит?
— Лифт, шанк! Лифт! — бросил Ньют на ходу.
— А что с ним? — настаивал Томас, стараясь поспеть за парнем. Остальные двинулись за ними.
Копач не ответил и даже не замедлил шага. Приблизившись к ящику, Томас увидел, что со всех концов Глэйда к лифтовой шахте стекаются подростки.
— Этот звук означает прибытие очередного новичка, — прошептала Эмили другу на ухо, вставая на носочки. Смотреть и дальше на его потерянную физиономию ей было невыносимо.
— И что?
— В Глэйд ещё никогда не присылали двух новеньких в течение одного месяца.
— А с чего вы взяли, что ящик привез именно человека, а не какие-нибудь вещи?
— В таких случаях сирена не воет, — просто ответил Минхо. — Вещи доставляются раз в неделю в один и тот же час.
Ньют протиснулся сквозь толпу в самый центр и остановился возле люка, закрытого двумя металлическими створками. В наступившей тишине было слышно скрежет и громыхание поднимающегося лифта. Эмили вновь стало не по себе, словно она заново переживала ужасные минуты после пробуждения во мраке кабины. Кто бы ни находился сейчас в ящике, она искренне ему сочувствовала, понимая, через какие испытания приходится и ещё придётся пройти новоприбывшему.
Раздался приглушенный удар: лифт прибыл. Минхо просочился к Ньюту, одновременно выкрикивая ругательства в адрес толкающихся глэйдеров. Они вдвоём заняли позиции на противоположных сторонах люка, взялись за простые ручки в виде крюков, закрепленные на каждой из створок, и одновременно потянули их в стороны. С гулким грохотом створки упали на землю, подняв в воздух клубы пыли.
Ньют наклонился, чтобы лучше разглядеть новичка, но внезапно выпрямился. На его лице читалось изумление.
— Что за… — выдохнул он, поднимая глаза на Минхо, сейчас выглядевшего не менее ошарашенным.
Толпа оживленно загомонила и ринулась к небольшому отверстию люка.
— Не подходите! — громко приказал Ньют. — Отойдите назад!
— Кто там? — крикнули в толпе.
Копач сомневался, как преподнести эту информацию. Если в тот раз, когда привезли Эми, он был скорее напуган, глядя в заплаканное лицо находящейся в истерике девушки, то сейчас он был сбит с толку, не зная, как реагировать.
— Там девчонка, — мрачно произнес он.
Все одновременно, как по сговору, повернули голову в сторону Эмили, стоящей чуть позади Томаса. Она стушевалась, не зная, как реагировать. Парни смотрели так, будто она была единственной, кто понимает, что именно здесь происходит, и может ответить на все их вопросы. Но, к сожалению, она не могла ответить даже на вопросы, касающиеся её самой, что уж говорить о какой-то девушке, которую она ещё и в глаза не видела.
— Кажется, она мертва, — тихо добавил Минхо, после спрыгивая в люк. Он неумело нащупал пульс на шее, удовлетворённо кивая самому себе. — Да нет, вроде жива, хотя я бы своим навыкам медика не доверял.
Эмили и Томас двинулись вперёд сквозь толпу. На удивление, их с лёгкостью пропустили, расступаясь в стороны. И правда думали, что Эми может что-то знать? Чак остался на том же месте, не решаясь подходить ближе. Напуганным он не выглядел, но и соваться в гущу событий не желал.
Ньют чуть отодвинулся, давая блондинке возможность встать рядом. Томас обошёл с другой стороны. Она нагнулась вниз, аккуратно высовывая голову и опираясь о края ящика, и вдруг застыла, задерживая дыхание.
Тереза.
В ящике лежало тело Терезы. Той самой, которую она видела в своих снах. Той, кто отправила в это место Ньюта и Минхо.
Она медленно подняла взгляд на Томаса, сталкиваясь с таким же растерянным, почти ошеломлённым выражением в его глазах. Он тоже её узнал. Без сомнений.
В висках глухо застучало. Мысли метались, цепляясь одна за другую. Что всё это значит? Почему она здесь? Опять какая-то проверка от создателей? Ещё один жестокий эксперимент? Ответов не было — только нарастающее чувство тревоги, холодной и липкой. И чем дольше длилось это молчание, тем отчётливее становилось ощущение: ничем хорошим это не закончится.
P.s: боже мой, я наконец-то вернулась. Всем тем, кто ждал, прошу прощения за такое долгое отсутствие🙏 Сейчас дела у меня стали лучше, так что я могу вернуться к прежнему ритму работы над фанфиками. Надеюсь, вы рады🍀
Что касается главы, писать спустя довольно-таки большой промежуток времени оказалось сложновато. Пришлось постепенно вливаться в это дело. Думаю, по главе понятно, что пока вышло сыровато, но вроде терпимо. На ошибки я пробежалась, но не факт, что их нет. Частью я довольна не особо, но уж что есть. Оставлю на ваш суд.
Спасибо за ожидание и вашу поддержку. Очень вам за это признательна. Буду рада любому отзыву. Всех люблю ❤️🌸