Рассвет для одного

Я вернулся домой под утро. Целую ночь я наблюдал за камерами, чтобы найти девушку. Ещё никогда меня так никто не оскорблял.

Я не знал, что я с ней сделаю. Я также никогда не поднимал руку на женщин, не причинял им боли. Исключением была Рена, но это я сделал ради Томиана. Чтобы враги не узнали, что он совершил нападение на своего старшего брата. Моей репутации было бы конец.
Но я должен хотя бы найти её.

Приняв душ, я присел на краю кровати и поднял вибрирующий телефон.
Звонили с психиатрической больницы.

—Слушаю.

—Господин.. ваша сестра..

Я резко вскочил с места, поставив на громкую, чтобы надеть футболку.

—Что!? Говори быстро!

—Она.. она уже три дня не соглашается есть.

Взяв со шкафа кожаную куртку, я взял телефон и прижал к уху, заодно подхватив ключи от машины.

—Я уже еду- сказал я.

Выключив телефон я вышел из дома. Охрана с Самуэлем тут же построились в ряд.

—Самуэль, ты со мной.

Он кивнул, и мы тут же сели в Range Rover.

—Что-то с Зиалей?- спросил он с тревогой. Я видел, как он умолял взглядом не сообщать плохую новость.

Мы выехали на шоссе.

—Она не принимала пищу три дня.

Я мельком заметил как его рука сжалась в кулак.

—Почему не сказали нам в первый день?

—Не знаю брат. Не знаю. Но мы выясним.

Больница была на расстоянии- двадцать минут езды. Когда мы добрались до места, Самуэль едва сдерживался, чтобы не ринутся вперёд меня.

—Где она?- спросил я приветствующего нас врача.

—В своей палате.

Для избежания ненужных конфликтов, я выделил для неё целый этаж. Изначально хотел выкупить всю больницу, но враги или Государство могли проследить за большой суммой и узнать, где она находится. Я не хотел рисковать её безопасностью.

Поднявшись быстро на второй этаж, мы с Самуэлем зашли к Зиале. По пути не попался ни один медбрат или медсестра.

Моё сердце сжалось, когда я увидел свою худую сестру в таком виде. Каждый раз смотря на неё, я понимал, как подвёл мать. Я не смог защитить мотылька нашей семьи.
Зиаля сидела на краю кровати в смирительной рубашке. Её голова была наклонена в бок. Её волосы закрывали её лицо.

—Мотылёк?

Я присел рядом с ней. Она не реагировала. Самуэль возле двери был напряжён, как кот.

—Зиаля?—шепнул я, большим пальцем повернув её голову к себе. И опять таки на меня обрушилась волна разочарования и злобы. Она сильно похудела. Её скулы стали более выразительными. Её прекрасные голубые глаза не придавали признаков жизни. Она была опустошена.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла.
Самуэль приблизил ко мне стол с едой.

—Спасибо,—я кивнул ему.

—Я оставлю вас.

Он ушёл, закрыв за собой дверь.

Я был благодарен ему за понимание. Но и его мне было жалко. Я не знал какого это- любить кого-то кроме своей семьи. Какого это - видеть любимую в таком состоянии?

Я отогнал мысли и погладил сестру по щеке:

—Как ты, дорогая?

—Б..брат.

—Давай.. поешь что-нибудь.

Она повернула голову к закрытому окну

—Я хочу к маме...

Я глубоко выдохнул, повернул её лицо к себе и погладил по щеке:

—Хочешь..я отвезу тебя к ней?

Она медленно подняла брови и кивнула.

Я облизал высохшие губы и кивнул в ответ:

—Хорошо..хорошо.. только давай.. поешь. Мама не обрадуется, если увидит тебя такой.

—Где Том?

Я встал и подобрал со стола резинку для волос и начал собирать её волосы.

—Он сейчас с мамой. Они ждут нас,—соврал я.

Заплетав её длинные красивые волосы, я взял стул и сел напротив неё и положил поднос к себе на колени.

—Давай..

—Логан? Где мой муж?—она нахмурилась и хотела встать, но я бережно взял её за руку.

—Он тоже с мамой дорогая. Поешь, и я обещаю отвезти тебя к ним.

—Обещаешь?- спросила она, с щенячьим взглядом.

Я плотно сжал губы и кивнул. Чёрт. Как же трудно врать ей. Она ничем не заслужила эти страдания. Я почувствовал, как ком поступил к горлу. Почему не я? Я бы взял всю её ношу и грусть на себя, лишь бы она поправилась. Моя маленькая, беззащитная сестра. Всё, что случилось с ней, моя вина. Мои ошибки довели её до такого состояния.

—Обещаешь?—повторила она.

Взяв миску с кашей, я пытался успокоить дрожащие руки. Взял ложку и ответил:

—Да, мотылёк. Обещаю.

Я встретился с пустым взглядом сестры, когда поднёс ложку к её губам. Она не открывала рот, вместо этого, уставилась на одну точку, словно забыв обо мне.
Я почувствовал, как что-то тёплое катилось по моей щеке. Чёртовы слёзы. В последнее время, рядом с ней, это случалось множество раз. Она моя слабость.

—Давай.. дорогая.. прошу.. съешь что-нибудь..—шептал я, чувствуя, как гортань пересыхает.

Она не обратила внимание. Губы сново пересохли. Облизав губы, я попытался улыбнуться.

—Зиаля.. давай открой рот... пожалуйста..- умолял я, и почувствовал жжение глаз. Я не обратил на это внимания, приближая ложку к её рту. И начал петь глухим голосом. Петь ту песню, которую она любила в детстве. Мой голос дрожал. Не только голос, моё тело дрожало.

Теперь тише, мотылёк, не плачь
Хорошо будет, верь, опять
Подними свою головку, я обещаю, что
Брат будет рядом ночь не спать
А где мама мы не знаем, почему она
Нас покинула опять
Слова будто бы из книжки, но, малышка:
Скоро мама будет рядом засыпать

Стены эхом повторяли за мной. Но моя сестра так же смотрела на одну точку. Я не смог сдержаться. Ложка упала с моих рук. Я притянул её к себе и заключил в крепкие объятия, вдыхая её запах. Слезы скатились по щеке поневоле. Я гладил её по волосам:

—Ох.. мой мотылёк.. прости.. ты не заслужила такого..

Моя душа разрывалась на части. Я был бессилен. Я не мог ей помочь. Став сильным, я не оберег жемчужину нашей семьи. Вся моя власть, сила, статус... самые ненужное в моей жизни, потому что ничто не сможет ей помочь.
Я выпустил её с объятий и погладил по голове:

—Зиаля.. давай хотя бы один разок.. один разок попробуй..

Быстро взяв новую ложку, я поднёс её к её рту.
Она замешкалась на минуту, но потом медленно открыла рот.

—Так-то лучше. Давай ещё один...

Она съела ещё четыре ложки и опять вернулась в прежнее состояние.
Я выдохнул с горечью и посмотрел на окно.

Как же мне не хватает моего брата.
Но я не мог поступать эгоистично с ним. Из нас троих, хотя бы он должен быть счастлив.

Вытерев лицо, я поцеловал Зиалю в лоб и вышел с палаты. За дверью стоял Самуэль.

—Заходи. Поговори с ней, если сможешь ещё накорми.

Он молча кивнул и, не медля, зашёл к ней.
Я подозвал врача, который наблюдал с конца коридора.
—Я просил докладывать о всём, а мне сообщают лишь на третий день.

—Мы не хотели вас тревожить, господин.

—Знать о состоянии моей сестры для меня на первом месте. Прошу не повторять данную ошибку,—предупредил я дипломатическим голосом.

—Хорошо, прошу нас простить.

Я похлопал его по плечу.

—Как она? Есть шансы, что она станет прежней?

Он медленно покачал головой, скрестив руки на груди:

—Нет. Её состояние лишь ухудшается.
Я отвернулся от него, проведя рукой по лицу.

—Ей больно,—вдруг произнёс врач

—Знаю я, знаю. Что я могу сделать для неё? Вы доктор, вы скажите!

—К сожалению тут все бессильны. Мы можем лишь надеяться. Но вы можете избавить её от страданий.

Я подошёл к нему вплотную, не обращая внимания на его последние слова:

—Оберегайте её как зеницу ока.

С этими словами я прошёл мимо него, спустился и вышел на улицу. Достав с машины сигару и начал курить, как ко мне присоединился Самуэль.

—И как?- спросил я, выдыхая дым. Как же я благодарен тому, кто додумался выпустить сигару.

—Она попросила фри, хороший знак.

Я тут же бросил сигару, наступая на него, и сверлив Самуэля злобным взглядом.

—Никакой чёртов не хороший знак!—зарычал я

—Что...

Я быстро вернулся обратно на второй этаж. Моё сердце замерло, когда я увидел толпу врачей вокруг палаты Зиали. Я подбежал поближе. Они стали расходились при виде меня. Я слышал шаги Самуэля за собой.
Затаив дыхание, я взглянул в палату. Доктор стоял перед ней выдвинув руку вперёд. Руки Зиали были открыты, она держала вилку возле своей шеи. Я вошёл в палату.

—Отпусти. Немедленно.

Она покачала головой:

—Ты обещал.. обещал меня отвезти к маме..но ты не сдержал обещание..

—Выйдите все!- закричал я через плечо. Когда я услышал, как закрыли дверь, я сделал к ней шаг—Не вреди себе дорогая.

—Мне больно,- завыла она, упав на колени, вилка упала с её рук. Я тут же подбежал к ней и обнял.

—Я не хочу жить брат.. я не хочу.. отпусти меня,—она плакала точно как в детстве, когда ей снился кошмар.

—С тобой всё будет хорошо,- я хотел верить, что будет. Она должна быть рядом со мной. Она доверенна мне матерью.

—Мне больно...прошу.. брат. Избавь меня от этого..

Я гладко погладил её по щеке, затем поцеловал её в лоб.

—Каждый день..- продолжила она- хуже другого. Меня душат эти стены. Голоса в моей голове.. говорят мне...всё хорошо Зиаля, ты в порядке. Но это не так...брат. Ты не понимаешь, как я страдаю. Никто не понимает... ты не знаешь, что они делают со мной..

—Кто?- спросил я, помогая ей встать.

Но на этом она замолчала. Она сново стала смотреть куда-то вдаль, но не на меня.

—Зиаля? Мотылёк наш.. очаг нашей семьи. Кто? Скажи мне и клянусь, я не позволю никому причинить тебе боль.

Она ответила:

—Ты. Ты причиняешь мне боль.

На минуту я замер на месте.
Ты причиняешь мне боль.
Я... я виноват. Чёрт побери! Я сделал с ней это..

После этого она посмотрела куда-то вдаль и уставилась на одну точку.

Я аккуратно уложил её на кровать. Она закрыла глаза и я закрыл её руки.
Присев рядом с ней на кровать, я начал гладить её волосы, пока её дыхание не стало ровным.

Вы можете избавить её от страданий.

Я покачал головой. Нет. Я не смогу.

Ты. Ты причиняешь мне боль.

Я выдохнул и начал стучать себя по голове:

—Что мне делать? Что? Как я могу жить с этим?

Я понимал, что два года я держал её тут. Она не выдавала эмоций. Такое чувство, будто, держал её в плену. Но почему? Потому что боялся. Боялся потерять её, но при этом заставляя её страдать больше. Какой же я эгоист. Чёрт.

Медленно, чтобы не разбудить её, я взял подушку из под её головы.

Что я делаю? Это не правильно.

Со страхом я бросил подушку на землю.

—Сделай это,— прошептала Зиаля.

Я обернулся к ней:

—Нет. Нет. Я не смогу. Я на это не способен.

—Прошу брат... выполни своё обещание.

Мои глаза расширились. Она впервые признала, что мамы нет в живых. Может есть шанс?

—Пожалуйста..—слёзы катились по её безупречному лицу. Даже болезнь не смогла отогнать её красоту.

Дрожащими руками, я поднял подушку.

—Прости.. прости. Я.. я не смог.. не смог стать хорошим братом..- шептал я, голос треснул, словно тонкий лёд.

—Ты самый лучший брат в мире. Спасибо..- прошептала она в ответ, ещё слабее, чем я.

Зажмурив глаза, я закрыл её лицо подушкой. Чёрт. Прости. Прости. Прости.

—Прости... ты не будешь больше страдать...- я не мог унять дрожь. Я никогда не дрожал так сильно.

Её тело инстинктивно вздрагивало. Мои глаза потемнели, горло сжалось. Поступила тошнота. Это не должно было быть так. Не должно было.

Я душил её.

—Прости..

Её тело перестало двигаться. Я не стал поднимать подушку. Не смог. Я убил её. Убил собственную сестру.

Ушла..мой мотылёк. Улетела. Улетела куда-то вдаль и больше никогда не вернётся. Угас наш очаг. Теперь, мне не к кому идти. Не к кому положить голову на колени и уснуть. Кому теперь я буду петь песню матери?

—Прости...мам.

Я встал с места, и не в силах обернуться, вышел с палаты. Наткнулся на Самуэля. Его глаза тут же расширились, когда он взглянул за моё плечо.

—Что.. что ты сделал?—его голос срывался на хрип.

Он побежал к ней и, бросив подушку на пол, стал разглаживать её лицо.

—Почему!? Почему она холодная!? Почему не открывает глаза!?

Я поднял голову. Я не должен давать слабину. Я Дон.

—Я остановил череду её страданий. Позаботься о похоронах.

Не став слушать его болезненные крики, я выбежал на улицу. Моё дыхание участилось.
Выбежав на улицу я не сразу заметил дождь. Я не чувствовал его. Не чувствовал ничего. Не слышал ничего. Я убил себя. Я убил свою совесть. Я начал шагать. Я не знал куда идти. У меня не было никого, к кому я мог идти.

Я бредил под дождём, промокнув насквозь. Волосы падали мне на лицо.
Даже небо оплакивало мою сестру вместе со мной. Благодаря дождю, я мог не скрывать свои слёзы.

Будь бы отец жив, он бы наказал меня за это. Он считал, что мужчины не должны плакать. Это не так.
Даже самый сильный мужчина, страдает, когда страдает его близкий человек.
Я убил свою родную любимую сестру. Я никогда не смогу себя простить.

—Прости мам..- прошептал я, подняв голову к небу и остался так ещё несколько минут- Позаботься там о ней. Я не смог...не смог.

Я шёл и шёл, дождь лил как из ведра. Мои ноги вели меня куда-то, но мои мысли были заполнены пустотой. Пока я не услышал голос. Я обернулся. На правом узком переулке кто-то сидел, и пел песню. Очень знакомую.

Теперь тише, солнышко, не плачь
Хорошо будет, верь, опять
Подними свою головку, я обещаю, что
Папа будет рядом ночь не спать
А где мама мы не знаем, почему она
Нас покинула опять
Слова будто бы из книжки, но, малышка:
Скоро мама будет рядом засыпать

Я хотел пройти мимо, но когда заметил, что это девушка, подошёл к ней. Она была вся в мокрой одежде.

Заметив меня, она встала. Первое,что я заметил были её голубые небесного цвета- глаза. Они были такими же, как у моей матери. Я зажмурился, чтобы не увидеть в них отражение смерти, которую я нёс.

—Мама?- нет, не она— Зиаля?— тоже нет.

Я подошёл поближе и узнал её. Красно янтарные мокрые волосы спадали на её плечи, обрамляя её лицо, которое было похоже на смесь лица моей матери и Зиали. Оба они мертвы. Оба от моих рук. Я должен был отвернуть от неё и уйти как можно подальше, чтобы не втягивать её в что-то. Чтобы она тоже не скончалась. Чтобы она не умерла по моей вине. Я должен был игнорировать её и идти своей дорогой, но чёрт, какой же я эгоистичный ублюдок.

Вместо этого, я притянул её к себе и обнял. Я не знал, чувствовала ли она мои слёзы, или принимала за дождь, но стоять вот так, зарытый лицом в её янтарных волосах - было мне жизненно необходимым.