Избранный богами

Живущие в чащах, среди дриад и леших, друиды почти не показывались на глаза людям. В Северграде их считали сумасшедшими отшельниками, в Дольции – еретиками, угрожающими общественному порядку, в Спайре – просветленными мудрецами с необыкновенным даром. Сами они называли себя проводниками. Проводниками между лесом и людьми. Некоторые из них, впрочем, жили и в городах. Это не порицалось остальными, но выглядело необычным чудачеством. Таких друидов называли «бескорневыми».

Втроем они въезжали в Пойч — небольшой городок к северу от Гагошпа. Гримберт был знаком с кем-то из местных, не входящих в состав Дрезры. Пойч казался удачным местом для небольшой передышки: достаточно далеко от Ниведлы, чтобы не натыкаться на знакомые лица шпионов Алистера, и в то же время на пути в Щгор, где они планировали перехватить Дейриша. Куда он направится, неясно, но задержится в Крауне вряд ли надолго. Не он, так его сестра прекрасно понимает, что на одном месте их легче вычислить. Ехать через два огромных города Дейриш тоже, скорее всего, не решится: уж слишком параноидален. Значит, направится либо на юг, либо в Степи. Учитывая непредсказуемость его характера, он выберет то, что ни один дольциец не посчитает разумным — ненадолго покинет страну и «вынырнет» где-нибудь в районе Гочева и Щгора. Если, конечно, не уедет совсем. Тогда найти его будет почти невозможно: уж где-где, а в остальном мире могущественных колдунов хоть отбавляй. Так объяснял Гримберт спутникам.

Изначально он хотел остановиться в Гагошпе — в большом городе легче затеряться — но потом отверг эту идею, решив, что ди Манселла придет к тем же выводам. Маг был поразительно спокоен и уверен в успехе задуманного дела. Казалось, это не их ищут сейчас все люди отца. Визар не сомневался, что Алистер уже поставил на ноги и стражу ближайших городов: сегодня только ранние сумерки помогли въехать в город. Виз с сомнением покосился на татуировку, браслетом обхватывающую запястье. Вьющееся растение с мелкими цветками. Символ отцовской банды. Символ Черной Дрезры. Вряд ли, ох вряд ли им удастся скрыться от его всепроникающего взгляда и до конца недели.

Уличного освещения не было даже в центре Пойча, и город быстро погружался во тьму. Гасли свечи в окнах, хлопали закрывающиеся ставни. Тут и там сновали подозрительные тени, становилось все неуютнее.

— Долго еще? — спросила Лиса. Внешне она была спокойна: в Ниведле и не в таких местах бывала. Но Визар видел, что сестра чувствует себя не в своей тарелке в незнакомом городе.

— Почти пришли, — ответил Гримберт и вдруг свернул в переулок. Тут было так узко, что путникам пришлось спешиться и идти гуськом. Запахло гнилью и нечистотами. Чем дальше продвигалась троица, тем грязнее и зловоннее становилось вокруг.

— А ты уверен, что твой приятель окажет нам... достаточное покровительство? — подала голос А Лиса, морща нос. — Судя по всему, здесь стоит зазеваться — и повезет, если жив останешься. А уж с нашим добром...

— О, не беспокойтесь. Вы точно будете невредимы. — Почему-то при этих словах маг хмыкнул. — Мой знакомый, может, и не самый богатый человек в Пойче, но достаточно влиятелен.

Они остановились перед низенькой потертой дверцей в каком-то очередном проулке. Гримберт постучал в дверь, явно соблюдая какой-то условный ритм. Открыл ему рослый бритоголовый детина со шрамом на лбу.

— Добрый вечер, Берг. Я к Яго, он на месте?

«Привратник» явно чуть расслабился. На губах даже появилась скупая улыбка, которая сразу же померкла, стоило ему разглядеть стоящих позади Виза и Лису.

— Они с тобой?

— Да, ручаюсь за них, — ответил маг на чародейном языке.

Берг долго смотрел на него, потом медленно кивнул.

— Хорошо. Заходите, только по одному.

И, немного помолчав, добавил:

— Рад тебя видеть, Берти.

Визар подавил улыбку, глядя, как сестра неловко переступает через высокий порог, пригибая голову. Лиса была уверена, что на знакомого Гримберта придется «производить впечатление». Именно поэтому она выбрала для путешествия более тяжелый и неудобный доспех, с золотыми вставками и украшениями, присовокупив это все тонким нарядным плащиком. Никакие доводы брата на нее не подействовали. Бедняжка! Надо будет купить что-нибудь попрактичнее при ближайшей возможности.

— Знала бы, не изображала бы тут расфуфыренную дуру! — бурчала А Лиса себе под нос.

Из темноты проулка появилась пара нечетких силуэтов. Это оказались мальчишки лет восьми, куда-то уведшие их коней. Гримберт невозмутимо протянул Бергу несколько монет.

— Дай им на фрукты или что там едят нынешние дети.

Путники оказались в помещении, похожем на подклет. Оно было скупо освещено факелами, чадящими в нескольких гнездах. Всюду целыми охапками лежала солома. Тут и там на ней сидели люди, в основном мужчины. Все они носили серые хитоны, только пояса различались по цвету. Почти все пили и ели, изредка перебрасываясь фразами.

У стены был организован очаг. Там стоял щуплый старик и жарил что-то на вертеле. В самом темном углу стоял старый, истерзанный стол. Виз заметил его только когда кто-то поднялся к ним навстречу.

Этот человек был одноглаз. Спутанные космы падали ему на лицо. Встреть Визар его где-нибудь в Ниведле, он бы счел незнакомца наемником. И все же было в нем что-то, отличавшее его от обычного головореза. Умный, проницательный взгляд. При виде Гримберта мрачный человек растянул рот в приветливой улыбке, вроде бы вполне искренней.

— Берти, добро пожаловать. Жаль, что мы видимся так редко. Только когда у тебя что-то случается. — Он наградил мага долгим взглядом.

— Да, мне снова нужна твоя помощь, — кивнул Гримберт. — Надо пересидеть у вас пару дней, пустишь?

— О чем разговор! Пойдемте за стол, познакомишь меня с твоими спутниками, — махнул рукой хозяин.

Не без облегчения Виз плюхнулся на длинную скамью. Приятель Гримберта подозвал кого-то из своих и велел ему принести еды.

— Ну-с, господа, — хозяин иронично посмотрел на двойняшек — я Яго, мои люди... промышляют в окрестностях. Нет, вы не подумайте, никакого грабежа и насилия. Мы ассасины.

Собеседники приветливо закивали. Примерно чего-то подобного Визар и ждал, исходя из того, что они увидели.

— Это Перек и Онси, дети одного моего старого друга, — многозначительно улыбнулся маг. — По молодости наделали шума, так что их сейчас ищет вся Ниведла.

— О, это бывает. Поправимо. — понимающе сказал Яго.

Принесли мясо, тушеные овощи и кувшин с каким-то пойлом. Зверски голодные, путники набросились на еду. Виз то и дело настороженно поглядывал на хозяина, поэтому заметил, как вдруг изменилось его лицо. Яго смотрел на татуировку, показавшуюся из-под одежды.

— Дрезра?! На это уговора не было!

В мгновение ока стол окружили серые хитоны. Троице угрожали ножи и кинжалы всех мастей.

— Успокойся, друг мой. — Гримберт вскинул руки в примирительном жесте. — Я не сказал тебе сразу, потому что предвидел что-то подобное. Но выслушай меня: эти люди — не враги тебе. Они скрываются от ди Манселлы.

— Тогда я тем более не потерплю их здесь, — рыкнул ассасин, впиваясь взглядом единственного глаза в лицо А Лисы. Визар почувствовал липкий ужас, накативший тошнотворной волной. Если Яго решит убить их, его ничто не остановит. Страшно подумать, что они могут сотворить с Лиской... — Навлекать на себя гнев Алистера? Вот уж спасибо! Только во имя нашей дружбы я не велю перерезать вам глотки прямо сейчас. Проваливайте! Если к утру мои люди заметят вас в Пойче, можете заказывать похоронные песнопения.

— Но... — выдавил Виз. Надо, надо что-то сделать, как-то убедить их. — Вы же уже разделили с нами кров и стол. Неужели законы гостеприимства для вас ничего не значат?

Он кожей чувствовал повисшее в воздухе напряжение.

— Сейчас мое гостеприимство может положить конец всему, что я создавал последние восемьдесят лет, — наконец хмуро сказал Яго. В его голосе Визару послышался... страх? — Если хотите дожить до следующего месяца, советую вам обоим отрубить руки. Не то чтобы это спасет, но оттянет конец, я думаю. А твоему слову, Берти, больше веры нет. Берг, проводи их.

Теперь, похоже, придется ночевать на улице: до рассвета из города все равно не выйти. Виз давно не видел сестру такой подавленной, маг тоже был чернее тучи.

«Прости, что втравила нас в это, — мысленно сказала Лиска. — И чем я думала?»

«Все в порядке, — машинально буркнул Визар. — С кем не бывает».

Сестра истерически хихикнула.

«Да уж, действительно. Кто не предает собственную семью ради сомнительного мага, а потом не получает угрозы от ассасинов и совет отрубить руку?»

Он ободряюще сжал руку А Лисы.

Подхватив с пола дорожные сумки, троица двинулась вперед по коридору из серых хитонов. То и дело Виз ловил на себе неприязненные, чаще откровенно враждебные взгляды. Он чувствовал себя так погано, будто предал всех этих людей. Каково же тогда Гримберту?

У самого выхода дверь вдруг открылась, чуть не задев шедшего впереди Берга. Вошла высокая девушка, с виду ровесница Визара и Лисы. Но серьезные, спокойные глаза заставили в этом усомниться. Наверное, она все-таки старше. Из капюшона тяжелого плаща выглядывало длинное лицо с правильными чертами.

— Что здесь происходит? — спросила она у Яго. Удивительно, что он стерпел такую фамильярность. Визар сделал вывод, что в гильдии царит строгая иерархия.

Воцарилось молчание. Должно быть, ассасин мысленно обрисовал девушке ситуацию. Оба лица оставались бесстрастны, так что Виз понял только, что идет спор. Наконец Яго повернулся к путникам.

— Можете остаться на ночь, но с первыми петухами духу вашего здесь не будет, — мрачно бросил он. С этими словами он прошествовал к столу, показывая, что разговор окончен. Понемногу и другие ассасины стали расходиться. Гримберт, хмурясь, отошел к Яго.

— Я покажу вам место для ночлега, — сказала девушка, снимая плащ. Под ним оказалось светло-зеленое платье с длинными рукавами. У незнакомки были длинные золотистые волосы, завязанные в небрежный узел. Она увела их в один из узких проходов. В полумраке фигура девушки казалась словно сотканной из тумана.

— Как тебя зовут? — спросила А Лиса, с любопытством разглядывая незнакомку.

— Илейна. Я племянница Яго.

— Спасибо, что переубедила его, — поблагодарил Визар.

Илейна не ответила. Вскоре она остановилась перед тяжелой деревянной дверью.

— Вы же не против ночевать в одной комнате?

— Я сейчас даже на полу засну, — вымученно улыбнулась Лиса.

Им выделили небольшую комнатку с крошечным окошком под потолком и двумя узкими двухэтажными кроватями.

— Чур, я на верхней, — выпалила Лиска и бросила дорожную сумку в угол. — А уборная где?

— В конце коридора. Она общая, так что придется подождать.

— Плевать, завтра помоюсь, — решила А Лиса. — Ты так и будешь на пороге стоять, Виз?

Визар заколебался.

— Думаю, я еще посижу у очага. Ты же не против?

Вопрос был адресован скорее Илейне. Она пожала плечами.

— Как хочешь.

Визу было очень любопытно узнать побольше о жизни местных ассасинов. Здесь чувствовалась совсем иная система, не та, что в Черной Дрезре. Если повезет, удастся расспросить Илейну. Хотя она, похоже, не из разговорчивых.

Но внезапно девушка сама нарушила молчание.

— Вы правда из Дрезры? — спросила она, пока они шли назад, в общую комнату.

— Я и сестра. Гримберт нет.

— Про него я и сама знаю. — Она бросила на Виза любопытный взгляд. — Чем вы так не угодили Алистеру?

— Унесли одну... нужную ему вещь, — уклончиво сказал Визар.

— У самого Алистера ди Манселла? — В голосе Илейны сквозило недоверие.

— Ну, мы не без талантов.

Девушка ответила слабой улыбкой.

— В Дрезру других и не берут. Как и в любую гильдию, я думаю.

— У вас тоже строгий отбор кандидатов?

— С тех пор как Яго возглавил общину — достаточно строгий. И если ты думаешь, что мне помогло кровное родство, то нет, я тоже проходила вступительные испытания. Дядя не дает мне поблажек.

— Всегда он у вас такой... суровый?

— В основном.

— Не хотел бы я оказаться под его началом, — поежился Виз.

— Да нет, руководитель он хороший. Только резковат бывает. Ты не суди его строго. Жизнь у Яго была не из легких. Община — все, что у него есть. Кому захочется рисковать самым дорогим из-за пары чужаков?

Они вышли в общую комнату. Гримберт с Яго все еще шептались за столом.

— Или! Тебе оставили немного, забирай скорее! — хрипло крикнул старик у очага.

Взяв еду, Илейна устроилась на сене. Визар сел рядом, соблюдая дистанцию. Девушка смерила его взглядом, но ничего не сказала. Виз старался не слишком открыто пялиться на мясо у нее в тарелке. Доесть путники тогда так и не успели, и он был страшно голоден.

— Не сиди над душой, — проворчала Илейна. — Хочешь что-то сказать — говори, нет — не мешай есть.

— Зачем ты за нас заступилась? — Этот вопрос мучал Визара. — Ни за что не поверю, что из человеческой добродетели.

— Какая проницательность. — Девушка отхлебнула из кружки. — Мне действительно кое-что от вас нужно. Визар ди Манселла, если я не ошибаюсь?

Он смешался. Как там Гримберт представлял их?..

Виз качнул головой.

— Меня зовут Перек, ты обозналась.

— Не делай из меня дуру. Светловолосые двойняшки в дорогой одежде, легко обокравшие Алистера ди Манселла? И ты думаешь, я поверю, что вы рядовые члены Дрезры?

Визар стушевался.

— Что, так заметно?

— Ну, по тебе еще не очень, а вот твоя сестра довольно... колоритна. На вашем месте я бы подобрала себе что-нибудь попроще. Ди Манселла достаточно известны, чтобы сохранение инкогнито было затруднительно. Вы хоть раз из города выезжали прежде?

— Нет.

— Оно и видно.

— Так что ты от нас хочешь?

— Просто замолви словечко за общину, когда встретишься с отцом. Если он захочет расширять свои владения, пусть начнет не с Пойча, ладно?

— Это шутка? Если мы и встретимся с отцом, то разве что в виде голов на пиках!

Она отмахнулась.

— Помиритесь. Родня, все-таки.

— Ты не знаешь моего отца, Илейна. Мы открыто пошли против его воли в делах Дрезры. Ничего не объяснив, не поговорив. Такое не прощается, даже нам.

— Не думаю, что он убьет вас, как любых других на вашем месте. Захочет вас выслушать, я уверена.

— А если ты ошибаешься? Если не помиримся?

— Ну, тогда это все-таки была человеческая добродетель, — чуть заметно усмехнулась она. — Я не требую от вас невозможного, Визар. И все же я хочу сделать все возможное, чтобы однажды не проснуться в руинах своей общины.

— Хорошо, я постараюсь выполнить твою просьбу.

— Эй, ты же не думаешь, что я не стребую с тебя клятвы? Ты приятный парень, но не настолько, чтобы верить тебе на слово.

Перейдя на чародейный язык, Визар пообещал сделать все возможное, чтобы Пойч как можно дольше оставался вне поля зрения Алистера.

— Кстати, дяде обо всем этом знать не стоит.

* * *

За что? Вот за что леди Андраэль отправила ее с этими безумцами? Конечно, акцент Таны кстати, но неужели не нашлось других краунцев? У кормилицы было достаточно много иллюзий, но только не насчет собственных шпионских способностей.

Сейчас она тряслась на купленной для нее кобыле, как мешок с картошкой. Ездить верхом Тана не умела.

Впрочем, тряслась она и от страха: Степи слыли опасным местом. Оказаться во власти местных жителей не хотелось. А уж кто только не бродил по Степям! Среди слуг Диальского дворца ходило множество слухов о бесчисленных чудовищах, беглых рабах и магах. То, что в безопасной кухне вызывало лишь дрожь и желание покрепче прижаться к поваренку посимпатичнее теперь вышибало почву из-под ног. Или это лошадь трясется? Свалиться с нее на полном скаку и что-нибудь сломать — тоже плохая перспектива.

И кому в голову пришло ехать через эти гиблые земли? Дриаде, чтоб ей пусто было! (На особенности происхождения Мозраэны Тане было плевать. Точнее, ее мозг попросту не усвоил эту информацию.)

Сама дриада держалась в седле так, будто ее учили этому с детства. Наверное, это ее нечистая кровь подсобила! Правда, Тана помнила, как ворчала Мозраэна, взбираясь в седло. Все говорила, что это экслуап... ипсула... короче, какая-то «тация» лошадей. Нахватаются мудреных словечек в своих колдунских книгах, а потом кобыл заговаривают!

Незадача была еще и в том, что в постоянном движении Тана не могла писать в Диал. Если в Крауне она притворялась чрезмерно набожной и то и дело отпрашивалась в храм (и уже там, внутри, писала донос), то сейчас кормилица еле держалась в седле. Хорошо еще, что дриада забрала у Таны младенца после того, как увидела, как та взгромоздилась на лошадь задом наперед.

Непонятно зачем они мчались во весь опор. Когда Тана увидела на горизоне храмик и попросила заехать, ей грубо сказали: «В Гочеве помолишься!» Ага, значится, едем в Гочев, отметила про себя кормилица. Не забыть бы! На резкость в свой адрес Тана почти не обратила внимания: в Диале и не такое услышать можно было.

Скакавший впереди Дейриш обернулся и крикнул:

— Держишься, нянька? Ну держись, скоро привал!

Она ничего не ответила: физически не смогла. Тана подпрыгивала в седле каждую секунду, и голову мотало из стороны в сторону.

А как хотелось ответить что-нибудь! Что-нибудь героическое, как в сказках, слышанных в родной деревне. Когда такой шикарный мужчина обращается, грех молчать! (В отличие от Мозраэны, Дейриш не казался кормилице порождением чистого зла. Деревенские предрассудки на мага почему-то не распространялись.) Тана не скрывала своего восхищения даже в письмах диальскому правительству. Из доносов это стало чем-то вроде личного дневника.

С уст Дейриша сорвался поток брани. Почти сразу к магу присоединилась Мозраэна. Не успела Тана подъехать поближе и спросить, в чем дело, как ее кобыла почти по колено провалилась в землю. Кормилица прикусила язык.

«Подземные жители-людоеды! — пронеслось в голове у нее. — Все-таки не врал конюх!»

И Тана закричала.

— Да захлопнись ты! Чертовы тузики! — раздраженно воскликнула полудриада.

— Хто? — переспросила кормилица.

— Тузики, -буркнул Дейриш так, словно это все объясняло. От громких голосов и внезапно прекратившейся мерной качки младенец проснулся и начал вопить. — Да чтоб тебя! Сейчас стукну башкой о камень!

— Тут нет камней, — сухо заметила Мозраэна. — И, во имя богов, не вздумай швырять его о землю!

— Да он же бессмертный, какая разница? Ему пофиг, а мне приятно.

— Все равно не стоит, — продолжила она уже спокойнее.

— А фто фа туфихи тахие? — встряла Тана, привлекая к себе внимание. Она провела с ними слишком мало времени, чтобы сообразить, что, когда брат с сестрой ругаются, рядом лучше не оказываться. А если уж деваться некуда, лучше спрятать голову в песок: надежнее будет.

— Заткнись уже! — хором рявкнули Дейриш и Мозраэна, и на руки кормилице плюхнулся пролевитированный магом ребенок. От этого доселе героически державшаяся в седле Тана победоносно рухнула с лошади. К счастью (или к сожалению) без вреда для ребенка.

Дейриш вновь выругался.

— Кажется, я знаю, какое слово будет первым у нашего малыша, — ядовито сказала Мозраэна.

— Закрой пасть, дубина! — прорычал маг.

В ответ полудриада разразилась гневной тирадой на своем родном лесном языке. Его Тана, конечно, не знала, но, судя по бурной и красноречивой жестикуляции, это было что-то очень обидное. Кто такие эти тузики, кормилица так и не поняла.

(Если интересно, могу пояснить. Тузики — это маленькие зверьки, роющие норки в степях. Они неглубокие, но представляют настоящее проклятие для всадников. Есть еще бобики, очень похожие на них по размерам и телосложению, но они живут в горах. Как правило, бобики прячутся среди камней.)

Когда Мозраэна закончила ругаться, они попытались вытащить коней из лунок. В задумчивости полудриада собрала с волос и съела нескольких насекомых. Тана держала на руках младенца и помочь не могла, да и не знала, как. Наконец тщетные потуги утомили мага, и он просто перебросил лошадей на участок без норок.

— А сразу так сделать нельзя было?! — взвилась Мозраэна, буравя брата ненавидящим взглядом.

— Мне хотелось посмотреть, как ты будешь пыхтеть над своей конягой.

* * *

— Добрый вечер, милорд.

Лорд Сараней остался невозмутим внешне, но баронесса была уверена, что он напрягся. Еще бы! Леди Ренна появилась из очередного тайного прохода без предупреждения, подошла со спины, почти не шурша юбками.

— Как вы тихо ходите, миледи, — флегматично заметил первый советник. — Признаться, я впечатлен.

— Если я обещала, что встреча будет тайной, значит, на мои слова стоит рассчитывать, — отозвалась баронесса, садясь в кресло напротив. — Итак, о чем вы хотели со мной поговорить?

Лорд Сараней в упор посмотрел на нее темно-зелеными глазами.

— У вас есть какие-либо версии на этот счет?

— Что вы, милорд, вы для меня полная загадка, — чуть заметно улыбнулась леди Ренна. Годы, проведенные в потайных коридорах дворца, научили ее придворной велеречивости.

— Я бы хотел обсудить с вами леди Андраэль.

Тонкие черные брови взлетели вверх.

— Похоже, вы ошиблись адресом. Я не разношу досужие сплетни, — сказала она с прохладцей.

— Не сомневаюсь в этом, миледи. Но, насколько дала понять Ее Светлость, вы находитесь в весьма дружеских отношениях.

Леди Ренна молчала, ожидая продолжения.

— Не могли бы вы рассказать мне немного больше о ее характере, может быть, о каких-то особенностях? Кроме очень юного возраста, чрезмерной импульсивности и склонности к театральным жестам.

— Зачем вам это? Лорд Сараней, это отдает заговором! — Темные глаза баронессы опасно сверкнули.

— О, я думаю, что уж вы-то, миледи, лучше всех знаете, что я — преданный слуга Ее Светлости. — При этих словах леди Ренна потеребила конец своего платка. На мгновение на недружелюбном лице первого советника проступило торжество, но вскоре опять сменилось равнодушной неприязнью. — Да и зачем мне интриговать против своей благодетельницы?

В голове баронессы носились обрывки мыслей. Откуда он знает? Насколько много ему известно? И, главное, как много он сумеет доказать?

— Не только вы умеете быть скрытной, леди Ренна. — Лорд Сараней выудил из жилетного кармана маленькую брошку, инкрустированную синими камнями.

— Не понимаю, о чем вы.

Но голос выдал баронессу. Первый советник мрачно улыбнулся.

— Вы делитесь со мной тем, что меня интересует, а я отдаю вам брошь. Соглашайтесь, это щедрое предложение. Разумеется, с полагающимися клятвами.

— Разве у меня есть выбор?

* * *

Леди Андраэль прогуливалась по саду в компании нескольких гостей, еще остававшихся во дворце после инаугурации. Осеннее солнце пока не успело стать бледным и холодным и приятно грело кожу.

— ... и из-за этой напасти в наших охотничьих угодьях совсем перевелись зайцы, — пожаловалась дородная леди Марло.

— Какая досада, — рассеянно отозвалась градоправительница. Ее совершенно не заботили ни зайцы леди Марло, ни новая обивка мебели в имении Помсуорто, ни другие светские беседы, которые приходилось поддерживать во время прогулки. Накануне леди Ренна намекнула на какие-то неприятные новости, которые еще предстояло подтвердить. Она обещала управиться как можно скорее, и Андраэль все утро ждала вестей. Все ее мысли крутились вокруг слов баронессы, поэтому она уже не в первый раз за день пропустила мимо ушей чью-то реплику.

— Простите, что вы сказали? — переспросила Ее Светлость, оборачиваясь. Взгляд леди Андраэли, и до этого не слишком выразительный, сейчас был абсолютно отсутствующим.

— Чем вас привлек этот цветок, миледи? — прощебетала одна из дам.

Действительно, задумавшись, градоправительница остановилась у какой-то маленькой клумбы, на которой рос один-единственный цветок. Удивление спутников Ее Светлости было понятно: он отличался блеклой, скучной окраской. В другой ситуации леди Андраэль не обратила бы на него внимания. Чуть приглядевшись, она заметила, что цветок очень необычный: интересные резные лепестки компенсировали его невзрачность. Такой формы Ее Светлость еще не встречала.

— Вы не находите, что он прекрасен? — спросила леди Андраэль, и все вокруг тут же стали бормотать слова согласия.

— Он так же изящен, как и вы, Ваша Светлость! — воскликнул кто-то. Миледи поискала глазами говорившего. Это оказался сын лорда Рикано, ровесник Андраэли.

«Ну конечно, к власти пришла незамужняя градоправительница», — подумала Ее Светлость с некоторым раздражением. За неделю празднеств подобные ухажеры ей порядком надоели. Все они держались очень деликатно, никто пока не сделал предложения напрямую, но молодые дворянчики и богатые вдовцы все время увивались вокруг леди Андраэли как мухи вокруг варенья.

— Вы очень любезны, — бросила она.

С трудом дождавшись конца прогулки, Ее Светлость поспешила удалиться в свои покои. В привычном сумраке комнаты леди Андраэль пыталась унять свое нетерпение, разбирая корреспонденцию. Но и это не принесло ощутимого результата. Одно и то же письмо приходилось переписывать несколько раз: Ее Светлость то и дело ставила кляксы. Отвлечься чтением также не получилось: глаза скользили по строкам, не улавливая смысла.

Она несколько раз посылала за Ренной, но та еще не вернулась с запланированных встреч.

Наконец Андраэли доложили, что баронесса объявилась и просит принять ее. Градоправительница торопливо махнула рукой, впуская посетительницу.

— Итак, миледи, у меня для вас три новости, — проговорила Ренна. Она выглядела измученной: глаза запали, всегда идеальная спина чуть сгорбилась, головной платок перекосился.

Ее Светлость сделала баронессе знак садиться.

— Хоть одна хорошая есть?

— Если честно, все так себе, — слегка сморщила круглое лицо леди Ренна. — Во-первых, пришел донос от вашей разведчицы.

— И что же в этом плохого? — подняла брови Андраэль. Она старалась оставаться спокойной, но в голове уже прокручивались десятки вариантов.

— А вы прочитайте, Ваша Светлость, — тихо сказала ешсинка, протягивая градоправительнице вскрытый свиток. В покои вошла служанка с чаем.

«Неужели там что-то настолько плохое?»

Однако, пробежавшись глазами по тексту, леди Андраэль поняла, чем Ренна недовольна.

— Да это какой-то личный дневник, а не донос! — возмутилась Ее Светлость. Она еле удержалась от того, чтобы топнуть ногой, как избалованная девочка. — Попадись мне только эта краунская подстилка, три шкуры с нее спущу! Какая дерзость! Писать мне, своей госпоже, о своих сердечных делах! Какова нахалка!

— Не переживайте, Андраэль-дан, — робко начала баронесса. Она забылась и перешла на ешсинский диалект, от которого вроде бы давно избавилась.

— Вот именно! — подхватила градоправительница. В ее голосе проскользнули истерические нотки. — Вот именно, не переживу, повешусь от такой жизни! Я знала, что бремя правления тяжко, но не настолько же!

— Спокойно, Ваша Светлость, спокойно, — тихо приговаривала первая советница. Она уже знала, что леди Андраэль от природы склонна к истерикам. А уж после вступления в должность... — Выдохните, выпейте чаю... — Ренна махнула служанке. Та наполнила чашки и удалилась по знаку баронессы.

Ее Светлость послушно сделала глоток.

— Что еще?

— Вы уверены, что вам не нужен отдых? — осторожно уточнила советница.

— Не держи меня за калеку! — Черные глаза Андраэли блеснули яростью.

— Небезызвестная вам особа напоминает, что пришел срок. — Леди Ренна смущенно поскребла бархатную обивку кресла. — Как обычно.

Эту новость Ее Светлость приняла на удивление легко, хотя и без восторга.

— Вели казначею отсчитать сколько положено. С чем ты так долго возилась?

— Мы получили известия из Вега. Там готовят нападение.

— Вег собирается идти на нас войной? Что за чушь? Они же всегда были пацифистами! Что им вдруг вздумалось? Вег — крупный город, ресурсов много. И почему именно мы? Если просто силушку богатырскую показать, так вокруг мелочи — видимо-невидимо. А о Диал Вег сразу зубы обломает, армии у них отродясь толком не было. Хоть мы и ничего не смыслим в фортификации, но в лобовой атаке уж точно разобьем этот сброд!

— Прошу прощения, миледи, но они именно были пацифистами. Пока к власти не пришел новый правитель.

— Да когда он успел-то? Еще позавчера Вегом благополучно правил Ангус Второй. Что случилось за эти пару дней?

— Государственный переворот, Ваша Светлость. К власти пришел какой-то проходимец. Из самых низов, представляете? Тяжело ему, наверное, бедняге. — И баронесса сочувствующе покачала головой.

— Доброе у тебя сердце, Ренна. — На лице градоправительницы мелькнуло что-то похожее на улыбку. — И когда они будут у наших границ?

— К вечеру, миледи. Вы как раз успеете допить чай и собраться с силами. Родо уже объявил мобилизацию.

— То есть как это — мобилизацию? Без моего ведома?! — Весь эффект успокаивающего чая сошел на нет.

— Вы бы все равно отдали такой приказ. — Ренна была само спокойствие. — Экономия времени.

— Во-первых, не обязательно именно такой. Во-вторых, вы решаете дела государственной важности без меня! — Андраэль выглядела как обиженная девочка. Она прекрасно понимала, что расторопные действия подчиненных значительно увеличили шансы на успех. Но как же обидно!

Градоправительница возглавила свое войско. Они выехали из Диала и отправились на север, к пограничной реке Плешивке.

Леди Андраэль была вооружена легким, но прочным мечом. Доспехов на ней не было — Ее Светлость предпочитала магическую защиту, которой она могла пользоваться благодаря своему положению. Зато все могли видеть серебряную трясогузку на черном дублете — герб рода Аурсолемно.

Верная баронесса ехала рядом, облаченная в доспехи. Даже перед боем она не изменила ешсинской традиции: из-под шлема виднелся край пурпурного с золотом платка — цвета Диала.

По другую сторону ехал генерал Родо, вооруженный двуручным топором и облаченный в мощную броню. Не приведи боги ему упасть с коня!

Ее Светлости было любопытно увидеть человека за пару дней совершившего государственный переворот, готового при этом захватить соседний город, поэтому как только впереди показалась армия противника, она внимательно вглядывалась в передние ряды.

Тем больше было ее изумление, когда из строя вышел самый обычный мужчина средних лет. Такой легко мог попасться на улицах Ниведлы, Крауна или Гагошпа. Таких, как он, обычно не замечают. Даже перебросившись с таким типом парой слов, собеседник уже через пару минут забывал, как тот выглядел.

Мужчина не выглядел таким уж воинственным. Андраэль не оставляла надежды уладить все мирно.

— Я так понимаю, вы нынешний градоправитель Вега? — спокойно спросила она. — Лорд...

— Вайар. Лорд Вайар. — Голос у человека тоже оказался невыразительным. Совершенно. Ее Светлость даже подумала о заклинании невзрачности, но откуда этому мужлану знать такой фокус?

— У вас диальское имя, — заметила леди Андраэль.

— Возможно, — пожал плечами новоявленный дворянин. — Я впечатлен вашей разведкой, миледи.

— Как и я — вашей оперативностью. — Миледи позволила себе бледную улыбку. «Как-то не похож он на простолюдина». — Просветите, почему именно Диал?

— Чистая случайность, — широко улыбнулся лорд Вайар. — Видите ли, у меня в планах завоевать всю Дольцию, мне все равно, откуда начинать.

«Ну и зря. Он бы еще на Ниведлу пошел!»

— Наши планы поразительно совпадают. — Леди Андраэль кинула на него многозначительный взгляд. Собеседник не выглядел очень впечатленным.

— Если желаете, можете сдаться и сэкономить нам обоим время и силы.

«И он про экономию времени!»

— Я думаю, милорд, что это невозможно. Но в свою очередь я могу предложить вам объединить наши усилия и пойти походом на, скажем, Липр. Это тоже сэкономит время и силы.

— А потом как вы предлагаете делить власть? Допустим, наш план удастся. Дальше что вы предлагаете?

— Можно стать соправителями. В крайнем случае, можно пожениться и распределить власть таким образом. — Вот бы он повелся!

— И вы правда верите, что мы сможем доверять друг другу? Лично я считаю, что после успешного завершения кампании мы будем думать только о том, как устранить конкурента и присвоить власть. Начнутся заговоры, интриги... Так зачем лишние телодвижения? Решим все здесь и сейчас.

«О боги, он действительно так самонадеян?»

— Я слышала, что ваша родословная... не особенно примечательна... — Леди Андраэль выдержала паузу. — Дольцийское дворянство не очень одобрительно относится к таким людям. Вам понадобятся влиятельные союзники.

— Не хочу вас оскорбить, миледи, но Диал пока не входит в пятерку самых крупных и богатых городов нашей страны, — осклабился лорд Вайар. Ее Светлости захотелось кинуть ему в лицо комок грязи. — Я думаю, градоправитель Вевво или Карда был бы мне лучшим соратником.

— Но захотят ли они сотрудничать с вами? — Андраэль перехватила предостерегающий взгляд баронессы и сдержала кипящую ярость. — Не получится ли так, что вся Дольция объединится против общего врага в вашем лице? В таком случае вам пригодилась бы наша помощь.

— Полагаю, мы сможем получить поддержку Диала куда более агрессивным путем. — Мы просто завоюем ваш город. Защищайтесь, миледи!

* * *

Краун поразил брата Дилата, с детства не бывшего почти нигде, кроме родного Веефа. Отец Лассааф телепортировал его на самую окраину города, так что пока вокруг не было ничего особо примечательного, но молодому жрецу все было в диковинку.

Первым делом он решил найти место, где будет можно переночевать. Когда он спросил какого-то прохожего, тот с дружелюбной улыбкой ответил, что брату Дилату подойдет таверна «Третий глаз». Это заведение существует специально для паломников. Правда, говорят, щепетильные ксиарцы (у которых как раз бывает и по три глаза) подали на таверну в суд за, как они выразились, «возмутительный расизм». Градоправитель пообещал принять это во внимание, но то, как нескоро и вяло он откликнулся на прошение, говорило о том, что, скорее всего, решение вынесут так же нескоро и не в пользу ксиарцев. Максимум, на что они могут рассчитывать — денежная компенсация.

Заинтригованный, брат Дилат направился туда. «Третий глаз» оказался вполне приличным, в меру аккуратным заведением. За длинными столами сидели жрецы и жрицы самых разных богов, над дверью висела чистенькая табличка с надписью: «Благословен будь, путник».

Слышались смех и звуки фагонга. Повернув голову на звук, брат Дилат увидел сухощавую жрицу в серых одеждах Рангхильд. Заметив жреца, она подняла на него веселые глаза и задорно подмигнула. И без того потный Дилат, казалось, вспотел еще больше. Он вообще с трудом адаптировался в новых ситуациях. Женщину жрец видел впервые за несколько лет, так что он предпочел углубиться в самую темную часть таверны.

Сесть в одиночестве не удалось: «Третий глаз» был забит почти до отказа. Брат Дилат выбрал самый свободный стол, занятый всего двумя едоками: старцем в белых одеждах и совсем юным жрецом Альфаренны. Они что-то обсуждали вполголоса.

Судя по густо расписанному красками телу, старик был родом из Щмы, крошечного северного городка. Из-за грима рассмотреть черты его лица было сложно. Сначала Дилату показалось, что глаза у жреца карие, но, когда старик моргнул, стало заметно, что это прихотливый рисунок на верхних веках.

— Желаете что-то заказать, жрече? — Брат Дилат чуть не подпрыгнул от неожиданности, но это был всего лишь подавальщик.

— Э-э... А что у вас есть?

Тот с энтузиазмом затараторил, так что жрецу оставалось только хлопать глазами и недоуменно прислушиваться к непривычному краунскому акценту. Наконец он выбрал какое-то блюдо, показавшееся знакомым.

— Зря вы заказали кирники в кисло-сладком соусе. Дорого и невкусно, — раздался голос справа, когда подавальщик отошел.

Брат Дилат удивленно оглянулся. Старый щминец смотрел на него в упор. Его глаза болотного цвета странно поблескивали в свете масляных ламп.

— Да? А что мне стоило взять?

— Да хоть тузичьи лапки в меду.

— А-а. Спасибо. — Подозвав подавальщика, брат Дилат добавил к предыдущему заказу новый.

— Если хотите, могу еще бобичьи принести, — услужливо предложил молодой человек.

— Не берните. Они жестковаты. А вот тузичьи — хоть куда, — подмигнул юный сосед, судя по речи, краунец. Брат Дилат задумался. Сейчас он, казалось, мог целиком проглотить двух коней. Так что жрец не последовал совету и взял бобичьих лапок впридачу.

— И как в вас влезет, молодой человек? — добродушно спросил старец.

— О, не беспокойтесь, у меня отменный аппетит, — ответил брат Дилат с широкой улыбкой.

Жрица с фагонгом закончила игру и стала петь. Слова слетали с ее губ резкими, рублеными фразами. У речи женщины была какая-то своя, не знакомая Дилату мелодика. Песня показалась ему очень необычной и красивой.

— Вам нравится? — спросил молодой человек.

— А? Да, наверное, — отозвался Дилат.

— Эта женщина из Улсартсы, — прокомментировал старец. — У них довольно характерный акцент, вам не кажется?

— Я, право не знаю, никогда там не был, — растерялся жрец. Ему стыдно было в этом признаться, но он даже слабо представлял, где эта самая Улсартса находится.

— Если вы ищете новых ощущений, стоит побывать там. Не скажу, что там красиво: атмосфера такая, знаете, давящая. Но впечатление производит сильное. Там довольно безопасно, но, надо признать, чужаков там не любят. Да и своих не всех. Если вы не жрец Рангхильд и не воин, вы, по мнению местных, почти что раб. Кстати, люди без рельефной мускулатуры или с лишним весом там тоже не в чести.

— Да? Тогда не уверен, что хочу посещать этот город. — Брат Дилат демонстративно поежился. Едоки засмеялись.

— А ведь у них даже жрецы занимаются боевыми искусствами, — добавил юноша. — Как раз из Улсартсы среди последователей Рангхильд распространилась эта практика.

Брат Дилат удивленно воззрился на собеседника. Отец Лассааф всегда говорил, что жрецы других богов проводят жизнь в праздности, о чем Дилат не преминул рассказать. Теперь уже соседи изумленно переглянулись.

— Странных взглядов придерживаются в твоей обители, брат, — покачал головой старец, перейдя на «ты». — У жрецов каждого бога свои особенные навыки, разве ты не знал?

— Например, жрецы Альфаренны считаются непревзойденными танцорами, — сказал молодой человек, как будто разговаривал с умственно неполноценным. — Последователи Рангхильд, вон, сражаются. Жрецы Брееды создают настоящие шедевры прикладного искусства. Служители Лудиара великолепно поют, а те, кто отдал жизнь служению Форенцо, хороши в изготовлении ядов.

Брат Дилат хлопал глазами, чувствуя себя полным идиотом — обо всем этом он слышал впервые.

— Ну, о том, что жрецы Виверрана каждое утро и вечер окунаются в ледяную воду, тебе известно? — язвительно спросил юноша. — А что они великолепно плавают?

Брат Дилат торопливо закивал.

— Как тебя зовут, чудо в перьях? Из какой ты обители? — поинтересовался щминец.

Жрецы разговорились. Оба новых знакомца, Марийс и юный Ланиель, держали путь к знаменитому Колодцу Желаний.

Брат Дилат поедал заказанное и с интересом прислушивался к их рассказам. Жрица из Улсартсы закончила петь и двинулась к их столу. Она села рядом с Марийсом, на ходу бросив подавальщику:

— Мне как всегда.

— Добрый вечер, Вилле, — приветливо кивнул старец.

— И вам добрый, отец Марийс, — улыбнулась жрица.

Дилат не мог поверить своим ушам:

— Отец? Вы настоятель обители? Но как?

— А что тебя так удивляет? — поднял кустистые брови щминец.

— Ну... вы так запросто разговариваете с рядовыми жрецами и покинули свою обитель... Вы не боитесь, что в ваше отсутствие кто-то захватит власть?

— Мой мальчик, — теплая улыбка коснулась глаз отца Марийса, — как ты думаешь, почему настоятеля обители называют именно отцом? Это обращение появилось не просто так. Настоящий отец — это не тот, кто имеет в своем подчинении как можно больше жрецов. Этот тот, кто несет свою веру светло. Он не пытается убедить других в том, что его бог — главный. Ведь нет первого среди равных. Ты же помнишь это, сын мой?

Хотя брат Дилат множество раз слышал эту формулировку в родной обители, у всех она звучала настолько заученно и равнодушно, что потеряла смысл. Жрец не сомневался, что его собраться по обители не верят в то, что говорят.

— Отец — или мать — не просто верит в богов. Он знает, что они существуют, — продолжал Марийс. Эта фраза прозвучала из его уст все так же искренне и естественно. Они с жрицей понимающе переглянулись. Будь Дилат чуть более проницательным, он уловил бы в их лицах не только неподдельное участие, но и что-то еще... — Многие, раз пережив День Выбора, почти забывают его. Им все это кажется полусном-полуявью, детской мечтой, сказкой. А уж те, кто не прошел... К счастью, богов становится все больше, а неизбранных — все меньше. И нет ничего неправильного в том, чтобы отцу общаться с низшими по сану жрецами, да даже с послушниками. Всем нам есть чему поучиться друг у друга. А про захват власти... Я доверяю моим братьям. Надеюсь, что это взаимно. Если же меня все же предадут... Что ж, значит, я был плохим настоятелем, плохим отцом. Тогда я отправлюсь в изгнание, исправлять свои ошибки. А может быть, покончу с собой, как знать. Все в руках богов, сын мой.

Виле отхлебнула из своей кружки и с любопытством посмотрела на Дилата:

— Говоришь, как веефец или оломянин. Из тех краев, да? Кто твой наставник, если он не сумел вложить это знание в твою голову?

Он рассказал ей всё то же, что и остальным. Улсартсинка пристально оглядела его белую рясу, чуть заляпанную накапавшим с тузичьих лапок жиром, потерла татуированную лысину. На длинном лице жрицы отразилось замешательство.

— Зачем ты сюда приехал? Из такой дали, а, гляди-ка, чистый совсем. Как тебе удалось?

Она поцокала языком. И брат Дилат почувствовал, что это — его шанс. Ему же сказали найти сумасшедшего мага, верно? А его собеседники тут, похоже, давно. Может, подскажут? Жрец начисто забыл о предупреждении отца Лассаафа, так что честно, не таясь, выложил всю историю с судьбоносным младенцем. Брови отца Марийса так и запрыгали, узковатые глаза Виле округлились, а Ланиель неприлично присвистнул.

— И ты так спокойно нам это рассказываешь? — после продолжительной паузы спросила жрица. — Не боишься, что мы воспользуемся случаем и просто уведем ребенка у тебя из-под носа?

— То есть как это? — Брат Дилат даже не подумал о такой возможности.

— Ну, например, укажем тебе неверное направление, а сами пойдем к магу и похитим ребенка? — предположил брат Ланиель с нагловатой улыбкой.

— А вы что, так и собирались поступить?

— Ну ты даешь! — засмеялся краунец. — Это ж надо! Да если б мы хотели так сделать, кто б тебе сказал?

Отец Марийс предостерегающе придержал молодого человека за руку.

— Сын мой, не забывайся. Этот человек воспитывался в месте, где из него всячески старались выбить всякую способность размышлять, сделать послушную куклу. Благодаря качествам брата Дилата настоятелю обители это не удалось, но влияние на него разум все равно было оказано. — Жрец глянул на него с жалостью, как на увечного. Действительно, боги обделили Дилата аналитическими способностями, наградив, зато, неиссякаемым оптимизмом и богатством души.

Если бы молодой жрец был внимательнее, то заметил бы, что, услышав его историю, трое замолчали не только от удивления. Такое сосредоточенное молчание появляется в двух случаях: когда творят заклинание и когда безмолвно общаются. Но эта деталь ускользнула от Дилата.

— Так что, поможете мне найти колдуна?

— Не колдуна, а мага, — невозмутимо поправила Виле, прихлебывая из кружки. — Тебе может казаться, что нет никакой разницы, но это не так. Колдуны достигают результата с помощью посторонних предметов. Это такая, знаешь, промежуточная ветвь между магами и шаманами. Колдуны не пользуются камланием, но и на голых заклинаниях не держатся. Теперь понятно?

Ему было не очень понятно, но он на всякий случай кивнул. Дилату не терпелось поскорее приступить к поискам мага, но остальные не особенно спешили. Старый щминец все же заметил беспокойство спутника.

— Не волнуйся, сын мой, маг никуда от нас не денется. — Губы его дрогнули слабой улыбкой. — Дейриш объявил по всему Крауну, что ищет кормилицу. Пока он ее не найдет, из города они не уедут. А их шатер совсем рядом, я проходил мимо пару раз.

Неторопливо, со смаком, они доели заказанное, расплатились. Отец Марийс степенно поднялся с места, перемолвился о чем-то с трактирщиком и сделал остальным знак следовать за ним.

Вставая со своего места, брат Дилат пытался сделать это так же изящно, как и верховный жрец, но у него ничего не вышло. Наверное, из-за того, что, поднимаясь, он задел объемным животом край стола и чуть его не опрокинул. И уж совсем не солидно было по пути запихнуть в карман недоеденную кем-то галету...

Как по заказу, стоило им выйти наружу, как зарядил столь редкий в Крауне дождь, почти ливень. Брат Ланиель шел и сердито отфыркивался, как домашний кот, которого окатили из ведра. Отец Марийс, видимо, достиг такого уровня отстраненности от мирского, что не обращал на дождь никакого внимания. Брат Дилат опять пытался взять с него пример, но падающие за шиворот холодные капли этому не способствовали. Виле ловко лавировала между лужами и немногочисленными прохожими, очень удачно выбирая укрытия, так что, когда они прибыли к месту назначения — маленькой, тесной, но очень аккуратной площади — жрица почти не промокла.

Только обещанного шатра тут не было.

— Э-э? А куда делся шизик? — выразил общее недоумение брат Ланиель. Довольно громко выразил, потому что несколько человек обернулось. Какая-то сердобольная горожанка бросила:

— Так уехал.

— Как? Когда? — всполошился брат Дилат.

— Да вот прям только что! Пришли б на полчаса пораньше, застали б.

— А как же кормилица? — спросила Виле, перебирая длинными пальцами.

— Дык нашлась какая-то дуреха, с час назад пришла. Они пожитки-то собрали и — фьють! — она попыталась изобразить свист, — токмо их и видели, о как! А ты, матушка, чегой интересуешься?

— Да у меня все деньги пропали. Думаю, это он сделал, — задумчиво соврала жрица.

— Да конечно он, колдун проклятущий! Кому ж еще? — с видом эксперта заявила женщина. — Вот потому и смылся, змий окаянный!

— Кто? Змий?

— А то! Да все уж знают, что папаша егонный наг был. И сеструха у него та еще! Монстра, вот!

* * *

Налис, обливаясь потом, шла по полуденным улицам Гагошпа. Настроение у нее было хуже некуда: прошла уже неделя, а Дейриш, так и не объявился. Они с сестрой даже нарушили бойкот и организовали «военный совет». Они не придумали ничего оригинальнее, чем спросить совета у отца.

Сейчас у Налис была запланирована встреча с Рафаатом, другом детства. Раньше его семья держала лавку неподалеку от Дзархабов, и дети частенько играли вместе. Несколько лет назад Рафаат уехал в Северград по делам семьи, а теперь наконец вернулся.

Многочисленные браслеты на смуглых руках Налис нагрелись на солнце и неприятно липли. От их мерного звона и шума главной улицы начинала болеть голова. Желтая пыль оседала на туфлях и подоле платья, прилипала к потной коже. Налис мечтала поскорее добраться до прохладной таверны и как следует умыться.

Но один плюс все же был: впервые за долгое время рядом не маячила Вайсанна. Отделаться от строго следующей указаниям сестры удалось с трудом. «Верная телохранительница» никак не хотела покидать свою «госпожу», опасаясь отцовского гнева.

Внезапно кто-то дернул Налис за подол платья. Несильно, но ощутимо. Она недовольно оглянулась. Наверняка какой-нибудь попрошайка! Так и оказалось: на дороге стояла на коленях еще вроде бы молодая женщина с серьезным взглядом. Сразу бросилась в глаза ее бледнющая, аж в голубизну, кожа, столь нехарактерная для этих мест. Наверное, женщина здесь недавно, раз еще не успела загореть. Одета она была в какие-то пестрые лохмотья, голову обвязала выцветшим красным платком как банданой. Длинный конец чуть ли не волочился по земле.

«Как же ей жарко, наверное, — с сочувствием подумала Налис. — И ведь держится, даже платок не сняла!»

Женщина была ужасно, болезненно тоща. Тем не менее в ней чувствовалась какая-то своя внутренняя сила, ощущаемая даже в такой жалкой позе. Нищенка казалась просящей, но не раболепной.

Но больше всего поразили Налис глаза женщины. Большие, черные, они, казалось, скрывали в своей глубине все тайны мироздания.

— Помоги мне, — спокойно сказала попрошайка. У нее был какой-то незнакомый мелодичный акцент. — Дай я погадаю тебе по руке. Ты заплатишь мне денег, я не останусь без ужина, а ты узнаешь о себе что-то новое.

— Но это же колдовство, магия! Тебя казнят, если узнают, чужеземка.

— Когда узнают, тогда и буду выкручиваться. Да и гадание все же не магия. Жрецы тоже занимаются предсказаниями, но их почему-то никто не судит.

— Замолчи! — испуганно шикнула Налис и подозрительно оглянулась — не слышал ли кто. — Ты, похоже, не из Дольции, раз так громко говоришь то, о чем лучше даже не думать. Подобные слова вкупе с гаданиями могут привести к чему похуже старого доброго костра.

— Это — мое единственное ремесло. Помоги же мне, купеческая дочь! — взмолилась гадалка и проникновенно заглянула ей в глаза.

Пораженная Налис завороженно кивнула. Наверное, эта женщина и правда видит что-то особенное. Да и жалко ее, попавшую из своего наполненного магией мира в прогнившую Дольцию.

Не медля ни секунды, гадалка вцепилась в нежную руку девушки и поволокла спутницу в бесконечный лабиринт узеньких проулков. Чем больше они удалялись от центра, тем грязнее и запущеннее выглядели дома. Тут и там стали попадаться какие-то подозрительные фигуры. Некоторые из местных так пристально и жадно оглядывали Налис, ее дорогое платье и побрякивающие украшения, будто уже обирали ее труп. Девушке было очень не по себе.

«И зачем я согласилась?..» — сокрушенно подумала Налис.

К счастью, они шли слишком быстро, чтобы она могла долго бояться. Через бесчисленное количество поворотов гадалка вывела Налис к тесному лоскутному шатру на окраинах города, такому же пестрому, как одежды его хозяйки.

Однако внутри он оказался куда просторнее.

— И ты говоришь, что не используешь магию?

— Умеешь же ты с ног на голову перевернуть, — покачала головой женщина. — Я не говорила, что не использую, я сказала только, что гадание — не магия. А магические услуги я действительно не оказываю.

Налис пристыженно замолкла и стала разглядывать шатер. Изнутри он был темно-синий с серебристыми вкраплениями. Канделябры на высоких ножках давали приглушенный, загадочный свет. Они были рассчитаны на одну свечу, и пламя было... белым!

«И как она еще не спалила тут все?»

— Никакой магии, — хмыкнула гадалка, проследив за взглядом Налис. — В воск подмешан специальный ингредиент, окрашивающий пламя в белый цвет и делающий пламя совершенно безвредным. Конечно, таким огоньком не согреешься.

Она провела бледной рукой над одной из свеч. Пламя поколебалось, но не обожгло. Женщина щелкнула длинными пальцами.

— Вот видишь? Садись.

Налис села на низенькую скамеечку из темного дерева. Гадалка устроилась напротив. Когда она повернулась, что-то блеснуло в неверном свете. Приглядевшись, девушка увидела в ухе у женщины железную сережку-гвоздик в виде полумесяца.

— Скажи хоть, как тебя зовут, — попросила Налис, спохватившись, что так и не спросила у гадалки имя.

— Алойса. — Внезапно черты ее осветила добрая, светлая улыбка. Выражение смягчилось, казалось, Алойса помолодела лет на двадцать. — Протяни руку, дитя.

На фоне мертвенно-бледной ладони женщины пальцы Налис казались почти черными. Гадалка долго и сосредоточенно смотрела на линии ладони. Наконец Алойса подняла голову. Лицо женщины вновь посерьезнело.

— Тебе грозит опасность, дитя. Бойся холодного блеска среди золота.

— Что за ерунда? Что это значит?

Признаться, девушка не на шутку испугалась.

— Я не знаю расшифровки, — пожала плечами гадалка. — Просто береги себя и помни то, что я сказала. А сейчас иди. Ты опаздываешь.

Точно! Про встречу она совсем забыла! Рафаат наверняка уже извелся весь, дожидаясь в таверне!

— Как я найду дорогу назад? Может, проводишь?

— Не бойся, найдешь. Иди, не сомневайся.

Словно в трансе Налис достала из кошеля на поясе несколько золотых, положила их перед Алойсой и пошла к выходу. Когда девушка была уже почти снаружи, ее опять окликнули:

— Постой, дитя!

Налис обернулась. В мгновение ока гадалка оказалась на расстоянии вытянутой руки. Неожиданно Алойса легко коснулась кофейных волос девушки.

— Боги любят тебя. Не забывай их.

Это был удар ниже пояса.

— Да? А отчего же тогда никто из них до меня не снизошел? — горько спросила Налис. День Выбора она старалась вспоминать пореже.

Неожиданно женщина рассмеялась.

— Ты даже не знаешь, какую чушь сейчас сказала. — Она вновь пристально посмотрела девушке в лицо. — Мой тебе совет: совершай поменьше поступков из чистого упрямства, наперекор богам. Сначала думай, потом делай. Неплохо бы и твоей сестре это усвоить.

У Налис перехватило дыхание.

— Что... Да как ты...?

— У вас с Вайсанной больше общего, чем кажется. — Алойса успокаивающе тронула ее за плечо. — У вас обеих добрые души, но вы упрямы, как горные козы. Подумай над этим. А теперь тебе действительно пора. Прощай.

Откидывая полог, девушка услышала:

— Советую заглянуть в храм!

Как ни странно, она вышла на главную улицу. Вокруг было темно, дневной поток прохожих почти иссяк. Спешить к Рафаату было уже бессмысленно. Пораженная и порядком напуганная, Налис решила связаться с другом безмолвно:

«Не отвлекаю?»

«Налис, какого черта? Мы же договорились! Я ждал тебя два чертовых часа! Трактирщик даже подумал, что я не могу заплатить за заказ!»

Ее словно ударили под дых.

«Ты даже за меня не волновался? Тебя беспокоит только твоя репутация в глазах какого-то трактирщика?!»

«Откуда я знаю, насколько ты изменилась за четыре года? Может, у тебя появились другие, более неотложные дела?» — возразил Рафаат, но все же сбавил обороты. Налис почувствовала укол вины. Действительно, сама не лучше!

«Извини, что так на тебя набросилась, — уже спокойнее сказала она. — Отец вдруг нагрузил, пришлось срочно мчаться, а я даже предупредить не догадалась. Давай завтра встретимся, если ты не против?»

«И ты меня прости, что сорвался, — ответил Рафаат, как показалось Налис, несколько смущенно. — Я думал, ты намеренно не пришла. Мир?»

«Мир. До завтра!»

А теперь пора убираться отсюда, и как можно скорее. Вечером даже главная, Монетная улица была небезопасной и почти никак не освещалась. А вход в отцовский дом находится на боковой улочке, старой и маленькой.

Быстрым шагом Налис пересекла Монетную улицу и поспешила дальше, прижимаясь к стене. Мутноватый свет из окон последних работающих лавок помогал не спотыкаться. Хвала богам, скоро приедут послы от лесных эльфов. Может, к их прибытию хоть на главной улице заведут какое-никакое освещение.

— Куда спешишь, красотка? — раздался чей-то хриплый голос прямо над ухом. Кто-то схватил Налис за руку. Девушка вздрогнула. — Не хочешь составить компанию неотразимому мужчине?

«Черт-черт-черт!»

Налис рванулась и попыталась высвободиться, но «неотразимый мужчина» крепко перехватил ее за талию. Он развернул девушку к себе, и она увидела помятое лицо отпетого головореза. Похоже, на лице Налис отразился ужас или отвращение (или и то, и другое), потому что лицо мужчины расплылось в беззубой улыбке. В глазах его читалась неприкрытая похоть.

— Иди ко мне...

Вдруг насильник вытаращил глаза, поперхнулся. На лицо девушки брызнула кровь, а изо рта мужика показалось острие меча.

— Ты там цела? — хмуро спросила Вайсанна, аккуратно укладывая труп на землю. Никогда еще Налис не была так рада видеть свою сестру. С приглушенным вскриком она бросилась ей на шею.

— Ты... Как меня нашла?

Аккуратно отцепив Налис от нагрудника, Вайя взяла ее за руку и потащила к дому.

— А ты бы еще подольше погуляла по темноте! Ты думаешь, я могла заявиться к отцу одна? Он бы с меня три шкуры спустил! Идем скорее, мы и так на час опоздали.

Им открыл Фариат, старый слуга Дзархабов.

— Что это у вас, госпожа? — обеспокоенно спросил он, заметив брызги крови на лице Налис.

— Так, загулялись немного, — отмахнулась Вайя и поволокла начавшую было объясняться сестру дальше.

— Вайсанна, к твоим выходкам я уже притерпелся, но, богов ради, не впутывай госпожу в свои разборки! — взмолился слуга, семеня следом.

Вайсанна резко обернулась.

— Не забывайся, Фариат, — сказала она, и голубые глаза грозно блеснули. — Пошли.

Заведя сестру в какую-то комнату, Вайя наскоро стерла следы крови. Только теперь Налис заметила, как испачкалось и пропылилось ее платье от долгой прогулки.

— Давай быстрее! — прошипела Вайсанна, уже стоявшая в дверях.

Кое-как отряхнувшись, девушка поспешила за сестрой. Вместе они ввалились в отцовский кабинет.

Увидев их, Луат вскочил с места. Он давно не выглядел таким взволнованным.

— Девочки! Хвала богам, вы вернулись! А я уже послал кое-кого из своих подручных на ваши поиски.

Всхлипнув, Налис бросилась отцу на шею. Тот немного удивленно похлопал дочь по спине.

— Все в порядке?

— Да, просто немного задержались, — невозмутимо ответила Вайсанна. — Наверное, наша принцесса перевозбудилась.

— Тогда вы точно уверены, что можете говорить о серьезных вещах? Может, лучше перенести совещание на завтра?

Вайя пожала плечами.

— Мне все равно.

Налис задумалась. После встречи с насильником ей хотелось только поскорее улечься в кровать и заснуть. Девушка посмотрела на высокую, уверенную сестру. «Если я опять заною, она меня изведет издевками!»

— Да нет, я готова.

Луат жестом велел дочерям садиться.

— Чай? Кофе?

Вайсанна коротко качнула головой.

— Мне чаю, пожалуйста, — попросила Налис. Отец отдал соответствующие распоряжения. Когда служанка принесла чай и легкие закуски, Луат спросил:

— Итак, как дела с магом?

Сестры переглянулись.

— Нам кажется, он не приедет в Гагошп, — наконец сказала Налис.

— Вам? Обеим? Вот как? — Отец выглядел приятно удивленным. — Ну, хоть в чем-то я не прогадал: похоже, вы наконец-то учитесь ладить. — Он помолчал. — По поводу Дейриша я согласен. До меня дошли сведения, что он вновь исчез в Бескрайних Степях. Ждать его тут смысла нет. Честно говоря, я не думал, что даже сумасшедший рискнет отправиться в те края. Однако я недооценил непредсказуемость этого типа.

— И что теперь? Зачем ему это? — подала голос Вайсанна.

— У меня два варианта: либо он хочет вывезти ребенка из страны, либо хочет срезать и попасть в юго-восточную часть Дольции, в Гочев, например. Хотя с таким безумцем утверждать наверняка невозможно.

— Почему именно Гочев? — хором спросили сестры.

— Ну, он мне кажется самым подходящим. Если срезать, то лучшего места для этого не найти! Итак, дети мои, вы отправляетесь туда.

— А если он все же углубится в Степи попрет куда-нибудь в сторону Спайра? — спросила Вайя.

— Туда я уже отправил надежных людей. Не хочу, чтобы вы попусту рисковали в магическом мире.

Повисло молчание. Налис задумчиво прихлебывала чай.

— Погоди, — вдруг нахмурилась она. — Нам же до Гочева месяц добираться, не меньше! За это время Дейриш куда угодно сбежит.

Луат хитро посмотрел на дочерей.

— А вам и не придется никуда ехать.

С этими словами купец открыл ящик своего бюро и достал оттуда два одинаковых кулона. Они были похожи на странное яйцо с лепестками.

— Тяжелая штуковина, — заметила Вайсанна, взвешивая кулон. — И нафиг нам эти бирюльки?

— Это не бирюльки. Это — кулон телепорт.

— Отец, ты ведешь дела с магами? — Налис чуть не задохнулась от изумления. Что ж такое, весь день ее преследует какая-то колдовская чепуха!

— Немного, — улыбнулся Луат. — Неужели ты не знала про мой отдел с амулетами?

Девушка беспомощно оглянулась на Вайсанну. Сестра с безразличным видом ковыряла стол. Похоже, новость совсем ее не шокировала.

— Но это же очень тонкая грань, папа! Тебя за любое движение могут сжечь на костре!

— Какая же ты у меня еще наивная. — Купец снисходительно потрепал Налис по щеке. — Официально амулеты не запрещены. А процент с продаж, предоставленный нужному человеку, делает их не только разрешенными, но и активно одобряемыми.

Она опять почувствовала себя маленькой девочкой, которую папа взял к себе на работу.

«Что ж я за наследница такая!»

Луат поднялся с места.

— Итак, девочки, завтра вы будете уже в Гочеве. С утра пораньше приходите сюда, я активирую амулеты. А сейчас идите спать, у вас был трудный день.

«Да, похоже, с Рафаатом опять не получилось, — с сожалением подумала Налис. — Главное — не забыть его предупредить!»

Когда они оказались за дверью, она тронула сестру за руку.

— Слушай... Там, на улице... Спасибо, что спасла меня... Я...

— Я же уже сказала, что сделала это не ради тебя! — рыкнула Вайсанна. — Закрыли тему.

Вайя ускорила шаг и скрылась за поворотом. Налис пошла к себе, предвкушая теплую ванну и конец этого странного дня.

Утром заспанные и мрачные сестры с собранными сумками и кулонами-телепортами вновь сидели в отцовском кабинете.

— Все взяли? Амулеты одноразовые, за другим платьицем не сбегаешь, — весело сказал отец, как всегда бодрый и свежий. Вайсанна фыркнула и кинула на Налис насмешливый взгляд.

«Это он на меня намекает? — Ей стало немного обидно. — Неужели и отец считает меня избалованной куклой?»

Подкрутив что-то в кулонах, Луат вернул их дочерям.

— Настроены на Гочев, — пояснил он. — Теперь нажмите на кристалл.

Действительно, на «макушке» каждого «яйца», там, где оно соединялось с цепочкой, была какая-то блестяшка.

Налис сделала, как сказал отец. Тут же ее ослепила вспышка. Девушка зажмурилась. Когда она открыла глаза, вместо привычного кабинета и бюро увидела незнакомые городские улицы. Налис почувствовала, как кто-то крепко держит ее за локоть.

— Ты чего, Вайя?

Но это оказалась не Вайсанна. Прямо над ухом раздался грубый голос:

— Колдуем, значит, барышня? Ишь! Пройдемте.

Она попыталась высвободиться, но ее тут же схватил еще один. Перед глазами встало вчерашнее нападение. Налис забилась в руках стражников, но почти сразу поняла тщетность своих усилий. Оглядевшись вокруг, она заметила Вайсанну, которая сражалась с пятью здоровенными стражниками, закованными в латы.

— Мы не сами, мы с помощью амулета! — пробормотала Налис, вспомнив давешние слова отца.

— Вот на костре и расскажешь, — глумливо ответил другой стражник, скаля гнилые зубы. Девушке опять вспомнился «неотразимый мужчина» с улицы. К счастью, эти вроде бы не собирались к ней приставать. Пока.

— Указом номер 326 его градоправительской светлости все амулеты и иные технические средства, осуществляющие магические действия, приравниваются к колдовству. Вы будете проведены в тюрьму и казнены очищающим огнем в ближайшее время!

* * *

Феникс, как обычно, наблюдал прекрасный веввский закат, покуривая трубку. Только сидело оно теперь не на ветке, а внизу, у корней.

Совсем недавно ей пришлось срочно телепортироваться в Краун, чтобы переправить оттуда Ангела к окраинам территорий Сьисоли. Раз к моменту его прибытия Дейриш ушел в Степи, значит он либо поедет в другие страны... либо срежет и вынырнет где-нибудь в другом городе. Удобнее всего это сделать в Гочеве, но не такой же он дурак, чтобы там задерживаться. Опять же, очевидно, что про Гочев не подумал только ленивый, а уж в том, что за ребенком охотятся многие, Феникс не сомневалась. К тому же, Сьисоли — довольно большой город, куда крупнее Гочева, значит, и затеряться там легче... Вот только все маги, как назло, оказались заняты, так что ей пришлось выручать Ангела самой, как какой-нибудь «шестерке»!

Внезапно ход его размышлений прервали самым наглым и неожиданным образом: чьи-то маленькие ладошки накрыли разноцветные глаза Феникса.

— Угадай, кто? — спросил детский голос.

Тонкие губы Феникса, рассеченные шрамом, растянулись в кривой ухмылке.

— Самоубийца.

Ребенок явно неместный, иначе не стал бы подходить к грозе Вевво с такими опасными вопросами. Но сегодня Феникс находилось в поразительно миролюбивом расположении духа. Оно медленно обернулось и встретилось взглядом с маленькой девочкой лет восьми. У нее было открытое, по-детски круглое лицо и добрые глаза, смотревшие с любопытством. Сочетание очень нетипичное для этих мест. Но в глаза бросалось в первую очередь не это. Пряди волос девочки были выкрашены во все цвета радуги, причем, похоже, совсем недавно. Феникс даже знала, кто это сделал.

— Та-ак, — протянула она. Обычно от этого «та-ак» начинали трястись поджилки даже у «ветеранов». — Это Деревяшка тебя покрасил?

— Не знаю, он не представился.

— Одноногий дядька, у которого не все дома?

— Похож.

Феникса это задело. Деревяшка предлагал подобные услуги только «своим». И кто из Детей Пепла так самовольно принял эту девчонку в «свои»? Деревяшка? Не может быть. Он слабак, который ни шагу не ступит без разрешения. Кто-то из «ветеранов»? Неужели нашелся такой дурак, чтобы оспаривать власть Феникса?

Она яростно пыхнула трубкой. Совсем страх потеряли, отщепенцы! Он из отребья сделал их королями преступного мира (после Дрезры, конечно, но и это весьма почетно), а они! Ну что за наглецы! Неблагодарные наглецы!

— Кто привел тебя сюда? — В глазах Феникса блеснула ярость, а левая рука его уже стала нашаривать метательный нож.

— Не пугай девочку. Это я сделала, — раздался за его спиной визгливый, похожий на чаячий крик голос.

Феникс развернулась и бросила нож. Обладательница голоса молниеносно увернулась. Лезвие вонзилось в балку у входа в тоннели. Впрочем, примерно такой реакции Феникс и ожидала, увидев, кто перед ней. Удачный день завершался удачным вечером.

— Охотница, — просипело Феникс. — Ты вернулась. Неожиданно.

Она была, как всегда, вооружена до зубов: стилеты, меч, арбалет — полный комплект. С их последней встречи Охотница почти не изменилась: все та же худая, жилистая фигура, те же татуировки «стрелки» на веках, тот же напряженный взгляд, слегка расфокусированный из-за частого приема толченых семян дрезры, местного галлюциногена. Правда, сейчас она выглядела пободрее, словно действительно последовала его совету и отдыхала все время, что они не виделись. Хотя периодические судороги никуда не делись. Но от этого, если верить книге, никуда не деться.

Ее прозвали Охотницей За Головами. Еще бы! Самая опасная наемная убийца во всей Дольции, а может, и во всем Мире. Единственное существо, которое Феникс признавала равным себе. И единственное дорогое ей существо. Еще до Детей Пепла они пережили много приключений вместе, а уж собрав самую страшную шайку в Вевво, разгулялись по полной.

А вот с психическим здоровьем у Охотницы было неладно. Она могла по полгода пребывать в отличном настроении, верить в самые невыполнимые планы, генерировать сумасбродные и гениальные идеи. А потом за одну ночь превратиться в закоренелую пессимистку, не способную даже выползти на улицу. За это Дети Пепла прозвали ее Двуликой. Впрочем, за спиной ее душевно называли «наша Шиза», если, конечно, были уверены, что их не слышат. Если «Двуликую» Охотница просто не любила, то за «Шизу» могла серьезно отомстить.

Видимо, дорога порядком прибавила ей вредности, потому что Охотница сделала то, что Феникс ненавидел больше всего: запустив руку в его взлохмаченные волосы, она взъерошила их еще сильнее. Оно оскалилось и отскочило в сторону.

— Я, конечно, радуюсь, видя тебя живой и невредимой, но еще раз так сделаешь — останешься без руки. По поводу ребенка: хоть мы и партнеры, но я прошу не принимать таких серьезных решений без меня. Пока прошу, заметь. Что за ребенок, откуда он?

У Охотницы дернулся глаз.

— Радуга, иди, погуляй.

— Ты что, и имя ей уже дала?

— А твои ребята придумали бы что-нибудь другое? — проклокотала Двуликая своим чаячьим голосом. — Ну да, у них же такая богатая фантазия! Мне кажется, оно отлично подходит. Логичное, простое, легко запоминается.

Феникс почувствовала, что копившийся с начала разговора гнев сейчас выплеснется наружу, но тут ход ее мыслей прервали.

— А ты тетя или дядя? — непосредственно спросила Радуга.

— Ты еще здесь? — Охотница метнула в девочку недовольный взгляд. Уголок ее рта опустился, прочертив некрасивую складку на лице.

Зато Феникса происходящее, похоже, позабавило.

— Да, в смелости тебе не откажешь, — рассмеялось оно своим кашляющим смехом. — Или в глупости.

— Так что? Кто ты? — Девочка пристально разглядывала пальто Феникса, причем с таким восхищением, будто мечтала иметь такое всю жизнь.

— Ни то, ни другое, — фыркнул Феникс и, развернув Радугу к входу в тоннель, подтолкнуло ее в ту сторону:

— Теперь иди.

Когда взрослые убедились, что девочка действительно ушла, они продолжили разговор.

— Она прибилась ко мне на обратном пути. Эта девочка — беглая рабыня, откуда-то из-под Роаги. Ты же знаешь, у Роаги с Вглии все натянуто. Общие границы, все дела. Родную деревню Радуги оттяпали в ходе междоусобиц то ли роагинцы, то ли вглиичи, я не поняла. Ну и она попала в рабство, а через какое-то время сбежала.

— Что я вижу? Неужели наша Шиза стала сентиментальной?

Двуликая наградила Феникса мрачным взглядом.

— А нечего меня по голове при посторонних трепать.

— То есть наедине можно?

— Отстань, а? Ты же прекрасно меня поняла. Так что там?

— У девочки неплохой потенциал, она может тебе пригодиться.

— Да? Что ж ты тогда ее под праздничную куклу расписала?

— Это не я! — От возмущения бледное лицо Охотницы пошло пятнами и стало дергаться интенсивнее. — Совсем меня за идиотку держишь? Не успела я оглянуться, как смотрю — а этот проклятый Деревяшка уже почти закончил работу. Ну не брить же ее теперь налысо!

— Почему же, это один из вариантов... — задумчиво проговорило Феникс. Увидев, как поползли вверх прямые брови Двуликой, оно косо усмехнулось. — Но у меня есть идея получше. Определим твою девчонку в «труппу уличных артистов». Дети всегда привлекают внимание. А чуть попозже научим ее обчищать карманы зрителей. Только учти, что девчонка — под твою ответственность. Я с ней нянчиться не буду.

— Есть еще кое-что. Эта девочка — идеальный сосуд. Не смотри на меня так, она — великолепное вместилище моей силы.

Зрачки Феникса расширились больше обычного.

— Ты серьезно? С этого начинать надо было!

У Охотницы была довольно редкая особенность. Кроме всего прочего она была еще и Пожирательницей Заклинаний. Это доставляло куда больше головной боли, чем реальных плюсов. С одной стороны, Пожиратель мог увеличивать свою магическую силу за счет силы других (насколько позволяли его способности). За это Пожиратели расплачивались целым рядом проблем. Например, Пожиратель не мог умереть без преемника. К тому же ремесло Пожирателя требовало большой нагрузки на психику, расшатывая ее по мере развития дара.

— А у тебя тут что происходит? — резко перевела тему Охотница. Даже в разговорах с Фениксом она старалась не вдаваться в подробности. — Слышала, ты тоже за ребенком охотишься.

— Как? И ты уже знаешь? — Удивлению Феникса не было предела. — И какая крыса настучала?

— Успокойся. — По лицу Двуликой пробежала очередная судорога. — Я от тебя же эту легенду и слышала. И кто из нас еще сумасшедший?

— Тьфу ты. Ангел отправился на поиски. Ты против? — спросило оно, видя кислую мину Двуликой и ощущая новый всплеск раздражения. Как будто он ей не друг, а ученик.

— Не скажу, что против... — Задумчивые складки прорезали высокий лоб Охотницы. Длинные пальцы на сухих руках нервно сжимались и разжимались. — Думаю, я бы справилась лучше...

— Ну и где ты была? Откуда мне было знать, что ты скоро вернешься? — Феникс поигрывал ножом, вытащенным из косяка. Трубка уже лежала во внутреннем кармане пальто. — И что ты предлагаешь? Отзывать его, что ли?

— Да нет, почему. Пусть делает свое дело. Но я знаю, как опередить наших конкурентов как минимум на шаг. Отправь меня к границе. Я встречу нашего ужика и «перейду на его сторону». У нас будет два засланных агента, тогда как у всех только одна группа.

— Идея разумная. Валяй, если так хочется. Кстати, о конкурентах. Есть предположения, сколько их, кто? Про клан ди Манселла можешь не говорить.

— О, поверь, их достаточно. Но из свеженького могу сказать, что не так давно меня волею судеб занесло в Гочев...

Она интригующе помолчала.

— Так, давай без этих штучек, — раздраженно бросила Феникс.

— Слушаю и повинуюсь. — У глаз Охотницы собрались насмешливые морщинки. — Так вот, я направила отряд стражников на арест двух прелестных девушек, магическим образом появившихся прямо посреди улицы.

— Ценю твою помощь инквизиции, но какое отношение это имеет к делу?

— Семейные черты Дзархабов трудно не узнать.

— Да, лицо у него колоритное. Так ты уверена, что эти двое...

— Даже если я ошиблась, думаю, Луат своего не упустит.

На этом разговор завершился. Остаток вчера Двуликая провела, собираясь в дорогу, а Феникс успел разобраться с парой текущих дел.

Ночью, когда часть бандитов уже отошла ко сну, а часть — давно вышла на промысел, Феникс, направляясь в свое ответвление тоннеля, заметило Охотницу. Она сидела совсем рядом от его закутка, там, где жила до отъезда, и смотрела в одну точку. Похоже, настроение Двуликой, еще пару часов назад вполне сносное, вновь качнулось в депрессивную сторону.

Цепко ухватив Шизу за плечо, Феникс поволок ее к выходу.

Альфаренна уже вывела свою ладью в ночное небо, бросая брызги воды на иссиня-черный бархат.

— Романтичная прогулка под луной? — спросил Остряк, молодой бандит, вышедший покурить.

Ржавый нож тускло блеснул в темноте. Вскрикнув, парень схватился за руку.

— В следующий раз будет немного левее и выше, — просипел Феникс. — Я в разочаровании от твоей глупости, человек. И нож верни. Благодарю. Можешь идти.

Не помня себя от страха, Остряк скрылся в тоннелях.

Дойдя до своего любимого дерева, Феникс сильно надавило на плечо безмолвной, как кукла, Охотницы, заставляя сесть.

— Ну и что на этот раз? — В ее голосе слышались беспокойство, усталость и недовольство одновременно. В ответ оно получило поток забористой брани. — А конкретнее?

— Мой разум угасает с каждым днем. Мне требуется все больше времени, чтобы запоминать новые лица, имена, любую новую информацию. Еще эта проклятая дрезра... Я... Я не могу себя контролировать, мне нужно все больше этой дряни. Я постарела, а все, что получила взамен — остаток моей никчемной жизни, которая завершится, как только Радуга будет готова, — горько сказала Двуликая. Она почти плакала, ее трясло. Сейчас Охотница За Головами была жалка как никогда.

Феникс мысленно порадовалась, что ее обошла стороной участь Пожирателя Заклинаний. Вон как Шизу корячит.

— Хватит чушь городить. Да, все мы не молодеем, но мы с тобой не прожили и половины отпущенного нам срока, я не сомневаюсь. — Феникс умолчал о том, что жизнь Пожирателей сильно сокращается из-за дара. В-общем-то, Охотница и сама это знала, но напоминать об этом сейчас — верх глупости. — Что же до твоих способностей, то половина Дольции мечтает хоть в чем-то на тебя походить. Ты опаснейшая убийца Дольции — и ничего не получила «на старости лет»? Я тебя умоляю! Да и «старость» у тебя очень условная. Так что заткни варежку и не раскисай! — Оно шипело ей на ухо, до боли стискивая плечо, но она не замечала.

— Заклинания выедают мне мозг, ты не понимаешь! Я не могу остановиться! Я чувствую, как мой рассудок теряется в них. Я уже стою на краю могилы, понимаешь? Легко жрецам проповедовать приятие смерти, они-то все избраны! А меня отвергли все боги, все, понимаешь? — Она говорила так, будто богов было минимум полсотни, а не всего шесть.

— Может, они не выбрали тебя потому, что тебе суждено стать новой богиней? — предположило Феникс.

— Богиней чего? Убийства? Глюков? Сумасшествия? Ты смеешься надо мной!

— Извини, если мои слова оскорбили тебя. Но я действительно не исключаю такой возможности.

Охотница наконец заплакала. Ее лицо перекосилось, руки, похожие теперь на когти какой-то птицы, вцепились в землю, выдирая траву с корнем. Феникс крепко прижимала подругу к себе, не давая ей навредить себе. Вспышка прошла довольно быстро: через несколько минут Двуликая уже только слабо всхлипывала, а вскоре и эти звуки прекратились — заснула.

Феникс бережно взвалил Охотницу на плечо. Занес в тоннели, сгрузил в ее закутке, накрыл старым шерстяным одеялом. Оно воняло и было побито молью, но еще вполне годилось.

Во сне лицо Охотницы растеряло всю свою нервозность. Без обычных кривляний и ужимок оно выглядело на удивление меланхоличным и спокойным. Отсветы редких факелов, тускло мерцающих в тоннелях, бросали на лицо Двуликой таинственные тени, делая его еще загадочнее и сглаживая внешние недостатки.

Тяжко вздохнув, Феникс поправил одеяло спящей и пошел в свой тупичок. Эх, вот бы внутренние демоны покинули Охотницу!

Преступники называли свое убежище просто Тоннелем. Шутки про «свет в конце тоннеля» стали несмешными еще несколько веков назад.

Добравшись до своего ложа из гнилого тряпья, Феникс зарылось в него в тщетных попытках согреться. Даже летом тут, под землей, было довольно зябко, а уж теперь, осенью, когда полили дожди и задул холодный ветер, спать здесь стало совсем невыносимо.

«Надо разжиться новым одеялом», — подумала Феникс и заснула с этими мыслями.

К счастью, утром суицидальные мысли Охотницы уступили место ровной меланхолии. Она уже накинула капюшон и собралась телепортироваться, когда Феникс спросило:

— А девочка?

— Если ты хочешь, чтобы я провалила миссию, могу взять ее с собой, — ответила Двуликая, дернув щекой.

И, прежде чем Феникс успел сообразить, что происходит, Охотница исчезла вместе со всеми пожитками.

* * *

Впервые в жизни Габор пожалел, что в Дольции запрещена магия. До этого тема колдовства мало беспокоила сержанта. Запрещено — значит, так надо. Но теперь, когда ему понадобились услуги мага, он был взбешен.

«Вот живут же за границей люди как люди, чем мы-то хуже?!» — думал он, топая по проулкам и подворотням Крауна. Габор даже помнил из редких уроков в школе, что на Меделайне есть целая гора, где живут только маги, чародеи, гадалки, шаманы и прочая колдовская шваль. Почему, ну почему в этом проклятом городишке ничего подобного нет?

Еще в таверне Маккой растолковала сержанту, что без каких-либо связей в городе найти мага очень непросто. Особенно с угрожающей внешностью Габора. Спрашивай он колдуна для собственных нужд, на него могли донести. Представься он стражником, добился бы еще меньшего: знакомые и клиенты магов могли дать ему ложные наводки.

Так что сержант кружил по городу, пока не догадался отловить какого-то беспризорника. На всякий случай Габор взял паренька с собой, пообещав заплатить, когда маг выполнит работу.

Где-то на отшибе, почти за городской чертой, притулилось полуразвалившееся строение. Назвать это домом было бы большим преувеличением. Сержант даже не думал, что в чистеньком, опрятном Крауне можно встретить такую развалюху.

Внутри, в тесной комнатушке, его встретили еще более странные хозяева. Два очень бледных человека, мужчина и женщина. Оба достаточно молодые, наверное, его, Габора, ровесники. Вроде бы внешне они не были похожи, но все же в них чувствовалось что-то родственное. Оба были одеты в черно-белые одежды с желтыми узорами. У обоих были длинные волосы, только у него светлые и распущенные, а у нее — черные, собранные в толстенную косу. В них поблескивали какие-то золотистые искорки, предназначение которых было Габору непонятно (в Улсартсе украшения, кроме военных наград и знаков отличия, были не в чести). У мужчины лицо было длинное и острое, а у женщины — мягкое и округлое. Глаза мужчины смотрели прямо и строго, словно обличая в преступлении. У женщины взгляд был, напротив, добрый и ласковый, но постоянно ускользающий.

Нет, это не люди: у людей не бывает такой бледной кожи, таких тонких черт. Какая-то другая раса.

— Ээээ... здрасьте, — прогудел Габор, неловко сжавшись в тесном помещении. Он все еще держал за ухо мальчишку, указавшего дорогу.

— Вы, видимо, клиент, — полуутвердительно произнес мужчина. Голос у него оказался чудной — как будто два человека говорили хором.

— А вы — колдуны? — Спросил сержант. Переступив с ноги на ногу, он случайно наступил на засушенный корешок, упавший на пол.

— Друиды, — точно таким же голосом ответила женщина. — Это несколько другое. Зачем ты к нам пришел, чужеродец?

— По вам тоже не скажешь, что шибко местные, — буркнул Габор. Коротко он обрисовал ситуацию, объяснив, что ему надо попасть в предместье Гочева как можно быстрее, и что дело секретное. Все время, пока он говорил, странная парочка как-то пристально на него смотрела. Еще в самый неподходящий момент зачесалось ухо...

— О, не беспокойся, сын Улсартсы, мы никому не скажем. — Легкая улыбка скользнула по губам друида.

Решив, что лесть, возможно, чуть-чуть собьет цену, сержант подобострастно добавил:

— Вы окажете мне великую услугу, могучие колдуны!

Он понял, что попал впросак, когда друидесса, мягко улыбнувшись, поправила:

— Мы не колдуны, сержант, мы — друиды. Позволь, я объясню тебе разницу. Смотри, колдуны пользуются и артефактами, и книгами заклинаний... Ремесло колдуна без письменной работы невозможно. У нас же совсем наоборот — записывать свои знания ни в коем случае нельзя. Все передается только из уст в уста, от учителя к ученику. Как видишь, разница принципиальна.

Габор понятливо покивал. Но оставалась еще одна странность, которая его беспокоила, так что он решил снова прикинуться дурачком.

— А все друиды говорят одним голосом на двоих?

Вообще-то он не любил лезть в чужие дела, но когда еще встретишь настоящих колдунов?

Оба сначала застыли в недоумении, а затем женщина рассмеялась.

— Нет, не все. Обычно у каждого свой голос.

— Но боги избрали нас из тысяч других, наделив одним сознанием и голосом, — подхватил мужчина. Разумеется, с этой особенностью мы не можем жить по отдельности, как остальные друиды.

— И мы видим в этом знак. Нас ждет необыкновенное будущее!

— Это все хорошо, но можно я уже пойду? — захныкал мальчишка, про которого Габор успел забыть. Сержант выжидающе посмотрел на друидов.

— Клянусь, мы поможем тебе добраться, если получим необходимую сумму, — сказал мужчина на чародейном. Удовлетворенно кивнув, Габор швырнул пареньку монетку. Тот мигом подхватил ее и выбежал наружу.

— Сколько? — спросил он.

Женщина моментально растеряла всю свою мягкость.

— Тридцать пять золотых.

— Сколько?! — У Габора глаза на лоб полезли. Это было почти все, что выдало ему командование.

— А на что нам жить? — невозмутимо спросил мужчина. — Магия в вашей забытой богами стране дело тяжелое, редкое, тайное. Да и, признаться, дорогое. Знаете, сколько стоит простейший маскировочный амулет, который скроет от стражи хотя бы часть выброшенной энергии? Приходят к нам нечасто, найти нас непросто.

— Грабители, — буркнул сержант. Но делать было нечего: паренек уже умчался, а ловить еще одного — весь день потратить. Габор потянулся за деньгами.

— Отлично. — Лицо женщины вновь просветлело. — Встаньте в центр комнаты...

Сержант послушался, настороженно оглядываясь по сторонам. По обе стороны от него встали друиды и начали поочередно что-то бормотать на чародейном. Габор все больше опасался, что его надули, но было поздно: он уже чувствовал тошнотворное действие телепортирующего заклинания.

Когда сержант исчез, глаза друидов встретились. На их лицах читалось одинаковое воодушевление. Они думали об одном и том же.

«Момент настал. Боги действительно избрали нас! Наконец-то они послали нам знамение! Вот какую роль доведено нам сыграть!»