Глава#24
Нью-Йорк всегда был другим, словно иная Вселенная: сотни автомобилей, спешащих по делам, толпы людей, море бутиков и прочих развлечений, каменные джунгли, или тонны стекла, и минимум зелени. Не считая центральный парк. И все же, несмотря на недостатки этого места она любила этот город и его погоду. Любила, как любит свою семью. Камилла не могла представить свою жизнь, если снова не прикоснется к этой атмосфере вечно крутящегося механизма ради существования на планете. Она знала не понаслышке, хочешь жить здесь, - умей вертеться, и тщательно готовилась ко всему, даже к одиночеству. Дабы суметь поднять детей на ноги. Но реальность такова, что, сколько себе не воображай ситуации, они выбьют из тебя последний дух. Так стало с ней, когда до неё дошло известие о смерти любимого человека, Камилла не могла твёрдо сказать «мужа», ибо время проведённое с ним казалось таким жалким, по сравнению с тем, сколько они могли бы быть вместе. И вот, сейчас она, потерявшая его, и получившая взамен мучение в образе его полной копии, Дональда, снова находится на том самом месте, где несколько дней назад она оставила письмо. Они оба добрались сюда после всего, что натворили в поисках ответов.
****
Вчера Дон ушёл, ничего не объяснив, а она ждала, ждала его возвращения. Несколько гребаных часов Камилла провела у окна, наблюдая за тем, как дождь смывает все следы. Как влажная дорожка превращается в мокрую, затопленную непроходимую топь. А потом, под утро, он вернулся. Не извинился за долгое отсутствие и ее тревоги. Не заговорил совсем, лишь поставил кофейник и опустившись на стул в кухне, посмотрел на неё. Молча сверлил ее взглядом, думая о чем-то своём. Камилла тоже молчала. Ее терзали гнев и возмущение, да что уж таить, она извелась тревожными мыслями, пока он, живой и дышащий не вошёл в парадную дверь. И только потом сумела выдохнуть.
Они молча пили кофе, потом она встала и приготовила им завтрак, оба поели, после чего Дон отправился спать. А она за ним. Нет, не в гостевую. Ей было достаточно того, что она убедилась в целостности родственника, после чего решила занять себя хоть чем-то. Спать не хотелось, даже учитывая почти бессонную ночь. Дон встал в районе двенадцати дня, они снова поели, практически в тишине. Камилла помогла ему сменить повязку, осмотрела рану и удовлетворительно отметив улучшения, согласилась с тем, что им можно выдохнуть. Опасность миновала.
День пролетел очень скоро, а ближе к семи вечера, ее стало казаться, что мир уходит из-под ног. Все вокруг закружилось, словно поставленная на медленное движение, карусель.
— Мне что-то нехорошо, — обратилась она к Дону, убирая волосы со лба. Он был прохладным, жара не было. Так отчего ее так скрутило? Вместе с головокружением появилась тошнота.
Камилла прилегла этой ночью пораньше, а Дон оставался в гостиной, когда она отходила ко сну.
Снова она встала среди ночи, это стало привычкой с тех пор как у неё появилась Саммер, она не могла забыть свои материнские инстинкты лишь потому, что дочь далеко. Вышла в холл, прошла по темному дому к гостиной, где снова обнаружила Дональда, говорящим по телефону. Только в этот раз все происходило словно во сне, она даже ощущала себя слишком лёгкой и окрылённой, что не характерно для суровой реальности. На нем сидели любимая белая майка Доминика и темные спортивные штаны.
Девушка решила было, что могла снова помешать мужчине, и почти развернулась к спальне, когда тот повернулся правым боком, открывая ее взору нечто не вяжущееся с Дональдом. Татуировка. Рисунок был точной копией, повторяющее все изгибы и чёрные линии.
Дон тоже замер, заметив ее. Нет, это был Доминик. Его татуировки Камилла узнала бы из сотен схожих рисунков.
— Ник? — тихо и неуверенно позвала девушка, сотрясаясь всем телом от глубоких эмоций. — Как же?.. — Сейчас он повернётся и сон развеется, а она проснётся в своей постели, промелькнула мысль.
Дон что-то произнёс. Она не расслышала голос. После, Камиллу накрыло глубокое разочарование. Оказалось она все ещё спит, а он снится ей.
Доминик чертыхнулся. В этот раз она услышала его голос из-за приближения. Нажимая кнопку отбоя на телефоне, двигался к ней словно хищник не скрывающий атаки. Сердце Камиллы совершило кульбит, а ее эмоции возросли в геометрической прогрессии.
Молодой мужчина откинул аппарат на кресло, и явно злясь, подошёл ближе.
— Что ты делаешь в темноте? Какого черта, Камилла! Ты уже второй раз следишь за мной. Зачем?
Ошарашенная столь грубым и нелепым обвинением, рот девушки, из которого рвалось возмущение, приоткрылся, но не найдя нужных слов, снова закрылся.
— Ты шпионишь за мной? — Ну это уже ни в какие ворота не лезет.
— Почему ты ругаешься, Доминик? Разве таким была наша жизнь? Разве я не достаточно была кроткой для твоего спокойствия? — за миг в нем словно что-то перемкнуло, и вместо раздражённого, лицо приняло виноватый вид. — Даже во сне ты не даёшь мне покоя. Я никогда не понимаю тебя.
Неожиданно, он слабо усмехнулся:
— Так это сон? — Губы изогнулись в улыбке. Она знала, под этой щетиной прячутся ямочки.
— Конечно! — возмущённо отозвалась Камилла, проходя мимо мужчины и направляясь к дивану, где на столике лежал пистолет. Ни столько для него, сколько для себя, она хотела убедиться в правдивости своих ощущений, и избрала самое легкое решение, какое пришло ей в голову. — Разве в реальности я позволила бы себе сделать вот так? — и приложила дуло к своему виску, а пальчик замер над курком.
Напуганный Доминик, у которого, с лица сошли все краски, дёрнулся, но не подошёл ближе. Он стал напряжённым, поднял руки до области живота, и успокаивающе произнёс:
— Эй, родная, разве ты не слышала: «если умрешь во сне, это случится и в реальности тоже». Не позволяй эмоциям брать верх. Рассуди логически, разве этого ты хочешь, доказать себе, что происходящее сон?
Разве так правильно?
Удивленная, не до конца понимающая, что вообще творится с ней, Камилла замерла словно кукла, которой управляет кукловод.
— Почему я могу контролировать свои сны? — спросила она.
Услышав её вопрос, молодой мужчина расслабился и усмехнулся:
— Видимо, ты дример, малыш.
— Что это значит? — Нахмурив брови, Камилла подошла к Доминику и прижимаясь к нему, словно пытаясь вдавить в себя его тело или наоборот, и оставить его частичку себе, опустила руку с пистолетом. Она не решила ещё, как действовать с ним. Мужчина тут же перехватил его, нервно усмехнувшись:
— Ты всегда выкидывала какие-нибудь трюки, творила дикие вещи. Но это, — он поднял пистолет повыше, – на уровне лица Камиллы, — не шутки, мать твою!
Как только она почувствовала это родное тело парня, услышав его злой голос, убедилась в его неповторимости, девушка расклеилась. Тёплые и влажные слёзы потекли по щекам. Не замечая ее состояния, молодой мужчина отошёл, оставляя ее страдать от внезапного холода, и унося подальше оружие. Доминик не понимал какая буря сжирает Камиллу изнутри, а если бы понимал, вряд ли оставил ее одну хоть на минуту.
— Не играй с оружием даже во сне, малыш. Это опасно.
Пистолет отправился в надёжное место, между резинкой штанов и его боком, он быстро схватил с подлокотника футболку и так же быстро натянул ее на себя.
Не успел молодой мужчина решиться на какое-либо дальнейшее действие, услышал вслед всхлип девушки, обернулся и пожалел о своей грубости. Камилла стояла на месте, потеряно глядя на него, такая невинная и растерянная, плакала, не понимая ничего. Он вернулся к ней, убрав пистолет подальше, взял ее лицо двумя пальцами за подбородок и подняв голову верх, заглянул в глаза, полные слез. Он видел лишь ее страдания.
— Почему ты плачешь? — Убрав тёмные прямые волосы от лица девушки, накрыл щеки ладонями.
Провёл тыльной стороной по влажной правой щеке, едва касаясь её. Потом по левой.
— Потому что боюсь проснуться, и больше никогда не увидеть тебя, — призналась она.
Камилла не помнила, кто первым потянулся, она лишь чувствовала как прижималась к нему, покрывая поцелуями голые плечи парня, стараясь вдохнуть его запах; унять гулко бьющееся сердце. Запомнить этот миг, дабы растянуть его на всю оставшуюся жизнь. А он стоял не двигаясь, словно не знал, как поступить.
— Боже, я так скучала по тебе. С ума сходила... Почему ты не снился мне раньше? Почему, этот сон отличается от других? — шепча, покрывала горячую кожу любимого поцелуями. Руки гладили по спине. — Я так люблю тебя, Доминик. Люблю...
— Кэм... — хотел он остановить девушку, и поток ее признаний, да видно, сплоховал, поддался минутному затмению разума, окунулся в страсть, и вместо того, чтобы оттолкнуть ее и обьяснить, что видит она лишь желаемое, а не правду, ответил на поцелуй.
Он заткнулся. Нимфа, горячая и заведённая, прижималась губами к горячему пульсу на шее, проводила ладонями по спине, в поисках опоры, прижималась мягким, податливым телом. Последней каплей стал ее язычок, прорвавший плотину мужского рта.
Целуя возможно, в последний раз Доминика, Камилла отмечала его странное поведение, то, как настороженно и осторожно с ней держался. Заметно дёргался, когда касалась его живота. Но ведь они выяснили, что он Доминик, и это сон, он не был ранен. Он не предпринял никаких попыток остановить её, когда та взявшись за края футболки, потянула наверх, обнажая его идеальный пресс. В страстном бреду, ослеплённая желанием она не обратила внимание на повязку на левом боку.
Уже находясь на мягком ковре на полу, обвивая ногами талию парня, Камилла стягивала с него одежду. Футболка полетела на пол, вслед отправились ее сорочка и мужские треники. Когда оба остались лишь в нижнем белье, Камилла изловчилась и повалив мужчину на лопатки, оседлав его, начала спуск губами по левому плечу, дойдя до края белоснежной майки, остановилась.
— Сними её, — скомандовала она. Тот немного промешкался, но потом подчинился. Но сперва выключил единственный источник света. Торшер у окна. Комната полностью погрузилась во мрак. Тогда он сам стянул с себя майку, и снова приблизился к губам Камиллы.
— Может пойдём в спальню? — тихо прошептал ей на ушко, поцеловав мягкое местечко, вернулся к ее лицу. Она нависала над ним, находясь сверху, но лишь на данный момент.
— Зачем? — нетерпеливо выдохнула прямо ему в губы. — До неё слишком далеко идти.
Интуитивно, Камилла провела ладонью по левому боку парня. Кожа была гладкой. Никакой раны под ладонью она не ощутила. Это снова подтверждало ее догадку, что рядом Доминик, и это дивный сон.
Неожиданно, тот резко схватил её за кисть и легонько сжал.
****
Ощущая приятную негу, невзирая на ранее утро и сонное состояние, выглядя сексуально она лежала в тёплой постели, и не задумывалась, откуда взялось это чувство умиротворения. Лениво потянулась и прогнала плохое предчувствие. Совсем недавно сознание выплыло из мрака, полностью проснувшись. Возможно, ей не посчастливилось и побывала она в дурном сне, или вернулась в реальность из яркого красочного сновидения для того, чтобы напомнить себе, что её любимый человек всегда будет рядом. Даже будучи мертвыми, близкие не уходят до конца, они остаются с нами, — в наших сердцах.
Взгляд натолкнулся на спящего мужчину, на лице которого образовалась недельная щетина. Его черты были слишком расслаблены, и спал он безмятежно. Его даже не коробил собственный поступок, — секс с женой родного брата. Видимо, Дон привык нарушать правила, и не забивать этим голову.
Но ее, Камиллу, возмутила эта ситуация. В диком волнении, охватившем все нутро, что стало больно дышать, попыталась вспомнить, как они оказались в этой ситуации, но, не смогла чётко сформулировать мысли. Хаос, царивший в голове не давал разглядеть очевидную правду. Окружающий мир виделся ей сквозь нечёткую дымку тумана. Тускло. Образы едва различимы. Пора открыть глаза и ясно взглянуть на дела рук своих.
Не отсутствие яркости пугало Камиллу, её страшила мысль, что она перешла черту с братом своего погибшего мужа. Это очередной чертов сон, не более, тщетно пыталась она обмануть собственную совесть, — но обрывки ночных деяний своих, увидела собственными глазами. Ночная сорочка валялась на полу, мужская одежда лежит поодаль. Как не прискорбно признавать, она сделала это.
Камилла села и попыталась восстановить вчерашнюю хронологию. Воспоминания ускользали от неё, словно призранично видение, сколько она не пыталась ухватиться хоть за одно. Они были близки, и в то же время, так далеки.
Как ей вспомнить, черт возьми?
Она встала. Отошла от кровати и глядя на спящего человека, остановилась неподалёку. Ее трясло. Тело почему-то было слишком слабым, и било мелкой дрожью, как во время ломки. И, как яркая вспышка, ее пронзила боль. Стон сорвался с ее губ, когда тело почти сложилось пополам. Вместе с ней вернулось частичное событие. Камилла доползла до кровати, и положив голову на край, глубоко задышала с закрытыми глазами. В голове стучала мысль: нельзя допустить чтобы он увидел ее здесь! И она, найдя в себе силы, подползла к сорочке. Наспех натянула на себя и побежала в уборную. Вскоре ее вывернуло не до конца переваренным вчерашним ужином.
— Господи, — простонала Камилла, сидя на холодном полу и вытирая рот тыльной стороной ладони. — Что же я наделала?
В голове вспыхнуло краткое воспоминание, как мужские крепкие руки обнимали, гладили её кожу, как рот целовал ее груди, язык играл с ее сосками, как заскользил в неё окрепшей плотью, выбивая из неё дух.
От этих воспоминаний снова возникло упрямое желание. Она возненавидела себя в это мгновение, презирала за слабость, — но желание никуда не делось.
— Бог мой, что же я натворила? Что мы, натворили!
Днём ее рвало снова, Дон беспокоился не подхватила ли она желудочный грипп, и всячески старался оберегать Камиллу от стресса. Сам приготовил им поесть, приносил ей в постель чай, что она даже позволила себе вольность помечтать о несбыточном, будто это не Дон вовсе, а Доминик заботится о ней.
Той ночью ей снова приснился эротический сон, Камилла больше не различала, где правда, а где находится вымысел ее мозга.
Он находился рядом, давая ей ощутить свою тяжесть, силу своего желания, он был везде, и в то же время, отсутствовал, иногда становился реальным, а губы покрывали шею поцелуями. От удовольствия, мурлыча, потому что этому желанию невозможно было сопротивляться, Камилла выгибала шею, подставляя под тепло мужского рта. Потянувшись к выключателю на стене, чтобы увидеть его при хорошем освещении, взялась за кнопочку. Ей было необходимо убедиться, что это происходит не во сне, а наяву. Только, не успел свет озарить комнату, молодой мужчина перехватив её руку, положил поверх её живота, накрывая сверху своей ладонью. Сжал пальцы. Обернув руки вокруг её талии, удерживая в ладонях женские кисти, и прижал к груди спиной.
— Спи, Мотылёк. Ты не сгоришь в этом костре пока я рядом.
Это были последние слова, дошедшие до её сознания, прежде чем окончательно провалиться в сон. «Дон!» вдруг ясно вспомнила она; его ранили, а она его спасла. Дом Доминика в Джексоне. Ночь, полная страхов. Разум не мог сопротивляться туману в голове, и вскоре Камилла провалилась в крепкий сладкий сон. Только там она была спокойна. Он заволакивал, окутывал каждый дюйм её тела. Что это, эскапизм?*
Пока девушка спала, стараясь не шуметь и не разбудить её, молодой мужчина встал. Быстро натянув на себя майку, попытался скрыться. Но аромат её манил, он наполнял его легкие ощущением покоя. Он знал, что не должен привязываться к ней, но где-то, по пути поисков ответов, столкнулся с неизбежным.
Потянувшись к спящей, молодой человек сумел убрать с её лица тёмный локон, не удержался и прижался носом к яремной вене. Пульс отчитывал секунды. Носом снова задел заднюю часть шеи, покрывая поцелуями нежную кожу, он окончательно сдался своему порыву. Остался с ней ещё на час. Накрыв ладонью упругую грудь, выдохнул жар на тёплую женскую кожу. Он хотел её, неистово и безумно, но мог ли взять то, что ему не принадлежит?
Гранича между болью и блаженством, тихо постанывая, она почувствовала прикосновения мужских рук к чувствительным вершинам, Камилла выгнула спину. Твёрдые пальцы задели горошину, перекатывая её между собой. Дразня или пытая её, молодой мужчина снова вызвал в ней стон. На этот раз громкий. Она понимала, это сон. Но он обещал быть лучшим. Столь сладкий и желанный, что ей не хотелось просыпаться сейчас. Возможно, никогда.
Когда ей надоело быть пассивной, развернувшись лицом к своему мучителю, обернула руки вокруг его шеи. На миг, тот замер возле её губ.
— Ты... — он не договорил. Тяжело дыша, прикоснулся губами к гладкой коже щеки. Впрочем, она тоже давно потеряла ровное дыхание.
Этот сон стал самым сладким, что подарила эта ночь.
— Что, скажи, — не сдержав любопытства, тихо потребовала девушка.
Покачав головой, молодой мужчина накрыл её раскрытые лепестки своими губами. Его язык пробовался в глубины рта, утягивая её сознание в пучину наслаждения. Её руки сдвинулись, одна легла поверх сердца парня, другая сместилась с шеи на затылок и погрузилась в мягкость волос.
Сердце билось ей в ладонь, посылая по телу импульсы тока и разжигая внутри пламя неутолимой жажды прикосновений. Прервав сладкий поцелуй, Камилла устремила свой взгляд на то самое место, где лежала её рука. В комнате было мрачно, но были видны очертания силуэтов.
Доминик заметил, что девушка замешкалась и тоже остановился.
— С тобой все в порядке? — тихо выдохнул вопрос ей в висок.
— Не знаю, — неуверенно отозвалась она. — Все так реально, и в то же время, чётко осознаю, что сплю. Это так странно.
Обняв её за плечи, прижимал сексуальное тело к себе, и зашептал:
— Тебе не стоило покидать комнату, — он зарылся лицом в её волосы, отчего голос прозвучал приглушённо. Камилла усомнилась, не показалось ли ей, или он действительно что-то сказал.
Во время очередного бодрствования на грани сновидений, взглянув наверх, попыталась разглядеть его лицо
— Ник! — неуверенно произнесла его имя.
— Что? — тихо отозвался тот.
— Скажи, что любишь меня, — попросила она, сдерживая слезы боли. Она же помнит, что в действительности его нет, она потеряла его по чудовищному недоразумению.
Ответом стало молчание.
Разочарованная, и, отчасти разбитая этим, она шумно выдохнула:
— Даже во сне, ты остаёшься самим собой. Ни капли нежности, Доминик. Ни капли тепла.
Камилла была оскорблена в своих чувствах даже сейчас, и попыталась встать и отойти от него. Только, крепкие руки удержали рядом.
— Ты сама пришла ко мне, помнишь? — напомнил он ей. — Не дождавшись ответа, снова закрыл её рот поцелуем.
Он вновь и вновь накрывал ее губы, целовал до беспамятства, таким желанным и жарким для нее поцелуем, что кровь бурлила, а внизу живота разгорался пожар. Его тело придавливало её к кровати своим весом тысячи раз, но даже это было обманом. Он всего лишь плод её мечты, её воображение. Это сладкий сон.
Сместив губы, он двинулся вниз, по её прекрасной шейке, уделил внимание ключике, медленными посасывающими движениями перешёл к полушарию, покрывая её жаждущее тело влажными дорожками поцелуев. Завладев розовой горошиной, он заставил её простонать его имя.
Камилла потерялась во сне и мечтах, ей казалось, что вот-вот Доминик растворится в дымке ночи, оставив её неудовлетворённой, полной горечи и не высказанных слов. Но секунды перетекали в минуты, а он все еще был здесь. На ней. Его губы накрыли вторую горошину и слегка прикусил зубами. Она издала стон. Руки вновь блуждали по ней, доводя её сон до безумия. Больше не сдерживаясь, она отдалась во власть этого безумного, но такого яркого сна. Это была её мечта, вновь ощутить его руки, вкусить его губы, так пусть же, она станет незабываемой.
Мужские губы снова переместились, проделывая невероятные вещи.
Снова издав стон, Камилла вцепилась обеими руками в его волосы.
Она больше не контролирует ни себя, ни события, по которым пойдет её фантазия.
Сместившись, он начинает покрывать поцелуями её упругий живот, вместе с губами, он использует язык. Не выдержав такой сладкой пытки, Камилла потянула его голову вверх.
— Это моя фантазия или твоя? — спросила возле губ, заставив его вернуться к её лицу. — Мне. Надоело. Ждать.
Молодой человек издал тихий смешок, но выполняет её приказ. Она расслабляется в его объятиях только тогда, когда его тело накрывает её, отзываясь на каждую ласку и прикосновение, как было прежде, Камилла позволила овладеть ею.
Прикрыв глаза, она отдалась его рукам, и даже то, как пальцы ласкают ее грудь, гладят живот, а тепло согревает ее душу, было похоже на чудо. Он тут, рядом, хотя упрямый разум твердит, что это не так. В сердце колет глухая боль пережитого.
Проникновение горячего тела отгоняет мрачные мысли, стоит ему скользнуть в неё.
Ох, этот сон...
Прекрасный сон, тут нет места боли. С улыбкой, она наслаждается эротической фантазией, которая разрушит её как только проснётся и вновь окунётся в реальный мир.
Открыв глаза, Камилла заметила, что в окна светит тусклое утреннее солнце. Судя по его расположению, оно только встало. Голова такая тяжёлая, словно ночью она выпила целый ящик виски.
Приятная истома отдаётся в теле, она вспоминает свой сон.
Ощущения были такими реальными.
Медленно повернувшись, Камилла натолкнулась на спящего рядом парня и оторопела.
Ужас сковывал её на пару секунд.
Рядом лежал спящий Дональд.
— Какого черта?..
Едва осознав, кого она приняла за Доминика и кто спутал её сознание, глаза Камиллы стало жечь от слез.
Она не хотела это признавать, но, кажется, она переспала с братом Доминика. И не раз. Каждый раз отдаваясь ему с дикой страстью, она погубила свою душу.
Ей стало трудно дышать, снова вернулись рвотные рефлексы. От нервного перенапряжения стало тошнить вновь.
— О господи.
Быстро вскочив, постаралась унять бешено стучащее сердце, но когда волнение перешло в тошноту, стараясь не разбудить Дона, накинув на себя халат, выбежала из спальни.
Добежав до ванной комнаты, рухнула на колени перед унитазом, куда стало выворачивать её желудок. Сожаление от мысли, что совершила ошибку, снова накрыло с головой, как дежавю, заставляя ненавидеть себя снова и снова. Это происходило с ней множество раз, как в «дне сурка».
Как она могла, задавалась девушка вопросом, когда на её плечо опустилась мужская ладонь. Этого не случилось ранее по сценарию адского круговорота ее последних дней.
— Спиди, ты в порядке?
Что ещё за «Спиди»? Это Дональд. Сомнений нет. И это не сон.
— Уйди, пожалуйста, — простонала в ответ, из-за неловкости.
Никакой девушке не захочется показывать свои слабости, и уж точно, выставить себя в плохом свете.
Она попыталась оттолкнуть парня, стряхнув его руку. Он усилил хватку на плече, другой убирая её волосы от лица.
— Я...
— Молчи. — Сев, приказал он мягко, помогая ей держаться.
Дон убрал волосы назад и обхватил пальцами словно заколка, пока Камиллу рвало.
— Господи... Прошу, просто уйди! — устало шепнула Камилла, когда извержение немного остановилось.
Стирая с губ противную горечь, она подняла глаза и посмотрела на молодого мужчину, который выглядел горячо даже с утра.
— Ты... воспользовался мной.
— Что?! О чем ты, черт возьми?
— Я проснулась, а ты лежал рядом, — крикнула Камилла, отталкивая его и поднимаясь на ноги.
Подойдя к раковине, Камилла быстро включила воду и стала ополаскивать рот. После чего взяла щетку и пасту.
— Спиди, ты что, с утра успела напиться? Я спал в другой комнате, и пришёл к тебе, только сейчас, потому что услышал странные звуки.
Молчание затянулось пока Камилла чистила зубы, а Дон отошёл к дверям, но не ушёл. Он продолжал смотреть на неё долгим взглядом, после чего выдохнул:
— Видимо, ты отравилась. Вряд ли желудочный грипп держался бы так долго. Пойду, посмотрю, есть ли что-нибудь в аптечке на такой случай.
Остервенело чистя зубы, Камилле пришлось вдуматься в его слова, он сказал, что спал в другой комнате. И говорил слишком уверенно, может не стоит сомневаться. Тогда, что она видела, — галлюцинации?
Сплюнув белую жидкость, прополоскала рот, к тому моменту вернулся Дон.
— Я не нашёл ничего. Хотя признаться, не особо в этом разбираюсь.
Пока его руки удерживали её тело от падения, Камилла сполоснула лицо и взглянула на себя в зеркало. Ничего страшного не произошло, твердила себе мысленно. Дональд терпеливо ждал, пока она покончит с борьбой с демонами.
—Тебе легче? — Камилла кивнула.
— Мне стоит одеться, сегодня полно дел. И тебе советую. Отвезу тебя в клинику. Хорошо? — она снова просто кивнула.
Камилла оглянулась на молодого человека, когда он покидал ванную, и только сейчас обратила внимание, что на нем были только боксёры.
Оторвать взгляд от его привлекательного тела было сложно, но необходимо. Камилла сумела, снова поворачиваясь к зеркалу.
— Да, — отозвалась она. — Скоро соберусь.
Она не стала признаваться, что начинает сомневаться в собственном рассудке. Зачем ему знать это, небось ещё решит, что она сходит с ума от горя.
Когда она убедилась, что Дональд ушел, оставив её одну, Камилла подошла к душевой и включила воду.
Когда она покинула ванную комнату и посетив спальню, пришла в столовую, то застала там Дональда, выглядевшего очень бодро и свежо. В руке держал утренний кофе, и на нем сидела одежда Доминика. Белая футболка с надписями, и тёмные спортивные штаны, которые были знакомы Камилле.
Темные волосы высушены и уложены. Камилла удивилась тому, как быстро, он успел проделать это.
— Быстро же, ты принял душ и оделся. Я что, заснула?
— Ты о чем? — спросил Дональд, убирая чашку.
— Совсем недавно ты ушёл, оставив меня одну, и уже... — Камилла недоговорила, заметив удивлённое выражение лица мужчины. — Неважно, забудь!
Она решила, что сходит с ума, потому захотела вернуться в спальню, где можно было бы подумать без свидетелей.
— Подожди! — потребовал Дональд, останавливая её. — Ты какая-то странная. С тобой все в порядке?
Не оборачиваясь, Камилла ответила:
— Да, все нормально.
Камилла хоть и чувствовала непорядок в голове, но ни за что не собиралась признаваться в этом Дону. Она ощущала растерянность из-за отсутствия четких воспоминаний, все было размывчатым, где начиналась реальность, а где заканчивался сон, Камилла не знала. У неё складывается ощущение, что память ее подводит.
Чего таить, эти провалы во времени, пугают её.
Ей показалось, или Дональд действительно повел себяочень странно, будто это не он вовсе, находился с ней в ванной комнате всегонесколько минут назад. Камиллу одолели сомнения в собственном здравии рассудка. Возможно, у неё случилась галлюцинация. Но чем она вызвана?
Кажется у неё начались проблемы с головой.
Одевшись в чёрную майку в обтяжку, которая выгодно приподнимала её не маленькую грудь и в штаны для занятий йогой, девушка собрала длинные волосы в высокий хвост, после чего снова появилась в холле. У неё не было ответов, так же, как не было четкого плана, как действовать дальше. Зайдя в объединённую зону кухни и столовой, она застала Дональда, все ещё сидящего за столом.
Он медленно поглощал завтрак, глядя перед собой.
— Ты меня напугала, — заговорил он прожевав и проглотив, — решил, что у тебя жар. — Может, нам поскорей стоит поехать в клинику?
— Ха-ха, очень смешно, — саркастически отозвалась девушка, стоя у верхних шкафчиков в поисках хлопьев. Найдя целую коробку, открыла их, подходя к столу. — Вчера я отправляла тебя в больницу, а сегодня ты меня? — зеленые глаза прищурились в недоверии, одна бровь выгнулась, изучая молодого человека.
Заметит ли она в нем изменения?
Нет. Скорее всего, дело в ней самой.
Ей, наверняка, приснился сон. А все остальное было галлюцинацией, из-за возможного отравления.
— Вчера?! — удивился Дон, — может неделю назад?
Взяв тарелку, Камилла плюхнулась на стул, молоко в бутылке уже стояло перед ней. Едва взглянув, она ощутила лёгкую тошноту.
— Тебе налить кофе? — несмотря на вопрос, Дон видел нестабильное состояние девушки.
В ответ, она слабо улыбнулась.
— Больной у нас ты, а не я. Ты был ранен.
Дон поморщился, словно только сейчас вспомнил о пуле, которая продырявила ему бок, и даже взглянул вниз.
— Она не так опасна, ты справилась с ролью медсестры. Но твой вид оставляет желать лучшего. Лицо очень бледное, — заметил молодой мужчина.
Вместо ответа, девушка согласно кивнула, опуская взгляд на свою пустую миску для хлопьев, которую не спешила наполнить. Подумав о молоке, она вспомнила о детях. Как они там, справляются ли, не видя её? Ей хотелось верить, что да.
— Ты задумалась, — заметил Дон, решив, что девушка обдумывает своё физическое состояние.
— Со мной творится что-то странное, Дон, но не это меня волнует.
— А что же, может, расскажешь?
Она долго смотрела в антрацитовые глаза, стараясь понять своё странное ощущение, будто что-то идёт не так. Что-то витает в воздухе, но она никак не поймает это за хвост.
— Нет, не бери в голову, — усмехнулась, отмахиваясь от предчувствия. — Все пройдёт.
Мне стоит съесть хоть что-то.
Кивнув, Дон продолжил есть, но молчал недолго.
— Хотел сообщить тебе, что должен вернуться в город. Ты побудешь здесь паинькой?
— Что? — не веря, зеленые глаза пронзили мужчину недодающим взглядом. — Ты, видимо шутишь, — возмущено двинула рукой в его сторону. — Сам же сказал, в нас стреляли, значит, там будет опасно.
Её слова никак не пошатнули уверенность мужчины.
— Именно поэтому, я и должен вернуться туда. Надо узнать, кому понадобилась твоя смерть. Или, возможно, это простой способ запугать тебя.
— Простой способ запугать?! Ты ранен, забыл? Как может пуля, поранившая тебя, быть показнным способом?
Дон отодвинул тарелку и промокнул губы салфеткой, после чего откинулся на спинку стула.
— Я же не умер. И все ещё здесь. — Демонстрируя, что он цел, поднял руки и развёл их в стороны.
— Твоя беспечность наталкивает меня на мысль, что ты лишился мозгов, — возмутилась девушка, разъярено наклоняя коробку с хлопьями, отчего те не только наполнили миску, но и пересыпались через край.
— Стоп-стоп! — Потянувшись к ней, Дон перехвалил у неё коробку и отобрал у неё. — Возможно, если бы нас хотели убить, мы были бы уже мертвы. Я успел подумать об этом ночью пока лежал без сна.
Камилла уловила его слова, ещё одно подтверждение того, что Дон находился в своей комнате. Ее мистическому парню точно было не до мыслей, он трахал ее. Как выяснилось во сне. Значит, она не согрешила, господи! С одной стороны ее наполнило чувство облечения, с другой, это осознание явно давало понять, что Доминик окончательно мёртв.
— Заметь, тебя кто-то заманил в знакомее место, хотя могли позвать в любое другое.
Дональд рассуждал, перебирая варианты вслух, а Камилла слушала и анализировала его слова.
Он не часто сохранял с ней зрительный контакт, что тоже говорило об отсутствии интереса с его стороны.
— Могу предположить, что этот кто-то очень влиятельный, и наверняка, не желает, чтобы ты совалась в дела Доминика.
Наконец, темные глаза, так похожие на Доминика, взглянули на неё.
— С чего ты пришёл к выводу, что этот случай связан с делами Доминика?
Дон невесело усмехнулся:
— А с чем же ещё? Или я чего-то не знаю о тебе, упуская из виду?
Камилла пожала плечами, хватая бутылку молока.
— Могу я попытаться угадать?
Камилла снова пожала плечами, не возражая.
— Хм. Ты приторговывала наркотиками, а твои партнёры решили тебя убрать? — пошутил Дон. Камилла тоже улыбнулась.
— Нет, не угадал.
— Тогда, твой любовник решил наказать тебя? — шутки становились плоскими, а лицо Дона теряло веселье.
— Было бы смешно, не будь мне так плохо. Ты оставишь меня здесь одну?
Поднимаясь из-за стола, Дон окинул девушки взглядом, полных тайн. И ни одной из них, он не собирался делиться.
— Вообще-то, нет. Я собирался отвезти тебя в другой город и оставить тебя там. Мне не нужны, лишние хлопоты.
— Хлопоты? То есть, я обуза? Знаешь что? — Камилла вспылила и со стуком поставила бутылку на стол. — Я могу остаться здесь. А ты, можешь ехать куда угодно твоей душе.
— Нет, детка, — протянул Дон. — Здесь ты не можешь остаться. Это может быть опасно.
— Господи, определись уже, либо мне опасно везде, либо... А знаешь, что?
— Что? — на автомате отозвался Дон, заворожённый злостью темноволосой девушки. — Я поеду с тобой.
Дональд, поражённый её решительностью, рассмеялся. Хоть и был убеждён в том, что не стоит ему поддаваться.
— Ты, видимо, пошутила. В тебя стреляли. Я не могу так рисковать.
Сжав от злости губы, Камилла проглотила проклятия, которые готовы были посыпаться с её рта.
— Тогда оставь меня здесь, — снова повторила она. — А после завершения твоего дела, возвращайся за мной.
— Это тоже исключено, — не согласился молодой человек. — Тебя могут найти, пока меня не будет рядом. Кто тебя спасёт, а?
Что-то не давало Камилле покоя. Дон не хочет брать её с собой, но и здесь не желает оставить. Хотя про этот дом неизвестно никому. Все отчёты были удалены Бенджамином с прошлого их визита сюда.
Почувствовав, что Дон чего-то не договаривает, и вряд ли дело в её безопасности, включила своё упрямство, стоя на своём.
— Решайся, я либо еду с тобой, либо остаюсь здесь.
Побеждённый Дон, в раздражении сжал кулаки.
— Ладно, господи. Какая же ты упёртая.
___________
1 Попытка сбежать от реальности*