Аддикт

Москва

16 июня

– Еще немного, и придется добираться до метро вплавь.

Лиля наблюдала за неистовой бурей за окном: на дорогах разлились настоящие реки, ураганный ветер почти сбивал людей с ног. «Прекрасное» лето! Охотница не могла оторвать взгляда от разгула стихии, поэтому вздрогнула от тихого кашля собеседника.

Лиля собиралась закончить курс реабилитации, подкорректировать Диме память и уйти, но в стройный план вмешалась непогода. Гроза застала охотницу с подопечным посреди бульварного кольца, и, чтобы спастись от ливня, они нырнули в первое попавшееся кафе, забитое такими же «везунчиками». Офисному служащему, что забежал вслед за Лилей и Димой, уже не хватило места, так что он скромно встал у бара, потягивая кофе.

Лиля уже почти неделю курировала Диму и старалась заканчивать работу в отделе как можно раньше. Подопечный всегда был ей рад, конечно, все еще временами хандрил, но прислушивался к каждому слову, охотно следовал советам. Порой охотница могла просто болтать с Димой по душам, отойдя от программы терапии. Как совсем недавно она общалась с напарником.

Борис в последнее время стал мрачнее обычного. Ему не нравилось внимание спецов, комиссии и то, что уже на следующий день все знали о том, что произошло на задании. К концу недели отдел напоминал потревоженный улей. Не особо помогло заключение комиссии, что аддикт не успел полностью трансформироваться и ничего «героического» Цветкова не сделала. К самому Сереброву никто не приставал с расспросами, а вот Лиля оказалась в центре нежелательного внимания. То и дело кто-нибудь, осторожно или напрямую, пытался разузнать, что же «на самом деле» случилось. Первое время Лиля честно рассказывала, но вскоре поняла: мало кто верил в официальную версию. Все пытались узнать подробности, додумывали несуществующие детали, вроде того, что это была спецоперация и Лиля играла роль приманки. Бесконечные вопросы и домыслы очень быстро утомили охотницу, и Лиля начала избегать коллег. Если кто и спрашивал о мори, то девушка копировала напарника – безразлично пожимала плечами и говорила: «Интересно – почитайте официальный отчет. Нет доступа? Ну что поделать».

Порой казалось, что уж лучше бы она не влезала в проклятую квартиру, но затем охотница вспоминала Диму, и ей становилось стыдно. Как она могла так рассуждать, когда речь шла о человеческой жизни? Ну потрепали нервы, подумаешь, зато вот он, Дмитрий Царев, сидит перед ней, живой, улыбается.

Если бы так не получилось с Борей...

– Да, дождь жуткий, – кивнул Дима, не сводивший глаз с девушки, и осторожно коснулся ее руки.

Он уже мало напоминал того мужчину, которого приводили в себя медики. Пропала излишняя худоба, кожа приобрела нормальный оттенок. Дима чисто выбрился и коротко постригся. Правда, круги под глазами не исчезли, но они были едва заметны под стеклами очков: мужчина просто походил на невыспавшегося студента. Дима не сводил с Лили взгляда ни на минуту, на губах играла улыбка.

Врачи хорошо поработали над его памятью, парень действительно верил в запой, хоть и удивлялся – в жизни никогда не пил ничего крепче пива, а тут так сразу. Лилия Цветкова для него была персональным психологом. Благодаря внушению мужчина не задумывался, что обычно соцслужбы работают иначе, и не задавал лишних вопросов. Теперь же охотнице оставалось стереть из его памяти и все воспоминания о себе. Эффект от встреч и исцеления сохранится на долгие годы. А в том, что все прошло удачно, Лиля не сомневалась. Несмотря на постоянное меланхоличное нытье, Дима уже вернулся к прежней жизни: восстановился на работе, даже перешел с «удаленки» в офис, и наладил отношения кое с кем из друзей.

– Знаешь, что самое прекрасное в ливне? – проговорил мужчина. – Наблюдать за непогодой из теплого помещения. Хорошо, что мы сюда выбрались... как такие штуки называют?

– Дайнер, – отозвалась Лиля и покосилась на часы: пора уже заканчивать всю эту историю. К тому же напарник обещал поймать у метро и отвезти на работу.

– Слушай, может, в кино сходим? – радостно продолжил Дима. – Последний сеанс, комедия, попкорн, чипсы, что хочешь. Я угощаю.

– Прости, планы.

– Завтра? Или тебе нельзя встречаться с подопечными? Мы никому не скажем, честно. Это же не их дело, чем ты занимаешься после работы.

Лиля отвернулась, неловко замявшись, – она представляла прощание иначе, – а когда опять взглянула на Диму – опешила. На секунду его лицо с рассеянной мечтательной улыбкой исказила злобная гримаса.

В кафе стало холодно. Казалось, что ненастье с улицы переползло в помещение, сосредотачиваясь вокруг Димы. Официантки обходили столик стороной, сидевшие неподалеку люди съежились и бессознательно отодвинулись. Нервно вздрогнул даже офисный работник у барной стойки.

– Все немного сложнее. Мне нужно уехать.

– Надолго?

– Дим, тут все не так страшно. Мне просто нужно навестить... бабушку. Вернусь, и обязательно... – охотница попыталась разрядить обстановку: улыбка вышла наигранной, но Дима купился. Тяжелое ощущение рассеялось: свет горел, как и прежде, люди заговорили громче, а гроза продолжала бушевать за окном.

– Просто мне довелось такое пережить... Ты же знаешь? Сначала Аня. Взяла и бросила. Я же все для нее делал... Хотя, извини, мне не стоит об этом. Но, знаешь, когда все твои друзья внезапно отворачиваются... И все из-за нее... – начал было Дима, но Лиля резко схватила его за руки, не давая погрузиться в сладостный мир страданий. Он любил поныть, перебирая всех, кто его обидел. Раньше Лиля терпеливо слушала, но сейчас не выдержала. Как же надоели эти друзья, бывшие коллеги и Аня! Она уже сбилась со счета, сколько фотографий этой черноволосой девушки удалила, порвала и выбросила, чтобы мужчина перестал рефлексировать. Жаль, никто из охотников не может воздействовать на воспоминания, не тронутые стрессом, иначе она бы уже «форматнула» эту девицу, чтобы Дима жил спокойно. Хотя Лиле что-то подсказывало: свято место в Диминой голове пустым не останется.

– Мне уже надо бежать, честно, – проговорила она. – Но через парочку дней кино, попкорн – помни, ты обещал!

Держаться дружелюбной становилось сложнее.

Конечно, обманывать на прощание не очень хотелось, но теперь охотница испугалась, что вся работа пойдет насмарку. Лиля осторожно сделала взмах, пытаясь начертить в воздухе знак, но ничего не случилось. Озадаченный Дима посмотрел на нее и попытался повторить.

– Это новый способ прощаться, да? Ты позвонишь или мне самому? – уточнил он, а испуганная Лиля вскочила.

– Позвоню, – она выбежала в фойе, пока Дима не успел возразить. Встав в дверях, чтобы мужчина не видел ее, но оставался в поле зрения, охотница повторила знак. Ничего не произошло. Голова закружилась, ноги налились свинцом. Девушка приложила руку к виску, успокаиваясь, но перед глазами замерцали красные точки. Охотница зажмурилась, мотнула головой, но всполохи не исчезали. Прищурившись, Лиля разглядела алую паутинку. Трясущимися руками охотница коснулась кожи – пульсирующая нить впивалась в вену на запястье, словно тончайшая игла.

Дима все еще аддикт, а Лиля – его добровольный донор. Какая же дура, сама прибегала по первому зову, слушала нытье и ничего не заметила.

Охотница попыталась избавиться от нити. Еще раз и еще, но связь уже окрепла. От бесплодных попыток ее отвлек телефон: Борис хотел узнать, где носит напарницу.

В голову не пришло ничего лучше, чем замаскировать нить. Девушка дрожащими руками начертила на запястье знакомый символ. Сработало. Нить буквально растворилась в воздухе. И тут же вернулось головокружение. Спец был прав, действительно, дурацкий знак, но... выбора не было.

Обязательно нужно что-нибудь придумать... чуть позже.

Охотница выбежала на улицу, не увидев, что все это время глаза офисного работника едва заметно блестели.

Лиля сразу заметила синий «Субару» в переулке возле метро и поспешила к машине. Девушка уже потянулась к ручке дверцы, как замерла в нерешительности. И что она скажет? Аддикт не излечился? И что потом? Проверка и спец с безумным взглядом?

Лиля уставилась на свое отражение в стекле: девчонка со светлыми волосами, жалкая, насквозь промокшая и с такой растерянностью в глазах, как у потерявшегося щенка. Какая же из нее охотница? Лиля упустила момент, когда аддикция вернулась, но... она прекрасно знала, что скажут: неопытная, еще вчера бегала в стажерах. Ей найдут оправдание, пожурят и отправят дальше возиться с «зеленками». Найдут оправдание и врачам в больнице – тогда Дима мог балансировать на грани. Так кого назначат виноватым? Того, кто ее стажировал? Конечно. Лиля уже представила, что скажут в очередной комиссии.

Серебров был уставшим, сдерживал вырывающегося мори. Мало кто на это способен, но... не на это будут смотреть, а на то, что он мог ошибиться, проверяя исцеление.

Серебров... ошибся? Нет. Он все сделал верно. Но кто меня послушает?

Забравшись в машину, промокшая охотница включила печку, но теплее от этого не стало. Напарник покачал головой:

– Ты б сказала.

– Все в порядке. Поехали.

– Как все прошло?

– Хорошо, – Лиля соврала даже быстрее, чем осознала это.

– Сегодня за отчет засядешь? – не сдавался Борис.

Охотница зажмурилась. Точно. Отчет. Его хотел увидеть спец... И, судя по всему, он был не из тех людей, кто забудет. И что теперь делать?

– Конечно, засяду, – отозвалась девушка, отвернувшись к окну. Хоть нить и не была видна, но Лиля засунула руку в карман – холодный и мокрый, но это сейчас было не важно, главное, подальше от глаз напарника.

Борис завел машину и тронулся с места. Что-то было не так, охотник нутром чуял, но что? Не припереть же напарницу к стенке и допрашивать. Хотя она, скорее всего, будет повторять свое дурацкое «все в норме». Оставалось только полагаться на благоразумие девушки: она же скажет, если у нее действительно проблемы?

Охотник крепче сжал руль.

Нарушила молчание Лиля.

– Нам говорили, что мори – очень редкое явление, что система давно отлажена, что с ними работают только спецы, – девушка смотрела на улицу, на бегущих съежившихся людей. При таком порывистом ветре не было смысла даже открывать зонты. Почти все ауры потемнели – холод, усталость, злость. Чуть позже они прояснятся, но... вдруг не у всех? Вдруг у кого-нибудь она будет лишь темнеть день за днем из-за простых мелочей: поцапался с начальством, кот уронил цветок, больно ударился о край стола? И в конце концов крошечное гнетущее чувство разрастется в монстра, пожирающего изнутри. Настоящего монстра.

Может, с Димой было так же?

– Все так. Поэтому наверху так и всполошились.

– Но... ты же видел мори. Случайно, не лет пять или шесть назад? – Лиля припомнила слова старого врача. Девушка заметила, что напарник опять отводит глаза: то ли не хотел об этом говорить, то ли не мог.

Оперативника «собрали по кусочкам», но Борис не выглядел как человек, переживший «мясорубку» от когтей и зубов. Напарник? Ну конечно, Серебров не мог же всегда работать один.

Неужели это правда?

– Как понять, – тихо начала она, – как понять, когда можно исцелить, а когда нужно стрелять?

– Знаешь, сколько уже бьются над этим вопросом.

– И что же получается? Охотник сам себе судья, сам себе палач?

– Цветкова, все... сложнее, – Борис искал верные слова. – Есть те, кто борется, но порой им не хватает сил. А есть аддикты, люди... Сколько бы ты ни пытался – бесполезно. Они просто утянут тебя за собой. Именно эту тонкую грань нужно ощутить. И... это сложно.

Наступило молчание, прерываемое лишь стуком дождя по крыше машины и скрипом дворников. Лиля, непривычно молчаливая, наблюдала за вспышками эмоций, особенно яркими в такой непогожий день. Охотник включил музыку, и на дисплее высветилось название песни: Empty Walls Сержа Танкяна. Девушке хватало знаний, только чтобы перевести название, и она не понимала почти ни единого слова, но что-то было в этой песне. Близкое.

***

От парковки до входа в отдел было всего несколько метров, но, когда охотники влетели в главный холл, с одежды стекала вода. Хорошо, что в кабинете всегда висела запасная форма.

– Доброго вечера... О, там тропический ливень? – из-за стойки в центре холла поднялся дежурный аналитик – пухленькая рыжеволосая девушка с миловидным круглым лицом. Ни Борис, ни Лилия ничего не ответили: первый – по привычке, вторая все еще думала, что же делать с Димой.

– Вы в ночное? – вежливо продолжила дежурная, пытаясь поддержать разговор.

– Ага, – Лиля наконец пришла в себя. – Нам есть что?

– Пока нет. Лифтом не пользуйтесь, там ребята перевозят в подвал часть документов.

Охотники кивнули и молча ушли к лестнице.

На часах было за полночь, а Лиля все сидела в архиве. Чтобы как-то спастись от холода, девушка укуталась в кофту с длинными рукавами.

Дежурные работники разошлись по своим кабинетам, так что Лиле казалось, будто она одна во всем здании. Охотница разложила перед собой заметки, отчеты о работе с Димой и никак не могла решить, что же со всем этим делать. Аддикт не исцелен, но, похоже, она просто не успела его вылечить – в последнюю секунду ее вышибло из сознания, может, поспешила с кругом? Ошиблась в каком-то знаке? Очевидно одно – Диме все еще требовалась энергия. У Лили пока хватало сил, чтобы аддикт сохранял человеческий облик и ясность разума, но... как долго девушка сможет его питать? Может, просто повторить ритуал исцеления и все совсем не так страшно?

Лиля смотрела на бланк, ритмично постукивая ручкой по столу. Соврать? Написать, что аддикт вылечен и прошел курс социализации?

Лиля коснулась ручкой бумаги.

Но будет ли это враньем? Она просто опишет то, что еще не сделала. Пока не сделала.

Нет, так нельзя...

Нужен кофе.

Размышляя, Лиля прошлась до кухни. По дороге она несколько раз включала телефон, выбирала поочередно номер то Кати, то Вики. Смогут ли подруги подсказать? Или не стоило их в это втягивать?

Палец соскочил, и Лиля случайно набрала номер Кати. Охотница замерла, оглядываясь и думая, где бы укрыться, чтобы ее никто не услышал, но... в трубке раздался голос автоответчика.

Да, не стоило. Выключив телефон, Лиля покружила еще немного по второму этажу и замерла около неприметного стенда. Интересно, зачем сюда что-то вешать? Глухой тупик, рядом ни двери, ни окна. А между тем в рамках висели фотографии охотников с именами. Выше черно-белые, затем цветные. Лиля не узнавала сотрудников, но с интересом рассматривала лица, в основном молодые или средних лет. Последняя фотография привлекла ее внимание больше всех, словно мужчина был смутно знаком. Красивый, с рыжеватыми короткими волосами и легкой щетиной. Он обаятельно улыбался и так заразительно, что и у Лили уголки губ поползли вверх. Интересно, кто это, раз его фото повесили на стенд? На вид лет двадцать пять – тридцать, фотография новая.

– Константин Киреев, – прочитала девушка и только тогда заметила черные уголки на фотографиях. Погибшие оперативники.

Отстранившись, Лиля уже иначе посмотрела на застывшие лица. Ни одного из этих людей больше не было.

Они прошли обучение, у них были друзья; Лиля видела на фотографиях вороты серых рубашек – форма, как та, что была сейчас на ней...

У них были личные номера и значки...

Когда-то каждый из них вышел из этого здания в последний раз. Чувствовали ли они это? Нет, конечно же, нет. Даже охотники со всеми своими способностями не знают будущего.

Нить на запястье задрожала.

Может... Все-таки надо сказать обо всем Боре?

Охотница вернулась в архив и, к удивлению, обнаружила, что ее стол уже заняли. Кто-то аккуратно разложил дела в несколько стопок, занимая почти все свободное пространство. Лиля невольно взглянула на верхнюю обложку: желтый, тип G, возраст – двадцать пять.

Не может быть.

Лиля схватила папку и принялась перелистывать. Взрослый гуль... А что, если в этом деле было что-то похожее на ее ситуацию? Охотница прошерстила всю папку – нет, ничего особенного. Но... что, если?

Покосившись на корешки, Цветкова поняла, что не ошиблась. Все дела имели желтую маркировку, все относились к взрослым аддиктам. Аддиктам того же типа, что и Дима. Вдруг среди этих дел могло быть хоть одно, что могло подсказать, как поступить охотнице?

Просматривая многочисленные папки, Лиля не заметила, как в архив зашел тот, кто и раскладывал их по аккуратным стопкам. Артур остановился, в недоумении разглядывая хаос, вытащил наушники и, откашлявшись, уточнил:

– А... что происходит?

Лиля, увлекшаяся делами, буквально подпрыгнула. Артур подошел к столу и начал собирать разбросанные документы, поглядывая на корешки.

– Прости, я все соберу... – попыталась остановить его Лиля. – Не знала, что это твое.

– Общее, – поправил ее архивист. – Так ты что-то ищешь? Может, помочь?

Цветкова поспешно замотала головой.

– Нет, не стоит. Я уже все нашла.

– Так, значит, что-то искала? – Артур без особого энтузиазма начал восстанавливать стопки. Его любопытство немного раздражало, впрочем, Лиля понимала, что уничтожь кто-то плоды ее труда, она бы тоже хотела узнать, зачем это сделали.

– Вроде того, – уклончиво отозвалась она.

– Просто у меня есть еще подборка в кабинете, если надо, то я принесу вам с Серебровым, – не отставал парень. Конечно, хотел, как лучше, но, услышав имя напарника, Лиля вздрогнула. Не хватало еще, чтобы Борис узнал.

– Действительно, все в порядке. Мне просто стало любопытно, и я увлеклась.

– Ну хорошо, – Артур удивленно смотрел на девушку, искренне не понимая, чем можно увлечься в старых типовых отчетах. – Ну, если что, я тут рядом в кабинете. Только стучи громче.

Артур постучал по наушникам, откуда доносилась громкая музыка.

– Любишь рок? – попыталась перевести разговор Лиля, но парень лишь усмехнулся:

– Пытаюсь не отрубиться, но уже мало помогает. Тут спецы «халтурку» подкинули, а им, как понимаешь, не откажешь. Надо работать. Ладно, удачной ночи.

– И тебе, – мило улыбнулась девушка. Неплохой этот парень – Артур. Разве что нудноват немного.

Все же кое в чем архивист оказался прав – изучать типовые отчеты было невыносимо скучно. Лиля уже потеряла счет папкам, когда окончательно сдалась. Тяжело вздохнув, охотница села за стол и посмотрела на чистый лист бумаги.

Показалось?

Девушка втянула воздух и почувствовала... запах жженой бумаги?

– Тут что-то горит? – громко спросила Лиля. Тишина. Охотница поднялась и пошла между стеллажами, принюхиваясь. Гарь исходила из каморки в дальнем углу. Лиля натянула рукав кофты на ладонь, чтобы не обжечься, и открыла дверь. От потока воздуха пламя взвилось вверх, Лиля едва успела отпрыгнуть, подпалив кофту и кончики волос.

Пожарная сигнализация сработала, и с потолка полилась вода. Вой сирены разлетелся эхом по пустым коридорам. Немногочисленные работники выглядывали из кабинетов, не понимая, в чем дело. Черный дым заполнял комнату – водяные завесы в дверных проемах не давали ему распространяться по всему архиву.

Лиля кинулась было к выходу, но замерла на полпути – Артур! А вдруг он не вышел? Забыв обо всем, охотница побежала к кабинету архивиста, с трудом пробираясь в черном дыму. Дверь оказалась открытой. Влетев, Лиля увидела Артура. Тот лежал без движения, повалившись на рабочий стол. Наушники выпали, и девушка отчетливо слышала громкий гитарный риф.

– Артур, – еле шевеля губами, пробормотала охотница, дернув архивиста за плечо. Парень резко вскочил и огляделся. К его щеке прилип лист бумаги.

– Что случилось? – Артур слепо оглядывался – очки остались на столе. Черный дым просочился и в его каморку. Становилось тяжело дышать. От запаха гари слезились глаза.

– Горим, – охотница вцепилась в его руку и потащила к выходу. Первое время Артур не сопротивлялся, но, когда они выбежали в холл и архивист увидел языки пламени, его как подменили.

– Подожди... Папки! – закричал он и, упираясь, попытался вернуться в кабинет. – Хоть самые важные! Я заберу, быстро!

– Ты дурак?! Какие, к черту, бумаги?!

– Цветкова! – возле входа появился Борис и парочка охранников, но архивист все не успокаивался:

– Ты не понимаешь, там же...

– Ты совсем конченый? – Борис схватил Артура. – Эвакуация.

Лиля покорно шла рядом, а вот архивиста пришлось буквально волоком тащить из здания – Артур все порывался вернуться. Борис не выдержал и пообещал, что если парень не угомонится, то охотник просто его вырубит и вытащит из отдела за шкирку.

Борис отвел их подальше, на газон, откуда было видно, как немногочисленные сотрудники покидают здание. Подъездные ворота спешно открыли – судя по звукам сирен, к отделу уже подъезжали пожарные.

– Вы оба в порядке? – уточнил Борис, доставая телефон. – Врачи нужны?

Девушка покачала головой, Артур с трудом откашлялся и безразлично махнул рукой. Архивист не сводил мрачного взгляда с входа, запустив пальцы в промокшие волосы.

– Ну все, хана бумажкам, – пробормотал Борис.

– Там не только наши... Часть из центрального офиса, половина из академической части, вещдоки, досье, я же мог хоть что-то вынести, это бы не заняло и... – затараторил Артур, но, поймав на себе хмурый взгляд охотника, смутившись, прибавил: – И мои очки на столе остались...

– И мой отчет по Диме, – пробормотала Лиля.