Глава 10
— Мы приехали, — голос Роберта прозвучал мягко.
Я повернулась к нему, ловя его взгляд в зеркале заднего вида, и, чтобы не подать виду, мило улыбнулась. Как будто всё в порядке. Как будто я была готова к тому, что меня ждёт за дверью этого дома.
Я осторожно распахнула дверь автомобиля, и холодный воздух тут же ударил в лицо.
Взгляд остановился на силуэте большого дома впереди. Тёмные окна напоминали глаза, пустые и равнодушные. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как холод наполняет лёгкие, и тут же выдохнула, словно пытаясь вытолкнуть наружу всю тревогу и сомнения.
«Снова придётся врать», - мелькнула мысль, и от неё стало мерзко, почти физически больно. Казалось, я уже давно привыкла к этой игре – натянуть улыбку, изобразить лёгкость, отыграть свою роль идеально. Но каждый раз всё это забирало кусочек меня.
— Ты в порядке? — Роберт стоял рядом, его высокий силуэт будто заслонял меня. Голос его был тихим, почти неуверенным.
— Конечно, — ответила я, стараясь вложить в эти два слова лёгкость и уверенность.
Я сделала шаг вперёд. «Это же моя жизнь», - снова мелькнула мысль, почти как оправдание, как объяснение того, почему я должна это все делать.
Меня пропустили внутрь без лишних вопросов. В этом не было ничего удивительного – это ведь наш дом. Точнее, один из наших домов. Загородный. Величественный снаружи, но пустой изнутри. Я никогда не понимала, зачем он нам. Мы почти не появляемся здесь.
Дом появился у нас почти сразу после смерти мамы. Отец сказал, что это необходимо. «Нужно новое пространство, чтобы двигаться дальше», — вот его слова. Но на самом деле это место стало лишь напоминанием о том, что двигаться дальше у него получилось, а у меня – нет.
Я шагнула через порог, и, как всегда, меня встретили идеально отшлифованные полы и безупречно чистые стены.
В гостиной гудел шум голосов. Я двинулась в сторону бара, стараясь не задерживать взгляд на лицах. Всё это казалось спектаклем.
— Вина, пожалуйста, — обратилась я к парню за стойкой.
Он кивнул, даже не глядя мне в глаза, и быстро наполнил бокал. Я посмотрела, как струя алого вина наполняет стекло, как будто в этом было что-то успокаивающее.
С бокалом в руке я развернулась и посмотрела на собравшихся гостей. Кто-то смеялся, кто-то оживлённо спорил. На фоне всего этого шумного праздника я чувствовала себя почти невидимой. И, честно говоря, меня это устраивало.
Медленно двигаясь по комнате, я пыталась улыбаться, будто бы это место действительно имело для меня значение. Казалось, каждый шаг эхом отдавался в моей голове: «Зачем я здесь? Почему я всё ещё пытаюсь притворяться?»
Глоток вина обжёг нёбо, но это было приятно. Не от вкуса, а от того, что хоть что-то смогло заглушить внутри этот гул пустоты.
Шум голосов и легкий звон бокалов заполнил пространство, словно густой туман. Прием в нашем загородном доме был организован с той самой тщательностью, которую отец всегда требовал от всего, что касалось нашего имени. Гостиная заливалась мягким, тёплым светом из массивных люстр. Воздух был пропитан ароматами дорогих духов, смешанных с лёгким дымом сигар.
Я скользила между гостями, словно по тонкому льду. Лёгкая улыбка, вежливый кивок, несколько слов – именно столько от меня ждали. Здесь всё было театром, где каждый исполнял свою роль. И моя роль была проста: быть здесь, выглядеть хорошо, но не слишком выделяться. Только в этот раз я слишком выделялась.
— Какой прекрасный вечер, — произнесла одна из гостей, пожилая женщина с массивным колье, которое сверкало при каждом её движении.
Я хотела что-то сказать, но она продолжала говорить. Поэтому я лишь кивала, улавливая отдельные слова - «семья», «успех», «прекрасный выбор вина». Эти разговоры всегда были одинаковыми. Бесконечная пустота под маской изысканности.
Чуть позже я оказалась у книжного шкафа, пытаясь сделать вид, что заинтересована в книгах, хотя на самом деле просто пыталась избежать лишних разговоров. Но даже здесь ко мне подошёл мужчина в строгом костюме.
— Ты та самая дочь Эйрона и Астреи? — поинтересовался он с той самоуверенностью, которая меня всегда раздражала. — Прекрасно выглядишь.
Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Это выделение слова в его вопросе — едва ли не прямой намёк на маму и её отсутствие.
— Спасибо, мистер?... — неуверенно протянула я, ведь не знала, как его зовут.
— Ой, простите меня, — фальшиво улыбнулся он, — Где мои манеры…, — произнес мужчина, — Меня зовут Гадриэль Лопес — я друг вашего отца.
Он что-то ещё сказал, но я уже не слушала. Всё вокруг начало сливаться в общий гул. Мне стало трудно дышать.
Извинившись, я покинула его и направилась к лестнице. Гул голосов становился всё тише с каждым шагом вверх. Перила были холодными на ощупь, и я инстинктивно сжала их сильнее, словно они могли удержать меня от падения.
Выйдя на второй этаж, я остановилась у окна. Снаружи всё выглядело спокойно: цветущий сад, свет от тусклых фонарей, пустота ночи. Здесь, вдали от всего шума, я наконец позволила себе расслабить плечи.
Закрыв глаза, я глубоко вдохнула, пытаясь собрать себя по кусочкам. Казалось, что выходки отца с каждым днём забирают у меня всё больше сил. Это место, этот прием, эти люди – всё напоминало о том, что я должна быть кем-то, кем, возможно, я никогда не стану.
— Просто ещё один вечер, — сказала я себе, оттолкнувшись от подоконника.
Взгляд скользнул по мягкому свету фонаря, а затем по всем припаркованным автомобилям. Увидела несколько парней, которые подходили ко входу и заметила среди них Уолтера. Он все-таки смог сюда попасть. На лице появилась улыбка, которую я теперь никак не могла убрать.
***
Я стояла на лестнице, ощущая, как гулкий ритм сердца отдаётся везде. Сверху открывался весь зал – нарядные гости, официанты с бокалами, мой отец, как всегда, в центре внимания. Его голос звучал громко, почти властно, а улыбка была слишком широкой, чтобы быть искренней.
Видела, как Адам перехватил руку нашего отца, остановив его в тот момент, когда он сделал шаг в мою сторону. В его движении была сила и уверенность, но взгляд был тяжёлым, полный злости, направленной не только на отца, но, кажется, и на весь этот вечер.
И Уолтер. Я заметила его сразу. Его фигура выделялась среди других, как будто весь свет в комнате искал его лицо. Я видела, как он что-то сказал отцу. По движению губ можно было понять, что это было что-то короткое, резкое и грубое.
Но я продолжила свой спектакль, который с таким усердием начал мой отец. Каждое движение – чётко рассчитанное, улыбка – ровно настолько искренняя, насколько нужно, чтобы никто ничего не заподозрил.
Когда всё закончилось, я спустилась вниз, чувствуя, как тяжёлый шлейф платья слегка цепляется за ковёр. Люди расступались, пропуская меня, а их взгляды прожигали мою спину. Я подошла к Уолтеру, стараясь держаться уверенно, хотя внутри всё сжималось от нервозности.
— Ты всё-таки попал сюда, — проговорила я тихо, пытаясь скрыть лёгкое смущение.
Его губы тронула ухмылка, немного дерзкая.
— Я же обещал, что приду, — ответил он, а его взгляд, словно магнит, притягивал мой.
И через секунду он склонился ко мне, не дав шанса на раздумья. Его губы накрыли мои — уверенно, требовательно, но с такой страстью, что весь мир вокруг исчез. Я почувствовала, как всё напряжение, вся тревога растаяли, будто их смыло волной.
Я расслабилась, позволив Уолтеру завладеть этим моментом. Его поцелуй был одновременно нежным и жадным, полным любви и желания, которые заставляли меня забыть обо всём. Казалось, время остановилось, и в этот миг существовали только мы двое.
Я касалась его шеи, пальцы будто растворялись в его теплоте, а дыхание мужчины становилось всё более заметным, как будто его сердце начинало биться в унисон с моим. Он прижимался ко мне так близко, что я могла ощущать каждый его вдох, каждое движение, каждое касание его тела.
Но мне пришлось медленно, с лёгким вздохом, отстраниться от него. Почувствовала, как моё сердце всё ещё продолжает биться быстрее, как его присутствие тянет меня обратно.
— Может поднимемся на второй этаж? — прошептал мужчина мне на ухо, — Мы будто целую вечность не оставались наедине. Или я могу трахнуть тебя прямо здесь и сейчас, м? — продолжал шепотом говорить он.
Уолтер прижал меня к себе так близко, что я ощущала, как его дыхание смешивается с моим, как его тело словно поглощает меня, заставляя моё сердце биться быстрее. Его прикосновения были горячими, уверенными. Я знала, что он чувствует это тоже – тепло его тела, его желание… и оно накатывало на меня волнами. Каждое его движение, каждый взгляд заставляли меня терять контроль. Моё дыхание становилось всё более прерывистым, и я ощущала, как этот момент захватывает меня.
Но стоило мне попытаться вырваться из его объятий, как я вдруг осознала, что, несмотря на желание остаться здесь, в этот момент, со всеми этими эмоциями, мне нужно вернуться в реальность. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как щеки покраснели, и томно проговорила:
— Я сегодня как раз не надевала трусики, но сейчас я никак не могу.
Я бы с радостью утащила его в свою комнату, чтобы забыться, углубиться в этот момент, но понимала, что у меня ещё есть дела. Мне нужно было поговорить с несколькими важными людьми, выслушать отеческие нотации.
С лёгким вздохом я развернулась, чувствуя, как холодный воздух ощутимо касается моего лица, и направилась к очередным влиятельным гостям. Мои шаги казались тяжелыми, почти механическими, в то время как внутри меня всё ещё бурлили эмоции.
***
— Только из-за того, что ты произвела на всех впечатление, я ничего не сделаю, — прошипел отец, его голос был холодный и угрожающий.
В его словах я почувствовала только неуверенность, скрытую под маской строгой власти. Я не могла удержать усмешку. Сколько раз я слышала эти угрозы. Будто бы он мог что-то мне сделать в присутствии стольких свидетелей, всех этих глаз, которые следят за каждым его шагом. Я фыркнула.
— Ты бы и так ничего не сделал мне, — произнесла я, хотя внутри меня тоже бушевали эмоции.
Я пожала плечами, стараясь выглядеть спокойно, но сердце колотилось так, будто оно готово было вырваться из груди.
— Тебе слишком важна репутация и мнение других.
Что это было? Вспышка смелости? Решение взять ситуацию в свои руки? И вдруг, с удивлением, я поняла, что в этом моменте я была совершенно спокойна. Мои слова выходили уверенно, без сомнений. Я никогда не говорила так с ним. Даже в моменты злости, я редко позволяла себе такое.
Откуда во мне столько храбрости? Я не могла понять, что именно заставило меня вести себя так. Может быть, это было отчаяние, а может, просто осознание, что я больше не могу быть просто объектом для его контроля. Но я чувствовала, что это был тот момент, когда я наконец-то, наконец-то, начала стоять за себя.
— Ты кем себя возомнила? — начал злиться отец, его лицо покраснело от гнева, а голос стал таким резким, что я едва не вздрогнула. – Совсем страх потеряла?!
И да, наверное, я его действительно потеряла. Страх, который когда-то сковывал меня исчез. Внутри меня зародилась какая-то уверенность, не знаю откуда, но я её чувствовала. И она была гораздо сильнее, чем его крики и его угрозы.
— Мне двадцать лет, а я сижу и жду твоего одобрения, но постоянно только и слышу, — спокойно проговорила я, пытаясь сделать голос ровным, хотя в груди всё дрожало от накатившей ярости. — «Эллисон, ты меня позоришь!» — подражала я его интонациям, — «Ты меня разочаровала!» и многое другое, — я почувствовала, как мой голос становится тверже, как будто с каждым словом я снимала с себя ту тяжёлую оболочку, в которой я пряталась столько лет. — Может тебе, отец, следует изменить взгляд на жизнь?!
Я не успела закончить. Не успела подумать, что произнесла слишком много, что лучше бы остановилась. Он не дал мне шанса. Его рука ударила меня так, что мир вокруг на мгновение затмился.
Пощечина была настолько сильной, что я буквально пошатнулась, почувствовав, как земля уходит из-под ног. Вкус железа на губах, моментальная головокружительность, резкая боль на коже.
Слёзы застыли на моих глазах, как ледяные капли, готовые вот-вот сорваться, но я сжала зубы и заставила себя не показывать слабость. Я больше не могла позволить себе быть слабой перед ним. Я устала бояться его, устала быть маленькой девочкой, которая прячется от его взглядов, его криков и ударов. И в этот момент, несмотря на боль, я не чувствовала страха.
— Я устала бояться тебя, отец, — проговорила я так спокойно, что даже сама удивилась, как чётко и уверенно звучат мои слова. — Посмотрим, что скажет на это, — я указала на свою щеку, на след его руки, — Мой старший брат.
Я не ждала, что он остановит меня, что он начнёт оправдываться или что-то ещё. Всё, что я хотела – это выбраться из этого адского круга и найти хоть какое-то место, где я могла бы прийти в себя. Я развернулась и ушла, не оглядываясь.
Я вошла в туалет и закрыла за собой дверь. Подошла к зеркалу и вгляделась в своё отражение. Вижу себя такой, какой я есть — с покрасневшей щекой, с глазами, полными решимости, но и с грустью, которую я не могу скрыть. Это была такая боль, которая уходила, но не исчезала совсем. Я быстро открыла косметичку, которую горничные оставили для меня, и начала делать всё, чтобы привести себя в порядок. Это был единственный способ вернуть контроль.
Специально попросила горничных оставить всё здесь для этого вечера. Знала, что в какой-то момент мне понадобится косметика. Достала из набора тональный крем и аккуратно начала наносить его на лицо.
Тональный слой скрывал следы усталости, следы, которые оставил отец. Но я знала, что ничем не смогу скрыть того, что происходит внутри меня. Я быстро растушевала крем и осмотрела себя
Я отошла от зеркала и подошла к двери. Теперь главное было найти своего старшего брата. Я знала, что ему не нужно объяснять, он всегда понимал меня лучше всех. Не люблю жаловаться, и не привыкла искать у него утешения, но в этот момент я не могла больше скрывать то, что меня мучило. Я не хотела больше держать все в себе.
Должна была рассказать ему, что происходит, что меня гложет, потому что иначе я могла бы сойти с ума от всего этого.
Я нашла его глазами среди гостей. Он стоял в дальнем углу комнаты, разговаривая с несколькими людьми. Я сделала шаг вперёд, намереваясь подойти, но в этот момент кто-то схватил меня за руку, не давая времени даже на мысль.
Хотела направиться в его сторону, но моментально почувствовала, как меня притягивают к себе, и прижимают к холодной стене.
Тело напряглось, сердце пропустило пару ударов, и я, не успев понять, что происходит, посмотрела на того, кто меня держал. Это был Мэтт – мой бывший. Его лицо было рядом, так близко, что я почти ощущала его дыхание.
Мы расстались всего несколько месяцев назад, но для меня это всё равно было как удар в живот. Мы не виделись с тех пор, и его неожиданное появление здесь, не просто удивило, оно как-то всколыхнуло во мне старые чувства, воспоминания.
«Я стояла, пытаясь привести мысли в порядок, когда вдруг услышала из гостиной голос Мэтта. Он был громким, наполненным яростью.
Хотела встать и пойти к нему, хотя бы понять, что происходит, но не успела даже сделать шага. Он сам ворвался в комнату, весь злой, нервный, как буря, готовая смести всё на своём пути. Его лицо было напряжённым, в глазах сверкает злость, и я почувствовала, как мир вокруг меня начинает рушиться.
— Ты решила, что можешь мне так нагло врать? — его голос был резким, как удар, и с каждым словом он приближался ко мне, а я, даже не осознавая этого, шагала назад. — Ты решила, что я не узнаю?!
Каждое его слово было как камень, брошенный в меня, но я не могла понять, о чём он говорит. Мой разум пытался ухватиться за что-то логичное, что бы ответить, но в голове был лишь шум.
С каждой его фразой я чувствовала, как моё сердце бьётся быстрее, как в груди появляется странное, ледяное чувство страха, которое я так не хотела ощущать.
— О чём ты? — мои слова прозвучали глухо.
Я отступала, пытаясь осмыслить происходящее, но его шаги следовали за мной. Чувствовала, как нарастает напряжение, как будто воздух вокруг нас становился плотным и тяжёлым.
Не успела я понять, что происходит, как его голос снова прорезал тишину, став ещё громче, ещё злее. Он нахмурился, и это было похоже на последний удар.
— О твоей интрижке с Маркусом! — его слова взорвались в воздухе, как гром среди ясного неба.
Он резко прижал меня к стене, и его руки сжались на моем горле. Всё вокруг словно остановилось — звуки, мысли, дыхание.
Было трудно дышать, трудно понять, что происходит. Мне казалось, что воздух исчез, и я не могла глотать. Он сжимал так сильно, что мне начало казаться, что я могу потерять сознание прямо сейчас.
Мое тело зажалось в ужасе, и я попыталась вырваться, но его руки слишком сильно сжимали шею. Я чувствовала, как паника поднимается, как кровь пульсирует в ушах, а мир вокруг превращается в тусклую серую массу.
— Я не знаю… — выдохнула я, и голос прозвучал совсем чужим, как будто это не я говорила.
Это было всё, что я могла вымолвить. Я не могла понять, о чём он. Это не имело смысла.
Мои глаза на мгновение закрылись, но, когда я снова взглянула на него, слёзы уже начали собираться в уголках глаз, а затем медленно скатываться по щекам. Я не могла остановить их.
Мэтт, словно пробудившись, отпрянул от меня, как будто его кто-то ошпарил кипятком. Я согнулась, пытаясь отдышаться, но оно стало частым и болезненным. Горло всё ещё сжималось, и я начала кашлять, пытаясь вернуть хотя бы немного воздуха, которого мне так не хватало. Я ощущала, как боль по всему телу накатывает, как мои руки и ноги становятся ватными от пережитого. Всё было так странно и жутко.
— Прости, Эл, — его голос был тихим, почти неузнаваемым, полным паники и ужаса. — Господи, прости…
Его слова не тронули меня. Я почувствовала, как в груди что-то скручивалось, как ярость накатывала. Слёзы продолжали стекать по щекам, но это не было от горя. Нет. Это была боль, смешанная с отчаянием и оглушающим ощущением предательства. Я посмотрела на него, но в глазах не было ни тени любви или жалости. Было что-то большее – холодное отчуждение.
— Больше никогда не подходи ко мне, — сказала я так тихо, но каждое слово звучало как приговор.
Я чувствовала, как каждая клетка моего тела требует, чтобы я не поддалась, чтобы не вернулась в это всё.
— Мы расстаёмся.
Мои слова повисли в воздухе, как тяжёлые камни. Он не успел ответить, не успел даже понять, что произошло, потому что я уже была на выходе.
Я не собиралась давать ему больше ни единого шанса.»
— Отпусти меня! Мы с тобой расстались, что ты здесь забыл?! — я выплюнула эти слова с такой злостью, что даже воздух вокруг стал тяжёлым от агрессии.
Я чувствовала, как моя грудь сжимается от ярости, а тело всё ещё дрожит от пережитого.
Но Мэтт не реагировал. Его хватка была настолько сильной, что я едва могла двигаться.
— Детка, ты была самой лучшей, я хочу всё вернуть, — его голос звучал так, как будто он не понимал ничего.
Мой голос дрожал. Это не был страх, нет. Это была ярость. Дикий, неистовый гнев. Раньше бы я приняла его обратно. Раньше бы я поверила, что он изменится. Но не теперь.
Да, он много раз манипулировал мной. Он использовал меня, угрожал, преследовал, и каждый раз я возвращалась к нему. Точнее, он возвращался ко мне, уверенный, что я снова открою перед ним двери. Но теперь это было невозможно. Я больше не могла быть его игрушкой, не могла верить в его слова. Он перешёл черту, и последней каплей стало то, что он чуть не убил меня.
— А я не хочу, — проговорила я грубо, но с какой-то дрожью в голосе, — Ты пытался убить меня в порыве своей злости, преследовал, угрожал и манипулировал. Ты ублюдок, Мэтт!
Слова сорвались с губ, но они были правдой. Это было то, что я чувствовала. Я взглянула в его глаза, и что-то в них было таким ужасающим. Он даже не попытался оправдаться. Он лишь ухмыльнулся, и это было страшно.
Он наклонился ближе, и его улыбка была безумной, зловещей. Его лицо теперь было совсем рядом с моим, и его дыхание обжигало мою кожу.
— Захочешь, — он сказал это с таким холодным, жестоким тоном, что меня передёрнуло. — Если придётся, силой заставлю. Ты, сучка, ещё пожалеешь.
Я почувствовала, как его слова обвивают меня, как ледяная хватка снова сжимает мою грудь. Это было как угроза, которую я уже однажды пережила, но теперь я знала, что не вернусь к этому.
Мэтт замахнулся, и я сжалась, закрыв глаза, ожидая удара, который должен был вернуть меня в тот ужасный мир, из которого я едва выбралась. Секунды тянулись, как вечность, и я даже не могла понять, что происходит. Но вместо боли я лишь услышала знакомый, спокойный голос, который всё изменил.
— Она вроде сказала тебе, что не хочет, — произнёс Уолтер, и я почувствовала, как мои плечи немного расслабляются.
Он был здесь. Он пришёл, чтобы помочь. Его голос был твёрдым, уверенным, и мне стало немного легче.
Внезапно я услышала, как Мэтт дернулся, пытаясь освободиться, но Уолтер не отпускал его. Он сжал его руку так сильно, что я услышала, как хрустят кости. Мэтт застонал. Это была не просто боль для него. Это было предупреждение.
— А ты ещё кто? — прохрипел Мэтт, пытаясь изобразить хоть какую-то угрозу, но его голос дрожал, как у раненого животного.
— Если ты не свалишь отсюда прямо сейчас, то я стану твоим сущим кошмаром, — ответил Уолтер тихо, но эти слова были полны такой решимости, что я почувствовала, как в груди всё сжалось.
Он был готов на всё ради меня. И я знала, что с ним я могу быть спокойна.
— Уолт, что случилось? — послышался голос Итана, его интонация была обеспокоенной, но все-таки уверенной, что ситуация под контролем.
Я повернула голову и увидела, как Итан, мгновенно оценив ситуацию, направляется к нам.
— Выкинь отсюда этого придурка, — бросил Уолтер, с силой передавая Мэтта в руки Итана.
Итан посмотрел на меня, его взгляд был мягким, но настороженным. Он, как и Уолтер, мгновенно понял, что происходит. Без лишних слов он схватил Мэтта за локоть и потащил его к выходу.
Мэтт продолжал сопротивляться, но Итан не обращал внимания на его попытки освободиться.
— Не вздумай возвращаться, — бросил Итан, его голос был холодным и твёрдым.
Моё сердце начало биться быстрее. Вся эта сцена, вся эта агрессия…
Когда фигуры Мэтта и Итана скрылись за поворотом, я стояла, как прикованная к месту, чувствуя, как воздух вокруг меня становится легче, а в груди, наконец, освобождается место для глубокого вдоха. В голове всё ещё мелькали обрывки того, что произошло, но, когда я взглянула на Уолтера, что-то внутри меня немного успокоилось.
— Ты в порядке? — его голос был тихим, но в нём сквозила искренняя забота.
Я кивнула, но, даже делая это, почувствовала, как напряжение в моих руках не исчезает. Они всё ещё слегка дрожали, и я инстинктивно пыталась сжать их в кулаки, чтобы вернуть хоть немного контроля.
Уолтер сделал шаг ко мне, его глаза оставались сосредоточенными, но в них я заметила что-то большее – спокойствие, что ли. Тот факт, что он был рядом, каким-то магическим образом дарил мне чувство безопасности, которое я так отчаянно искала.
— Ты со мной. Тебе ничего не угрожает, — добавил он, как будто пытаясь убедить не только меня, но и себя.
— Спасибо… — я произнесла это так тихо, что едва ли могла сама себя услышать.
Я слегка дрогнула, как будто пытаясь отогнать то, что оставалось от пережитых моментов.
— Я же говорил, что со мной тебе безопасно, лисичка, — произнёс Уолтер.
Он снял пиджак и накинул на мои плечи, и в этот момент я почувствовала, как его тепло обвивает меня, как защитный слой, который спасает от всего, что могло бы причинить боль. Я вздрогнула, когда ткань коснулась моей кожи, но затем, ощущая его близость, мгновенно сжала края пиджака.
Уолтер сделал шаг ближе. Я подняла глаза, встречаясь с ним взглядом, и, как всегда, утонула в его глазах.
Я любила его. Сильно, безусловно, и, может быть, даже больше, чем сама могла бы признать.
Уолтер осторожно, почти бережно, убрал прядь волос, что упала на моё лицо. Я почувствовала его прикосновение, и что-то внутри меня сжалось, как будто в этот момент он коснулся не только моего тела, но и моей души. Я вздохнула, и вдруг осознала, что моё дыхание стало немного учащённым. С каждым его движением, с каждым взглядом мне становилось всё труднее держать свои чувства в себе. Я не могла оторвать взгляда от его губ, и он, казалось, тоже чувствовал это, потому что между нами повисла тишина, полная ожидания.
Он наклонился медленно, будто пытаясь прочитать мои мысли, прежде чем сделать шаг. Когда его губы коснулись моих, это было как лёгкий ветерок – едва ощутимо, но достаточно, чтобы заставить моё сердце забиться сильнее. Я затаила дыхание, и по спине побежали мурашки. Я даже не заметила, как его руки мягко обвили меня.
Через секунду он усилил напор, и я, улыбнувшись, ответила на его поцелуй.
Я растворялась в нём, в его прикосновениях, в его дыхании, и вдруг, в этом мгновении, казалось, что весь мир исчезает, и существует только эта связь между нами.
Когда наши губы разомкнулись, я ощутила, как тяжело стало дышать, будто не хватало воздуха, но в то же время, всё казалось таким естественным, таким правильным. Лёгкая, почти невидимая улыбка играла на моих губах — это был момент, когда я не могла не улыбаться.
Я чувствовала, как сердце продолжает биться быстрее, а внутри царит невероятное спокойствие.
Уолтер коснулся моего лица ладонью, и я почувствовала, как его большой палец мягко проводит по моей скуле. Я не могла отвести взгляда от его глаз, но в то же время, ощущала его прикосновение как что-то более важное, что-то, что приносило мне уют и защиту.
— Лисичка, ты… — начал он, но тут же замолчал.
Я почувствовала, как его слова повисли в воздухе, но я не хотела ждать, чтобы они были произнесены. Я просто прижалась к нему, спрятав своё лицо на его груди, словно это было единственное место, где я могла почувствовать себя в безопасности.
Мне не хотелось показывать ему своё смущение, которое волнами накатывало на меня. Я спряталась в его рубашке, позволяя себе быть уязвимой, но одновременно чувствуя, как его рука обвивает меня, как его присутствие наполняет меня уверенностью.
Не было нужды в словах. Мы оба понимали, что всё, что происходило, было важно для нас, и все чувства, которые переполняли меня, не нуждались в объяснениях. Я могла просто быть рядом, расслабиться и наслаждаться тем, что здесь, в его объятиях, я чувствую себя целой.
***
Когда Уолтер отошёл поговорить с кем-то, я почувствовала легкое облегчение. Он всегда так уверенно вёл себя в подобных ситуациях, и я знала, что сейчас мне нужно немного побыть в стороне, чтобы подумать и, может быть, разобраться в том, что произошло. Не решив всех своих чувств, я подошла к Адаму, чувствуя, как сердце бьётся немного быстрее.
— Что-то случилось, малышка? — его голос был мягким, и эта улыбка на его лице всегда давала мне какое-то ощущение комфорта.
Я не могла больше молчать. Мне нужно было поговорить, обсудить то, что творилось в моей голове. И я решила, что буду откровенной с ним. Слегка вздохнув, я кивнула и тихо сказала:
— Пошли со мной.
Развернувшись, я направилась к туалету, чувствуя, как мои шаги становятся быстрее. Я не знала, что меня так сильно тянет к этому разговору, но была уверена, что здесь и сейчас я смогу немного успокоиться и, может быть, найти ответы на свои вопросы.
Услышав позади шаги Адама, я улыбнулась чуть шире. Знала, что с ним я могу быть собой. Дойдя до двери, я быстро открыла её и вошла внутрь. Адам последовал за мной, а после он закрыл за нами дверь.
Когда я взяла влажную салфетку и начала осторожно стирать с щеки тональный крем, я ощущала, как каждый жест словно утяжеляет атмосферу. В зеркале отразился синяк – красный, с темными пятнами крови, который ярче, чем мне бы хотелось.
Адам стоял рядом, замерев. Он не говорил, но я чувствовала, как его взгляд проникает в самую глубину моего существования. Это молчание было настолько громким, что мне казалось, его можно было потрогать, как предмет. Я знала, что он ждал, что я скажу. Ждал объяснений, но я не могла найти слов.
Я повернулась к нему. Мы с ним прошли через многое. Он был для меня не просто братом, а опорой, тем человеком, кто всегда рядом, кто заменил мне и родителей, и защитника. Но сейчас, видя его таким молчаливым и застывшим, мне стало немного страшно.
Минуты тянулись, тишина раздирала меня, и в груди стало так тесно, что я едва могла дышать. Я надеялась, что он скажет что-то, что разорвет эту паузу, но он продолжал молчать. Я знала, что Адам никогда не допустит, чтобы мне было больно. Он всегда был рядом, всегда защищал, но сейчас я чувствовала, как его сердце буквально сжалось, не зная, что сказать и что сделать.
И вот его голос, почти еле слышный, но такой настойчивый и полный боли:
— Это?...
Его глаза искали объяснения, и я не могла вытерпеть больше этого молчания. Я не могла прятаться от него. Я повернулась к брату и с тяжёлым вздохом произнесла:
— Да, отец.
Адам крепко обнял меня, как только я подошла к нему, позволяя мне хоть немного расслабиться. Но все, что я могла чувствовать, - это пустота внутри, которая разрасталась с каждым вдохом.
С его руками, обвившими меня, с его теплотой, я всё равно чувствовала, как боль в сердце сжимала меня всё сильнее. Я не могла больше сдерживаться.
Мои плечи начали дрожать, и слёзы, как тяжёлые капли, начали катиться по щекам. Это было такое облегчение – просто плакать, не думая о том, что будет дальше. Слёзы катились, будто я выжимала из себя всю ту боль, которую носила годами.
— Я так устала, — голос едва выходил, сдавленный, как будто я пыталась что-то сказать через толстую преграду. — Боже, я так устала от него.
С каждым словом, я чувствовала, как внутренняя боль выходит наружу, и мне становится хоть немного легче. Адам продолжал держать меня, его ладонь мягко гладила мою голову, успокаивая.
Его сердцебиение было как барабан, отзвуки его гнева и переживаний эхом отдавались в моём теле. Он переживал за меня, но его молчание говорило о том, как много всего он скрывает, стараясь быть сильным для нас обоих.
— Я не могу больше терпеть его и стараться угождать ему, — мои слова сбивались, и я шмыгнула носом, чувствуя, как горло сжимается от тяжести всего сказанного.
Я не могла больше жить под его контролем, под тем взглядом, который всегда заставлял меня сомневаться в себе.
— Тише, малышка.
Его голос был мягким, но в нём чувствовалась такая сила, как будто он хотел быть моим щитом от всей этой боли, что накапливалась в моей душе. Я прижалась к нему, надеясь, что он действительно сможет быть моей опорой в этом безумном мире, где я больше не могла найти силы бороться с тем, что происходило вокруг меня.
Дверь за моей спиной скрипнула. Я в панике отпрянула от Адама, будто испугавшись собственной слабости. Зачем я отступила? Это был единственный человек, который мог меня понять, который не осудил.
— Итан, не сейчас, — проговорил Адам.
Я резко отвернулась, пытаясь скрыть свои чувства, но Итан уже заметил это.
— Я могу позвать Уолтера, — сказал он, его голос был немного виноватым.
— Нет! — выкрикнула я, не подумав.
В этот момент я осознала, что привлекла внимание, и снова почувствовала, как на мне замер взгляд брата и друга.
Я шмыгнула носом и почувствовала, как слёзы снова катятся по щекам. Опустив голову, я не могла больше бороться с этим потоком. Снова заплакала.
Я просто не могла больше держать в себе все, что накопилось. Эти слёзы были как освобождение, как будто вся боль, которая долго сжигала меня изнутри, наконец, начала выходить наружу. Я не знала, сколько еще могу держаться.
Брат подошёл и обнял меня, не давая возможности отвернуться. Его тепло, его присутствие, всё это было так нужно. Он прижал меня к себе, аккуратно поворачивая моё лицо к себе. И когда я почувствовала его губы на своём лбу, я снова расплакалась. От его слов, от той заботы, которую он всегда мне дарил.
— Обещаю, мы скоро съедем от него, и больше никогда не увидим.
Я закрыла глаза, стараясь собраться, но не могла. И в этот момент дверь снова открылась. Я почувствовала, как кто-то приближается. Сердце забилось быстрее.
— Лисичка моя, — прошептал Уолтер.
Его голос был низким и мягким, полным заботы и какой-то мягкой уверенности.
В следующий момент Адам жестом показал ему что-то и поцеловал меня в лоб.
Он сказал, что скоро вернется, и ушел, оставив нас наедине. Я не знала, чего ожидать, но в его словах было что-то успокаивающее.
Уолтер был так близко, что я чувствовала его тепло, его заботу. Когда он крепко обнимал меня, я могла просто растеряться от этого невероятного чувства безопасности, которое он дарил. Его руки обвивали меня, как защитная стена, и я ощущала, как вся тяжесть с моих плеч немного спадает.
— Эллисон, посмотри на меня, — его голос был мягким, но уверенным.
Он убрал влажную прядь волос с моего лица, и я еле-еле собралась, чтобы взглянуть в его глаза.
Мне было так сложно смотреть, я не могла справиться с эмоциями, но все-таки открыла глаза и встретилась с ним взглядом. И, не раздумывая, он начал целовать меня. Ласково, нежно. Он не торопился, как будто целуя каждый сантиметр моего лица, он хотел утешить и защитить. Щеки, лоб, нос, губы – его губы коснулись каждого уголка моего лица, и на мгновение я потерялась в этом, забыв обо всем, что происходило вокруг.
Слезы, всё ещё горячие, начали жечь кожу на месте синяка от пощёчины. И я почувствовала, как они снова начинают скатываться, невидимой рекой, по щекам.
— Ты самая замечательная, — его слова обволакивали меня, словно теплый плед. — Ты удивительная и сильная девушка. Я не перестаю восхищаться тобой ни на секунду.
Я не могла ответить сразу. Хотела сказать что-то важное, что-то, что могло бы облегчить этот тяжёлый ком в груди. Но когда он продолжил, его слова словно проникли прямо в мою душу.
— Моя девочка… Господи, мне невыносимо видеть тебя в слезах. Я готов убить даже твоего отца, лишь бы ты больше не плакала.
От этих слов я сжалась. Я не ожидала такого. Мне стало ещё больнее, но я не могла остановить себя. Словно вся сила воли покинула меня, и слёзы, которые я пыталась сдержать, хлынули снова.
— Бэтмен, я те… — на полуслове меня оборвали.
— Я принес воду, — сказал Адам.
Чёрт. На секунду я почти решилась. Могла признаться Уолтеру в своих чувствах, но меня прервали.
Я взяла стакан воды, чувствуя, как холодная жидкость успокаивает мои чувства. Прохлада касалась губ, и на мгновение я почувствовала себя немного лучше, как будто всё не так уж плохо.
— Порядок? — его голос был тихим, но в нём была какая-то неуловимая тревога.
Я выдохнула, и в этот момент почувствовала, как напряжение немного уходит, как будто воздух в комнате стал легче. Может, я и не справляюсь, но хотя бы сейчас мне не нужно скрывать, что чувствую.
— Да… да, — произнесла я, чуть улыбнувшись, но эта улыбка была скорее для них, чем для себя. — Можете выйти?
Я говорила с усилием, но не хотела, чтобы кто-то остался здесь. Была благодарна за их поддержку, но сейчас мне нужно было остаться одной, хотя бы на несколько минут. Адам, не говоря ни слова, подтолкнул друзей к выходу.
Стоя перед зеркалом, смотрела на своё отражение. Боже мой, я едва могла узнать себя. Глаза распухли от слёз, нос был покрасневший, а лицо выглядело так, как будто я прошла через целую бурю. Достала мицелярную воду и оттерла остатки макияжа.
Я включила холодную воду, надеясь, что она хоть немного остудит этот жар внутри. Она приятно обжигала кожу, а когда я несколько раз плеснула её в лицо, начала ощущать легкое облегчение.
А после начала приводить себя в порядок, зная, что ещё предстоит разговор с Уолтером, и я не могла встретить его в таком виде.
Закончив, я вздохнула, осмотрев себя в зеркале. Внешне я выглядела немного лучше – хотя бы не было видно всех следов слёз, но внутри всё равно была пустота, которая не давала покоя. Я вышла из туалета и направилась искать Уолтера.