=36=
36
Тяжелый день закончился, и наконец, наступил вечер. Но Су Цинбаю приходилось ещё работать.
В это время пришла его мать, она хотела накормить его, держа в руках корзину с Су Цайцаем.
– Я пойду позову Да-гэ! – сказала госпожа Су.
Су Цинбай быстро остановил свою мать, – Не нужно, я закончу работу прямо сейчас. Зачем звать Да-гэ. Протянув руки к корзине, Су Цинбай схватил Су Цайцая, дважды поцеловал его в губы и положил обратно.
– Дорогой, уже темнеет. Сейчас отнесу Цайцая и вернусь через минуту.
Он боялся, что его матери будет тяжело столько выстоять на ногах , да и Су Цайцай был довольно тяжёлым. Ей нужно было отнести его обратно.
Госпожа Су согласилась, сказала ему несколько слов и ушла с Су Цайцаем на руках.
Когда мадам Су ушла, он остался один в поле. Су Цинбаю стало намного прохладнее, когда подул вечерний ветерок, и он продолжал срезать стебли кукурузы своим серпом.
Цзян Мао наблюдал за Су Цинбаем размахивающим серпом. Уже почти стемнело, а он ещё не вернулся домой. Было очевидно, что он работал уже целый день.
– Как,ты сюда пришел? – Су Цинбай был удивлён, увидев Цзян Мао. Он хотел подождать несколько дней, пока Цзян Мао успокоится, прежде чем сходить к нему. Он не ожидал, что Цзян Мао придёт сюда сам.
Вдалеке Ху Хун достал кусочек серебра и поблагодарил человека, который привёл их в поле.
– Ты можешь отлучиться не на долго!? – сказал Цзян Мао.
Су Цинбай замялся, – Дай мне минутку? Я должен закончить работу, а потом давай найдём место, где можно нормально поговорить.
Как будто Цзян Мао ничего не слышал, он посмотрел на Ху Хуна и сказал, – Займись всем этим. Затем он взял Су Цинбая за руку и повел его на кукурузное поле неподалёку.
Су Цинбай последовал за ним, и он только что собирался с мыслями, чтобы сказать Цзян Мао, но ему помешали его губы.
Су Цинбай сразу растаял. Он обхватил шею Цзян Мао обеими руками.
Цзян Мао отпустил Су Цинбая, кто знал, как долго они целовались. Он сказал, – Я не люблю детей, но вчера вечером я думал об этом всю ночь... ради тебя я смогу принять его существование.
Су Цинбай был рад слышать это. Это означало, что Цзян Мао согласен?
Видя как он счастлив, Цзян Мао намеренно сделал серьезное лицо, – Только это последний раз, больше ты ничего не сможешь скрыть от меня в будущем.
Почти не думая об этом, Су Цинбай кивнул головой. Ему не нужно было расставаться с Цзян Мао, и не нужно было раскрывать эту странную тайну.
Су Цинбай не имел ни малейшего представления о том, что он может зачать ребёнка с мужчиной в первый раз, а значит, и во второй.
– Ты принимаешь Цайцая?
– Кто это? – Цзян Мао был поражен, услышав его слова.
Су Цинбай объяснил, – Мой сын, Су Цайцай.
– Цайцай? А что это за имя такое?
Цзян Мао посмотрел на Су Цинбая и почувствовал лёгкую жалость к ребёнку. Казалось, что Су Цинбай проводил большую часть своего времени либо в городе, либо в поле, и у него было мало времени, чтобы заботиться о ребёнке.
Но эта жалость была мимолётной, она прошла также быстро, как и возникла.
Су Цинбай был так взбудоражен, что ему срочно нужно было чем-то заняться, чтобы успокоиться.
Цзян Мао собирался поговорить с Су Цинбаем о его возвращении в столицу, когда вдруг заметил, что глаза Су Цинбая блестят, и смотрят на него, словно голодный волк. Су Цинбай стал активным в мгновение ока, толкнув его на землю и прыгнув на него, как на добычу.
– Цзян Мао, Цзян Мао, я так счастлив, – это беспокоило его, но теперь всё решилось.
После этого он захотел снять с Цзян Мао одежду.
Цзян Мао не мог больше ничего сказать. Он обхватил Су Цинбая за талию.
Су Цинбай заморгал. Он бросился к двери, но Цзян Мао всё ещё молчал.
Цзян Мао сглотнул слюну, наблюдая за таким возбужденным Су Цинбаем, но сдержался, – Я здесь, чтобы попрощаться с тобой сегодня. В столице случилось кое-что непредвиденное, и я должен немедленно уехать.
Су Цинбай посмотрел на него. Они только что помирились, и Цзян Мао должен уехать.
Су Цинбай почувствовал некоторую неловкость, взгулянул на него и прикусил губу, – Но время ещё есть.
Цзян Мао не смог сдержаться и накинулся на Су Цинбая как хищник на добычу доставленную к клетке. Хм... сначала подложив ему под живот подушку.
Неизвестно, сколько времени прошло, но к тому времени, когда Цзян Мао ушел, уже стемнело.
Ху Хон и ещё несколько человек ждали его там. Увидев, что Цзян Мао вышел один, он спросил, – Где же Су Гунцзы?
– Су Цинбай?
Су Цинбай держал в одной руке кукурузный стебель, а другой себя за поясницу.
К тому времени, когда Су Цинбай пришёл в себя и вышел, Цзян Мао уже ушёл.
Когда он пришёл на поле, стебли кукурузы были срезаны, а два серпа аккуратно лежали в стороне.
Су Цинбай, переполненный весенним настроением, поднял свой серп и пошёл обратно.
Рядом стояла нетронутая корзина с едой.
Вернувшись домой, Су Линсхуань всё ещё лежал в постели, уставший.
Глядя на Су Цинбая, который даже не мог стоять прямо, госпожа Су решила, что он устал после целого дня работы. Она взяла серп и корзину из его рук и сказала, – Ты устал дорогой? Нян(мама) поможет тебе нагреть воду. Ты умоешься и быстро пойдёшь отдыхать.
Су Цинбай улыбнулся и согласился.
Ванна в доме когда-то была сделана людьми, чтобы поклоняться своим предкам, прежде чем их семья пришла в упадок.
Су Цинбай только что вошёл в ванну и сел. Ему было очень хорошо.
Внезапно мать позвала его из кухни.
Затем, прежде чем Су Цинбай успел отреагировать, госпожа Су подошла к нему.
Су Цинбай съёжился в ванне. На его шее краснели следы зубов Цзян Мао, – Мама, что случилось?
– Цинбай, это твоё? А что в этой сумочке? – на полу лежало что-то похоже на красивый кошелёк, завязанную мёртвым узлом.
Су Цинбай развязал его после долгого времени. Он открыл кошелёк и увидел множество серебряных листов. Внезапно он понял, что происходит. Он очень хорошо знал этот кошелёк. Кошелёк Цзян Мао был сделан так же.
Хотя Цзян Мао был добр, он ничего не сказал ему об этом. Потому что знал ,что Су Цинбай может разозлиться.
– Ничего, мам.
Мадам Су не поверила ему и попыталась проверить.
Су Цинбай вынужден был сказать, – Мама, я принимаю ванну. Подожди минутку, пока я выйду.
К тому времени, как Су Цинбай вышел, он уже успел спрятать серебряные листы.