Глава 3
Смолистый запах можжевельника, приправленный яркой дымкой оливковых деревьев, что растут повсюду, бодрит и освежает мысли. Люблю дышать этим особым и ни с чем не сравнимым чистейшим воздухом — таинственным парфюмом природы.
— Ты всё ещё веришь, что наше внезапное появление обрадует Дженни? — усмехается Тэхен за моей спиной, а потом становится рядом, чтобы с высоты холма насладиться фантастическим видом на яхтенную марину в Порто-Черво.
— Сестричка от радости дыру в потолке пробьет, — уверенно отвечаю я и опираюсь на кованное ограждение. — Несколько месяцев уверяла, что свой юбилей будет в Тэгу отмечать, родители собрались с сюрпризом туда приехать, а тут вдруг внезапно ей вздумалось на Сардинию лететь!
— Захотела девчонка развлечься, что в этом такого?
— А я ничего и не говорю. Отдыхать и развлекаться нужно, особенно баловать себя спонтанными поездками, но ведь Дженни никогда не делала этого раньше. Она всю семью информировала о своих планах, куда, с кем и для чего. А тут вдруг тишина! Сообщила о том, что уезжает из аэропорта, прямо перед самым вылетом.
— Чую, мы здесь всё же лишние будем. Может, она с парнем сюда улетела, а тут мы заявились Happy Birthday петь.
— У нее никого нет, кроме подружек. И большая их часть, между прочим, здесь отдыхает. Дженни задумала организовать шумную вечеринку, посчитав совершенно ненужным пригласить собственного брата, не говоря уже обо всех наших близких друзьях.
— И родителях! — нарочно напоминает мне Тэхен.
— Вот именно!
— Знаешь, — усмехается друг после некоторого молчания, — судя по порядку на кухне и вообще везде, она как будто и не собирается отмечать. Я бы уже доставку шампанского организовал, тут бы всё в коробках стояло, — смеется он, — а во всем доме идеальный порядок и не намека на шумную пати.
— До юбилея ещё пять дней, да и возможно она собралась в ресторане веселиться, а потом в клуб какой-нибудь укатить. В любом случае, моя сестра что-то задумала и нас приглашать не собиралась.
— А мы такие взяли и сами приехали! Ладно, а Сехун когда прилетит?
— Завтра вечером. — Достаю вибрирующий сотовый из кармана. — Бог мой, эта девица никак не может успокоиться.
— Та, у которой пять кошек в квартире?
— И морская свинка, которая сводит с ума этих бешеных кошаков.
— Чего ей надо?
— Как думаешь, что надо девушке после бурной ночи с парнем?
— Который тихонько смылся и больше не перезвонил? — забавляется Ким. — Наверное, хочет ещё разок увидеть своего рыцаря в сверкающих доспехах и выяснить, какого черта он не женился на ней!
Я как чувствовал, что с этой Сыльги не всё будет гладко. Сначала она перевернула стаканчик с кофе в моем кожаном салоне, потом неудавшаяся дегустация десертов в нашем ресторане и на закуску сумасшедшие коты, набросившиеся на мои ноги с острыми когтями. Компенсацией всем этим несчастьям послужила её пышная грудь и попа-орешек, однако теперь, бросая очередной её номер в «черный список», я думаю: Гук, на кой хрен тебе сдалась именно эта девица, когда вокруг так много девушек без каких-либо питомцев и располагающих исключительно к приятному общению и сексу без обязательств?
— Надо взять за правило, — бурчу себе под нос, пряча сотовый в карман, — не сообщать свой номер девчонке, пока не удостоверишься, что у нее с кукушкой всё в полном порядке.
— Была у меня однажды такая, — кивает Тэхен с понимающей улыбкой, — всю плешь проела. Ладно, что делать то будем?
Обвожу взглядом обласканные ярким солнцем дорогие яхты. Их здесь больше двух сотен, самых разных размеров и мощностей.
— Поехали на пляж Luscia Ruja. Почему-то уверен, что Дженни сейчас там зависает.
— А вместе с ней и загорелые подружки. Жаль Сехун приедет только завтра, — усмехается друг. — Мы же самых горячих разберем.
— Ну, что поделать, — улыбаюсь я, опуская темные очки на глаза, — сам виноват.
Красавицы из самых разных стран игриво двигают бедрами, направляясь по узеньким тротуарам в сторону белоснежного пляжа Luscia Ruja. Короткие юбки, платья, топы, бикини… Обожаю этот крошечный кусочек солнечной Сардинии, куда стекаются туристы, чтобы посмотреть на фешенебельную жизнь миллионеров и позволить себе бокал шампанского за тридцать пять евро. В Порто-Черво невозможно встретить старенького сеньора, попивающего кофе, или хоть немного понаблюдать за реальной жизнью итальянцев, поскольку в этой части острова обитают в основном туристы или те, кому принадлежит недвижимость. Я приезжаю сюда с семнадцати лет и каждое мое лето наполнено удивительными встречами и знакомствами. Здесь удобно зависнуть на пару месяцев, ведь когда одни туристы уезжают, то новые прибивают, а следовательно меняются и девушки.
Вот идут две блондинки в таких коротеньких джинсовых шортах, что видны их ягодицы. Я сигналю им, высунув локоть в открытое окно автомобиля, и нарочно сбавляю газ.
— Милый мальчик! — говорит мне крайняя на английском. — Как тебя зовут?
— Чонгук, — отвечаю я, спустив очки на переносицу.
— Мм! Чонгук! Увидимся?
— Обязательно!
Короткие знакомства и забавные обещания — здесь всегда так. В повседневной жизни этого очень не хватает. В наших краях сложно подъехать к девчонке, спросить её имя и услышать в ответ: может увидимся? Порой девушки совершенно не понимают, что иногда хочется просто расслабиться, обсудить какой-нибудь пустяк и при этом даже не узнавать имен друг у друга. Если людям приятно находиться в одной компании, они симпатичны друг другу, то наверняка их короткое знакомство завершится в постели. Что в этом плохого?
— А вот и белый Audi, — протягивает Тэхен.
У обочины, зажатый спереди и сзади темными внедорожниками, словно растекаясь по асфальту, припаркован низкий немец Дженни.
— А я почему-то думал, что она в баре каком-нибудь зависает!
— Неправильно ты думал, — цокаю я и, снова подняв очки, ловко паркуюсь рядом с серебристым Rolls-Royce. — Пойдем, поглядим, с кем там моя сестричка развлекается.
С Дженни у нас хорошие отношения, несмотря на мое долгое привыкание к новой супруге моего отца. Если честно, я вообще не понял, как у них там всё так быстро завертелось, но не успел я глазом моргнуть, как в нашей квартире поселились новые люди. Дженни никогда не была для меня обузой и не доставляла никаких проблем. Если я устраивал вечеринки в доме, пока родители находились в отъезде, она правдоподобно врала им, говоря, что «мы с Чонгуком решили посмотреть вместе фильм, а после разойтись по комнатам и делать домашнюю работу». Но, несмотря на вечный сговор со мной, она никогда не сдерживала себя в высказываниях, относительно моей личной жизни. Даже сейчас, она частенько позволяет себе какую-нибудь колкость в мой адрес, но я никогда не хотел и навряд ли захочу поставить её на место. Хотя, иногда у нас возникает что-то вроде «батла обзывалок», когда и она, и я начинаем чихвостить парней и девушек, с которыми каждый из нас общается.
Мы с Кимом спускаемся к песчаному белоснежному пляжу по каменистым неровным ступенькам и останавливаемся у длинного шатра с баром, арендой лежаков и зонтиков. Чуть дальше тоже располагаются бары, магазины с аксессуарами для купания и крохотный аптечный пункт.
— Выпьешь что-нибудь? — спрашивает меня друг.
— Да, холодную колу. Я пойду осмотрюсь.
— Окей. Найду тебя.
Тэхен остается в баре, а я неспешно выхожу из тени песочного шатра и оглядываю пляж. Дженни всегда выбирает мягкий топчан под огромным светлым навесом, уверяя, что от обыкновенных лежаков у нее потом болит задница. Здесь таких пять и один, как я вижу, занят. Подхожу чуть ближе и снимаю очки, глядя на светловолосую девушку, сидящую спиной ко мне. Она наверняка любуется лазурным берегом и машет своему дружку, выходящему из моря в жутких синих плавках. Застрелите меня, если это стринги! Смотрю, как этот парень направляется к блондинке, чьи волосы развивает приятный ветерок, а следом за ним бежит мокрая…
Сестрица!
Значит, Дженни решила отметить свой юбилей в компании людей, которых я, например, впервые вижу. Родители и так расстроены её внезапной сменой планов, а если узнают, что их заменили каким-то мужиком в стрингах и бледной девицей, то вообще на успокоительные подсядут.
Иду вдоль лежаков и потихоньку подхожу к топчану. Легкие концы навеса развивает ветер, они то пляшут в воздухе, то черпают белый песок. Моя сестра расправляет мокрые волосы и садится рядом с блондинкой, у ног которой стоит этот мужик. Я слышу, как бегло он говорит на итальянском, а Дженни переводит его слова.
— Он говорит, что заметил твои сочные, как спелый персик, губы с того конца пляжа.
— …Очень мило, — буркает её подружка.
— Моя подруга говорит, что это самый необыкновенный комплимент, который ей доводилось слышать! — отвечает Дженни итальянцу.
— Что ты ему сказала?
— Что тебе понравились его слова.
— Джен, мне совершенно не понравились его слова.
— Но я же не могу сказать ему правду. Гляди, как он очарован тобой.
— Мы с другом отдыхаем на собственной вилле, — сообщает итальянец, — и будем очень рады, если такие розочки, как вы, составите нам компанию.
— Чего он хочет?
— Чтобы мы поехали на их с другом виллу, — сквозь улыбку объясняет Дженни.
— Отлично. Скажи, что мы не можем.
— Он спросит: почему?
— Потому что не можем… — говорит блондинка и в её голосе проскальзывают панические нотки. — У нас много дел.
— Каких дел?
— Это ведь ты умеешь общаться с иностранцами, а не я. Придумай!
— Сладкий мой персик, — говорит итальянец и опускается перед блондинкой на колени. Он берет её ладонь в свои руки и протяжно добавляет: — Тебе не о чем волноваться, ведь мы с другом очень дружелюбные.
Есть что-то очень забавное в том, чтобы стать невольным свидетелем момента, когда младшая сестра знакомится с мужиком, ищущем девочек для развлечений, и при этом совершенно не понимает, каким же образом деликатно сказать ему «нет».
— Джен, что происходит? — спрашивает блондинка. Замечаю, как напрягаются её плечи. — Почему он всё ещё здесь и прикасается ко мне?
— Мы благодарны вам за приглашение, — торопится моя сестра, — обязательно подумаем.
— Красавицы! Прошу, умоляю вас, поехали с нами и вы увидите, как…
— Что происходит, любимая? Этот человек докучает тебе?
Мое внезапно появление обескураживает троицу, и я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Сестра подавилась собственной слюной, таращась на меня, словно на привидение, итальянец, услышав мои вопросы на родном ему языке, замирает и глупо моргает, создавая ветер, а блондинка, на чьи плечи я опустил свои ладони, превращается в камень. Её кожа очень горячая и нежная, но то, что под ней — застывший цемент.
Итальянец отпускает руку моей «любимой» и медленно поднимается на ноги, не сводя с меня глаз.
— Так вы не одни, — говорит он, обведя быстрым взглядом всех нас. — Что ж, всего хорошего.
— И вам того же, — отвечаю я, невольно сжав пальцы. Надо же, мышцы у этой девицы и в прямь каменные! Когда итальянец покидает нас я, демонстративно глядя ему вслед, мелодично говорю: — Ух ты. Кажется я только что помешал этому павлинчику затащить в постель мою сестрицу!
— Иди ты! — недовольно пихает меня Дженни в бок. — Что ты здесь делаешь, Гук?!
Растягиваюсь в довольной улыбке и плюхаюсь на свободное место. Теперь моя сестра и её напряженная подружка прямо передо мной.
— А что здесь делаешь ты, сестричка?
— Загораю и отдыхаю от твоего общества.
— Зачем ты меня так обижаешь? Сначала родителям все планы испортила своим отъездом, а теперь и меня гонишь. Они тебе сюрприз собирались сделать, арендовали весь зал в ресторане Venera, а ты смылась сюда.
Смотрю на её подругу, которой мои последние слова, судя по всему, не очень понравились. Блондинка приподнимает одну бровь, словно требуя от Дженни каких-то объяснений, а потом забавно хмурится, поджимая свои пухлые губки. Итальянец был прав, они у нее действительно похожи на персик.
— Зачем ты приехал? — спрашивает сестра. Смотрит на меня так, словно я ей всю малину испортил.
— Ну, во-первых, хотел поздравить тебя с днем рождения.
— Он через пять дней.
— А, во-вторых, — как в продолжение говорю я, — мне необходим отдых. Почему бы не совместить приятное с полезным? Может, ты уже познакомишь меня со своей подругой?
Блондинка не смотрит на меня. Её изумрудные глаза глядят куда угодно, но только не на меня. Даже, когда я прошу Дженни познакомиться нас, она делает вид, что напротив нее никого нет. То же самое эта девица проделывала в ресторане, когда мы с Сыльги приехали на дегустацию сладкого. Тогда блондинка взглянула на меня всего лишь разок, да и то, с таким пренебрежением, словно я ей что-то плохое сделал. Потом ещё полчаса гадал, может, мы когда-то переспали с ней и я забыл, а она помнит?
— Лиса, это мой сводный брат — Чонгук. Чонгук, это Лиса — моя подруга детства. Вы оба знакомы друг с другом давно и оба помните об этом. Прошу, скажи, что помимо тебя, здесь больше никто не появится? — тараторит Дженни. Странно, и почему это она так не хочет, чтобы здесь собралась её семья? — Родители же в Испанию позавчера улетели, верно?
— Верно. А завтра должны были в Тэгу лететь.
Эта Лиса кого-то напоминает мне… Чем больше я стараюсь заглянуть в её лицо, тем явственнее она противится этому. Её голова, как на заводной пружинке, вертится из стороны в сторону, а зеленые глаза переполнены необъяснимым отчаянием.
— Но, благодаря тебе, они решили остаться и никуда не высовываться, а то вдруг сегодня ты улетишь в Австралию.
— Я с ними говорила, и всё не так печально, как ты описываешь, Гук.
— Лиса, может, ты ответишь мне, почему вдруг Дженни сбегает сюда в Италию и не хочет, чтобы её семья была рядом с ней в столь знаменательную дату, хотя за несколько месяцев до этого она ясно дала понять, что отмечать будет в городе и позовет только самых близких?
Блеск чистейших изумрудов попадает в меня и оцарапывает лицо. Возможно, что от непонимания ситуации и её прохладного отношения ко мне я едва сдерживаю смех, но вот стоит мне улыбнуться ей, как яркая зелень в глазах мгновенно тускнеет.
— Ты же говорила, что у тебя не было никаких планов, — говорит она мягким голосом, взглянув на подругу.
Не знай я свою сестру так хорошо, то возможно сейчас бы даже не понял, что за маской спокойствия бушует злое пламя. Кажется, я и впрямь влез туда, куда не следовало, испоганив всё, что Дженни спланировала.
— Лиса, прошу тебя, не воспринимай его слова всерьез, окей? А ты, — обращается она ко мне, ткнув мою ногу указательным пальцем, — перестань болтать и портить наш отдых. Езжай домой или куда тебе там надо, а нас оставь в покое. У нас недельный девичник.
— Ну, тогда должен разочаровать тебя, сестрица, — смеюсь я, бросив короткий взгляд на её подругу. О чем она думает, виновато опустив глаза на свои руки? — Сюда приедут ещё как минимум двадцать человек.
— Что?! — подрывается Дженни. — Какого черта, Чонгук? Я планировала отдохнуть, провести время в тишине, на экскурсии поездить…
— А что ты хотела, имея кучу знакомых, друзей и, уж прости, семью? На твое двадцатилетие сколько гостей было? Больше сотни! С тех пор пять лет прошло, а это значит, что их количество увеличилось. Вот, сидит живое тому доказательство, — указываю я на подружку.
— Найди себе девку и выноси мозги ей, ладно? Вон, погляди, сколько их тут! — говорит она, подскочив на ноги. До сих пор не могу понять, что я такого испортил? — Лиса, поехали на другой пляж?
— Ладно тебе, я ухожу! — с улыбкой поднимаю руки. Поднимаюсь на ноги, ведя немую беседу с сестрой, извергающей огненные стрелы из глаз, а потом опускаю глаза на Лису и шепотом говорю: — Увидимся ещё. Приятного отдыха.
В ответ зеленоглазая девушка молча кивает, даже не взглянув на меня. Не сказать, что меня это уж так сильно задевает, но, черт возьми, не очень то и приятно. Даже поразительно… Я этим не горжусь и никогда не хвастался, но девушки никогда не вели себя так отстраненно со мной, а тут вдруг на тебе — холодной лопатой по самодовольной роже.
Что ж, занимательно. Очень занимательно.