44
Я вставляю ключ в замочную скважину, собираясь открыть дверь клубной комнаты. В моих ушах наушники, я весь ушел в музыку и размышления, поэтому замечаю его приближение только тогда, когда свет, падающий из окна за моей спиной, заслоняет широкая тень.
— Сегодня я освободился пораньше, правда, здорово? — спрашивает Кей, вытащив наушник из моего уха, и многообещающе улыбается, я понимаю это на слух.
Я вздрагиваю от неожиданности, убираю руку с ключа и говорю, как можно спокойнее:
— Я не буду при тебе переодеваться.
— Но почему? Мы всё ещё недостаточно близки?
Кей явно не собирается так быстро сдаваться, он сам берётся за ключ и поворачивает его в замке, тянет за ручку. Я кладу ладонь на дверь, мешая открыть её.
— Проблема в другом, — говорю я, и замираю, потому что сейчас мне придётся рассказать о том, о чём очень трудно рассказывать.
Он ждёт. Я подбираю слова.
— Помнишь, что случилось с Фуюми, после того, как ...?
Чёрт! Как же о таком говорить? Он догадывается или вычисляет то единственное, что может ввергнуть меня в немоту.
— После того, что я вытворял с ней на постели в номере для новобрачных?
— Да, — выдыхаю я.
Одно только воспоминание заставляет моё тело гореть. Думаю, если бы мы даже занялись тогда сексом, это было бы не так волнительно для меня. Конечно, я могу только предполагать, но чёрт возьми, он умудрился залезть мне в душу, а это, похоже, круче всего остального, что могло произойти.
— С Фуюми тогда много чего случилось, — ухмыляется Кей, — Например, она, наконец-то смогла....
— Я говорю о том, что она не смогла! — прерываю я его воспоминания.
— Так ты боишься, что, если я опять зайду слишком далеко, с Хикару будут проблемы?
— Да, боюсь, поэтому, пожалуйста, позволь мне переодеться в одиночестве.
Он снова наклоняется к моему уху:
— Нет.
— Пожалуйста, — повторяю я уже безо всякой надежды.
— Не для того я сюда пришёл, чтобы торчать под дверью.
Кей всё-таки открывает дверь, не слишком церемонясь, затаскивает меня в клубную комнату и запирается изнутри.
— Переодевайся, я не буду смотреть, — говорит он, и отворачивает к двери.
Такое уже было, я переодеваюсь, он стоит ко мне спиной, только в этот раз без зеркала.
— Ну и зачем тебе это? — спрашиваю я, чтобы справиться с волнением.
— Ты ведь думаешь обо мне сейчас? — откликается он, не поворачивая головы, — Я счастлив.
— Считаешь, я думаю о тебе что-то хорошее?
— А не важно! — беспечно заявляет он, — Главное, ты думаешь обо мне, когда раздеваешься.
— Я уже одеваюсь, — бурчу я недовольным голосом, но этим его не смутить.
— Какие на тебе трусики? — спрашивает он, — Если не ответишь, полезу проверять.
Я обречённо вздыхаю и говорю:
— Шортики, серые с чёрной окантовкой.
— Не слишком эротично.
Я игнорирую его скептическое замечание.
— Хотя, ведь такие же были не тебе, когда я тебя впервые раздел....
— Те были на пару тонов темнее.
Когда хочешь сохранить невозмутимость в самых возмутительных обстоятельствах, полезно бывает включить педанта.
— Я всё, — говорю я, расправив на себе футболку с длинным рукавом.
Удивительно, Кей и правда простоял всё это время ко мне спиной, позволив спокойно сменить школьную форму на удобную для занятий в клубе одежду. Хотя, чего стоял, терял время, мог бы и сам уже переодеться. Он поворачивается ко мне, и я даже собираюсь сказать ему это, но он меня опережает:
— Разденешь меня, Йошида?
Я застываю на некоторое время, потом усмехаюсь. И он вернулся!
— Реализуешь свой план по превращению меня в шлюху?
— Я же с благими намерениями!
Честные-пречестные глаза, обезоруживающая улыбка, проникновенный голос. Он подходит ко мне, берёт мою руку и начинает целовать кончики пальцев.
— Пожалуйста.
Я кладу ладонь ему на плечо, приподнимаюсь на цыпочки и шепчу на ухо:
— Нет.
Точно так же, как и он сказал мне недавно. Вижу по глазам, что оценил, но не повёлся.
— Чего ты боишься? Меня или себя?
— Ладно, — говорю я раздражённо, — я тебя раздену! Стой смирно.
Это не должно быть сложно, раздеть парня, подумаешь! Раздеваю же я себя каждый день. Такой же пиджак, такая же рубашка. И в конце-то концов, я сейчас Хикару, а Хикару всё, что угодно сделает со счастливой улыбкой. От этой мысли мне становится легко и радостно, я поднимаю на Кея совершенно беззаботный взгляд и берусь за лацканы его пиджака. Он помогает мне движениями плеч, вытаскивает руки из рукавов и кладёт их мне на талию, придвигаясь ближе.
— Я же сказал, стой смирно, — напоминаю я, продолжая безмятежно улыбаться, мой голос мягок и спокоен.
Я принимаюсь за галстук.
— Честно признаться, я думал, ты будешь дольше сопротивляться, — говорит Кей, наклонившись к моему уху.
— Я разочаровал хозяина? — невозмутимо спрашиваю я, отбрасываю галстук в сторону и начинаю расстёгивать рубашку.
— Ни в коем случае, — улыбается он.
Я тоже улыбаюсь. На данный момент у меня нет других чувств, кроме восхищения человеком, который стоит передо мной, и его совершенным телом. Вот бы провести пальцами от ярёмной ямки до пояса на брюках. Рубашка расстёгнута, я разворачиваюсь в его руках, прижимаюсь спиной к его обнаженной груди и берусь расстёгивать манжет на правом рукаве. Левая его рука тут же ложится мне на живот.
— Знаешь, я затеял всё это, чтобы смутить и взволновать тебя, — говорит он, почти касаясь губами моего уха, — Но, похоже, единственный кто тут смущён и взволнован, это я сам.
— Я польщён, — отвечаю я таким тоном, будто всё идёт по моему плану.
Вот и со второй манжетой покончено, я снова разворачиваюсь к нему лицом, теперь мне предстоит снять с него рубашку. Нельзя сказать, что я не колеблюсь, что решаюсь на это совершенно спокойно, но роль надо доигрывать, я делаю вдох и распахиваю на нём рубашку.
— Йошида..., — говорит Кей, и его голос звучит растеряно, как тогда три недели назад, когда он в этой самой комнате признавался, что хочет меня поцеловать.
— Что-то не так? — спрашиваю я, и мои ладони замирают на его плечах.
— Нет, ничего, просто....
Что ж, мне тоже немного не по себе. Я осторожно продолжаю, мои пальцы скользят по его рукам, стягивая рубашку, от плеч к запястьям, неужели, я действительно это делаю? Может ли такое быть реальным? Может быть, это всего лишь моя фантазия? Хотя, в фантазиях я бы вряд ли осмелился на такое.
С рубашкой покончено. Господи, как же он красив! Так великолепен, что хочется отдёрнуть руки. Но я справляюсь с собой, гоню прочь мысли о том, что он хочет принадлежать мне, и, затаив дыхание, берусь за пряжку ремня на брюках.
— Знаешь, дальше, пожалуй, я сам, — говорит Кей, перехватывая мои ладони, — Благодарю за доставленное удовольствие....
Он подносит обе мои руки к губам и целует, взгляд его пылает огнём. Почему он остановил меня?
— Не то, чтобы мне не понравилось. Понравилось, даже очень. Я бы даже сказал, мне слишком это понравилось, — отвечает он на немой вопрос в моих глазах.
Голос его звучит глухо, отрывисто, как-то слишком официально.
— Отвернись, — просит он, и я не смею отказать.
У него точно какая-то власть надо мной. Может, он колдун или гипнотизёр?
— Извини, не думал, что так быстро среагирую....
Да о чём он вообще?
— Ты о чём? — спрашиваю я.
— Да ни о чём, не обращай внимания. Зачем я вообще всё это затеял?
Последний вопрос явно из разряда риторических. Я пожимаю плечами и продолжаю ждать, пока он переоденется. Почему-то мне кажется, что стоит ему закончить, он меня обнимет. Так и происходит.
— Скажи, Йошида, — шепчет он мне в ухо, пока его руки, заползая мне под футболку, обвивают моё стянутое корсетом тело, — Ты когда-нибудь думаешь о том, как мы займёмся с тобой любовью?
И тут до меня доходит, за что он тогда извинялся.
— Я знаю, что рано или поздно это должно случиться, — говорю я непослушным голосом, — Но, если честно, мне трудно представить, что я иду на это по своей воле.
Ох уж эта привычка выкладывать ему всё, как есть!
— Так в твоих фантазиях я тебя принуждаю?
Тон его голоса становится игривым, он прижимается ко мне всем телом.
— Ты ... перестаёшь меня любить, — еле выговариваю я, — В моих фантазиях ты видишь меня и перестаёшь любить.
— О Боже! Ну, кто так фантазирует? Даже этого не умеешь!
Он вмиг разворачивает меня к себе и прижимается губами к моим губам. Его руки вновь обвивают меня, такие горячие, такие жадные. У меня перехватывает дыхание от его напора, так он меня ещё не обнимал и не целовал, сдерживался. Страх и восторг захлёстывают с головой, лишая возможности сопротивляться, да и возможно ли такому сопротивляться? В этом момент мне кажется, что с этим парнем я могу пойти на всё.
Нас останавливает стук в дверь:
— Эй, Йошида-кун, ты там? — спрашивают девчонки.
— Сейчас выйдем! — кричит Кей в ответ и, отпуская меня, говорит тихо: — Вот о таком надо фантазировать, Йошида.