Другая Болейн

Приехав в Виндзор, я нашла короля в отличном расположении духа. Ходили слухи о его флирте с одной из новых придворных дам королевы - Маргаритой Шелтон,[18] моей кузиной из семейства Говардов, только что появившейся при дворе. Другая история была куда смешней - рассказывали, что одна придворная дама ходила за королем по пятам, пока он, чтобы избавиться от нее поскорее, не залез к ней под юбку прямо за кустом во время охоты и, сделав дело, ускакал, прежде чем она привела в порядок свой наряд. Подсадить в седло ее было некому, вот она и проторчала там целую вечность, покуда кто-то ее не нашел. На сем надежды занять мое место растворились как дым.

Изобиловали неимоверные рассказы о разнообразных попойках и пирушках, брат Георг после драки в таверне щеголял подбитым глазом, то и дело раздавались шуточки по поводу некоего пажа, увлекшегося Георгом и отосланного с позором домой после того, как он посвятил моему брату десяток любовных сонетов, подписанных «Ганимед». Кавалеры королевской свиты немало веселились, да и сам Генрих тоже.

Он схватил меня, крепко обнял и поцеловал прямо на глазах у всего двора, хотя, к счастью, королевы при этом не оказалось.

- Красавица моя, как мне тебя не хватало, - восторженно заявил он. - Скажи - ты тоже по мне соскучилась?

Я не могла не улыбнуться, глядя, как заблестели его глаза.

- Конечно. Но я со всех сторон слышу, что у вашего величества нашлось немало развлечений в мое отсутствие.

Послышались легкие смешки - приятели короля оценили шутку. Король тоже - правда, несколько неуверенно - хихикнул.

- Сердце мое тосковало о тебе день и ночь. - Вот она, насмешливая куртуазность придворной любви. - Изнывало во тьме кромешной. Как ты, красавица моя? Как наше дитя?

- Екатерина хороша собой, растет, здоровая и сильная. - Я сделала особое ударение на ее имени. - Сложена просто невероятно, истинная роза Тюдоров.

Тут шагнул вперед мой брат Георг, и король позволил ему поцеловать меня в щеку.

- Добро пожаловать обратно ко двору, сестренка. А как поживает наша маленькая принцесса?

Все замолкли. С лица короля исчезла улыбка. Я в ужасе уставилась на Георга - что за невероятная ошибка. Брат мгновенно повернулся на каблуках и весело сказал королю:

- Я зову малышку Екатерину принцессой, потому что с ней носятся как с истинной царицей. Вы бы видели одежды, которые Мария ей приготовила, вышила своими собственными руками. Постельное белье - пусть императрица нежится. Даже на пеленках и тех - инициалы. Вам, ваше величество, не удержаться от смеха, когда вы ее увидите. Такой маленький тиран, правительница Гевера, все должно делаться, как ей угодно. Кардинал, да и только. Папа Римский в детской кроватке.

Георг замечательно вышел из положения. Генрих расслабился, расхохотался при мысли о младенце-диктаторе, придворные подхватили смех короля, всех позабавил рассказ Георга о малышке.

- Это правда? Ты ее так избаловала? - обратился ко мне король.

- Она у меня первая, - виновато пробормотала я. - Всю эту одежду можно будет оставить для второго.

Правильный ход, мысли короля тут же переключились на следующего младенца.

- Да, конечно, но потерпит ли маленькая принцесса соперников в детской?

- Надеюсь, она будет слишком мала, чтобы обращать внимание на подобные помехи. Может, ей еще и года не исполнится, когда у нее появится маленький братик. Между Марией и Анной куда меньше года, мы семейство плодовитое.

- Георг, постыдился бы, - выговорила ему, улыбаясь, наша матушка. - Но мы были бы счастливы, появись в Гевере маленький мальчик.

- Я тоже. - Король ласково поглядел на меня. - Маленький мальчик принес бы мне немало счастья.

Как только отец вернулся из Франции, было созвано еще одно семейное совещание. На этот раз для меня поставили кресло у стола. Я больше не девочка, которой дают подробные указания. Я теперь королевская фаворитка. Я больше не пешка, ну, по крайней мере, ладья в этой игре.

- Скажем, она снова зачнет и родится мальчик, - тихо произнес дядя. - Скажем, королева сама решит уйти, тогда он сможет жениться повторно. Беременная любовница - отличная кандидатура.

На мгновенье мне показалось - я все это уже видела во сне. Но тут поняла, как давно ожидала этого момента, муж ведь меня предупреждал. Я помнила наш с ним разговор, просто думать о нем ужасно не хотелось.

- Я замужем, - напомнила я дядюшке.

Матушка пожала плечами:

- Какое там замужем. Всего несколько месяцев. Брачных отношений у вас, считай, и не было.

- Брачные отношения были, - решительно возразила я.

Дядя поднял брови, взглянул в сторону матушки.

- Что вы хотите от молоденькой девчонки, - ответила та. - Много она тогда понимала в брачных отношениях? Она без труда может поклясться - ничего, в сущности, не произошло.

- Не могу, - обратилась я к матери, а потом повернулась к дяде. - Мне на такое никогда не осмелиться. Мне на ее трон не сесть. Она принцесса, с какой стороны ни погляди, а я просто какая-то Болейн. Клянусь, я просто не в силах.

Он и внимания не обратил.

- Тебе ничего особенного не придется делать. Просто выйдешь замуж, как тебе велят, как уже один раз сделала. Все остальное я организую сам.

- Но королева никогда сама не уйдет, - в отчаянье пробормотала я. - Она так сама сказала, она мне говорила. Она сказала - только после моей смерти.

Дядя вскочил с недовольным восклицанием, подошел к окну.

- Сила пока на ее стороне. Если ее племянник в союзе с Англией, никому их брака не разрушить, особенно самому Генриху - не ради же младенца, которого еще даже не зачали. Но стоит выиграть войну с Францией и поделить добычу, она - никто, просто старуха, так и не родившая королю наследника.

- Когда война выиграна, может быть. - В голосе отца слышалось беспокойство. - Но сейчас нельзя рисковать разрывом отношений с Испанией. Я все лето провел, пытаясь договориться и как-нибудь да склеить этот союз.

- Что важнее? - сухо отозвался дядя. - Страна или семья? Значит, с Марией все усилия насмарку, а то как бы благополучие страны не пострадало?

Отец не отвечал.

- Конечно, ты не кровный родственник, - продолжал дядюшка весьма ядовитым тоном. - Говард всего лишь по браку.

- Семья важнее, - задумчиво ответил отец. - Должна быть важнее.

- Тогда придется пожертвовать союзом с Испанией против Франции, - ледяным тоном произнес дядюшка. - Избавиться от Екатерины куда важнее, чем добиться мира в Европе. Важнее подложить в постель королю ту, что следует, чем спасать жизнь сражающихся англичан. Такой шанс у нас, у Говардов, появляется лишь раз в сто лет.