Нянька Stray kids

                                          ***
Первое и самое основное, чему меня научила бабушка, едва я только переселилась к ней, так это «бежать быстро, кричать громко».
Причем кричать сразу, а бежать – как получится.
Вообще-то это действительно сложно.
Большинство жертв нападения сначала молча отбиваются, причем ключевое здесь – молча.
А когда тебя кто-то хватает, нужно орать и увеличивать дистанцию.
Потому что потом шанса может и не быть.
Так что, спасибо моему, как называет это Хёнджин , «специфическому жизненному опыту», я буквально на автомате набрала побольше воздуха и завизжала на всю гостиницу, на пару-тройку этажей уж точно, пока кто-то из операторов тащил меня в их коридор.
Я перепугалась, и автопилот, запущенный десять лет назад, спасибо нашему учителю физкультуры, взял управление на себя.
Свободной рукой ударила куда-то, куда бог пошлет, судя по ощущениям в руке – подбородок, отчего меня выпустили с «с ума сошла, дура», и я, пригнувшись, отскочила на более-менее безопасное расстояние, чтобы не прилетело в ответ.
В этот момент из противоположного коридорчика вышел мистер Совершенство, мгновенно оценивая происходящее.
Оператор более не пытался на меня напасть, тоже отшатнулся и сейчас держался за челюсть.
Тоже осознавая.
Ха... похоже, я его сильно приложила. Неосознанно посмотрела на неприятно зудящую руку. Та только-только начинала краснеть.
— Какого черта! — максимально жестко начала говорить я, чтобы все слышали.
Краем глаза, когда меня тащили в коридор, заметила, что там был еще кто-то.
Откуда-то снизу послышался топот, и я увидела людей, на которых, на самом деле, я больше всего и надеялась, когда кричала.
На наш этаж спешно поднялись Зиан, охранник и Хан.
— Что здесь... — спрашивает Зиан у всех разом, а оператор тут же отзывается эмоционально и невнятно:
— Я только поговорить, а она закричала!
Нечеткость его дикции безусловно греет мою раненую душу, но:
— Нормальные люди для поговорить за руку не хватают и внутрь не тащат! — огрызнулась я, демонстрируя краснеющее запястье.
— Так... — мрачно-обреченно начинает Зиан, но отвлекается на топот сверху.
Опасными прыжками через несколько ступенек к нам спускаются Минхо, Чан и Чонин с неизменным телефоном в руке, который макнэ убирает в карман не раньше, чем завершает что-то важное.
— Эти... — чуть ли не задыхается от возмущения Минхо, но потом только резко выдыхает, продолжая прожигать взглядом оператора, все еще держащегося за подбородок.
— Я конечно знал, что есть некоторые... жертвы спермотоксикоза, но чтобы вот так... — тихо произносит наше местное Совершенство, но его почему-то слышат все.
— Нуна, скажи, что произошло? — поворачивается ко мне Чан, заодно осматривая на предмет повреждений. Знаю я этот оценивающий взгляд.
— Ну... я собиралась встретить Хана с Зианом, но на полпути меня схватили за руку со словами "ты-то нам и нужна".
— Подожди. "Нам"? — переспрашивает Зиан и... в два бесшумных шага приблизившись к двери, резко ее распахивает и заглядывает в коридорчик.
С моего места видна только часть помещения, но, похоже, соучастника и след простыл.
— Да вы тут совсем...
— Меня куда-то потащили, я закричала и ударила по подбородку, — закончила я свой доклад.
Ну, что сказать...
Когда стало понятно, что опасность миновала, толпа заботливых и любопытных расти начала не по минутам, а по секундам.
На площадке и без того было уже тесновато, а присоединившиеся к нашей компании девушки и вовсе превратили ситуацию в базар-вокзал...
Раненый мной в челюсть и брошенный подельником бедолага-оператор под грозными взглядами парней и стаффа отступает к спасительной операторской территории...
И, похоже, в ситуации ориентируется еще хуже меня.
То есть вообще никак, а может даже еще хуже.
А вот Минхо – напротив.
Иначе откуда это гневное:
— Ну что, командир, так и будем тупить?! Сам видишь, до чего уже дошло!
— Хены, ну надо уже что-то решать!
— ...если вы не пойдете, я один щас пойду!
— Да остынь ты, герой!
— Да, похоже, сейчас самое время, — пришел к решению наш лидер и решительно направился в сторону операторских комнат.
— Пошли, дорогу покажешь, — Зиан прихватил все еще потирающего челюсть молодого мужчину за локоть и придал, так сказать, ускорение.
Так.
Зиан – тоже в курсе.
Да блин, все в курсе.
Кроме меня.
И Лиен-онни – тоже.
Я и ахнуть не успела, как меня уже затянули в их визажистско-стилистскую стаю, вежливо, под ручку, за локотки, приговаривая на ходу что-то мурлыкающе-успокоительное, чтоб не пнула, не лягнула, наверное.
Единственное, что успела увидеть, так это Кан Мэнхо-Совершенство после секундного раздумья, бросившегося следом за парнями.
Короче, душой я была еще с Зианом и парнями, ну и с Мэнхо, конечно, но меня увели, усадили, через пару минут в номере откуда-то возникла и Туен-онни с бутылочкой пива в руках...
— Сопьюсь, вот точно, сопьюсь я с этими стрессами, а женский алкоголизм ведь не лечится, — рассуждала я печально, по глоточку отпивая из ледяной бутылочки.
— Не, ничего не слышно, — вернулась разочарованной самая смелая из девушек, вероятно подслушивавшая неясные мужские разборки.
Стоп.
Мужские разборки.
А Чонин?
Ему же...
Он же младший, ему же еще и восемнадцати нет.
Ну и что, что нет.
Вон, Хёнджин в восемнадцать...
Стоп, еще раз!
А где же Хёнджин ?
Он же с Феликсом по магазинам пошел, он же даже не знает, а вот если узнает...
Да что ж там такое-то?
Что все так всполошились?
Нет, понятно, что ситуация хреновая, если посторонние люди тебя то на лестнице хватают, то под столом по коленке гладят, то по пьяни за стол зовут в крайне неприличных выражениях.
Но это мои, блин, проблемы!
Что остальные так переполошились?
Что за массовый митинг с демонстрацией?
Что за событие, которое всех так касается, и почему я об этом не знаю?
Пиво мне помогает успокоиться...
Хотя чувствую себя все еще взвинченной.
Да, я испугалась, но, благо, успела взять себя в руки... или руки взять в меня... или... что же они мне налили?
Это точно пиво?
Не знаю, прошло, наверное, около получаса или около того.
Не засекала.
Но где-то к концу бутылки меня посетила светлая мысль – заглянуть в группу, проверить сообщения, и в самом деле, вдруг кто-то что-то отправил?
Чонин, например.
Уж очень заметно он с телефоном не мог расстаться, конечно, может босса мочил на восьмидесятом уровне, когда я завизжала, но...
И точно.
Судя по времени отправления сообщения, прямо в разгар событий в группу ушло простое и незатейливое сообщение из одних пробелов.
Сигнал тревоги?
Срочное сообщение?
Ну в самом деле, не три точки и три тире ему набирать?!
А еще минут через не знаю сколько, ко мне, вялой и раскрасневшейся, прибывает целая делегация из Минхо, Зиана и ...Хёнджина?
Он же в магазине должен быть?
Или вернулся уже?
А что так быстро?
Или я тут так долго тупила?
А...
А Минхо с Зианом почему?
Они уже вернулись со своих разборок?
Уже все закончилось?
А что вообще закончилось?
И что это, вообще, было?
— Ну, забирай свою героиню, — говорит Зиан, и Хёнджин просто протягивает мне руку.
При полном одобрении присутствующих.
— Хорошо хоть, челюсть не сломала... А так, синяк там уже зачетный, никакой лед не помог.
— Крови ж не было, откуда синяк-то? — вяло удивляюсь я.
— То есть перелома нет ... — так же тихо рассуждает Хёнджин
— значит, будет...
— Эээй! Полегче! — грозный Минхо вернулся в роль миротворца.
— Мы и без переломов обойдемся!
— Да? И что делать будем? Обнять и плакать? — Хван злой.
Очень злой.
Я поднимаюсь, наконец, держась за руку Хёнджина.
Если я его героиня, то тогда он мне кто?
Мой герой?
Но пока в роли героя совсем другие люди.
Кан Мэнхо, например.
Или вот Ханов знакомец-охранник.
А Хёнджин с Феликсом прибыли к шапочному разбору, им и кусочка от накосячивших не оставили...
Под конвоем-сопровождением покидаю девичье убежище, не прошло и часа, как я отправилась встречать подозрительного Хана, а я уже вернулась в свой номер с тааакими впечатлениями, что на тот аптечный пакетик вообще плевать.
Да и спрашивать о нем действительно неловко.
Особенно после Ханова «я щас один туда пойду».
Ага, держите меня восьмиром, трое не удержат!
Вот тут я начинаю хихикать.
И всхлипывать.
Немножко.
Хёнджин с опаской посматривает меня, особое внимание уделяя руке, и, наконец, усаживает в кресло в нашем номере:
— Ну, как ты?
— Да так как-то... — очень информативно, конечно, но какой вопрос, такой ответ.
Хёнджин присаживается на кровать напротив, ерзает, пыхтит, чешет затылок, лохматит волосы, приглаживает волосы, снова ерзает...
Наблюдаю за этой прелюдией к беседе с нарастающей паникой.
Что он хочет сказать, если ему надо столько времени, чтоб подготовиться?
— Нари, эээ... Мы тут с парнями поговорили...
Ой, блин, так он еще и делегат!
От имени и по поручению пославших его ко мне товарищей, иди мол, тебя она не убьет, разве только покусает, но ты уже привычный...
Господи, о чем я думаю!
Снова из меня вырывается не то всхлип, не то хихик.
— Ну, мы подумали, и... Я понимаю, конечно, что это все не очень наше дело и что это тебе решать, но я не понимаю, ПОЧЕМУ! — голос его вдруг срабатывает на полную мощность, сценическую-натренированную, я аж подскакиваю, о чем он?
— Что – почему? — спрашиваю я шепотом, испуганно-испуганно.
Хёнджин откашлявшись, берет себя и свою громкость под контроль:
— Но это же чуть не с «LaLaLaLa» тянется! — кричит он, тоже шепотом.
— Урод этот... Мы уже каких только объяснений не придумали: дальний родственник, старая любовь, ты перед ним чем-то страшно виновата или тебе он где-то нравится, еще хрень какая-то, с психологическим уклоном, но, чаги, блин, ну почему...
— Да что, блин, почему?
— ПОЧЕМУ ты это терпишь?
И тут я зависаю.
Полностью и конкретно.
Минут на ...много.
Я туплю в пространство и вот вообще НЕ ПОНИМАЮ.
Хёнджин смотрит на меня как на редкий экземпляр Сиднейского океанариума, типа странная, молчит и за стеклом. А я на него.
— ... Ну, я не могу пока уволиться... По крайней мере, пока не выплачу кредиты... — выдаю я, наконец, по результатам обдумывания.
— Уволиться?! — Хёнджин пробивает себе фейспалм, достойный Чана.
И под могучее «Ыыыы» крутит головой в полном отчаянии от моей бестолковости.
— А помощи попросить, что, вообще никак?!
Нет, однозначно, кто-то из нас что-то не понимает.
Возможно – оба.
— Помощи? Блин, у кого? Ты как это себе представляешь? Я прихожу... к кому? И говорю... что? Особенно тогда, в начале, во время испытательного срока. Да я б через пять минут с работы вылетела! Кому нужны проблемные сотрудники?! Сотрудники должны быть как пылесос или стиралка: тихи, незаметны, удобны и просты в управлении. Ты сам по найму что ли не работал?
— Работал, — получаю я мрачный ответ.
Теперь Хёнджин смотрит в пол, и есть у меня нехорошее ощущение, что своим безобидно-риторическим вопросом я коснулась чего-то, до чего касаться не стоило.
— Ну вот, видишь, — начинаю резво сваливать с опасной темы
— значит я правильно...
— Нет. Не правильно, — приходит Хёнджин к каким-то одному ему понятным выводам.
— Такие вещи, как болезнь. Запускать нельзя... Короче. Яотинг тебе никто, его действия тебе не нравятся, и, если он завтра с утра куда-нибудь испарится вместе со своим поганым языком и грязным мозгом, ты не расстроишься, я правильно понимаю?
— В смысле, испарится?! — голос мой полон неконтролируемых эмоций.
Хёнджин смотрит на меня, прищурившись, собрав бровки домиком, и тоже... полон эмоций.
— Да нет, урода-то не жалко, — поспешно объясняю я свою позицию, потому что наконец-то снова начала понимать его логику.
— Но вот кто его это самое, ...испарять, будет? Как ты себе это представляешь?
— А вот об этом ты не беспокойся, — полный энтузиазма и радостного облегчения так ни разу и не покусанный делегат стремительно сваливает из номера.
В объятия пославших его товарищей...
На шепот и шебуршание за дверью я обратила внимание очень не сразу, но не задавленный чих Феликса полностью демаскировал их позицию.
Так что громкий Чанов шепот, «ну что, разрешила?», я успела расслышать, прежде чем группа юных ниндзя покинула свою засаду.
Стоп.
ЧТО ИМЕННО я разрешила?

***
Мозги мои встали на место не сразу.
Очень не сразу.
Очень-очень.
И ни моста, ни кота рядом...
И Хёнджин куда-то свалил и черную счастливую толстовку надел при этом...
Только и осталось из утешений – гороскоп (не могу больше) и отчет.
И... еще один облом.
Мой ноут так и остался непочиненным.
Феликс, когда я пришла в их с Чаном и Чонином комнату, расстроенно развел руками, до магазина так и не доехали, Чонин всех собрал, отправив тревожную цепочку пробелов.
Вот и Чанбин со своим визажистом бросили свои сувенирно-закупочные дела на полпути.
Даже про местные рецепты толком не расспросили...
Так что ж, я и без отчетов тоже?
Ну уж нет.
Решив не сгибаться под ударами судьбы, рванула к Зиану.
У него тоже ноут, тоже из компании, так что пусть делится, а копии на флешку сбросить – для меня привычка рутинная, как у любого владельца едва живой техники, которая готова показать тебе черный экран в любую минуту.
Так что сохранение через каждые пять минут – тщательно культивируемая привычка.
Поскреблась в дверь к коллеге и обнаружила его в разгаре яростной беседы с парнями.
Весь хён-лайн в полном составе.
Кто в печали, кто в гневе.
И Хан – в режиме «вот только попробуй меня выгнать!».
Мое присутствие явно было излишним.
Так что, ради того, чтоб от меня избавиться, Зиан сунул мне свой ноут, даже не отключая, только крышку захлопнул, и иди-иди помощница Мин, отчет – это святое. Особенно сегодня.
— Правда, что ли, отчет писать будет? — спросил Чан, едва я вышла в коридор.
— Она так нервы успокаивает, — объяснил Чанбин.
— Пусть успокаивает, лишь бы на мост не лезла...
Тут мне стало стыдно, и я перестала подслушивать.
А стыдно мне стало за Чонина и Феликса, которых опять не допустили.
Проштрафившегося Хана – да, а их – нет!

                                             ***
Вернувшись в номер, планомерно освободила столик, заварила кофе, расположила стульчик поудобнее, чувствуя себя пианистом перед выступлением, открыла крышку ноутбука с вооруженной до зубов Менджу на заставке и... обнаружила незакрытый вордовский документ, с которым Зиан, вероятно, работал до моего прихода.
Ну, или прихода парней, если судить по дате создания.
И я б закрыла его, пощелкав на «сохранение» чисто из вежливости, но на глаза мне попалось «принцесса Нари», «Урод озабоченный», и конечно, я прочитала этот документ, названный автором «Типа доклад 1.0».
В нем было всё!
Не стесняясь в выражениях, Чон Зиан описывал ситуацию так, как может только мужчина. Последовательно и без всяких сантиментов.
О моей ночной встрече в Малайзии по дороге в бассейн:
—«И тогда она мне...» тьфу! Даже читать – противно... И затягивает.
—«А потом мы уехали на такси, и всю ночь...» это когда, блин?
Когда Зиан с Чонином ему мозги вправляли.
Ну...
Недовправили.
Ну и вывод Зиана:
—«Как хотите, он – псих! Он же сам в это верит, уродище!».
Посидела минут эдак много, переваривая, в смешанных чувствах закрыла документ, вставила флешку и принялась делать свой отчет.
Обнималась я с ноутбуком почти до самого вечера, так что всё произошедшее из сознания благополучно вытеснила.
Да до такой степени, что, отправляясь к Зиану с его ноутбуком подмышкой, и не подумала ни приглядываться, ни прислушиваться, ни вообще как-то позаботиться о безопасности коридорохождения.
Вот и завернула за угол, где и обнаружила Феликса и Чонина, стоящих напротив Хана и, ну назовем это вежливо, демонстрирующих хену свое неуважение.
Они этим уже который день страдают, ничего нового, увы.
Но тут мне как-то нехорошо стало, честное слово.
Да, я понимаю, что младшие восприняли все действия Хана, как предательство и крах идеала, а теперь просто не могли нормально взаимодействовать.
В общем, судя по тому, что сейчас происходило, это не было дружеской беседой и явно напирали младшие.
Даже Феликс! Так что...
— Хаааан, отнеси ноутбук Зиану, пожаааалуйста, а то мне как-то неудобно... Ребят, до номера не проводите, а то чего-то мне боязно.
Парни переглядываются и кивают, подходя ко мне.
— Феликса-а, Чонини-и, можно с вами поговорить? — это уже у дверей в мой номер.
— Вы же понимаете, что еще ничего не решено насчет Хана? — парни переглядываются, нахмурившись.
— Вы же заметили, что в его рассказе были некоторые нестыковки, так что мы еще не знаем, говорил он правду или просто кого-то покрывал? — глубокие раздумья и переосмысление ситуации отражаются на их лицах.
И даже если дети и не заметили никаких нестыковок, они сейчас их придумают.
— Потому, я хочу вас кое о чем попросить. Вы же у нас шпионы? Последите за Ханом, — парни оживляются, явно начиная строить планы, как им лучше всего следить за старшим.
— Можете посмотреть какие-нибудь сообщения или комментарии? Там тоже может таиться угроза, — говорю я, и Феликс мгновенно кивает.
— Я могу на вас положиться?
— Конечно!
— Спасибо вам, мальчики.
Мальчики, чья картинка мира, попорченная разочарованием в Хане, получила шанс на восстановление, покидают меня, глядя на жизнь с осторожным оптимизмом.
Да и я, подуспокоившись, начинаю потихоньку перебирать в памяти всю эту сцену Ханова покаяния и раскаяния.
Правильную, убедительную, отрепетированную.
Отрепетированную.
Вот!
Именно этого слова мне и не хватало.
А это значит, что история не закончилась.
В отсутствие новой информации – поделать с этим ничего нельзя.
Разве что поговорить с умным человеком.
Чан с самого начала не казался полностью убежденным...
Так что, не будь сегодняшнего приключения на лестнице, я бы так и поступила, а так...
Ну, возможно, завтра.

                                                 ***
Вижу будто со стороны светлую маленькую квартирку.
Одна комната, прихожая объединенная с кухней, одно окно.
Это точно не высотка... да и видно, что район не дорогой... но света тут очень много.
Вижу, как она – я встаю с кровати и привычно собираюсь.
Убираю довольно длинные волосы в похожую на мамину прическу, крашусь, одеваю почти официальный брючный костюм, сапожки на невысоком каблучке и выбегаю из квартиры.
Почему я это вижу?
Смутно знакомый район, на деревьях еще нет листвы... видимо, только начало марта, либо конец февраля.
Вижу, как та Нари едет в автобусе, тихо шипя читает пришедшие на телефон сообщения.
Буквально через несколько остановок девушка выходит из автобуса и полной достоинства походкой следует к... школе.
Той школе, в которой я училась, проходила практику, и в которой мне не так давно предлагала работать Аджума.
Та Нари привычно поднимается по ступеням школьного крыльца, здоровается и отвечает на приветствия, забирает ключи, поднимается в кабинет.
Пестрые картинки на стенах, пушистый кактус в светлых иголочках, где-то я уже это видела...
Не знаю, откуда мне это известно, но чувство, будто что-то случилось.
Или случится.
Это же другая реальность, да?
Где я работаю в той школе и ни о каких айдолах даже не знаю.
Рабочий день идет.
Летит.
Тянется.
Ежедневная рутина, распечатанные бумажки планов индивидуальной работы, карточки наблюдения...
Ревущий растрепанный дитеныш лет двенадцати.
Снова бумажки.
И...
Звонит телефон, это бабушка, и, услышав ее слова, та Нари, подхватив сумочку, бросается по коридору, вниз по лестнице, притормаживает у зеркала, и дальше, дальше...
Стойка охраны, девушка чиркает что-то в бумажке, «Госпожа Чхве в курсе, я отзвонюсь», сбегает по ступенькам крыльца без всяких церемоний, зато быстро-быстро, чуть ли ни пища от радости...
Вижу, что другая я бегу к черной, уже потрепанной временем, машине.
Через лобовое стекло смутно видно водителя.
Мужчина.
Значит, я бы с кем-то встречалась, если бы продолжила работать в школе?
Та Нари еле сдерживается, чтобы не запрыгать от неожиданной радости.
И полностью игнорирует взгляды курящих за забором подростков. (И – да. Это достижение, для такой школы, как эта, да, курят, но, заметьте, за забором!)
Чувствую, что эта встреча неожиданная, незапланированная и от того вдвойне радостная.
Девушка падает на переднее сиденье, улыбаясь, бросает сумку под ноги, пристегивается, и...:
— Ты сбежал или тебя отпустили?
И только сейчас я вижу, как мужчина стягивает до подбородка маску и, с улыбкой, поворачивается к той Нари лицом.
Хёнджин.
Только с черными волосами,

почему?

                                    ***
Это последнее что я вижу, перед тем как резко сесть на кровати, тяжело дыша.
Что это?
Это не параллельная реальность?
Или все-таки она?
Откуда там Хёнджин?
С невольным стоном снова откидываюсь на подушки.
Ну что за бред мне снится?
И почему он мне так не нравится?
Хёнджин сидит на соседней кровати и сонно улыбается.
— Тебе тоже что-то снилось? — тихо спрашиваю я, поворачиваясь на бок, лицом к парню.
— Да, сон хороший.
— И что там было?
— Я тебе царапины обрабатывал.
— И это хороший сон?
— Учитывая, что я вижу обычно, то – да. Это самый лучший сон.
Итог таков...
Хёнджин уснул, а я так и не смогла.
В голове все переваривался сон и... я даже его решила записать в один из блокнотиков.
С каждой минутой некогда яркая картинка выцветала, стиралась и размазывалась, а потом и вообще забывались, так что старалась записать все.
Что мне больше всего запомнилось?
Новая квартира, школа и Хёнджин.
Я ни разу не видела Хёнджина с черными волосами в живую только на фото, да и не думала об этом.
Подсознание могло такое создать?
Да, запросто!
Это может быть продолжение моего другого сна... но я не помню его почти.
Только кактус и кабинет.
Сложно...
Хёнджин что-то пропыхтел, поворачиваясь на бок и прихватывая левую руку правой ладонью.
Видно, опять разболелось...
Я некоторое время продолжала смотреть в одну точку, пытаясь понять, что же хочет донести до меня замороченный последними событиями бедный мой мозг.
Может, что мне вовсе не следовало устраиваться сюда на работу?
Может, что мне уже пора бежать отсюда.
Тем более – Яотинг.
Может, это такая параллельная вселенная, где черноволосый парень развозит пиццу и лапшу на убитой машине, а вечерами рэпует под крылышком сонбеннима Бинха?
Вот и машинка мне смутно знакома, именно на такой меня встречали на вокзале, когда мы ездили на конкурс, поболеть за Хунгчи.
Еще Столбика там встретили.
Так, Столбик...
Про Столбика – это потом.
И про Хана – тоже потом.
Вот про Яотинга, это актуально.
Доклад Зиана меня впечатлил, честно. Вот от кого не ожидала, особенно после того, как он мной от наших местных красавиц прикрывался, не задумываясь.
Вообще тема болезненная, думать о ситуации категорически не хочется, однако, придется.
Почему-то под мерное посапывание Хёнджина думается легче и спокойней.
Это я себя при нем в безопасности чувствую.
Даже от собственных страхов и воспоминаний.
Итак.
Яотинг.
С чего вообще началось это все?
Почему Яотинг начал распространять такие слухи?
Я точно помню, что, когда мы снимали клип, он ко мне подсаживался, чтобы поговорить.
Это же не могло ничего значить, да?
Или он так мог обозлиться, что я ему ничем не ответила?
Это жестоко.
Понятно откуда у него такие мысли обо мне.
Но... откуда вся эта уверенность что я точно занимаюсь... этим?
Он вроде говорил, что я удивительно быстро сдружилась со всеми и устроилась на вторую работу.
Но это же полный бред думать, что я всего достигла через постель!
Хотя, видимо, это именно то, о чем он думает.
Из-за этого у меня очень много проблем.
И скорее всего я даже часть не знаю.
Учитывая, только подслушав разговор хенов с начальством, стоя на туалете, я узнала, что оказывается мой чемодан был у операторов.
Сколько же еще я не знаю?
Этот Яотинг...
Глаза сами начали смотреть на мирно спящего Хвана.
Что ж он знает и не говорит?
И, честно, я ему благодарна, что он защищает, как и остальные мемберы.
Тем более, сегодня я увидела во сне что было бы, если бы я здесь не работала.
Но откуда там Хёнджин?
Это же параллельная вселенная?
Тогда и Хван там мог не стать айдолом?
Да и черные волосы.
Будто их ни разу не красили.
Да, видимо, даже там бы мы встретились.
Забавно.
От этого стало так приятно на душе.
Там мы, видимо, очень хорошо знакомы и... может даже встречаемся.
А здесь мы не можем.
Печально.
С очередным тяжким вздохом покосилась в сторону окна, светло уже, почти шесть утра...
Может встать уже?
Ведь все равно не усну.
Снова вздохнула.
Сегодня из меня эти тяжкие вздохи так и рвутся. Потихоньку начала сползать с кровати.
— Ты же понимаешь, если с тобой еще что-то такое случится, как в начале тура, я тупо не выдержу? — слышу я тихий голос.
Совсем не сонный.
— Ты хоть спорь, хоть не спорь, все равно нужно сообщить начальству.
— Знаю, — прочищаю горло.
— Хорошо, — выдыхает парень, вставая со своего места и пересаживаясь ко мне.
— Иди сюда.
Я только приподнимаюсь и сразу обнимаю.
Так спокойней.
И немного легче.
Меня слегка покачивают в теплых объятиях, успокаивая.
— Мы разберемся, всё будет хорошо.
— Знаю...
— Хёнджииин?
— А?
— Толстовку свою дашь? На счастье?
— ...Что? А. И футболку бери...

***
Уже шесть часов.
Потихоньку выбираюсь из полусонных объятий.
Можно начинать собираться.
Снова мы выезжаем в четыре часа дня, так что не торопимся, еще десять часов в запасе.
Так что я помылась, переоделась.
Волосы сушить не стала, успею...
Когда я вышла из ванной, Хёнджин еще сонно сидел на кровати, что-то листая в телефоне.
Поздоровались друг с другом и продолжили заниматься своими делами.
Бросила взгляд на блокнотик и скривилась.
Ну и что я там писала?
Бред полнейший.
Да блин, это обычный сон!
Подсознание так работает!
Никакие это не параллельные вселенные!
Просто очень яркий и запоминающийся сон.
С неким отвращением убрала блокнотик в рюкзак, в самый дальний кармашек.
Хёнджин проследил за этим со скучающем лицом, но ничего не спросил.
И слава богу.
Как бы я это объясняла не знаю.
Хотя так бы и сказала, что бред приснился.
Остальное время пыталась уложить волосы.
Но выходило все очень криво, и я просто прошипела, что и так высохнет, и хотела уже выключить фен, как нужный аппарат у меня забирают из рук.
Смотрю в зеркало, напротив которого сидела.
Хёнджин вопросительно машет включенным феном, как бы спрашивая можно ли ему попробовать.
Пожимаю плечами.
Пусть делает что хочет.
Прикрываю глаза и разрешаю делать со своими волосами всё, что Хвановой душе угодно.
Да пусть хоть косички плетет, ради бога.
И чуть не засыпаю, потому что это не укладка волос, это блин чуть ли не целый массаж!
Меня тыкают в плечо, чтобы я уже открыла глаза и посмотрела на творение.
—Ух ты, — удивленно вскидываю брови, рассматривая.
Это не какая-то помпезная укладка, нет.
Просто высушили, выпрямили волосы, чем-то завивая концы.
И это было красиво.
И мне шло!
Благодарно улыбаюсь, оборачиваясь к Хёнджину , и смотрю на него вживую, а не через зеркало.
Тот довольно улыбается мне в ответ и отходит.
Я лишний раз боялась головой пошевелить, чтобы не растрепать эту красоту.
Простую, но красоту.
Завтрак был в восемь, так что мы всё успели.
Всё как обычно, поздоровались со всеми, уселась вместе с парнями и менеджерами.
Стафф в неком радостном возбуждении.
Яотинга и В-челюсть-ушибленного за столом операторов не наблюдается.
И вообще там как-то тихо, безлюдно и невесело.
Ну и у нас за столом всё весьма напряженно.
Чан бросает в мою сторону виноватые взгляды, остальные в основном изучают столовые приборы и салфетки.
— Эээ, помощница Мин, вы готовы? — вдруг спрашивает меня Седжин, едва я завершаю свой завтрак.
— Что? К чему?
— Готова-готова, — заверяет Хёнджин и тянет меня следом за менеджером и Акулом.
Всю недолгую дорогу до номера я пыталась сообразить, за что меня будут пинать и как выйти из всего этого без потерь.
Хотя бы финансовых.
Поскольку кредит себя сам не заплатит.
Конечно, утешало присутствие Хёнджина.
Но и напрягало тоже.
Это же не о нашем с ним совместном проживании?
Ну так Чанбин храпит!
А мы не виноваты.
Но об этом нам ни полслова не сказали.
А вот Зиан...
Зиан-то здесь каким боком?
И усмехается так ...предвкушающе, прямо улыбка голодного крокодила перед обедом!
Меня аж передернуло.
— А... Что там будет? — рискнула спросить я уже у дверей очередного арендованного для общих JYP нужд конференц-зала.
Заставленного ящиками, вешалками и коробками.
Ну и здешней мебелью, конечно, заботливо сдвинутой к дальней стенке.
Помимо барахла и мебели в зале присутствовал Яотинг, сизобородый оператор и ...два охранника, оба мне знакомые, один – участник вчерашних событий, другой – мой напарник во время моего стадионного дежурства.
— А мы там кое-кого уму разуму лечить будем, — злобно-радостно сообщил Зиан, входя и прикрывая за собой дверь.
Менеджер и безопасник лишь кивнули на это.
— А ты наш главный пострадавший.
Офигеть.
Яотинг с неким отвращением смотрел на нас всех.
Но в основном на меня.
И на Хёнджина. Теперь понятно, что сейчас будет.
— Что, нажаловалась? — чуть ли не выплевывает оператор, а я лишь пожимаю плечами.
Не ему же объяснять, в самом-то деле.
Мы рассаживаемся за длинным столом, только охранники остаются стоять позади Яотинга, а его неудачливый подельник типа незаметно пересаживается от него на одно сиденье в сторону.
— Приступим? — предлагает Зиан, который тоже почему-то оказывается стоящим.
У меня за правым плечом, скрестив руки на груди и прожигая Яотинга взглядом.
— Думаю, да, — кивает Чхве, доставая документы.
— Итак, вчера я получил доклад от помощника менеджера Чон Зиана о неоднократных угрозах, оскорблениях и попытках нападения на помощницу менеджера Мин Нари. Это правда?
Вопрос адресован непонятно кому, так что я решаю воздержаться от ответа.
— Что, и тебе она, наконец, дала? — выдает Яотинг неожиданно.
Седжин с Акулом подбирают челюсти, пытаясь понять, а это, собственно, к чему и к кому, Зиан что-то яростное шипит над моим правым ухом, а Хёнджин просто сжимает мою ладонь под столом.
И это помогает.
— Вы видите, господин Чхве? Это и есть то, о чем я говорил. Он неадекватен, — игнорируя выпады, обращается Зиан к моему начальнику
Седжин краснеет, и даже стекла очков его, кажется, запотели...
Акул, напротив, становится холодно-спокоен.
— А что? Она всем дает, только на этом и живет. Так что, в чем проблема помочь нескольким мужчинам расслабиться? Уверен, ей это не впервой! — Яотинга несет, а реакции слушателей он не замечает.
Но сосед-оператор аккуратно переползает еще на одно сиденье дальше, и лица охранников за спиной больного урода тоже... не лучатся дружелюбием.
— Не смотрите так. У меня есть несколько доказательств, если они вам, конечно, нужны, и вы все это не делаете, чтобы она вам, — и делает жест рукой возле своего лица.
Приходит моя очередь сжимать пальцы Хёнджина под столом.
Руки у него, конечно, сильные. Но я очень стараюсь.
— Мы Вас внимательно слушаем, — сдерживая голос, говорит Седжин, аккуратно снимает очки и убирает их в нагрудный карман.
— Ох, во-первых, как она так быстро со всеми вами сдружилась, особенно с этими мелкими засранцами? Ни одна дольше трех дней не продержалась, а тут – уже который месяц! Так еще и устроили на вторую работу. Так понравилась? — я это все уже слышала, но все так же офигело смотрю на оператора.
Нет, спокойно, он тут бред несет, и все это знают.
— Ну, Мин Нари выгодно отличается от них тем, что ни к кому из нас в штаны не лезла и Чонина с Феликсом в оппы не зачисляла со всеми вытекающими последствиями, — мрачно комментирует Хёнджин.
— А вообще... я не знаю, что они там нашли. Слишком простенькая, да и бедная...
— То есть не понравилась. Ну слава богу, а то я уж забеспокоилась, когда он со мной заигрывать начал! — не выдержала и я.
— Дешевки не в моем вкусе! — гордо сообщает это ...порождение пиявки и крокодила.
— Это бессмысленный разговор, — вздыхает Чхве.
— Возвращаемся к попыткам нападения.
— Я не договорил! — перебивает Яотинг.
— У вас не получится перевести стрелки на меня, чтобы я не мог привести больше доказательств.
— Если они все построены на твоих догадках, даже и слушать не будем.
— О нет! Малайзия, когда мелкие уродцы снимались для " SKZ Code" или как он там назывался. Поздно вечером я встретил ее, всю растрепанную в одном халате спускающуюся на этаж к мемберам. Как вам это, а?
— А еще у меня было с собой полотенце и купальник под халатом... Впрочем, Вы были настолько пьяны...
— Это когда администрация отеля возмущалась, что наши артисты вышли искупаться ночью? — уточняет Седжин, а я киваю.
— Да что ж вам днем-то не купалось?
— Под камерами? В гриме и одежде? Вы серьезно? — снова вносит свою лепту Хван Хёнджин.
— А после конкурса M!Сountdown? Когда ты под шумок ушла с Чонином?
— Ага. А ты под шумок ушел следом. И, кстати, снова пьяный.
— Я помню, — поднимает руку Зиан
— в тот день Чонин написал, что к нему с помощницей пристал очень агрессивный и пьяный господин Яотинг.
Седжин кивает, подтверждая.
— Мы разделились, — объясняет он офигеввающему Чхве.
— И я нашел их первым! — гордо докладывает Зиан, и периферийным зрением я вижу, как он зачем-то потирает левой ладонью костяшки правой руки.
— И, кстати, собственными глазами видел, как оператор оскорблял на глазах младшего артиста помощника менеджера. Я вмешался, и Яотинг уехал на такси домой.
— У этого есть доказательства? — уточняет Чхве, а я в очередной раз киваю.
— Я писала отчет Чон Сунану.
— Я его не получал...
— У Чонина есть полная запись, — вновь подливает маслица в огонь мой личный адвокат Хван.
Похоже, они вчера шикарно подготовились к беседе.
— Господин Яотинг, у вас всё? — уже скучающе спросил Седжин, смотря на ярко покрасневшего оператора.
И что-то мне говорит, покраснел он не от смущения или стыда...
— Нет, у меня еще есть!
— Господи... — устало вздыхает Зиан позади меня.
— Буквально позавчера! Она шла вместе с Ли Феликсом и Ян Чонином. Все были растрепанные, а также они отсутствовали примерно минут тридцать.
— На сцене мы были! И всё время под камерами!
Хёнджин вытягивает из кармана Чонинов побитый телефон, легко узнаваемый всем стаффом по причудливой вязи трещин на экране:
— А если прослушать? — говорит он, не сводя взгляда с психа.
И тот краснеет, бледнеет, пытаясь вспомнить, что он там наговорил.
— Я так понимаю, «тройничок» у тебя вообще больная тема... а в присутствии несовершеннолетнего, да два раза, и это мы еще не говорим об оскорблениях и угрозах госпоже Мин... — рычание в голосе Хёнджина такое ...ощутимое.
— Не надо, господин Хван, — внезапно подает голос Чхве Йонг. (Ого, Господин!).
— У меня распечатка есть, и видео с камер наблюдения.
— Да она же с самого ужасного района в Сеуле! Вы действительно не видите ее сущности? Неужели она вам тоже не давала? Ахах!
— Его лечить надо!
— Не вам говорить мне это, господин Зиан! Сколько говорили о вас с этой шлюхой! Мне даже жаль вас стало...
— Ну всё, достал! — вдруг рявкает Акул.
— Кто принял на работу это... этого господина?
— ...я? — Менеджер Седжин действительно расстроен и шокирован.
Но, если бы не его спонтанные решения о приеме на работу, я бы все еще обивала пороги.
Или уже на кассе сидела.
И, в конце концов, у него на лбу его, скажем вежливо, акцентуализации не написаны, вполне себе нормальный человек... За исключением одной темы, увы...
— Оператор Чхвэ, вы можете идти, — берет себя в руки глава безопасности.
— О нашем решении вам сообщат. Вас я тоже более не задерживаю, — кивает он охранникам, и если Чхвэ Яотинг удаляется с гордым видом непризнанного и непонятого, то эти двое буквально растворяются в воздухе, как бы не раньше, чем дошли до двери.
Второй участник разборок, не издавший за это время ни единого звука, провожает их завистливым взглядом.
— Так. Теперь Вы, оператор Ким. Осознаете ли Вы, насколько Вам повезло, что Помощница Мин владеет минимальными навыками самозащиты? То, что нападение не привело к тяжелым последствиям, а Вы не даете показания в полиции – это целиком и полностью ее заслуга.
— Но... он сказал... Он... был так убедителен!
— Слабая отмазка, — снова мрачно комментирует примолкший было Хван Хёнджин.
— Менеджер Седжин, можно как-то сделать так, чтобы этот эээ... легковерный держался от нас подальше во время съемок? Потому что в следующий раз он разбитым носом не отделается, я серьезно говорю.
— Да-да-да, — влезает Зиан
— уж это, как водится, раз и упал с лестницы, и сломал ногу. Две. Случайно.
Обвожу взглядом присутствующих... и понимаю, что они это всерьез.
Ну, кроме Седжина ...наверное.
А оператор Ким реально верит. Ну и пусть верит, лучше уж так, чем... Меня передергивает.
— И бабушка у меня – гадалка и ворожея, — говорю я, уставившись в глаза ушибленному в подбородок Легковерному Хвану
— и мама тоже, это у нас по женской линии. (Седжин рефлекторно прикрывает рот ладонью). И у меня КНИГА есть.
— Точно, — подтверждает Хёнджин ну очень убедительно.
— Видел, Чанбин второй день хромает? Так вот, это она, КНИГА!
— Идите, оператор Ким , идите, — говорит Чхве-Акул тихо и ласково, аж мороз по коже, даже у меня.
— Менеджер Зиан, проводите, пожалуйста, и доведите наконец до сведения этого молодого человека кто и куда уехал на такси в тот злополучный вечер после конкурса.
— Слушаюсь, Ррруководитель Чхве! — отзывается Зиан в предвкушении.
И, уже покинув помещение, возвращается, осененный идеей:
—А можно я ему не только расскажу, а еще и покажу? Немножко?
— Я же сказал, довести до сведения! Я не сказал – рассказывать!
— А! Понял!
— Военный... — слегка разочарованно пожимает плечами Седжин.
— Если не возражаете, я тоже пойду.
Мы с Хёнджином тоже поднимаемся, направляясь к выходу, но...
— А вас, голубки, я попрошу остаться.
— Блин.
— Курлык.
Удачи нам всем!
________________________
Ребята я создала тг канал (Домик Хорёчка), там будут выходить все новости по поводу опубликования глав, и ещё будет много всего интересного