51
Меня ловят на большой перемене в четверг. Королевская свита Такеши Кея во главе с Итсуей Ньёко и отошедшей от отравления, но всё ещё немного бледной, Азукой Сакурой находят меня в пустом коридоре и преграждают путь. Самого принца в школе нет, уехал на товарищеский матч с командой из другого города. Ребята, похоже, не знают, чем себя занять в отсутствие лидера.
— Йошида, на пару слов, — говорит Итсуя.
Выглядит и звучит она при этом как настоящая королева. Я стараюсь запомнить типаж, вежливо вынимаю наушник из уха и вопросительно приподнимаю бровь. Похоже, это последняя сцена для Хикару, надо отыграть как следует.
Моё лёгкое пренебрежение, похоже, злит её величество, она держит себя в руках, только в голосе сквозит напряжение.
— Что за отношения у вас с Такеши?
Я немного раздумываю, пожимаю плечами, отвечаю:
— Ну, отношения, как отношения, а что?
— Отвечай нормально! Вы с ним встречаетесь?
Боже, да она восхитительна! Как пылают глаза, как вздымается грудь. А ненависти столько, что можно человека по стенке размазать. Я настолько заворожён, что забываю ответить на вопрос.
— Эй, ты уснул? — Итсуя щёлкает пальцами перед мои лицом, — Это правда, что у вас двоих было свидание в субботу?
— Ну да, седьмое по счёту. Я должен Кею десять свиданий, так что приходится ходить. Хотя, в принципе, мне нравится, если бы только не приходилось надевать женскую одежду и терпеть его домогательства, это так смущает! А вообще, он умеет быть милым, но ты и сама это знаешь.
Итсуя багровеет от злости, у остальных отвисают челюсти. Сакура выходит вперёд.
— То есть ты, мерзкий червяк, хочешь сказать, что Такеши заставляет тебя надевать женскую одежду, а потом пристаёт к тебе? Да зачем ты ему сдался?
— Он говорит, что любит меня. И не то, чтобы прям заставляет. Хотя некоторый элемент принуждения, как часть игры, у нас всё-таки присутствует.... Но это же нормально, если обоим нравится?
Я прекращаю рассуждать, когда какой-то парень из свиты, не выдержав, швыряет меня на стену.
— Заткнись! Он не может тебя любить! Вы же оба парни! Ты со своей симпатичной мордашкой просто морочишь ему голову! Держись подальше от Такеши-куна!
Выглядит он при этом по-настоящему свирепым, я даже немного пугаюсь, но продолжаю развлекаться:
—Эй-ей-ей, полегче! А то может показаться, что ты злишься от того, что ревнуешь. Не переживай, ты тоже симпатичный, ещё найдёшь своё счастье в крепких мужских объятьях!
Толкнувший меня парень краснеет, бледнеет и орёт:
— Заткни свой рот, выродок!
И у меня создаётся впечатление, что я сейчас получу по лицу, но меня и это не останавливает. Хикару должен уйти с блеском. Хотя, это уже не Хикару, это неотыгранный Меркуцио.
— Ударишь меня, и все поймут, что я прав.
— Ах ты...!
Он хватает меня за воротник пиджака и заносит руку для удара.
— Хирата, перестань! — спокойно и властно останавливает его Итсуя, — Этим ничего не добьёшься. Отпусти его, надо по-другому.
Хирата слушается, нехотя отпускает меня и отходит в сторону. Его место занимает королева сборища.
— А ты, Йошида-кун, ты тоже его любишь?
— Больше жизни, — отвечаю я, и это правда, я люблю его больше этой своей жизни, и этому она летит сейчас к чертям.
— Тогда ты должен знать, как ваши отношения отразятся на нём, — голос у неё вкрадчивый и проникновенный, только чистые факты, никаких эмоций, — Тебе-то всё равно, ты Никто из Ниоткуда, а он второй сын влиятельной семьи. Что станет с его репутацией и его будущим, если о вашей связи узнают? Ты думал об этом?
Я напускаю на себя грусть-тоску, тяжко вздыхаю и говорю с болью в голосе:
— Да, ты права, всё так....
И когда на её прекрасном лице появляется торжествующая улыбка, добавляю:
— Всё так и было бы, если бы мы оба были парнями.
— Что? — переспрашивает она, остальные тоже непонимающе переглядываются.
— Дело в том, что я — девушка! — говорю я, радостно улыбаясь, — Правда, здорово?
— Что ты несёшь? Ты ... ты — девушка? — лицо Итсуи искажается от злости, — Да быть такого не может!
Парни из свиты меж тем расслабляются и начинают перебрасываться фразами, типа:
— А что, это всё объясняет...
— Да вот именно, Такеши не стал бы с парнем....
— И почему он нам ничего не сказал?
— Ну, конечно же! Парень не смог бы так сыграть Джульетту....
— Да вы что? — перебивает их Азука, — Это бред! Не может он быть девушкой! Пусть докажет!
Конечно же, у меня не было ожиданий, что мне поверят на слово, доказывать придётся, по-другому и быть не могло. Но сердце всё равно прыгает в пятки от её слов. Раздеться перед ними? Я, правда, это сделаю?
— Нет проблем, — говорю я, продолжая держать невозмутимое лицо, — Итсуя, Азука, извольте пройти со мной в женский туалет.
Я беззаботно вышагиваю впереди своего конвоя. Добравшись до туалета пинком распахиваю дверь и говорю находившимся там ошеломлённым девчонкам:
— Спокойно, я свой! Привет, Като.
Като Хитоми, первогодка из театрального клуба, растеряно кивает мне, а я снимаю пиджак и протягиваю ей.
— Подержи.
Затем разворачиваюсь к Итсуе и Азуке и начинаю расстёгивать рубашку. На лицах остальных девчонок возмущение сменяется любопытством. Надо же, сколько зрителей для моего маленького спектакля!
Распахнув на себе рубашку, я демонстрирую зрителям эластичный корсет, а потом расстёгиваю ремень на брюках. Я делаю это не торопясь, кривлю самодовольную ухмылочку. Не важно, что в душе, шоу должно продолжаться.
Мои брюки соскальзывают с бёдер. Сегодня на мне трусики—шортики розового цвета с серой окантовкой, вполне себе девчачьи.
Зрительницы охают.
— Грудь у меня не большая, но, если вам ещё не всё понятно..., — говорю я и берусь за края корсета.
— Не утруждайся, нам всё понятно, — останавливает меня Итсуя.
Азука запинаясь спрашивает, показывая на мои «разукрашенные» ноги:
— Что с тобой случилось?
— Ах, это! — холодно улыбаясь, говорю я, — Ничего особенного, просто два года назад я попалась одному маньяку. И после того, что он со мною делал, мне уже не хотелось быть девочкой.... Спину показать? Там я ещё «краше»!
— О, боже! — сдавленно произносит Азука и отворачивается, прикрывая рот рукой, такое впечатление, что её тошнит.
Другие девчонки, судя по лицам, испытывают что—то типа отвращения и ужаса. Только Итсуя держится на злости и выдаёт с презрением:
— Да что он в тебе нашёл? Ты же никакая!
— Кей или маньяк? — уточняю я, возвращая брюки на место.
— Маньяк, — кривит губы она, — С Такеши всё понятно, он вечно жалеет всякую мерзость, типа побитых котят или больных птичек. Да уж, похоже, с таким убожеством как ты, мне не тягаться. Пошли отсюда, Азука. И врёт она всё про маньяка, о таком так просто не рассказывают.
— Может и вру, — легко соглашаюсь я, — Врать-то я умею. Не смею вас больше задерживать, девочки. И передайте мальчикам, чтобы не беспокоились, Такеши Кей стопроцентный натурал.
Итсуя и Азука уходят, остальные девчонки тоже быстро сматываются, ещё до того, как я успеваю застегнуть рубашку. Остаётся только Като, я застёгиваю ремень и протягиваю руку за пиджаком, говорю:
— Спасибо.
Она отдаёт мне пиджак и тоже убегает, стараясь на меня не смотреть. Я заканчиваю одеваться и закрываюсь в одной из дальних кабинок. Вот и всё, вот всё и закончилось. Из глаз текут слёзы, становится мерзко внутри и снаружи. Я дожидаюсь звонка на урок и сбегаю домой.