Другая Болейн

Георгу и дела нет, что там народ думает. Пригласил нас с Анной покататься с ним у реки, пообедать в одной из таверн, а потом уж вернуться. Я думала, Анна откажется - теперь ей небезопасно выезжать без свиты, но она не сказала ни слова. Надела темное платье - совсем не в ее обычае, надвинула на лоб шляпу для верховой езды, оставила дома подвеску - такая есть только у нее одной - с большой золотой буквой „Б".

Брат так рад снова оказаться в Англии с любимыми сестричками, что и не заметил странного поведения и непривычной одежды Анны. Но когда мы остановились в придорожном трактире, неопрятная старая служанка бросила один только взгляд на Анну и поспешила из комнаты. Вошел хозяин, вытирая руки о фартук из дерюги, объявил - хлеб и сыр, которые нам только что подали, несвежие, и вообще у него ничего нет на обед.

Георг вспыхнул, нахмурился, но Анна дотронулась до его рукава, сказала, что все это не важно, лучше пойти в монастырь поблизости, пообедать там. Он позволил уговорить себя, и обед оказался неплохой. Король, похоже, нагнал немалого страху на монастыри и аббатства. Только слуги, которым, в отличие от монахов, дела не было до королевского благоволения, неодобрительно, искоса поглядывали на нас с Анной и перешептывались - верно, пытались понять, какая из нас прежняя шлюха, а какая новая.

Возвращаемся домой, холодное весеннее солнце в спину, Георг пришпорил коня, оказался рядом со мной.

- Значит, все знают? - спросил без обиняков.

- От Лондона до самых окраин королевства. А может, и дальше.

- И, как я вижу, никто не бросает шляп в воздух и не кричит ура.

- К сожалению, нет.

- Я-то думал - смазливая английская девчонка народу понравится. Она же смазливая, правда? Машет ручкой, когда проезжает мимо, раздает милостыню и все такое прочее?

- Конечно. Но женщины упрямый народ, любят старую королеву. Они говорят - негоже королю Англии отказываться от честной и верной жены ради вертихвостки. Что тогда будет со всеми остальными честными и верными женами?

Георг помолчал.

- Они только ворчат или что еще?

- В Лондоне на нас чуть не напали. Тогда король сказал - пусть не ездит в Сити, слишком опасно. Все ее ненавидят, Георг, говорят всякие гадости.

- Гадости?

- Что она ведьма и приворожила короля колдовскими чарами. Она и на убийство готова и давно бы отравила королеву, только представься возможность. Она его заколдовала, и у него ничего не получится с другой женщиной. Так что теперь ему одна дорога - на ней жениться. Прокляла младенцев в чреве королевы, и от того у короля нет наследника.

Георг чуть побледнел, рука с поводьями невольно дернулась, большой и указательный пальцы сложились крестом - древний охранный знак против злых чар.

- И они такое говорят в открытую? При короле?

- Про самые страшные гадости ему не рассказывают, но рано или поздно кто-нибудь доложит.

- Но он этим слухам, конечно, не верит.

- Кое-что он сам говорит. Говорит, что он ею одержим, она его околдовала, он ни об одной другой женщине думать не может. В его устах звучит как любовная болтовня, но когда такое говорят в народе - это опасно.

Георг кивнул.

- Ей бы заниматься побольше делами милосердия и не строить из себя такую... - он запнулся, подыскивая слово, - чувственную штучку.

Я подняла глаза на сестру. Даже верхом, когда вокруг никого, кроме брата с сестрой, Анна сидит в седле так, что неудержимо хочется обнять ее стройную талию.

- Она Болейн и Говард, - резко сказала я. - Отбрось громкие имена, что остается - все мы просто сучки во время течки.

Мы подскакали к воротам дворца в Гринвиче, там нас ждал Уильям Стаффорд. Приподнял шляпу, слегка поклонился, поймал мою улыбку. Мы спешились, Анна прошла вперед. Уильям стоял у дверей, потянул меня в сторону.

- Я вас дожидался. - Как всегда, он даже не поздоровался.

- Я заметила.

- Не нравится мне, когда вы выезжаете без моего сопровождения. Сестрицам Болейн небезопасно показываться на народе.

- Мы катались с братом. Хорошо иногда прокатиться без большого эскорта и шумихи.

- Ну, за этим дело не станет. Что-что, а простоту я вам обеспечу.

- Благодарю вас, - расхохоталась я.

Положил руку мне на рукав, удерживая вблизи.

- Когда король и ваша сестрица поженятся, вас выдадут замуж за того, кого они выберут.

- Наверно. - Я глядела прямо в его открытое, загорелое лицо.

- Значит, вам надо поторопиться, успеть до замужества сестры, если хотите выйти замуж за человека со скромным поместьем - хорошенький домик и немного земли в придачу. Чем дальше, тем трудней будет уехать.

Я молчала, только чуть отодвинулась. Улыбнулась сладкой улыбкой, стрельнула глазами из-под ресниц.

- Но мне никто руку и сердце не предлагал. Похоже, придется остаться вдовой до конца моих дней, раз никто не просит меня выйти за него замуж.

Впервые у Уильяма не нашлось что ответить.

- Но я думал... - начал он.

Я рассмеялась коротким, довольным смешком, опустилась в низком реверансе, повернулась, чтобы уйти. Наверху лестницы обернулась, заметила - Уильям бросил шляпу наземь и топчет ее в ярости ногами. До чего же приятно, каждая женщина знает, походя поймать в сеть красавчика-мужчину.

Я уже неделю его не видела, хотя и на конюшню заглядывала, и по саду гуляла, и у реки бродила - везде, где он мог бы меня отыскать. Однажды вся дядюшкина свита скакала мимо наших окон, так я все вглядывалась, но как узнаешь одного - из двухсот-то всадников в цветах дома Говардов. Я знала, что веду себя как дура, но мне казалось - что тут плохого, просто пококетничаю с кавалером, подразню его немножко.

Прошла одна неделя, за ней другая - его все нет. Жарким апрельским утром мы с дядюшкой наблюдали, как король и Анна играют в шары. Я, будто между прочим, спросила:

- Этот человек, как его там, Уильям Стаффорд, он все еще у вас на службе?

- Да, - отозвался дядюшка, - но я ему дал месяц отпуска.

- Он уехал?

- Ему приспичило жениться, так он мне сказал. Отпросился у меня поговорить с отцом и прикупить новое жилье для молодой жены.

Мне показалось - земля качнулась под ногами.

- А я думала - он уже женат. - Ничего лучше мне в голову не пришло.

- Нет, он страшный повеса и дамский угодник, - машинально ответил дядюшка - его больше занимали Анна и король. - Вскружил голову одной придворной даме, она надеялась выйти замуж, хотела оставить придворную жизнь ради него и что у него там есть - курятник, да и только. Можешь себе такое вообразить?

- Вот глупость-то. - У меня пересохло во рту. Я с трудом сглотнула.

- А он, не сомневаюсь, помолвлен с какой-нибудь деревенской простушкой. Ждал, наверно, пока она подрастет. А теперь отпросился у меня на месяц и поехал жениться. Но уже скоро вернется. Он надежный человек, я им дорожу. Он тебя провожал в Гевер, да?

- Дважды. И подыскал детям пони.

- Он в лошадях отменно разбирается. И далеко пойдет. Я собираюсь его повысить, назначить главным конюшим. - Дядюшка помедлил, потом внезапно повернулся ко мне, окинул пронзительным взглядом. - Он что, и с тобой пытался заигрывать?

Я спокойно выдержала его взгляд, бросила небрежно:

- Что? Он же вам служит. Конечно нет.

- Ну и отлично, - кивнул дядюшка. - А то ему только палец дай, уж он свое возьмет.

- Со мной это дело не пройдет, - заверила я.

Мы с Анной уже переоделись в ночные рубашки и отпустили служанок, когда в дверь постучали знакомым стуком.

- Георг, кому бы еще, - сказала Анна. - Входи же.

Наш красавчик-братец ввалился в комнату с кувшином вина и тремя стаканами.

- Пришел поклониться божеству красоты. - Он был хорошенько навеселе.

- Входи, входи, - пригласила я. - Мы поистине прекрасны.

Он пинком закрыл за собой дверь.

- Куда лучше при вечернем освещении, - заявил он, тщательно изучая наши лица. - Боже мой, Генрих, наверно, с ума сходит при мысли, что одна у него была, другую он хочет и ни одной ему не достается.

Анне явно не по вкусу напоминание, что я была любовницей короля.

- Он со мной всегда так внимателен.

Георг закатил глаза. Подмигнул мне:

- Винца?

Мы разобрали стаканы, брат подкинул в камин еще одно полено. За дверью послышался какой-то звук. Георг, неожиданно быстро и проворно, подскочил к двери, распахнул ее настежь. Там стояла Джейн Паркер, пытаясь распрямиться - только-только оторвалась от замочной скважины.

- Моя дорогая женушка! - медоточивым голосом проворковал Георг. - Если хочешь затащить меня в постель, просто попроси, незачем сюда подкрадываться - это спальня сестры.

Она покраснела до корней волос и уставилась на Анну в глубине комнаты - сорочка соскользнула с голого плеча, рядом я в ночной рубашке у камина. Что-то в ее взгляде заставило меня вздрогнуть. Она всегда так глядит, что становится стыдно, словно и впрямь чем нехорошим занята. Но нет, теперь она смотрит на нас троих, будто хочет быть с нами в заговоре, будто мечтает выяснить все наши секреты и грязные делишки.

- Я проходила мимо и услышала голоса, - попыталась оправдаться Джейн. - Побоялась, вдруг кто-то побеспокоил леди Анну. Как раз собиралась постучать, узнать, все ли у нее в порядке.

- Постучать? Ухом? - воскликнул Георг. - Или носом?

- Брось, Георг, - внезапно вмешалась я. - Все в порядке, Джейн. Георг зашел на минутку выпить и пожелать нам спокойной ночи. Он скоро придет, не волнуйся.

Она меня и не поблагодарила за защиту.

- Придет он или нет, его дело. Пусть хоть на всю ночь здесь остается, если ему тут так нравится.

- Убирайся, - резко сказала Анна, словно выяснять что-то с Джейн было ниже ее достоинства.

Георг почтительно поклонился и захлопнул дверь прямо перед носом у жены. Повернулся к нам, расхохотался, сказал громко - пусть слышит, если хочет:

- Вот гадюка! Мария, не стоит обращать на нее внимание. Учись у Анны. „Убирайся". Боже мой! Отлично сказано: „Убирайся".

Он присел у камина и налил всем нам еще вина. Протянул один стакан мне, другой Анне. Поднял третий, собираясь сказать тост.

Анна не подняла своего стакана, не улыбнулась брату.

- В следующий раз, - заметила сестра, - изволь подавать мне первой.

- Что? - Он не сразу сообразил, о чем она говорит.

- Когда наливаешь вино, первой подавай бокал мне. Когда стучишься в дверь, спрашивай разрешения войти у меня. Я буду королевой, Георг, пора тебе научиться обращаться со мной, как с королевой.

Он не вспылил, не то что в первое время, когда только вернулся из Европы. Понял за это время - Анна обладает немалой властью. Ей нипочем поссориться даже с дядюшкой, не говоря уже об остальных верных ей придворных. Ей все равно, кто ее ненавидит, пока король у ее ног. Теперь она кивком головы может уничтожить любого на своем пути.

Георг поставил стакан на каминную доску, забрался на постель, встал на четвереньки и замурлыкал:

- Моя маленькая королева, будущая королева.

Анна перестала хмуриться - невозможно сердиться на нашего очаровательного братца.

- Моя маленькая принцесса, - прошептал он, легонько чмокнул ее в нос, потом крепко поцеловал в губы, протянул умоляюще: - Не становись такой мегерой. Не со мной же. Мы все знаем - ты первая дама королевства, но со мной будь поласковей, Анна. Будешь ласкова со мной, всем нам станет хорошо.

Анна, сама того не желая, рассмеялась.

- А ты изволь выказывать мне полное уважение, - потребовала она.

- Обещаю лежать под копытами твоей лошади.

- И никакой фамильярности.

- Лучше мне умереть.

- Тогда можешь приходить сюда, и я не буду на тебя сердиться.

Он снова наклонился и поцеловал сестру. Глаза закрыты, на губах улыбка, Анна приоткрыла губы. Я глядела на них, брат продолжал поцелуй, коснулся пальцем обнаженного плеча, погладил шею. Я смотрела как завороженная - в восторге и в ужасе одновременно. Вот его пальцы ласкают гладкие черные волосы, вот его рука у нее на затылке, губы впиваются все сильнее. Тут она с легким вздохом открыла глаза, пробормотала: „Довольно", и легонько столкнула его с постели. Георг вернулся к своему месту у камина, сделав вид, что это был всего-навсего нежный братский поцелуй.

На следующий день Джейн Паркер вновь обрела уверенность в себе. Она улыбнулась мне, присела в реверансе перед Анной, протянула ей накидку, когда та решила прогуляться с королем у реки.

- Я боялась, вы сегодня в расстроенных чувствах, миледи.

- С чего мне расстраиваться? - Анна взяла у нее из рук накидку.

- Такие новости.

- Какие новости? - спросила я, поскольку Анна не проявила ни малейшего любопытства.

Джейн ответила мне, но глаз не спускала с Анны:

- Графиня Нортумберленд разводится с Генри Перси.

Анна пошатнулась, побелела как полотно.

- Какой скандал! - громко сказала я, пытаясь отвлечь внимание от Анны. - С чего это она вздумала разводиться? Вот глупость, что это на нее нашло?

Анна уже пришла в себя, но Джейн по-прежнему не спускала с нее глаз.

- С чего? - продолжала Джейн, голос просто шелковый. - Говорит, что их брак все равно недействителен. Говорит, он уже раньше подписал другой контракт. С вами, леди Анна.

Анна подняла голову и улыбнулась Джейн:

- Ах, леди Рочфорд, что за известия вы приносите. И в какое странное время. Прошлой ночью подкрадывались и подслушивали у дверей, а теперь полны дурными вестями, как дохлый пес червями. Если графиня Нортумберленд несчастна в замужестве, нам всем, я уверена, ее очень жаль. - Придворные дамы пустились в перешептывания, сгорая скорее от любопытства, чем от сочувствия. - Но если вам приспичило утверждать, что мы с Генри Перси обручились, так это просто неправда. Во всяком случае, король уже заждался, мне не стоит задерживаться.

Анна запахнула плащ и выплыла из комнаты. Две-три дамы последовали за ней, как им полагалось. Остальные сгрудились вокруг Джейн, надеясь услышать побольше скандальных подробностей.

- Уверена, король обрадуется, видя, что вы следуете за леди Анной, - язвительно напомнила я золовке.

Ей ничего не оставалось, как отправиться вслед за Анной. Другие немедленно потянулись за ней, а я, как последняя дворовая девчонка, подобрала юбки и понеслась к дядюшке.

Он уже работал, хотя еще было довольно рано. Рядом расположился секретарь, записывая что-то под дядину диктовку. Дядюшка нахмурился, когда я сунула голову в дверь, потом махнул рукой - входи, и тут же показал - подожди.

- В чем дело? - наконец спросил он. - Я занят. Только что узнал, что Томас Мор недоволен - его беспокоит судьба королевы. Я и не ожидал, что ему все это придется по нраву, но надеялся - вдруг его совесть сумеет проглотить такой поворот дела. Тысячи крон не пожалел бы - только бы Томас Мор не выступал против нас в открытую.

- Тут еще кое-что, - бросила я. - Важное.

Дядя махнул рукой секретарю, тот вышел.

- Анна?

Я кивнула. Мы все в этом семейном деле, продаем товар под названием „Анна". Нетрудно догадаться, что если я с утра пораньше сломя голову несусь к дядюшке, в нашем торговом деле неприятности.

- Джейн только что сказала, что графиня Нортумберленд подала прошение на развод с Генрихом Перси, - торопливо начала я. - Джейн говорит, она утверждает - их брак недействителен, поскольку он уже раньше подписал контракт о браке с Анной.

- Проклятие! - выругался дядюшка.

- Вы уже знали?

- Конечно знал. Она давно собиралась. Я только надеялся - будет другая причина, скажем, он ее оставил, или жестоко с ней обращается, или содомия какая-нибудь. Я надеялся, нам удалось ее отговорить и она обойдется без упоминания предыдущего брачного контракта.

- Нам?

- Нам. Тебя не касается, кому именно. - Он уже не скрывал раздражения.

- Конечно.

- А откуда Джейн все известно?

- Джейн всегда все известно. А еще - она вчера у Анны под дверью подслушивала.

- И что она там услышала? - Подозрительность в дядюшке никогда не засыпает.

- Да ничего. - Я и глазом не моргнула. - Георг был с нами, мы просто болтали и по бокалу вина выпили.

- Никого, кроме Георга? - протянул дядюшка.

- А кто там еще мог быть?

- Поэтому я тебя и спрашиваю.

- Кто может сомневаться в невинности моей сестры?

- Она слишком много времени вертится со всеми этими кавалерами.

Тут и моему терпению пришел конец.

- Она слишком много времени вертится с королем - повинуясь вашему приказанию.

- А где она сейчас?

- В саду с королем.

- Возвращайся прямо к ней, скажи - пусть все отрицает. Никакой помолвки, никакого брачного контракта. Ну ухаживал он за ней, дело молодое, у кого не бывает. Молоденький паж строит глазки фрейлине. И не более того, а она вообще на него внимания не обращала. Понятно?

- Только многие вокруг знают, как было дело, - предупредила я.

- Их всех уже давно купили. Кроме Уолси, а он мертв.

- Он мог рассказать королю, тогда, давно, когда еще никто не знал, что король влюбится в Анну.

- Он мертв, - повторил дядюшка, - и теперь ничего не может сказать. А все остальные из кожи вон будут лезть, чтобы уверить короля - Анна невинна, как сама Дева Мария. И Генрих Перси быстрее всех. Только эта проклятая шлюшка, его жена, так хочет поскорее развестись, что готова всем рискнуть.

- За что она его так ненавидит?

Ответом был дядюшкин смешок.

- Нет, Мария, ты все такая же невинная идиотка. Потому что он был женат на Анне, и она это знает. Потому что он все еще любит Анну, и она это знает. Потому что, потерявши Анну, он впал в меланхолию и с тех пор так и не пришел в себя. Неудивительно, что ей не хочется быть его женой. Теперь иди, найди свою сестрицу, и не забывай - ложь, ложь и снова ложь. Открой пошире свои прекрасные глазки и лги напропалую.

Король и Анна прогуливались у реки. Она что-то ему серьезно втолковывала, а он склонил голову, внимательно слушая, будто боясь пропустить хоть одно словечко. Она заметила меня.

- Мария вам все расскажет. Мы с ней тогда делили комнату, я только-только вернулась ко двору.

Генрих поднял на меня глаза, и я увидела: он очень расстроен.

- Все дело в графине Нортумберленд, - объяснила Анна. - Распускает слухи, клевещет. А все оттого, что ей хочется поскорее развестись, похоже, устала быть замужем.

- А что она говорит?

- Да все старые слухи. Рассказывает, что Генрих Перси был в меня влюблен.

Я тепло улыбнулась королю, такой улыбке просто нельзя не поверить.

- Конечно, он был влюблен, ваше величество. Разве вы не помните - когда Анна только появилась при дворе, все в нее сразу повлюблялись? Ну и Генрих Перси тоже.

- Но они говорят о помолвке.

- С графом Ормондом? - немедленно вставила я.

- Родня не сошлась в приданом и титуле, - подхватила Анна.

- Нет, между тобой и Генрихом Перси, - упрямо продолжал король.

- Ничего такого и в помине не было. Мы были совсем молоденькие, обычные придворные дела, стишки, любезности, а больше ничего.

- Он и мне посвятил три поэмы, - вмешалась я. - Второго такого бездельника-пажа на службе у кардинала вовек не было. Все время писал стихи. Жаль, вот только женился на женщине безо всякого чувства юмора. Она, верно, и поэзию не слишком жалует, а то бы сбежала от него еще быстрее.

Анна расхохоталась, но свернуть короля с пути было не так-то просто.

- Говорят, что вы подписали брачный контракт, - продолжал настаивать Генрих, - были помолвлены.

- Говорю я вам, нет, - перебила его Анна - в голосе уже появляются знакомые сердитые нотки.

- Но почему она тогда утверждает, что были?

- Чтобы от мужа избавиться.

- Если все равно лгать, то зачем так глупо? Могла бы сказать, что он пообещал жениться на Марии. Он ведь ей тоже стихи писал?

- Удивительно, что не сказала, - немедленно вмешалась я, стараясь уберечь Анну от вспышки гнева. Но сестрицу уже ничем не остановить. Она резко отодвинулась от короля.

- Так вы полагаете... Вы считаете, что я... Сомневаетесь в моей невинности? Когда я стою тут перед вами и клянусь, что никогда и не глядела ни на какого другого мужчину? Вы - а не кто-нибудь другой - обвиняете меня в этой нелепой помолвке. Кто за мной охотится, когда у самого жена еще жива? Кто из нас больше похож на двоеженца? Тот, чья жена живет себе припеваючи в роскошном замке в Хартфордшире, содержит там собственный двор, все ее навещают, улещивают ее, королеву в изгнании, или девушка, которой раз в кой-то веки кто-то посвятил поэму?

- Мой брак недействителен, - заорал в ответ Генрих. - Всякий кардинал в Риме это знает.

- Но вы же были женаты! Это всякая собака в Лондоне знает! Сколько денег вы на нее потратили. Небось немало повеселились тогда - когда женились. А мне, мне ничегошеньки, ни обещания, ни кольца, ничего, ничего! Мучите меня, да и только.

- Боже правый! - вырвалось у него. - Будешь ты меня слушать?

- Нет! - закричала она, теряя последнее соображение. - Считаете меня полной дурочкой, влюбленной в дурака, а значит, дважды дурой. Не буду я вас слушать, потому что вы слушаете всякого, кто льет ядовитую ложь прямиком в ваши уши.

- Анна!

- Нет! - И бросилась бежать.

Он нагнал ее в два прыжка, поймал в объятья. Она рванулась, стукнула ладошкой по подбитому плечу камзола. Ну вот - половина двора смотрит на нападение на английского монарха и просто не знает, что делать. Генрих схватил ее за руки, лицо совсем рядом с ее лицом, будто в любовной битве, тело к телу, губы к губам, почти как в поцелуе. Я заметила на его лице жадное желание - она была так близко.

- Анна. - Теперь голос короля звучит совсем по-другому.

- Нет, - повторила она, но уже улыбаясь.

- Анна.

Она прикрыла глаза, немного откинулась - пусть целует, в закрытые веки, в губы. Прошептала:

- Да.

- Боже мой, - еле слышно произнес у моего уха Георг, - так вот как она им вертит.

Я кивнула, а Анна устроилась поудобней под рукой короля, он обнял ее за плечи, она его за талию, и, бедро к бедру, они зашагали прочь. На лицах явно читалось - лучше бы нам сейчас пойти в постель, а не прогуливаться у реки. Смесь желания и удовольствия - словно бурная ссора не хуже, чем бурные объятья.

- Сначала гнев, а потом на попятный - и так всегда?

- Да, - подтвердила я. - Пламя гнева заменяет пламя любовной схватки, сперва шум да крики, а потом затихают, голубки, и в обнимку.

- Он ее, верно, обожает, - продолжал Георг. - Она на него набрасывается с руганью, а потом уютно устраивается на плечике. Боже мой, никогда раньше такого не видел. До чего же страстная шлюшка эта наша сестричка. Я ее брат, а только сейчас понял. Она любого мужчину может свести с ума.

Я кивнула:

- Она всегда сдается. Но только на две минуты позже, чем, ты думаешь, нужно. Всегда пережимает - до самого конца и даже дальше.

- Опасная получается игра, когда играешь с монархом, обладающим абсолютной властью.

- А что ей еще делать? Надо же его чем-то удерживать. Она, выходит, вроде замка, который ему только и остается, что бесконечно осаждать. Вот и приходится разжигать его страсти.

Георг взял меня под руку, и мы отправились следом за королевской парочкой по тропинке вдоль реки.

- А что станется с графиней Нортумберленд? Ей не добиться своего, если она будет настаивать на том, что Генрих Перси был помолвлен с Анной.

- Лучше ей подождать, пока овдовеет, - грубо сказала я. - Мы не позволим чернить Анну в глазах короля. Графине придется еще пожить с мужем, который без ума от кого-то другого. Лучше бы ей вовсе не становиться графиней, вышла бы себе замуж по любви.

- Ты что-то в последнее время зачастила про любовь. Чей совет - пустого места?

Я рассмеялась, будто мне все нипочем.

- Пустое место пропало. Наконец-то избавились. Как я и думала, никто, ничто и звать никак.