Глава#21
Вечер выдался прохладным. Жухлые листья лениво плавали по ветру, исполняя виртуозные танцы в воздухе, пока не достигнут пика, — мокрой и серой земли. С неба местами срывались прохладные капли. Высосанная до последней капли энергия девушки едва колыхалась где-то внутри; её терзали сомнения, правильность действий оставляла большие сомнения.
Словно связанная с землёй, увядающей с приходом холодов, Камилла опустила капюшон, натянув его на половину лица. Ей стало стыдно. Жутко хотелось провалиться под землю.
Прошло достаточно времени с их первой серьёзной ссоры, и она остыла, сумела найти в себе благоразумие и разместить все по полочкам. Дон не принадлежал её семье, он лишь жил временно в их гостевом доме. И непременно уедет, как только завершит свои дела. Она не лезла, и не пыталась понять, с чем они были связаны, и ищет ли её сводный брат убийцу Доминика.
Семья давно оправилась от горя, или сделала вид, словно все хорошо, и продолжила жить дальше. А она снова и снова карабкалась вверх по гладкой скале, откуда лилось масло, ни выступа, ни протянутой руки. Возможно, со стороны могло показаться, что на неё вовсе забили, вычеркнув из памяти ещё недавно жившие воспоминания о Доминике, отгородились и от неё, мало кто обратил бы внимание, как прежнее рвение идти вперёд, ослабело у всех членов семьи. Пусть кто-то из них мало показывал своё горе, но это не значило, что ему плевать на потерю.
Камилле не дали большого выбора. Ей отвели роль цветущей вдовы, которая была обязана думать о будущем и своём благополучии, а не вспоминать умершего супруга.
Выбора также не дали Бенджамину. Он был отцом сына так недолго. Но ради спасения собственной семьи вынужден был взять себя в руки, собрав всю свою волю в кулак, и улыбаться на камеры, как восставший из пепла феникс. Слеза, нет-нет, да и скатывалась по его щеке, но он незаметно стирал влагу пока никто не обратит на это внимания.
Бенджамин вырос в простой, но строгой семье, где за каждое решение отвечал мужчина, по его приказу Камилла была обязана следовать его примеру, и вести себя подобающе их статусу, поддерживать образ сильной и независимой женщины, невзирая на все невзгоды. Она должна смириться с вопросами прессы, и отвечать на них с улыбкой.
Камилла не могла появиться на публике, не вызвав шумиху вокруг себя. СМИ тут же налетало, как стая стервятников на добычу. Мир не мог забыть Доминика Дрейка даже спустя недели. Его имя звучало из динамиков радио и даже с телеэкранов ТВ. Окончательно, семья смогла выдохнуть после истечения месяца.
Вскоре, горевать стало некогда, на Камиллу обрушилась прежняя жизнь, она постепенно возвращалась в привычную колею, а работа требовала внимания. Бенджамин стал совершать перелеты между Нью-Йорком и Вашингтоном, погружаясь в политические дела; Камилла подозревала, что таким образом её отец старается отвлечься. И вроде понимала мужчину, но в то же время злилась на его стойкость, которой, по мнению самой девушки, не обладала она.
Вскоре, все кто мог покинул её, оставив в одиночестве. Детей забирала мать. Мэдисон вернулась к своему проекту; Камилле ничего не оставалось, как поставить перед собой цель, – достичь гармонии. Главным для неё оставались ее дети, нужно было найти в себе силы двигаться дальше, а что, мотивирует людей идти вперёд? Важная цель. И она выбрала его. Камилла вбила себе в голову, что к смерти Доминика был причастен кто-то, кто знал мужчину. Кто-то, кто желал ему зла. Она не поверила в несчастный случай. Нет. Это бред. Кто-то убил Доминика, и выставил так, будто его сердце не выдержало.
Ох, если бы она вовремя додумалась потребовать провести вскрытие тела, сейчас у неё на руках было бы больше нитей, ведущих к правде. Но в то время, находясь на грани горя и отрицания, Камилла была далека от мыслей о необходимости вести собственное расследование. Кто знает, возможно, её любимого убил родной брат – Оуэн. Судя по слухам, он часто наведывался к матери. Может, старший брат отомстил младшему, таким вот, подлым образом?
Эта мысль засела в голове девушки, не давая ей спокойно спать.
Тренировки с Доном проходили утомительно, молодой мужчина будто старался напугать Камиллу, и выжимал из неё все силы по вечерам в спортивном зале.
Одно занятие ей особенно запомнилось.
Как-то, одевшись, Камилла пришла в зал, впервые, как умер Доминик ей не было не так больно входить в эти двери, на ней сидели те же спортивные легинсы и майка, в которой она тренировалась с Домиником. Волосы она собрала в высокий хвост.
Войдя в тренажёрную, она застала молодого мужчину, пинающего грушу с таким напором, что невольно, всего на какое-то мгновение, Камилла растерялась. Дон двигался как её муж, сосредоточенно, ловко оттачивая своё мастерство, наносил похожие удары по твёрдой груше. Те же звуки вызывали в ней ворох воспоминаний, как по вечерам они вместе занимались. Бок о бок. То же дыхание, от которого крышу сносило. Аромат. Эта картина вызывала в ней болезненные воспоминания. Одинокая слеза невольно скатилась по щеке.
Быстро избавившись от улики слабости, и выпрямившись, Камилла прокашлялась, привлекая внимание Дона.
— Привет! — поздоровалась она.
Неуверенность постигла её на полпути, и все же, огромное упрямство, не позволило Камилле сдаться. Впервые, она не желала ссориться с мужчиной, который волей случая ворвался в её жизнь в тот момент, когда она больше всего нуждалась в нем так сильно, и выставила вперёд белый флаг.
Дон отошёл от груши, не сводя с Камиллы нахмуренного взгляда, и кивнул.
— Привет.
Тёмные глаза снисходительно прошлись по фигуре. «Да что он себе возомнил», возмутилась про себя Камилла, заметив в них неодобрение, «думает, я выгляжу хуже, чем его Эмбер? Погодите! Какая «его», Эмбер и Дон не пара!».
Тем временем, не подозревая о внутренней борьбе девушки, Дон встал в стойку, скрестив руки перед собой, и лениво прошёлся взглядом по фигуре Камиллы ещё раз, дразня ту. Ему было мало того румянца смущения, что вызвал его взгляд, Дон хотел задеть её. Его раздражало само существование этой девушки. Он сам не понимал природу этой ненависти. Возможно, дело было в положении Камиллы. Всю жизнь её любили, холили и лелеяли, словно драгоценный самородок. Пылинки с неё сдували. В то время как его жизнь, сложно было назвать даже близкой к средней.
— Ты соизволила прийти, не задержавшись дольше положенного. Похвально! — Он притворно похлопал в ладоши, задевая девушку ещё сильней.
Дон не задумывался, как неосознанно провоцирует Камиллу на конфликт.
Её тоже тянуло разглядеть парня столь же нагло, и выдать неодобрение взглядом, но в свете нынешнего положения, Дон мог счесть её действия, как бесстыдное заигрывание, да и вряд ли, его самоуверенная броня треснет под её неумелым взглядом.
— Готова к мучениям? Ведь я не буду мягок лишь потому, что ты девушка.
Камилла сглотнула, опасаясь своего безрассудного желания научиться самообороне. Легче было нанять профессионального тренера из какого-нибудь спортивного клуба. Но она, не желая заниматься с чужим незнакомым мужчиной, рассудила, что Дон более подходит на эту роль.
Поняв, что Дон все ещё ждёт от неё ответа, Камилла неуверенно кивнула.
— Сперва нужно подготовить твоё тело. Я заметил, ты не ходишь в тренажёрный зал. — Дон не был маленьким, и все же двигался так быстро и грациозно, словно хищник, что невольно восхитил Камиллу. — Даже странно, как ты поддерживала свою фигуру, — задумчиво нахмурив брови, продолжал оценивать девушку парень.
— Я занималась раньше, до гибели... — голос Камиллы дрогнул на секунду, утонул в глубинах рта, — до аварии; Ник и я занимались вместе практически каждый вечер. Потом, когда это произошло, мне стало не до занятий собой, честно. Полгода питалась как попало, а там, сам знаешь, такой режим для упражнений не подходит. И...
— Я понял, понял, — остановил её Дон, немного смягчившись. — Ладно, давай займёмся разминкой, Кэм. А дальше посмотрим, на что ты способна.
— Хорошо, — согласилась Камилла, — можешь не жалеть меня, у меня хорошая пластичность. — Дон, понимающе кивнул.
— Значит, у нас не возникнет проблем, о которых беспокоился.
Раз ты знаешь обо всем, думаю, можешь провести быструю разминку сама. Я уже разогрелся.
Пока Камилла разминалась, Дон тягал штанги, занимался на разных тренажёрах, прошло больше двадцати минут, а он все ещё тянул тренировками.
— Может пора? — спросила Камилла, не дождавшись его сигнала.
— Твоя физическая подготовка очень важна. Одно неверное движение и ты можешь получить непоправимую травму.
Камилла хмыкнула, теперь понимая почему он тянет. Дон действительно боится.
— Я знаю о рисках, Большой мальчик, можем начинать?
Темные глаза посмотрели в область женской груди, заметив, что Камилла тоже смотрит, Дон сглотнул и отвернулся.
Что это было? Жар охватил не только щеки Камиллы, но и бёдра. По величайшей ошибке, она видела в Дональде не чужого мужчину, а своего покойного супруга. Невозможно было отделаться от мысли, как они похожи во всем.
Будь жив Доминик, Камилла различала бы их только по татуировкам. Внешнее сходство поражало.
— Дон, я нахожусь в нормальной физической форме, не дрейфь! — обратилась она, пытаясь разрядить напряжённую обстановку.
Дональд наблюдал за ней издалека, скрестив руки на груди. Его взгляд, словно оценивал Камиллу. И ему не нравилось то, что он видит.
«Какого черта? Я выгляжу круче, чем твоя Эмбер!» хотелось ей крикнуть.
— Ты смотришь на меня так, словно не веришь.
— Да. Признаюсь, не верю.
Камилла зарычала от отчаяния. «Да как же его убедить, что не рассыплюсь от лёгкого удара?». Тем временем, Дон думал вовсе не о том, что Камилла не справится, он усомнился в себе. Он, можно сказать, испугался. Стоило бы ему коснуться её, его ненависть к ней перейдёт все границы, и он задушит Камиллу собственными руками. Он ненавидел её за то, что она жила в любви и внимании.
— Мне казалось, ты не можешь ничего сделать в этой жизни без посторонней помощи. — Говоря, Дон стал кружить вокруг Камиллы, словно ища её слабое место. Пытаясь задеть её, Дон надеялся, что та окажется слабей, чем кажется, и ударившись в слезы, сбежит. К его разочарованию Камилла стояла неподвижно, лишь следя за движениями парня боковым зрением.
— Ты привыкла получать все, что тебе захочется лишь по мановению пальца, — продолжал он, кружа вокруг неё. — Все твои прихоти и желания исполнялись даже прислугой. А твой отец покупал самые дорогие подарки, когда в одном Нью-Йорке находится столько обездоленных детей. Скажи, Кэм, ты употребляла наркотики?
Удивившись, не понимая, к чему этот разговор, да и не касается его её прошлая жизнь, Камилла встала в защитную позу. Она хотела ответить максимально грубо, и послать парня, но правда вырвалась сама собой.
— Нет, придурок! Я никогда не принимала ничего опасного для здоровья!
Дональд подошёл ближе, встал за её спиной, заставляя позвоночник девушки напрячься. Камилла могла лишь гадать, что тот собирается делать с ней, но терпеливо ждала. Не оборачиваясь до конца, повернув голову на звук мужского дыхания, она призналась в самом страшном, в котором не признавалась даже Эйдену.
— Был однажды случай. — Ей с трудом удавалось сохранять внешнее спокойствие, когда внутри горел костёр волнения. Она помнила один случай, который не давал ей покоя по сей день.
Каким-то образом Дон залез ей под кожу и выудил из неё самое сокровенное и тёмное.
— Какой, расскажи, — голос стал мягче. Он встал совсем близко, едва касаясь женского тела. Губы практически коснулись её гладкой щеки. От Камиллы пахло приятно, – розовыми пионами, Дон откуда-то знал о её предпочтениях, и запомнил этот аромат. Что не выжечь из его памяти даже едким огнём.
Он находился так близко, опасно близко, невозможно близко. Запретно.
Слова парня слетели с губ, прежде чем он понял, что сказал это вслух:
— Ты приняла дрянь и переспала с незнакомцами? — Парня охватило иное желание, не попытка задеть Камиллу, его мысли давно стали далеки от тренировок.
Возмущённая предположением Дона, разозлившись, Камилла резко развернулась, делая шаг от него.
— За кого ты меня принимаешь, за проститутку? — обвинение прозвучало слишком гневно, чтобы не понять, — он задел её. И ему это нравилось.
Порочное желание, — причинять боль, преследовало Дональда с самого детства; он никак не мог избавиться от этого. В нем всегда боролись два чувства, — сожаление и нечто необъяснимое. Оно пыталось причинять вред окружающим, а после, парня накрывало чувство вины.
— Я не такая, какой могу показаться на первый взгляд, — проговорила Камилла, немного успокоившись. — Мой флирт не доходит до дела. Никогда.
Дон безразлично хмыкнул, отходя от неё:
— Ну да.
— Я не холенная девица, какой ты меня видишь. Да, может быть могу быть упрямой, — строго проговорила она, — или капризной, но это защитная реакция. Этого уже не изменить. Я никогда не вела беспорядочную половую жизнь. Доминик был первым и единственным мужчиной, кто прикасался ко мне, — на выдохе Камиллу затрясло сильней.
Дональд поздно понял о том, что перешёл грань. Его не касалось прошлое Камиллы, как и не касается её личная жизнь. Зачем он лез ко вдове брата? Чего он добивается этими провоцирующими замечаниями?
— Успокойся, — произнёс он, наконец осознав, как был чёрств с девушкой. — Я не хотел тебя обидеть.
«Ха, совсем как Доминик, не умеет извиняться!» — подумала Камилла.
— Нет, хотел, — возразила она, упрямо встречая взгляд тёмных глаз. — Я знаю, я не нравлюсь тебе, но это не повод выдумывать обо мне всякие вещи, не соответствующие действительности.
Дональд цинично усмехнулся:
— Не повод? Я тебя не знаю, поэтому имею право строить собственные догадки. Никто не может запретить мне этого. Ты – дочь богатого бизнесмена, у которой не было запретов, откуда мне было знать, что ты хранишь себя для принца на белом коне?
Камиллу трясло до сих пор. Его слова имели действие на неё. И ей это не нравилось.
— Тебя задели мои слова, потому что видишь во мне его? — нанёс он последний самый жестокий удар.
Камилла молча смотрела в его глаза, не веря, не в силах ответить или отвести взгляд.
— Вынужден огорчить и напомнить, я – не Доминик, — продолжил Дон, пока Камилла не взяла себя в руки, — и плевать на твою прошлую сексуальную жизнь.
Камилла уже не понимала, как они дошли до этого разговора, и как ей отмотать время назад, до её признания.
— Тебе лучше держаться со мной на профессиональном уровне, или подальше. Я приношу не только плохое настроение, Мотылёк, но и несчастья и боль.
Смахнув слезы с уголков глаз, Камилла вздёрнула подбородок. Она выслушала его речь, теперь пусть послушает он.
— Ты ошибаешься, Дон, — заявила, упрямо глядя в глаза. — Я не вижу в тебе Ника. Потому что в тебе нет и капли его самоотверженности. Ты даже в половину не так хорош, каким был он.
Теперь слова Камиллы задели его. Эта чертовка так легко вернула ему его же пренебрежение, что на миг от злости у Дона перехватило дыхание.
«Какого черта?..» думал парень, «Она ставит меня на место?». Захотелось доказать ей обратное. Не думая о своих действиях, да и о последствиях, Дональд резко сократил расстояние между ними и прижавшись к её красивому рту, поцеловал Камиллу, со злостью, вкладывая в это чертово соединение каждую унцию пылающего гнева.
Это длилось всего несколько секунд, пока растерянная Камилла не взяла себя в руки, и оттолкнув Дона, не влепила ему звонкую пощёчину.
Ему потребовалась секунда для осознания произошедшего.
— Да как ты смеешь?.. — зеленые глаза метали молнии. — Не касайся меня этими губами, которыми целуешь прислугу, придурок.
Едва эти слова были произнесены, ярость ослепила Дональда ещё больше. Грубо схватив Камиллу за талию, потащил её к матам.
— Отпусти! Что ты творишь, идиот? — кричала девушка.
— Сегодня не будет разогрева. Мы сразу приступим к тренировкам, — ответил злой голос. Швырнув Камиллу на маты, он подошёл к шкафчикам и вытащив оттуда перчатки, кинул одну пару ей.
— Надевай, стерва. Ты разбудила во мне дьявола.
Камилла послушалась. На автомате натянув перчатки, приготовилась слушать указания, она надеялась на то, что Дон окажется благоразумным. Но увы, он только помнил о нормальном поведении с женщинами глубоко в подсознании. Сейчас им руководил гнев.
— Я ничего не знаю. Ты разве не... — Дон не дал ей договорить, быстро подойдя к девушке, и сделав подсечку, перекинул её через себя. Тело Камиллы с грохотом опустилось на маты. Из глаз искры полетели. От удара, она тихо взывала. Камилла не хотела показывать свою слабость, и прикусив губы до крови, чтобы не заорать, заскулила очень-очень тихо.
— Запомни, это не месть, — выплюнул Дон. — Это способ показать какая ты беспомощная, ты можешь связаться не с теми людьми. И никакой папочка не спасёт тебя. Они не станут жалеть тебя. Ты должна это помнить. Родившись девушкой, ты не спасла себя от опасных парней.
Она ни капли не поверила ему. Дон, конечно же, мстил. Но за что?
— Ты хочешь сказать, что не пытался причинить мне боль? — сдерживая слезы боли, спросила Камилла. Сев, она подняла на парня ненавистный взгляд. Бок на который приземлилась, казалось больше принадлежал не ей.
Дон подошёл ближе и встав возле неё на колени, взял за подбородок, заставляя Камиллу смотреть на себя вверх.
— Если ты настолько слабая и думаешь, что сделал это специально, то, что ты скажешь настоящему обидчику? Ударишься в слезы? Начнёшь умолять его не трогать тебя?
Слова Дона были пропитаны настоящей злостью, ненавистью и отвращением.
— Ненавижу слабаков, — выплюнул он и оттолкнув Камиллу за подбородок, встал.
Все произошло так быстро, что было сложно подобрать слова. Да и кто мог предположить, что Дон Джонсон окажется невоспитанным грубияном, каких свет не видывал.
— Черт побери, но я девушка, — от злости крикнула Камилла, удаляющемуся парню. Тоже вскочив, она кинулась на парня сзади. Камилла схватила его за шею спереди и стала душить. Дон сумел вывернуться. Камилла снова оказалась на матах, только в этот раз, упала спиной. Боль, пронзившая тело, сковало её на время.
— Не лети к костру, Мотылёк, – обожжешься, — зло выдохнул Дон.
— Ты монстр! — крикнула та от злости. — Изверг! Ты сломаешь мне кости.
Дональд рассмеялся:
— Дикая кошка, ты не сообщила мне ничего нового, — ответил он, стоя от неё на расстоянии. На миг, глаза парня и девушки встретились, после которого затянулось напряжённое молчание.
«Дикая кошка? Почему он назвал её именно так?».
Всего на миг ей показалось, что это был Доминик. И он помнит её, помнит их прошлое. Но картина его мертвого тела в гробу во время отпевания, бледная кожа и неподвижность Доминика, встали перед мысленным взором. Этот инцидент не уйдёт из её головы даже спустя годы. Нет, это не Доминик. Тело её любимого сейчас лежит в земле, в гробу. Так откуда взялось это прозвище? Как Дон узнал о нем?
В тот вечер, Камилла поспешила ретироваться. Как трусиха, она ушла из зала, покинув общество Дона, больше не взглянув на него. Он не желал отпускать её, не нанося ей еще больше душевных травм? Как у него вышло, черт возьми!
— Никогда, слышишь, — кричала она, — не называй меня так, слышишь! — проливая слезы, и стянув перчатки, Камилла бежала к выходу.
А Дон, издеваясь окликал её:
— Неженка, ты куда? Неужели уже сдалась?
Она слышала его издевательский голос. Чувствовала его желание вбить ей в сердце ржавый гвоздь, но, не остановилась. Не попыталась дать отпор. Она лишь кинула:
— Домой. Подальше от тебя. От такого придурка, что не может держать себя в руках. С меня хватит!
Дональд зло рассмеялся ей вслед:
— Что требовалось доказать. Ты — неженка, Камилла Спирс. Самая настоящая неженка.
Нельзя было повернуть время вспять, он все испортил, но не мог показать, как ему на самом деле жаль. Ни одна девушка не простит, если парень покажет ей несколько он сожалеет о сказанном.
Перед тем, как закрыть за собой дверь, Камилла вытянула руку и показала Дону средний палец, даже не оглядываясь и не проверяя, видел ли тот этот жест. Она шла прихрамывая к дому, терпя боль из последних сил. Вдруг, кто-то заключил её в жёсткий захват сзади. От неожиданности, девушка вскрикнула. Эти объятия походили скорее на объятия возлюбленного, чем на того, кто собирается причинить ей боль.
Он прижался к ней грубо, губы коснулись её уха, и эта поза, со стороны могла бы показаться интимной, если не услышать слова, которые Дон прорычал ей:
— Сучка, ещё раз пошлёшь меня и я... — Дональд не договорил. Не смог. Не нашёл слов.
Его горячее дыхание еще раз коснулось ушка Камиллы, куда и прорычал свои слова. За миг она обмякла в его крепких руках, став как желе. А потом все кончилось. Он опустил её на землю.
— Решил наказать? — тихо спросила она. — Так действуй!
Дон зарычал от бессилия, она больше не сопротивлялась, и сдалась. Ему наскучило это, и он, полностью отпустил Камиллу. Та обессилено упала на колени, больно ударившись о каменные плиты.
— Дура! — выплюнул он, вытирая губы, на которых до сих пор хранился её аромат, — я не поднимаю руку на женщин, если она не военный враг или не спарринг партнёр. Отказываешься драться, как солдат, тогда я в тупике, — прорычал он, стараясь унять злость. Огляделся, но не нашёл того, чего искал. И осознав всю беспомощность ситуации, что ему следует просто уйти, оставив её одну, Дон двинулся от неё подальше. Его трясло. В таком состоянии Камилла не видела его никогда.
Позже эта ситуация была забыта. Или не обсуждалась обоими, словно тот вечер стерся из памяти обоих. Тренировки продолжились, но больше не происходило столь серьёзных ссор.
Иногда, посмотреть на их тренировки приходила Эмбер. К тому моменту Камилла и Дон более или менее помирились. Камиллу раздражало присутствие няни в их жизни, но уволить её не было сил, Эмбер на самом деле была отличным работником, хорошо следила за детьми, и неплохо ладила с Эй-Джеем. Часто, взрослые старались не показывать мальчику Дональда, боясь того, что тот ничего не поймёт и запутается, вскоре, они убедились в своих догадках.
Мальчик не принял известие о смерти отца за чистую монету, он утверждал, что Дональд и есть его отец. Подходя к молодому мужчине, мальчишка обращался к нему не иначе, как «папа». Камилла очень тяжело переживала внутри себя из-за этой ситуации, только объяснить маленькому мальчишке, что его отца больше нет, а тот человек, так похожий на него – его брат, было сложно. Эй-Джей часто стал оставаться у Сильвии во избежание проблем.
Лишь спустя месяц после гибели Доминика Камилла перестала плакать. Ночи все так же, были одиноки и холодны, но она нашла в себе силы жить дальше ради детей и смотреть в будущее с надеждой на... нет, не счастье, а покой.
Сегодня отец работал в штабе, у него намечались серьёзные дела. Утром, когда он уезжал, его лицо казалось стало непроницаемой маской, так происходило каждый раз, когда мужчину постигали неудачи в делах, или происходило что-то плохое. Когда Камилла попыталась спросить у отца в чем дело, тот лишь улыбнулся и отмахнулся от её беспокойства, сказав, что все хорошо. Он уехал, а она осталась дома, ощущая тревогу. Камилла сама не понимала, за кого беспокоится её душа, за отца или может, Картера, который снова уехал на службу. Дона она не брала в расчёт, так как ещё не определилась в своих чувствах к нему. Этот молодой мужчина раздражал её всем своим видом. Он всегда говорил с ней достаточно холодно, подчёркивая каждый раз, что они не друзья, при этом, улыбался Эмбер, стоило им встретиться случайно в дни смены няни. Камилла даже изменила график, поставив смены Эмбер на несколько часов меньше. Ей не нравилось присутствие наемной прислуги в их гостевом доме. Но запретить девушке ходить туда она не могла, Дональд сам приглашал её к себе.
Если сегодня эта бесстыжая снова войдёт к нему, она получит от меня, думала Камилла, глядя на Эмбер, совершающую вечернюю прогулку вместе с Саммер. Надо же быть такой хитрой.
— Мисс, вам тут передали.
Парень из охраны Спирса стоял в дверях, протягивая Камилле небольшой конверт без каких-либо надписей. Когда она кивнула, он вошёл и передал ей в руки. Только её имя на обороте: «Лично в руки Камиллы Спирс».
Не дожидаясь пока охранник покинет помещение, в нетерпении, с глубоким волнением, Камилла раскрыла конверт и достала сложенный вдвое лист бумаги. Боже, от неё исходило запахом Доминика. Ей это кажется, или она действительно пахнет одеколоном Доминика? В нетерпении, дрожащими руками, она раскрыла письмо, и ахнула. Слезами наполнились её глаза. Словно дымка, они закрыли внешний мир, мешая девушке прочесть послание.