Глава 7
Я подъехал к кафе и заглушил машину, но не сразу смог отпустить руль. Пальцы сжались так крепко, что побелели суставы. Перед глазами маячил образ: лицо моей дочери. Моя Изабель. Неужели это случится? Я увижу её снова. Настоящую, живую, не в мечтах.
На миг закралось сомнение: а вдруг это всё иллюзия, сон? Внутри поднялась паника. Готов был врезать себе по лицу, чтобы убедиться в реальности происходящего.
Я не спешил выходить из машины. Сердце билось так громко, что, казалось, эхо отдавалось в салоне. Я приехал сюда сразу, как высадил Эллисон в университете. С утра не ел, не пил, но голод не беспокоил. Только тревога, глухая и липкая, разливалась по телу.
Что я скажу? Как начну разговор? Десятки раз прокручивал возможные сценарии. Но в реальности всё могло пойти иначе. Она ведь меня не помнит. Её взгляд… он будет пустым? Этот страх пронзал глубже всего. Если я испугаю её, если что-то скажу не так — я потеряю шанс вернуть её.
Я глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь. Воздух в машине стал тяжёлым, словно не хватало кислорода. Выдохнул и, собрав остатки храбрости, открыл дверь.
Прохладный ветер ударил в лицо, мгновенно отрезвив. Асфальт под ногами был мокрым после недавнего дождя, и ботинки поскрипывали на каждом шагу. Звук напомнил мне, что я всё ещё здесь, в настоящем.
Дверь кафе открылась с тихим скрипом, и звон колокольчиков разорвал напряжённое молчание. Этот звук врезался в сознание, заставив остановиться на секунду. Несколько посетителей, лениво сидевших за столиками, обернулись. Их взгляды скользнули по мне, но я этого почти не заметил.
Кафе было не слишком большим, но уютным, с мягким светом, который струился из подвесных ламп над столами. В воздухе витал аромат свежего кофе, сливок и тёплой выпечки. Я оглядывал помещение, стараясь сосредоточиться, но сердце всё ещё колотилось как бешеное.
И тут я её увидел. Тёмные волосы женщины, сидящей у окна, ниспадали лёгкими волнами на плечи, а рядом с ней — девочка. Маленькая, с неугомонными ручками и яркими глазами, полными жизни. Она не могла усидеть на месте, вертелась, напевала что-то себе под нос.
Моя Изабель.
Этот миг растянулся, как вечность. В горле встал ком. Я боялся двигаться, боялся, что если сделаю шаг, всё это рассыплется, окажется лишь миражом. Но ноги сами понесли меня вперёд.
Когда я подошёл ближе, женщина заметила меня. Её взгляд был настороженным, но в нём мелькнула искра. Она узнала меня.
– Здравствуйте, – сказал я, заставив себя выдавить хоть что-то.
Она посмотрела на меня, её лицо на мгновение застыло, а затем выражение сменилось на что-то между иронией и неловкостью.
– Я думала, вы извращенец или что похуже… – проговорила она с лёгкой усмешкой, но её голос всё же дрожал.
Я грустно улыбнулся, опуская взгляд на девочку.
– Я понимаю, – тихо ответил.
Стараясь не мешкать, я сел напротив них, чувствуя, как колени немного подгибаются. Мои руки лежали на столе, но я сжимал их, чтобы скрыть дрожь. Через секунду я подозвал официантку.
– Меня зовут Мел… — начала было женщина, но я внезапно напрягся, даже не дослушал ее.
Это её имя. Имя той девушки, из-за которой всё это произошло. Имя, которое будто выжгло на моём сердце огромную дыру.
– Можно Мелисса или Мел… – добавила она, а я громко выдохнул.
Женщина напротив меня нахмурилась, её взгляд стал более пристальным.
– Извините, – сказал я, стараясь взять себя в руки. – Меня зовут Уолтер.
Попытался улыбнуться, но это, скорее, получилось похоже на болезненную гримасу.
Я посмотрел на девочку. Светлые волосы аккуратно заплетены в две косички, одна чуть развалилась, отчего несколько прядей торчали в стороны. Курносый носик, слегка вздернутый, словно создан, чтобы бесконечно смешно морщиться. И эти огромные зелёные глаза. Они смотрели прямо на меня — пытливо, с детской безмятежностью, в которой я уловил что-то до боли знакомое.
Грудь сдавило. Захотелось податься вперёд, протянуть руку, прикоснуться к этим маленьким пальчикам, которые сейчас держали карандаш. Но я сдержался, чувствуя, как по спине пробегает холодный пот.
– Изабелла, поздоровайся с Уолтером, – раздался спокойный голос женщины.
Изабелла. Моё сердце на миг остановилось. Это что, шутка? Или… судьба? Хотя в судьбу я давно перестал верить.
– Изабелла? – зачем-то переспросил я, чувствуя, как внутри что-то ломается.
Малышка подняла на меня взгляд и легко, едва слышно, произнесла:
– Здравствуйте.
Прежде чем я успел ответить, нас прервала официантка, появившаяся рядом с блокнотом в руках.
– Что закажете?
Её голос показался мне отголоском реальности, как будто я был где-то далеко отсюда. Всё же я собрался:
– Кофе, пожалуйста, – тихо сказал я.
– Чай и блины, – добавила Мелисса, кивнув на девочку.
Официантка быстро записала заказ и ушла, оставив нас снова наедине.
Мелисса посмотрела на меня, её лицо оставалось мягким, но в глазах читалась легкая настороженность.
– Да, мы с мужем решили дать ей это имя, – пояснила она, будто оправдываясь.
Я молча кивнул, чувствуя, как внутри всё клокочет.
– Нет, нет, дело не в этом, – поспешно сказал я, сжимая кулаки под столом. — Просто… я назвал её Изабель.
Мелисса нахмурилась, а затем её глаза расширились в удивлении. Она медленно перевела взгляд на малышку, которая, забыв про нас, увлечённо раскрашивала рисунок.
Я не отрывал глаз от девочки. Моей девочки. Она не знала меня, но в её манерах, в том, как она держала карандаш, как покусывала губу, я видел себя. Свои привычки.
Молчание повисло между нами, густое и тяжёлое, словно туман. Я просто наблюдал за Изабеллой, которая, едва официантка поставила тарелку с блинами, тут же схватила свою порцию. Она ловко потянулась за вилкой, аккуратно стараясь подцепить первый кусочек. Её искреннее увлечение заставило меня улыбнуться.
Мелисса смотрела на неё, но вскоре подняла взгляд на меня. В её глазах читалось столько всего, что я даже не сразу смог уловить, что она чувствует.
– Вы… – начала она неуверенно, словно боялась произнести следующее, – Вы её заберёте?
Вопрос повис в воздухе, а внутри меня всё сжалось. Слова застряли в горле, и я заставил себя сделать глубокий вдох.
– Я… недавно подал заявку на восстановление родительских прав, – наконец произнёс я, стараясь говорить спокойно.
Но голос всё же дрогнул.
– Насколько мне известно, – я прочистил горло, чтобы вернуть себе контроль, – Сейчас мы будем постепенно знакомиться. Она останется у вас ещё какое-то время.
Мелисса молча кивнула, опустив глаза. Я видел, как её пальцы крепче обхватили чашку с чаем, как плечи чуть опустились, словно от тяжести слов.
Мне было мучительно неловко произносить эти слова. Я чувствовал себя виноватым, хотя знал, что поступаю правильно. Но как объяснить это женщине, которая заменила моей дочери мать?
Я посмотрел на неё, пытаясь прочесть мысли женщины. В её глазах отражалась печаль, глубокая грусть, которую она даже не пыталась скрыть. Но там же я заметил и другое: разочарование. Возможно, в себе, возможно, в ситуации. Но вместе с этим было что-то ещё — принятие.
– Это обычная процедура, – тихо добавил я, словно оправдываясь. – Я указал в заявке ситуацию с её матерью.
Мелисса снова кивнула, но ничего не сказала. Её молчание было красноречивее любых слов.
Я повернулся к Изабелле. Она уже почти доела свой блинчик, сосредоточенно вытирая сироп с тарелки пальцем, как будто это был самый важный процесс на свете. Я люблю её. Слишком сильно, чтобы отпустить.
Когда мы доели, я отставил чашку, почувствовав, как горячий след от кофе всё ещё греет ладонь. Моё внимание было полностью сосредоточено на девочке. Она вновь смотрела на меня. Нет, не просто смотрела — изучала. Её большие зелёные глаза внимательно пробегали по моему лицу, словно пытались разгадать что-то важное.
Я чуть наклонился вперёд, стараясь не напугать её, и улыбнулся.
– Привет, Изабелла, – тихо проговорил я, будто боялся разрушить этот момент, – Как твои дела?
Протянул руку, задержав дыхание. Её крошечные пальчики потянулись ко мне, нерешительно, с осторожностью, как будто проверяя, можно ли доверять этому незнакомцу. Едва касаясь, она обхватила мой палец.
– Я нарисовала лошадь, – прозвучал её тонкий, звенящий голос.
Она протянула мне рисунок, а я замер, глядя на неё. Этот звук — её голос — будто заполнил пустоту, которую я носил все эти годы. Тонкий, едва слышный, но такой живой, такой настоящий.
Я не заметил, как улыбка сама появилась на моём лице. Простая, искренняя, от сердца. Я опустил глаза и посмотрел на детский рисунок.
– Это очень красиво, – проговорил я, на что девочка улыбнулась.
Было невозможно не улыбнуться. Как можно было не любить её? Даже когда нас разделяло время, когда меня не было рядом. Я всегда любил ее. Она была частью меня, и это ощущение теперь пронзало каждую клетку моего тела.
Мы разговаривали ещё около получаса. Время тянулось медленно и одновременно пролетало слишком быстро. Я ловил каждое слово, каждый взгляд, каждое движение Изабеллы. Она говорила мало — больше увлекалась своими раскрасками, но каждый её жест, каждая реплика казались мне бесценными.
В какой-то момент Мелисса посмотрела на часы. Её лицо смягчилось, но я уловил в этом движении что-то вроде извинения.
– Нам пора. В детский сад… – сказала она, мягко улыбнувшись.
Я кивнул, пытаясь справиться с подступившим разочарованием. Хотелось задержать этот момент ещё хотя бы на несколько минут, но я понимал: пока что моё время с дочерью ограничено.
Когда официантка принесла счёт, я, не раздумывая, предложил оплатить.
– Не нужно, – начала было Мелисса, но потом, увидев моё настойчивое выражение, благодарно улыбнулась. – Спасибо.
Попрощавшись, я уже собирался уходить, когда почувствовал лёгкий толчок в ноги. Опустив взгляд, я увидел Изабеллу. Она стояла, прижавшись ко мне маленькими ручками, и обнимала мои ноги.
Этот жест застал меня врасплох. Сердце сжалось и тут же растаяло. Господи… это было самое лучшее, что я когда-либо чувствовал.
Я хотел наклониться, обнять её в ответ, но прежде чем успел сделать хоть что-то, она уже отступила. Ее внимание переключилось на что-то другое… Я даже не понял, что именно.
Мелисса, тихо усмехнувшись, подняла её на руки.
– Спасибо за встречу, Уолтер, – сказала она, чуть поколебавшись.
Я лишь кивнул, провожая их взглядом. Они вышли из кафе, и я стоял, не в силах отвести глаз.
Скоро она будет со мной. Эта мысль была обещанием самому себе. Обещанием, которое я выполню, несмотря ни на что.
***
– Что случилось, дорогой? – с лёгкой иронией проговорил я, поднося телефон к уху.
На том конце линии раздался короткий смешок, такой характерный для Итана, что я почти представил, как он сейчас чуть щурится, явно довольный.
– Мне нужно в автомастерскую, – проговорил он, – Подбросишь где-то в три или четыре?
Я хмыкнул, представляя, как он сейчас почесал затылок, пытаясь звучать как можно более невинно.
– Окей, только сначала мне нужно Эллисон забрать из университета, – ответил я, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются в улыбке.
На другом конце линии тут же раздался громкий писк. Настолько громкий, что я инстинктивно отодвинул телефон от уха.
– Я сейчас вызову такси, и мы с тобой должны напиться! – воскликнул Итан с таким энтузиазмом, словно только что выиграл лотерею.
Я невольно усмехнулся, но сразу понял: спорить с ним бесполезно. Итан был мастером уговаривать, а ещё у него всегда находились железные аргументы — хотя бы в виде его неиссякаемого оптимизма.
Но пить я точно не собирался. Мой взгляд невольно скользнул по ключам от машины. Я не позволю себе пьяным садиться за руль. Не с Эллисон в машине. Да и не только из-за неё.
Скоро я верну родительские права. Эта мысль была для меня якорем. Я слишком долго к этому шёл, чтобы теперь ставить под угрозу всё, ради чего боролся.
– Тогда жду в клубе, мне всё равно надо проверить, как там идут дела, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал бодро.
Итан ответил что-то на своей волне, но я уже не слушал. Просто попрощался и отключился.
Прошло минут сорок, может, чуть больше, с тех пор как Мелисса ушла вместе с Изабель. А я всё ещё сидел на парковке у кафе. Машина давно остыла, но я даже не замечал этого. Просто сидел, уставившись куда-то вперёд. Почему? Сам не мог понять.
Ехать домой? Там пусто. Эллисон всё ещё в университете, погружена в свои занятия и заботы. Адам… Он злится на меня. Всё ещё. Я чувствовал это в каждом его слове, в каждом коротком взгляде, который он бросал в мою сторону.
И всё же, оставаться здесь, в машине, тоже не имело смысла.
Я медленно протянул руку к ключу зажигания, поворачивая его с тяжёлым вздохом. Двигатель завёлся с низким, размеренным урчанием, но даже этот звук не смог нарушить странную тишину внутри меня.
Машина плавно тронулась с места, колёса скользнули по асфальту, и я покинул эту парковку. Поехал в уже знакомую мне сторону.
В сторону клуба. Моего клуба.
Я знал каждый поворот на этом пути. Знал, как по вечерам мигают уличные фонари на третьем перекрёстке. Всё было настолько знакомым, что почти казалось частью меня.
***
– Выкиньте все предыдущие вывески, – повторил я, не сводя взгляда с рабочего, который как будто не услышал меня с первого раза.
Я остался сидеть на стуле, с трудом сдерживая раздражение. Пальцы в кармане брюк нервно перебирали холодные ключи, пытаясь найти в них успокоение. Ожидание Итана всегда было испытанием на прочность. Этот парень, казалось, специально проверял мои нервы, приходя позже обещанного, похоже, хотел узнать, сколько времени я выдержу, прежде чем взорвусь.
Здесь надо было переделать абсолютно всё. Каждый уголок, каждый закоулок этого помещения, где раньше стоял дух дешёвого, шумного ночного клуба. Стены, облезшие от времени, всё ещё хранили запах дешёвого алкоголя и пота. Пол, потёртый и скользкий, казалось, вздыхал под ногами рабочих, которые метались туда-сюда.
Я медленно прошёлся по залу, оглядывая каждую деталь. Танцпол, бар, VIP-зона и сцена с пилонами на днях будут готовы. Я представлял, как место оживёт — свет прожекторов, музыка, шум голосов. Но это было только начало. Я хотел большего.
Место должно стать тем, куда захочется попасть каждому. Настоящая мечта, что манит своим блеском и тайнами. Не просто клуб, а нечто большее, куда приходят за эмоциями, за адреналином, за острыми ощущениями.
Подвал. Там, на нижнем уровне, будет происходить то, о чём обычно говорят только шёпотом. По четвергам и субботам — аукционы. Настоящие. Эксклюзивные. С таким накалом страстей, что у посетителей будет дрожать голос, когда они произнесут свою цену.
Но подвал — это не только аукционы. Там будет ещё кое-что, для тех, кто жаждет риска. Казино, где можно поставить всё на кон, и подпольные бои, где адреналин будет зашкаливать. Кровь, азарт, крики толпы – место, где открываются самые тёмные стороны души.
А пятница и понедельник? Эти дни отданы для стриптиза. Красивые, пластичные тела, искусство соблазнения, которое заставляет забыть обо всём. Атмосфера, густая от желаний, где каждая мелочь будет кричать о роскоши и пороке.
Второй этаж? Это пространство для тех, кто захочет остаться на ночь. Но в основном там будут трахаться. Несколько комнат, что-то вроде мини-отеля. И мой кабинет. Там я буду наблюдать за всем, держать под контролем этот хаос, что я сам и создам.
Я провёл рукой по старому деревянному поручню лестницы, ведущей на второй этаж. На ощупь он был грубым, исцарапанным, как и само это место, которое я собирался превратить в нечто невероятное.
Рабочие шумели, что-то таскали, сверлили. Я слышал их приглушённые голоса, но не обращал внимания. Всё это было временным — грязь, пыль, хаос. Скоро место станет другим. Моим.
– А здесь уже намного лучше, чем было раньше, – раздался за спиной знакомый голос.
Я вздрогнул, не сразу осознавая, что это Итан. Когда он успел подойти, и как я его не заметил?
– Ага, – ухмыльнулся я, пытаясь скрыть лёгкую растерянность. – А они всего лишь выкинули старый хлам и начали перекрашивать.
Достав из кармана пачку сигарет, я машинально пощупал её пальцами, словно проверяя, осталось ли там что-то. Движение было почти автоматическим. Вынул одну, зажал губами и, чиркнув зажигалкой, втянул первый глоток дыма. Горечь привычно обожгла горло, но вместе с ней пришло странное, едва ощутимое облегчение.
Итан, не сказав ни слова, прошёл мимо меня и направился за барную стойку. Я наблюдал за ним сквозь ленивые клубы дыма. Его движения были лёгкими, расслабленными, будто он не в помещении, где ещё недавно царил хаос, а в своей гостиной.
Он оглядел полки, среди которых всё ещё царила анархия, и вытянул какую-то бутылку виски, явно из тех, что забыли выбросить вместе со старой мебелью.
– Знаешь, – произнёс он, снимая пробку, – Место, конечно, ещё не готово, но что-то в нём уже чувствуется. Потенциал, наверное. Или твоя сумасшедшая идея.
Я хмыкнул, не удостоив его ответом. Он быстро плеснул себе в стакан и без церемоний залпом осушил его. Лицо слегка поморщилось, но в его глазах вспыхнуло то самое знакомое веселье.
– То есть ты и Эллисон?… – Итан взглянул на меня с той самой хитрой улыбкой, которая всегда предвещала его очередные подколы.
Я, не торопясь, выдохнул дым, задержав паузу, будто специально хотел подразнить.
– Вчера предложил отношения, – хмыкнул я, делая вид, что это совершенно неважно.
– Обалдеть… – протянул он, схватив бутылку виски и отпив прямо из горлышка.
Потом, прищурившись, театрально прижал руку к груди, изображая трагедию.
– Наш мальчик стал мужчиной! – он сделал вид, что вот-вот расплачется, картинно вытирая несуществующую слезу.
Я не сдержался и рассмеялся. Толкнул его в плечо, слегка, но так, чтобы он чуть покачнулся. Это всегда срабатывало – его дурачества сбивали напряжение.
Снова прикурив сигарету, я сделал затяжку. Терпкость обожгла горло, но в этот раз ощущение показалось даже приятным. Никотин немного приглушал мысли, которые, казалось, с утра не давали мне покоя.
– Ну и когда свадьба? А дети? Я стану крёстным? – не унимался Итан, подаваясь вперёд, словно ждал, что я вот-вот достану приглашение с датой торжества.
– Ты куда-то слишком далеко бежишь, – бросил я с усмешкой, но голос выдал лёгкую напряжённость.
Наши отношения только начались, и мне хотелось думать, что всё будет просто – легко, как шаг в знакомую воду. Но стоило произнести это вслух или хотя бы задуматься об этом глубже, как что-то кольнуло в груди.
«Какая свадьба? – мелькнуло в голове. – Да и вряд ли из этого выйдет что-то серьёзное.» Эта мысль поселилась внезапно, оставляя после себя тяжесть, от которой я не мог отделаться.
Я затянулся снова, отводя взгляд в сторону, будто рассматриваю пустую стену перед собой. Почему-то даже лёгкие подколы Итана вдруг начали раздражать, хотя он был ни при чём. Просто, наверное, было страшно. Страшно, что всё может закончиться, едва начавшись.
– Ладно-ладно, – Итан поднял руки в примирительном жесте, но уголки его губ всё ещё дёргались в усмешке. – Но если ты накосячишь, я сам тебя задушу, – добавил он с самым серьёзным выражением лица, хотя в глазах плясало лёгкое веселье.
– Все вы мне угрожаете, – отмахнулся я, чувствуя, как тень улыбки расползается по лицу. – Ты-то почему на стороне Адама? Его я хоть понимаю.
Итан наклонился вперёд, сложив руки на коленях, будто собирался выдать мне нечто важное.
– Мне нравится эта девчонка, – сказал он, и голос его вдруг стал чуть ниже, серьёзнее. – Она может надрать зад нам всем.
Я невольно хмыкнул. Это было в её духе. Эллисон и правда могла. Её нельзя было назвать просто сильной. Уверенной, бескомпромиссной. В ней сочетались огонь и сталь, которые притягивали и пугали одновременно.
– Ты прав, – признал я, вдыхая дым и медленно выпуская его сквозь сжатые губы. – Она может.
Я вспомнил, как её глаза вспыхивали, стоило кому-то усомниться в её силах, или как она могла с лёгкостью поставить кого угодно на место, не повысив голоса. Эллисон была той, кто никогда не отступает, даже если весь мир идёт против неё. Это всегда впечатляло.
Итан, заметив, что я ушёл в свои мысли, хлопнул меня по плечу, вырывая из размышлений.
– Ты только не облажайся, ладно? Она ведь, кроме того, что крутая, так ещё и красивая.
– Да понял я, понял, – пробормотал я, сминая окурок в пепельнице.
Но эти слова застряли где-то глубже. А что, если всё пойдёт не так? Этот вопрос, как невидимая заноза, не давал покоя.
– Ты, кстати, видел видео, где она в главной роли? – неожиданно спросил Итан, и его тон не оставил мне возможности решить, шутит он или говорит серьёзно.
Моё тело моментально напряглось. Кажется, кровь в жилах вдруг стала горячей, а в груди что-то неприятно сжалось. Видео? О чём он говорит? Я вспомнил ту историю с Кейтлин. Её подруга — или скорее бывшая подруга — выложила в сеть её обнажённые фотографии. Но видео?
Мысли тут же понеслись в диком, неудержимом темпе. Если это что-то большее, если она там с кем-то… Если этот кто-то посмел к ней прикоснуться, если…
– Что за видео? – мои слова прозвучали резче, чем я ожидал. В голосе прозвучала угроза, и Итан это заметил.
Он поднял руки, как будто сдаваясь, и быстро достал из кармана телефон.
– Спокойно, приятель, – пробормотал он, уже печатая что-то на экране. – Я про другое. Сейчас сам всё увидишь.
Я сжал челюсти, глядя, как его пальцы скользят по экрану. Сердце стучало где-то в горле. Он нашёл нужное, кивнул и протянул мне телефон.
– Вот, смотри.
Взял его осторожно, словно это была не техника, а бомба, которая может взорваться в любой момент. На экране замер кадр — Эллисон.
Я нажал «воспроизвести». Переведя взгляд на экран, я начал внимательно всматриваться в видео. Простая, почти стерильная обстановка раздевалки: металлические шкафчики, тусклый свет создавал ощущение замкнутости. В кадре мелькнули несколько фигур девушек. Среди них невозможно было не заметить Эллисон — её рыжие волосы всегда выделяли её из толпы.
Она стояла в центре, её плечи были напряжены, а взгляд холоден и сосредоточен. В руках она держала другую девушку за волосы. Вторая выглядела подавленной, почти испуганной, но в её глазах всё ещё горел огонь злости. Она стояла на коленях, словно готовилась к защите, но понимала, что уже проиграла.
Эллисон что-то говорила ей. Голос на записи был приглушён, но по её выражению лица я мог догадаться — это были не уговоры. Это был холодный, жёсткий тон, который не оставлял места для споров.
И затем… Она резко подняла девушку на ноги, движение было быстрым, без малейшего колебания, и ударила её о шкафчик. Глухой звук столкновения металла и тела эхом разнёсся по раздевалке. Девушка вскрикнула, но больше от шока, чем от боли.
Я не мог удержаться, уголки губ слегка дрогнули в ухмылке. Это точно Эллисон — бескомпромиссная, сильная, та, кто никогда не даст себя в обиду. Я догадался, что это могло быть. Вероятно, именно тот день, когда её так называемая подруга слила обнажённые фото. И день, когда Эллисон, вся в слезах, позвонила мне.
Черт. Моя рука невольно сжалась в кулак. Воспоминания того звонка вспыхнули в голове. Её голос — дрожащий, почти сломанный, полный обиды и отчаяния. В ту минуту я ненавидел того, кто сделал это с ней.
А сейчас, глядя на это видео, я чувствовал что-то другое. Не только злость или тревогу — это было восхищение. Эллисон не просто выдержала удар, она нанесла его в ответ. И даже если это произошло в тот же день, когда её мир на мгновение рухнул, она нашла в себе силы встать. И сражаться.
Снова посмотрел на экран. Взгляд Эллисон был полон ярости и одновременно абсолютного контроля. Она знала, что делает. Моя девушка могла постоять за себя. Черт, как же я ею горжусь.
– Я даже завидую тебе, пупсик, – протянул Итан с едва заметной насмешкой в голосе, выдернув меня из размышлений.
Я моргнул, возвращаясь в реальность, и повернулся к нему. Его привычная ленивая улыбка расплылась ещё шире, когда он увидел моё растерянное выражение.
– Я сам себе завидую, – вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать.
Итан расхохотался, запрокинув голову, и это привело меня в чувство. Я невольно усмехнулся. Это было в его духе — лёгкое дразнение, которое сбивало остроту момента, возвращало к жизни.
Оставшееся время мы провели без лишнего пафоса. Говорили обо всём: о планах, о том, что уже сделали, и что ещё предстоит. Я периодически отвлекался, чтобы помогать и указывать рабочим, где что поставить или откуда что-то убрать. Мусора было полно — старые доски, битая плитка, всякий хлам, который когда-то был частью этого места.
– Это сюда, да? – переспросил один из рабочих, показывая на груду старых стульев.
– Нет, это сразу в мусорный контейнер, – бросил я, махнув рукой в сторону выхода.
Итан лениво опёрся на стену, наблюдая за движением. Но через несколько минут, видимо, его терпение лопнуло. Он снял пиджак, закинул его на ближайший ящик и принялся помогать — подхватил один из тяжёлых мешков с мусором и, усмехнувшись, шутливо спросил:
– Это твой способ экономить на грузчиках?
Я лишь покачал головой, почувствовав, как усталость и напряжение постепенно отступают. Работая руками, даже просто вынося мусор, я мог на мгновение забыть о мыслях, которые мучили меня всё утро.
В какой-то момент мы оба оказались на улице, вынося очередную коробку с хламом.
– Ну, что скажешь? – спросил я, оглядывая пустеющее помещение, из которого, казалось, уходила старая энергия, уступая место чему-то новому.
Итан посмотрел на меня, потом на зал, и, подмигнув, проговорил:
– Впервые вижу, чтобы мечты начинались с мусорных мешков. Но знаешь что? У тебя выйдет.
Его слова прозвучали неожиданно серьёзно. Я кивнул, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.
***
Приехав от Эллисон, я выключил двигатель и на секунду задержался в машине. Вечер был холодный, и стёкла запотели от дыхания. Лёгкий аромат её духов всё ещё витал вокруг, словно напоминание о разговоре, который только что произошёл. Я глубоко вдохнул, пытаясь привести мысли в порядок. Нажав кнопку на брелоке, я услышал знакомый щелчок сигнализации. Поднимая воротник своей кожаной куртки, направился ко входу.
В подъезде пахло сыростью и чем-то металлическим, как всегда. Свет в коридоре моргал, создавая странные тени на стенах, и тишина казалась слишком густой. Когда я дошёл до лифта, то замер на секунду: возле него стояли двое парней. Они переговаривались между собой, но их голоса были едва слышны, словно они обсуждали что-то тайное. В тусклом свете лампы лица казались ещё более грубыми, словно вырезанными из камня.
Инстинкт сработал раньше, чем я успел осознать. Моя рука потянулась за спину — к пистолету, который всегда со мной. Пальцы коснулись холодного металла, но я не вытащил его. Застыл, наблюдая.
Один из парней, тот, что стоял ближе, посмотрел на меня, а потом двинулся вперёд. В голове вспыхнула тревога, адреналин сжал мышцы, но я оставался на месте. Когда он подошёл ближе, я увидел, что у него и его товарища абсолютно одинаковые лица. Близнецы. Это было настолько неожиданно, что напряжение чуть отпустило.
Его брат остался чуть позади, скрестив руки на груди. Они выглядели совершенно одинаково: широкие плечи, короткие волосы, чёткие линии подбородков. Лишь в глазах читалась разница: у одного взгляд был тяжёлым, почти вызывающим, а у другого — более открытым, но всё равно настороженным.
– Ты же Уолтер? – произнёс один из них, пристально глядя мне в глаза.
Я медленно кивнул, но ничего не сказал, давая им продолжить.
– Мы хотим к тебе. В банду. В семью. Плевать, как ты это называешь.
Его слова прозвучали твёрдо, но я уловил в голосе тень нервозности. Мой взгляд сузился, и уголки губ дрогнули в кривой ухмылке.
– А с чего вы решили, что я один из вас? – спокойно спросил я, сдерживая внутреннее раздражение. – И если так, то зачем мне вы?
Парни переглянулись, как будто обдумывали ответ. Первый заговорил снова:
– От Итана на гонках слышали, что ты метишь на территорию Лопеса.
Я внутренне напрягся, хотя внешне оставался абсолютно спокойным. Вот же идиот! Этот болтун совсем не умеет держать язык за зубами. Наверняка уже всем рассказал и про мой клуб. Да, я действительно вчера выкупил здание и сразу с утра нанял людей для ремонта и обустройства, но зачем раздувать слухи?
Близнец, казалось, заметил моё молчание, но продолжил, усиливая напряжение в воздухе:
– И также слышали, что это ты уничтожаешь его прибыль, клубы… – он начал загибать пальцы, словно считал пункты, – Людей и всё остальное. Огнём.
Меня едва не передёрнуло от этих слов. Он так спокойно перечислял вещи, которые могли бы поставить крест на моей свободе, что мне захотелось прервать его прямо сейчас.
– Ответ на второй вопрос я так и не услышал, – холодно бросил я, сложив руки на груди.
Тут заговорил второй близнец. Голос у него был ровный, без эмоциональный, как будто он диктовал инструкции:
– Работать на тебя. С тобой. Защита. Таких, как мы, много. Многие хотят работать на тебя.
Я посмотрел на них обоих, отметив, как синхронно они двигались, словно две части одного механизма. Эти двое были не только братьями – они, похоже, мыслили одинаково.
– Почему же? – усмехнулся я, скрывая за сарказмом внезапный интерес.
Первый близнец прищурился и медленно произнёс:
– Потому что ты не боишься брать своё. Ты умный, хитрый. Но главное – тебя уважают. Даже боятся.
Слова прозвучали как признание, но и как вызов. Я не знал, что их привлекало больше – возможность быть частью чего-то большего или страх.
Мне не нужна была защита. Я и сам прекрасно справлялся — оружие всегда под рукой, а удары у меня поставлены не хуже, чем у бойцов на ринге. Я не нуждался в том, чтобы кто-то стоял за моей спиной, прикрывая меня. Но стоило мелькнуть этой мысли, как перед глазами всплыл её образ — Эллисон.
Это было словно удар. Глубокий и точный. Я знал, что не смогу быть рядом с ней всё время. Лопес достаточно умен, чтобы понять: если он не достанет меня, он найдёт другую цель. Её. Сердце болезненно сжалось от этой мысли. Эллисон не должна была становиться частью этого грязного мира, но он сам мог прийти за ней. Она нуждалась в защите, даже если сама этого не понимала.
Близнецы смотрели на меня, ожидая ответа. Их лица были спокойными, но глаза горели — жадностью или амбициями, я пока не мог сказать. Один из них заговорил снова:
– Потому мы и хотим быть в рядах победителя.
Его слова заставили меня задуматься. Победителя? Может, я действительно стал таким в их глазах? А может, они просто искали безопасный угол, где смогут нажиться, пока я тяну на себе всю грязь.
Я посмотрел на них ещё раз, оценивая. В голове возникла идея. Сначала они пройдут проверку.
– Хорошо, – медленно начал я, позволяя паузе повиснуть в воздухе. – Я возьму вас и ещё двоих, но есть одно «но».
Они чуть наклонились вперёд, будто боялись пропустить хоть слово.
– Вы должны быть готовы прямо сейчас, – я нарочито медленно произнёс последние слова, – Рвануть и избавиться от одного грязного магазина Лопеса. Как вам такая задача?
На моём лице появилась ухмылка — лёгкая, но достаточно уверенная, чтобы они поняли: здесь нет места слабости.
На секунду я заметил, как один из них колеблется, но вот второй, не моргнув, кивнул.
– С удовольствием, – одновременно ответили они, их голоса слились в унисон.
Что ж, посмотрим, что вы представляете из себя.
Я повернулся и, не сказав больше ни слова, направился к парковке. Ночь была прохладной, асфальт блестел под фонарями, а воздух пах дымом и бензином. Я подошёл к своей машине — не к той, что оставлял под домом, а ко второй. Она всегда стояла здесь, как запасной вариант на случай, если нужно уйти тихо или, наоборот, приехать громко.
Окинув взглядом пространство, я заметил, что близнецы уже направляются к своим авто. Они стояли недалеко от моего, чёрные, словно специально подобранные для работы в тени.
«Если они не трусы, тогда мне такие пригодятся», – мелькнуло в голове.
Металлический холод ключа приятно обжигал ладонь. На мгновение я замер, прислушиваясь к своим мыслям. Открыв автомобиль, я сел за руль и медленно повернул ключ. Рёв мотора разорвал тишину, словно пробуждая нечто большее, чем просто машину. Фары вспыхнули, освещая подъездную дорогу. Они казались почти живыми — как глаза.
Секунды растягивались, пока я смотрел на рычаг переключения передач. Было что-то странное и чарующее в этом моменте — будто сама ночь подсказывала, что впереди нас ждёт что-то необычное. Достав телефон, я набрал Итана. Сердце колотилось, хотя причин для волнения, казалось, не было.
– Эй, у нас тут кое-что наметилось, – сказал я, стараясь звучать спокойно, но голос всё равно выдавал лёгкое возбуждение.
Итан тут же оживился, перебивая меня на полуслове:
– Я с тобой, без вопросов!
На лице появилась улыбка. Он никогда не отказывался, особенно если дело пахло приключениями. Я набрал Адама. Его голос был немного сонным, но едва я начал говорить, сонливость исчезла, и в трубке послышалась лёгкая усмешка.
– Ты ещё спрашиваешь? Конечно, я в деле! – его тон звучал так, будто он только этого и ждал.
Я кинул телефон на сиденье и, облокотившись на руль, пару секунд смотрел на яркий свет фар. Внутри росло предвкушение, такое, от которого мурашки бегут по коже.