Глава 19. Чудо
Прошло несколько дней. Как и говорил Кайрос, дома его не было три дня. Я не стала расспрашивать его. Кажется, с его прихода он стал спокойнее. Будто гора с его плеч упала.
Жизнь в особняке вошла в спокойную колею. Мама начала понемногу реагировать на свет и голоса, врачи давали осторожные, но позитивные прогнозы.
Одной ночью я никак не могла уснуть. Накинув шелковый халат, я вышла в темный коридор и направилась к его спальне.
Я осторожно толкнула тяжелую дверь. В комнате царил полумрак, разбавляемый только лунным светом, льющимся из панорамного окна. Кайрос не спал. Он сидел на краю огромной кровати, глядя на ночной сад, окутанный туманом.
Он не обернулся, но я знала, что он почувствовал мое присутствие по одному лишь звуку шагов.
— Тебе снова не спится? — спросил он, протягивая руку назад, приглашая меня подойти ближе.
Я подошла и вложила свою ладонь в его. В этой ночной тишине, вдали от дел и войн, он казался мне особенно близким.
— Я просто хотела убедиться, что ты в порядке, — ответила я, садясь рядом. — Тебя что-то тревожит?
Кайрос притянул меня к себе, укладывая мою голову на свое плечо. В его комнате пахло деревом и ночной прохладой.
— Не переживай. Всё в порядке, — тихо произнес он, с лёгкой улыбкой. — Теперь мы будем счастливы. Навсегда.
Кайрос медленно повернул голову ко мне, и в полумраке его глаза казались двумя глубокими омутами, в которых отражался лунный свет. Он притянул меня ближе, и я послушно скользнула к нему, чувствуя, как его сильные руки смыкаются на моей талии, притягивая к его горячему телу.
Я положила ладони ему на плечи, ощущая под пальцами твердые мышцы и шелк его кожи. Он зарылся лицом в мои волосы, глубоко вдыхая их аромат, и я почувствовала, как его дыхание обжигает мою шею.
— Ты даже не представляешь, как трудно мне было оставлять тебя здесь одну, пока я был там, — прошептал он, и его голос, вибрирующий в груди, отозвался дрожью во всем моем теле.
Он отстранился лишь на мгновение, чтобы заглянуть мне в глаза, а затем его ладонь бережно легла на мою щеку. Большим пальцем он очертил контур моих губ, и я невольно подалась навстречу его прикосновению. Когда он наконец накрыл мои губы своими, это было похоже на выдох облегчения после долгой борьбы.
Его поцелуй сначала был осторожным, почти благоговейным. Но с каждой секундой он становился все более глубоким и настойчивым. В нем смешалось всё: его усталость, его триумф, его жажда защитить меня и та темная, необузданная страсть, которую он так долго сдерживал.
Я ответила ему с той же силой, запуская пальцы в его густые волосы, притягивая его еще ближе, желая раствориться в этом чувстве абсолютной безопасности и принадлежности. Его руки скользили по моей спине, оставляя за собой шлейф жара, и мир за пределами этой комнаты перестал существовать. Был только этот ритм наших сердец, бьющихся в унисон, и тихий шепот ткани.
Мы повалились на мягкие подушки, не разрывая поцелуя. В этот момент не было господина и пленницы, не было войн и долгов — были только двое людей, нашедших друг в друге спасение от одиночества. Его губы переместились к моей ключице, оставляя обжигающие следы, а я сжимала его плечи, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Его рука медленно скользнула от моей талии выше, обжигая кожу сквозь тонкий шелк халата, и остановилась на моей шее. Большой палец мягко погладил линию челюсти, заставляя меня невольно прикрыть глаза от удовольствия. Я ответила на его слова, притянув его за затылок к себе, сокращая те жалкие миллиметры, что нас разделяли.
Кайрос целовал меня так, словно я была его единственным якорем в этом штормовом мире, его единственным шансом на искупление. Его губы были мягкими, но настойчивыми, а язык исследовал мой рот с дразнящей медлительностью.
Я чувствовала каждую татуировку на его руках, когда он крепче прижимал меня к себе. Мои пальцы впились в его плечи, я буквально врастала в него, стараясь передать всю ту благодарность и нежность, что накопились внутри. В какой-то момент он перекатился, увлекая меня за собой, так что теперь я оказалась сверху. Мои волосы рассыпались по его груди темным каскадом, и Кайрос издал низкий, гортанный звук, который заставил мое сердце пропустить удар.
Он осторожно убрал прядь с моего лица и посмотрел на меня с таким обожанием, что у меня перехватило дыхание. Он целовал мои ладони, каждый пальчик, шепча что-то на своем языке, что звучало как самая прекрасная клятва.
Его горячее дыхание обжигало кожу, и каждый поцелуй, спускавшийся всё ниже к ложбинке между ключицами, заставлял меня выгибаться навстречу его рукам.
— Ты — всё, что удерживает меня от того, чтобы окончательно превратиться в чудовище, — хрипло прошептал он, запуская пальцы в мои волосы и слегка откидывая мою голову назад, чтобы снова завладеть моими губами.
Этот поцелуй был долгим, тягучим, со вкусом запретного плода и абсолютного доверия. Мои руки скользили по его обнаженной спине, очерчивая рельеф мышц, чувствуя каждый шрам и каждую линию его истории.
Я чувствовала, как его сердце колотится о мою грудную клетку — быстро, рвано, совсем как моё.
На утро солнце залило комнату ярким золотистым светом.
Кайрос все еще спал. Его рука собственнически покоилась на моей талии, притягивая меня к нему даже во сне. В этом утреннем свете он выглядел почти молодым и удивительно мирным. Темные круги под глазами стали менее заметны, а жесткая линия губ разгладилась.
Я осторожно, боясь потревожить его сон, провела пальцем по его скуле, касаясь той самой ссадины. Кайрос чуть заметно улыбнулся во сне и, не открывая глаз, прижал меня к себе еще крепче.
— Прошлой ночи было недостаточно?— ухмыльнулся он, наконец открывая один глаз. — Доброе утро, жена.
Я улыбнулась в ответ, понимая, что дождалась своего героя.
— Доброе утро, мой герой — улыбнулась я в ответ.