Глава 1
Теа
В салоне машины было прохладно, но я все равно сидела, будто на раскаленных углях. Узкое платье сдавливало грудь и не давало вздохнуть, а наброшенный на плечи плащ из искусственной кожи ужасно парил.
Андерсон сидел в другом углу просторного салона и не сводил с меня пристального взгляда. Я не осмеливалась ответить ему тем же, потому что стоило мне увидеть его, как...
Вкус его губ на моих губах. Жар, что завладел телом со скоростью света. Волна желания, сводящая меня с ума.
Не знаю, какое помешательство нашло на меня, но я вдруг поднесла руку к лицу и неуловимо коснулась своих искусанных губ. На подушечках остался свежий след от помады, и я отдернула ладонь, будто обжегшись.
Я не видела лица Андерсона, но могла поклясться, что на нем мелькнула усмешка.
– Все запомнила?
– Да.
Находиться с ним в одной машине было невыносимо. Каждое его слово заставляло меня вспыхивать от едва сдерживаемой злости, но потом это пламя вдруг менялось, чуть затухало и загоралось с новой силой. Тогда я пугалась самой себя.
– Мне не стоит ждать неприятностей?
– Нет, – сквозь зубы процедила я и положила ладонь на дверную ручку.
– Мы не договорили, Грин.
– Ты не договорил, – уточнила я. – Я все.
С этими словами я яростно толкнула дверь машины, но она не поддалась. Андерсон в своем углу снова усмехнулся.
– Ни с кем не обсуждай эту тему. Не отвечай на провокационные вопросы. Не...
– Мне не пять лет, – огрызнулась я.
Наши взгляды наконец пересеклись – впервые за сегодняшний день – и я на мгновение выпала из реальности, потерялась между сном и явью. О, порой мне так не хватало «кармана» во времени и пространстве, куда я могла бы провалиться хоть на несколько секунд!
Андерсон молчал, и я все-таки решила добить его еще один ударом.
– К тому же, – медленно процедила я, – не я виновата в том, что мы теперь на первой полосе желтой прессы.
Не знаю каким образом, но наш поцелуй на вокзале попал во все бульварные издания. Может быть, там был какой-нибудь фотограф, а может, просто человек, следящий за жизнью Андерсона. Все-таки, он довольно известная фигура в бизнесе, а его мать, кажется, была моделью.
На следующее утро мои соцсети буквально кишели сообщениями от незнакомцев. Я сначала не поняла, что случилось, потом прочитала новости и... Честно говоря, не знаю, что остановило меня от убийства в состоянии аффекта, потому что я была настолько зла, что готова была задушить Андерсона голыми руками.
Мало того что он разрушил мою жизнь, теперь все вокруг считали меня его любовницей. И вместо того, чтобы попытаться исправить положение, он не придумал ничего лучше, как объявить меня своей девушкой. Мне возразить было нечего.
– И вообще, почему мы должны играть этот спектакль? – так и не дождавшись ответа, спросила я. – Уверена, у тебя полно «девочек на одну ночь». Выдай меня за одну из них – и покончим с этим.
Я бы справилась. Правда. Справилась с тем, что меня будут считать падкой на деньги потаскушкой, справилась с осуждением и что там еще может быть... Но изображать его девушку – выше моих сил. Тогда я точно сломаюсь.
Горькая усмешка сама собой поползла по моим губам. Сбежала, называется... «Оставить все позади»! Да я сделала только хуже!
– Я уже все сказал. Ты будешь изображать мою девушку, пока скандал не уляжется. Я занимаюсь серьезным бизнесом, и мне ни к чему портить свою репутацию.
– О, то есть обычно ты предпочитаешь прятать своих любовниц от глаз прессы? – ядовито выпалила я. – Идеальный бизнесмен, а на деле...
– Что на деле? – резко перебил он и наклонился вперед.
Я отпрянула и инстинктивно облизнула губы, приоткрытые в судорожном вдохе. Чертово платье, оно меня задушит!
– Какой поразительный интерес к моей личной жизни, – продолжал Андерсон. У него был такой вид, будто он сорвал наибольший куш в своей жизни, и это выводило меня из себя. – Так интересно, с кем я сплю? У меня не так много любовниц, как ты думаешь, Теа. Посчитать для тебя?
– Ненавижу, – я едва смогла сдержать дрожь в голосе.
– Меня или моих любовниц?
Мне захотелось дать ему звонкую пощечину. Такую, чтобы... Чтобы...
Я судорожно сжала в руке сумочку и снова толкнула дверь. На этот раз она поддалась: Андерсон подал знак водителю, чтобы тот выпустил меня.
Оказавшись снаружи, я на мгновение прислонилась к двери за спиной, чтобы унять съедающее меня изнутри бешенство. Ничего хорошего из этого не выйдет. Андерсон довольно ясно сказал мне вчера, что если я откажусь, то он отправит меня в тюрьму раньше, чем планировал. А еще – что разозлило и, честно признаться, напугало меня еще больше – пообещал устроить моим друзьям «веселую жизнь».
Низкий, отвратительный человек...
– Сделай лицо повеселее.
Джеймс облокотился на машину рядом со мной, сунув руки в карманы. Он смотрел на колледж и парковку так, будто перед было что-то ужасно маленькое и жалкое, совсем недостойное внимания.
Мне не оставалось ничего, кроме как натянуть самую фальшивую и ядовитую из своих улыбок.
– Умница, – промурлыкал Андерсон.
Его это все, похоже, забавляло.
– А теперь иди и изображай из себя неприступную и счастливую, – это слово он особенно подчеркнул, – девочку.
Если в этом мире существует высшая справедливость, я хочу, чтобы он когда-нибудь понял, какого это – когда твой мир рушится. Хочу, чтобы ему было так же больно, как было больно мне. Хочу, чтобы он боялся, чтобы он терял, чтобы он сомневался и мучался так же, как я.
Я продолжала улыбаться так, что сводило скулы. Никогда не думала, что буду желать человеку смерти. Но ему – желаю. Потому что он влез в мои мысли и заставил меня сомневаться в себе. Если он исчезнет, я забуду о нем навсегда. Да?
Андерсон стал прямо и повернулся ко мне. Потом протянул руку и, взяв меня за локоть, притянул к себе.
– Не прикасайся ко мне!
– Боишься?
– Я тебя не боюсь.
– О, конечно... Ты боишься себя.
Его глаза, такие близкие и далекие одновременно, сверкнули. И эта искра, промелькнувшая на когда-то холодном и безразличном лице, будто ударила меня разрядом тока. На одно мгновение – малюсенькое, ничтожное – мне захотелось улыбнуться и сказать что-нибудь подходящее в ответ.
Потом я вспомнила все, что он сделал со мной, и прошипела:
– Да. Я боюсь, что когда-нибудь все-таки убью тебя и буду сидеть за это в тюрьме.
– Я запомню, – Андерсон наконец отстранился, потом окинул меня долгим, слишком заинтересованным взглядом и хрипло добавил: – Выглядишь сексуально.
Прежде чем до меня дошел смысл сказанного, он совсем отошел, обогнул машину и сел в нее. А я все стояла, обескураженная и опустошенная.
Да, опустошенная. Он опустошал меня, каплю за каплей высасывал из меня все, чем я была когда-то. Мою гордость, мои чувства, мою жизнерадостность, мою веру в лучшее... Он отбирал все. И занимал оставшуюся пустоту мыслями о себе.
Когда я входила в аудиторию, меня уже тошнило от взглядов, направленных мне в спину. Некоторые глазели, не стесняясь. Некоторые даже показывали пальцем. Мне хотелось выть от бессилия, но я продолжала изображать из себя неприступность.
Теперь я знала, что чувствуют люди, которые вынуждены притворяться, будто все хорошо, когда внутри скребется нечто страшное и полное не распутанных ниточек, за каждой из которых скрывается боль.
Я медленно поднялась на предпоследний ряд и села на пустую скамью. Механически, будто заведенная кукла, достала из сумки блокнот и ручку.
Да. Я просто кукла. Андерсон не только связал меня своей паутиной, теперь он стал дергать за ниточки, чтобы я танцевала по придуманному им сценарию. Марионетка.
За несколько минут до начала лекции в аудиторию влетела Элис. Да, пожалуй, «влетела» – самое подходящее слово. Лицо у подруги было такое, что я невольно вышла из своего оцепенения и вернулась к реальности.
Девушка легко взбежала по ступенькам, так что рюкзак у нее за плечом жалобно подпрыгивал при каждом движении.
– Теа Элеанор Грин! – выпалила Элис и упала на скамейку рядом со мной. Рюкзак с грохотом опустился на столешницу. – Ты мне сейчас же все объяснишь, иначе...
– Не кричи, пожалуйста, – попросила я. – Мы и так стали центром всеобщего внимания.
Элис продолжала буравить меня пристальным и недовольным взглядом, который ясно говорил, что мне лучше все рассказать прямо сейчас, иначе я рискую лишиться подруги.
Я медлила: что ей сказать? Правда может вызвать неконтролируемый всплеск эмоций и Бог знает что еще, а ложь... Нет, слишком много я лгала в последнее время!
– Ладно... Ладно, – я закрыла лицо руками, потом сложила их на парте и уставилась на доску. – Я хотела сбежать. Точнее, почти сбежала. Я уже была на вокзале, когда Андерсон нашел меня. Как – не знаю. Может, отследил мою кредитку.
– Отследил кредитку? Он что, ФБР? – пробормотала Элис.
– Не знаю, – вздохнула я. – Но он нашел меня. А потом...
– ... случился сбой в матрице, потому что я не понимаю, каким еще образом появилось фото вашего поцелуя! – не выдержала Элис.
Она стукнула ладонями по столу, потом развела руками и нервно добавила:
– Да, ты как раз одета в стиле Нео. Звоним Морфеусу, бьем тревогу?
Я не удержалась и нервно хохотнула. Элис тоже прыснула в кулак.
– Ладно, теперь серьезно.
– Да, – я кивнула, проглотила комок в горле и заговорила снова: – Я стояла близко к краю. Ждала свой поезд. И Джеймс, наверное, подумал, что я хочу прыгнуть... Не знаю, я не успела опомниться, а он вдруг схватил меня за локоть и дернул назад. Потом... Поцеловал.
– Он тебя поцеловал? – уточнила Элис.
– Ну не я же его!
– Нет, просто уточнила, – она подняла руки и вскинула брови, признавая капитуляцию.
– Ну а дальше... – я подперла щеку рукой и в который раз испустила тяжелый вздох. – Когда эти фотографии попали в сеть, Джеймс сказал, что мне надо притвориться его девушкой, потому что он, видите ли, не хочет портить себе репутацию.
Элис презрительно фыркнула, немного подумала, потом открыла рот, чтобы высказать все, что успело накопиться в ее рыжей голове, но тут дверь в аудиторию снова открылась – и вошел преподаватель. Подруга разочарованно цокнула языком.
Мы выждали несколько минут, чтобы выслушать, не скажет ли преподаватель чего важного, и когда он погрузился в свой предмет, возобновили беседу.
– Я его не понимаю, – призналась Элис. – Совсем. Он же не влюблен в тебя. Судя по всему, что ты рассказываешь, ты его вообще не привлекаешь – не в обиду тебе будь сказано.
Потом она витиевато выругалась – я даже вскинула брови от удивления. Не знала, что Элис так умеет.
– Я сдаюсь! – наконец заключила она. – В его действиях нет логики.
– Или мы не знаем всего, – пожала плечами я. – Слушай, мне не дает покоя вот что: каким вообще образом нас сфотографировали? Раньше я ни разу не замечала рядом с домом папарацци, и когда мы с Андерсоном куда-то ездили, нас никто не снимал...
– Думаешь, он сам это подстроил?
Я растерянно моргнула и нахмурилась. А ведь он мог... Но зачем, Бога ради?
– Нет, вообще-то, – наконец ответила я. – Я думаю, кто-то под него копает.
Элис задумчиво постучала пальцами по подбородку.
В это время, выгадав момент, когда и так недовольный шумом в аудитории преподаватель начнет писать что-то на доске, к нам повернулась Алиса Сейдж.
– А вы правда с ним встречаетесь? – шепотом спросила она.
– Конечно, нет!
– Да.
Мы с Элис ответили одновременно и переглянулись.
– Да?! – Элис подняла брови, так что ее лоб прорезала глубокая морщинка, и уставилась на меня чуть ли не с большим удивлением, чем Сейдж.
Объясняться мне не пришлось: наш оживленный разговор стал последней каплей, и преподаватель решил принять меры.
– Мисс Сейдж, мисс Грин, мисс Хейли!
Мужчина смотрел на нас укоризненно, а студенты тихо посмеивались. Алиса мгновенно повернулась к доске и смущенно завела за ухо прядь тонких русых волос.
– Я вижу, вас не особо интересует мой предмет?
– Извините, – ответила я за всех нас и опустила глаза.
– Извиняю. И прошу вас покинуть аудиторию и не мешать другим учиться!
Внушительный взгляд преподавателя говорил, что возражать бесполезно, а мне было так наплевать, что я даже не стала пытаться.
Алиса послушно принялась собирать вещи, Элис тоже побросала в рюкзак свои пожитки, не прекращая буравить меня пристальным взглядом. Я сгребла тетради в сумку и вместе с подругами вышла из аудитории под насмешливые взгляды одногруппников.
– Сейдж! – Элис недовольно уставилась на девушку, когда мы оказались в коридоре.
– Я не виновата, – обиженно протянула Алиса и, видя, что мы с Элис абсолютно другого мнения, скрестила руки на груди с глубоко оскорбленным видом. – Ой, как хотите! – пренебрежительно бросила она и пошла в противоположную сторону.
Мы дождались, пока ее шаги стихнут вдали, а потом снова повернулись друг к другу.
– Теа, скажи мне, ты идиотка? Ты серьезно будешь и дальше продолжать разыгрывать эту комедию?
– Это мое решение, Элис, – я постаралась, чтобы подруга не заметила в моем голосе ноток отчаяния.
Подруга подняла руки.
– Ладно. Как знаешь. Но здесь что-то не сходится, Теа.
Я непонимающе сощурилась.
– Андерсон сказал, что как только ты попытаешься убежать, он пойдет в полицию с липовыми доказательствами, так?
– Так...
– И сколько раз ты уже пыталась убежать? Сколько раз нарушала этот ваш идиотский договор? Теа, мне кажется, он просто манипулирует тобой. Блефует.
– Может быть. А если нет? Если ему просто что-то от меня нужно, и он не хочет использовать главный козырь?
Элис снова задумалась. Кончик ее пальца путешествовал от скулы к виску и обратно. Потом подруга бросила на меня осторожный взгляд исподлобья.
– Я вижу только два разумных объяснения. Первое: он в тебя влюбился.
Я поперхнулась и уставилась на Хейли полными непонимания глазами. Она серьезно?!
– Но это, конечно, абсолютно невозможно, – невозмутимо продолжала Элис. – Значит, остается второе: ты ему нужна. Очень нужна. У тебя есть то, что он хочет заполучить любой ценой. И он не отдаст тебя полиции, пока этого не получит. Он скорее запрет тебя в подвале, чем позволит сесть в тюрьму.
Я помассировала виски и покачала головой в бессилии, потом призналась:
– Не могу больше думать. Давай просто отложим эту тему на потом. Мне просто нужна передышка.
Элис понимающе кивнула и потрепала меня по плечу. А потом крепко-крепко обняла. Я ответила ей тем же.
Мы простояли так несколько минут, а потом подруга отстранилась и, обхватив меня рукой за плечи, повела дальше по коридору.
– Ладно, раз уж с лекции нас все равно выгнали, предлагаю устроить себе выходной и выпить кофе.
– Отличная идея.