1.
Хогвартс встретил ее тишиной. Не привычной, уютной тишиной старинных стен, а какой-то глухой, вязкой пустотой, словно само здание затаило дыхание. Она стояла у ворот, тонкая, слишком бледная для живого человека, с глазами, которые не отражали света.
— Имя? — спросил профессор МакГонагалл, и в голосе ее прозвучала неуверенность, нехарактерная для профессора школы.
— Сайра, — ответила она после паузы. Имя дал ей кто-то из целителей в Св. Мунго. Она не знала, откуда оно. Просто звучало правильно. Почти родное.
Документы были в порядке. Министерство признало ее "результатом магического отклонения в ходе эксперимента". Тело — человеческое. Магический фон — нестабильный, но не опасный. Воспоминаний — ноль. Эмоции? Сложно. Она чувствовала их... иначе. Как будто пробовала на вкус. Иногда они были горькими, как утреннее одиночество. Иногда — обжигающими, как тоска на грани слез.
Когда она вошла в замок, холод не ушёл. Он словно просочился внутрь вместе с ней.
Комнаты дышали на неё каменной прохладой, а портреты при её приближении притихали. Некоторые — отворачивались. Она чувствовала их страх, как гулкое эхо в груди. Не боль, нет — слишком отстранённо. Будто наблюдала со стороны, как чья-то чужая душа дрожит.
— Вы будете жить в старом западном крыле, — сказала профессор МакГонагалл. — Его не используют, с прошлого века там никто не жил. Вам... подойдёт.
Она кивнула. Что-то в этих пустых, пыльных залах отзывалось в ней странным согласием. Место, где забытые вещи не ищут света.
У неё была палочка — свежевыточенная, непослушная. Её дали ей после нескольких попыток, и ни одна не подходила. В конце концов, та, что откликнулась, была сделана из древесины тиса с сердцем из волоса вейлы. Очень редкое, очень капризное сочетание. Вейла, сказали ей, тоже сущность двойственная. Слишком близкая к чужим эмоциям.
_____
Когда настал день распределения, она села в зале, полном шепота и любопытных взглядов. Ученики переговаривались, строили догадки — кто эта девочка, которая появилась ниоткуда, не первокурсница, но и не переводная.
Профессор МакГонагалл долго что-то обсуждала с Шляпой в коридоре за пределами Большого зала, прежде чем подала знак. Ей — Сайре — кивнули. Она поднялась на возвышение и села на стул.
Шляпа опустилась ей на голову, и мир погрузился в густую, древнюю тишину.
— Хм... — прошептала она сразу. — Что-то... Что-то не так.
Пауза.
— Ты... не человек. И в то же время — ты была чем-то, чем быть не должна. О, интересно, интересно...
Сайра не отвечала. У неё не было слов. Только ощущение: лёд под кожей.
— У тебя нет амбиций... но есть голод. Не к власти — нет... к... чувствам? К переживаниям. Ты питаешься ими, и даже не осознаёшь. Ты — ошибка. Или... предвестие?
Шляпа дрожала.
— Гриффиндор — нет. Слишком много света. Пуффендуй — ты не найдёшь там равных. Равенкло... ты не ищешь знаний.
Длинная пауза.
— А в Слизерин... ты слишком чужая даже для их мрака.
Она замолчала. Впервые за столетия.
Сайра сидела молча, а весь зал уже начал перешёптываться. Минуты тянулись, как капли.
И тогда Шляпа прошептала, почти с мольбой:
— Мне жаль. Я не могу.
И сама слетела с её головы.
Сайра встала. Профессора переглянулись. МакГонагалл нахмурилась и повернулась к залу.
— До... дальнейшего распоряжения, мисс будет временно проживать в западном крыле. Посещение занятий — по индивидуальному плану.
И шепот превратился в гром.
Сайра лишь опустила глаза. Она не понимала, но в глубине себя чувствовала: где-то там, в темных залах прошлого, уже шевелится что-то, что должно было остаться забытым.
____
На уроках она молчала. Не потому что не знала — просто говорила только когда нужно. Голос её был тихим, но его все слышали. Даже те, кто пытался не замечать её.
Однажды, когда она проходила по коридору, мальчик из третьего курса расплакался, не дождавшись конца урока. Учителя списали на усталость. Только она знала, что он всё ещё носил в себе ужас той ночи, когда умер его отец. Страх дрожал в нём, как запутавшийся мотылёк. Она не хотела, но он коснулся её, и она почувствовала.
Слишком сильно.
⸻
Она нашла его в подземельях. Вернее, он сам велел её туда проводить. Ученики рассказывали, что к нему лучше не опаздывать, но она не спешила — и всё же пришла ровно вовремя.
Дверь в его кабинет скрипнула, как если бы сама не была рада её видеть.
— Садитесь, — сказал Снейп, не поднимая взгляда от пергамента.
Сайра опустилась на край стула. Спина прямая, руки на коленях. Она не дышала — или просто делала это так, что не было слышно.
Снейп долго молчал.
Потом медленно поднял глаза. Его взгляд не был враждебным. Скорее... изучающим. Как будто она — редкий ингредиент, и он пытается понять, как с ним обращаться.
— Ваш магический фон... нестабилен. Но при этом не ускользает. Он... плотный. Давящий. — Он произнёс это безэмоционально. Почти вяло. — Это не следствие травмы. И не особенность рода.
— Я не знаю, почему так, — тихо ответила она.
— Не лгите. Или хотя бы не пробуйте. Вы не умеете.
Тишина. В кабинете было прохладно, но рядом с ней воздух становился ледяным. Снейп чуть прищурился.
— Ваше присутствие подавляет эмоциональный фон. Люди в вашей близости становятся... апатичны. Рассеянны. Но иногда — наоборот, излишне чувствительны. Это не щит. Это... нечто обратное. Паразитирующее.
Он встал, медленно подошёл к полке, вынул флакон с густой синеватой жидкостью.
— Выпейте.
Она взяла флакон, на секунду задумалась — и сделала глоток. Жидкость была ледяной, как сама смерть.
Он наблюдал. Зрачки её не расширились. Пульс — ровный.
— Это зелье подлинности. На его основе можно отследить природу сущности. Не лгать — а понять, кем является испытуемый. Оно... должно вызвать реакцию. У любого. Даже у оборотня.
Он ждал.
Но ничего не произошло.
Он резко развернулся, спиной к ней. На столе щёлкнула палочка.
— Кто вас создал?
— Я не знаю.
— Что вы?
Она подняла глаза. Медленно. Взгляд — не испуганный, не покорный. Просто... чужой.
— Я помню... только звук. Как ветер. И крик. Без слов. А потом — тепло. Впервые. Как огонь, но не сжигающий. Это было... больно. Но я не хотела уходить. Я осталась.
Снейп молчал. Его руки крепко сжали край стола.
— Вы — остаток. Или... эхо.
Он говорил, будто самому себе.
— Но кто же дал вам тело?
Сайра не ответила. Не потому что не хотела — потому что не знала. Но внутри что-то шевельнулось. Обрывок. Образ. Кто-то в чёрной мантии. Крик заклинания. Свет. Пламя.
И ужас.
— Я найду ответ, — сказал Снейп холодно. — И если вы угроза — я устраню вас.
Сайра кивнула. Без страха. Только с едва заметной... благодарностью.
⸻
Он не говорил с ней несколько дней. Не звал, не приглашал на занятия, не комментировал её существование. Но он следил.
Снейп замечал всё. Слишком внимателен, чтобы не подметить перемены.
Ученики в её присутствии замирали. Кто-то зевал на грани истерики, хотя до этого смеялся. Кто-то начинал плакать без причины. Один мальчик начал хохотать посреди библиотеки — не от шутки, а будто из паники. Когда она вошла, библиотекарь Инфирма обронила стакан с чернилами и, впервые за двадцать лет, забыла наложить очищающее заклинание.
Она не делала ничего. Просто была рядом.
Он стал записывать: время, место, реакции. Признаки были явные. Но объяснений — никаких.
Однажды вечером он снова вызвал её в кабинет. Не дожидаясь приветствий, заговорил:
— Когда ты проходишь мимо, даже воздух становится тяжелее. Ты словно утягиваешь в себя... тени чувств. Очищаешь, но не бескорыстно.
— Я не знаю, как остановить это, — спокойно ответила она.
— Ты не пытаешься. — Его голос стал жёстким. — Ты не понимаешь, что то, чем ты являешься, может быть опаснее, чем ты думаешь.
Она посмотрела на него пристально. Тихо. Почти нежно.
— А вы... понимаете.
Он сжал челюсть. Этот голос, этот взгляд — слишком похожи на нечто, что давно лежит глубоко в нём, пульсирует, как старая рана.
— Вы знаете, что это — быть окружённым чувствами, которые не твои. Быть пропитанным чужими страхами, злостью, потерей.
Он не ответил.
— Я не выбирала это. Но оно... во мне. Всегда.
Снейп встал. Отошёл к шкафу, достал старый свиток с тонкой магической печатью.
— Я прочёл отчёты Министерства. Они не знают, как ты была "создана". Но есть одно заклинание, о котором почти забыли. Оно использовалось, чтобы изгнать сущностей, питающихся эмоциями. Дементоры были одной из таких.
Она не дрогнула.
— Я хочу проверить одну теорию, — сказал он, уже тише. — Если ты — то, что я думаю, это не твоя вина. Но и не твоя заслуга.
— Если я не человек... что со мной будет?
Он смотрел на неё долго. И впервые не как на проблему. А как на загадку, в которой что-то откликается.
— Тогда мы оба узнаем, насколько глубока тьма, в которую можно заглянуть... и остаться собой.