31
Большая перемена, после которой физкультура. И у меня, получается, куча свободного времени. Я решаю пойти в библиотеку и почитать что-нибудь интересное.
Я замечаю их, стоящих у окна у всех на виду. Такеши Кей и умопомрачительно красивая девушка в нереально укороченной юбке. Я уже видел её раньше, она учится с ним в одном классе. У неё длинные вьющиеся волосы, нежная фарфоровая кожа и шикарная фигура — грудь так вообще третьего размера, если не четвёртого. Я в этом плохо разбираюсь.
Она держит его за галстук, кокетливо заглядывает в глаза и что—то говорит. Он усмехается, лениво подтягивает её к себе и целует. Спешащие по своим делам ученики начинают притормаживать, я так вообще застываю столбом.
— Такеши! — кричит появившийся из ниоткуда учитель Кавашима, — Ты что себе позволяешь? Совсем как старший брат, ни стыда, ни совести!
Кей отрывается от девушки и разворачивается к учителю, чтобы что-то сказать, но тут замечает меня. Его взгляд выводит меня из оцепенения. Я опускаю глаза, разворачиваюсь и ухожу.
— Ты куда, Такеши! — слышу я за спиной, — Сейчас же в кабинет директора! И вы тоже, Итсуя....
— Но господин учитель, я не хотела ничего такого, это всё он...
Дальше я уже не слушаю, ускоряю шаг. Так, в библиотеке я сейчас сидеть не смогу, поэтому сворачиваю в северное крыло и направляюсь в клубную комнату.
Кей.... Я ведь всегда знал, что так и получится. Шикарная девчонка, с которой мне никогда не сравниться. Тут бы и святой не устоял.
И это как раз тогда, когда я почти осмелился поверить.
Я захожу в клубную комнату, запираюсь изнутри и опускаюсь на пол прямо у двери. Чёрт! Так быстро.... Так больно....
Именно здесь мы впервые поцеловались, шикарное место, чтобы сидеть и страдать. На глаза наворачиваются слёзы. Кольцо на пальце.... Я не успел к нему привыкнуть, но уже успел полюбить....
Приходит сообщение от Кея: «Ты где?». Я не отвечаю. Через пару минут ещё одно: «Где ты, чёрт тебя дери? Лучше ответь, сам найду, хуже будет».
Хуже? Ещё хуже? Ты что, трахнешь её у меня на глазах?
Но у меня нет сил сочинять ироничные ответы. «В клубной комнате», пишу я. Надо разобраться с этим поскорее, обрубить одним махом. Почему так тяжело вздохнуть?
Вскоре я слышу его шаги и удар ладони о дверь:
— Открывай!
— Зачем? — спрашиваю я, стараясь не всхлипывать.
— Хочу посмотреть, как ты плачешь! Открывай!
Ещё один удар. Похоже, он сильно разозлён.
— Расстаться можно и так!
Я тоже не образец миролюбия.
— Если ты мне сейчас же не откроешь, я тебя поймаю, раздену и вылижу каждый твой чертов шрам! Уже давно хочу это сделать, так что только дай мне повод!
Я ёжусь от воспоминаний. Он ведь и правда может это сделать, поэтому я встаю и отпираю дверь. Отворачиваюсь, чтобы отойти к окну, но Кей обнимает меня и прижимает к себе.
— Прости меня. Прости, я — идиот. Я не должен был этого делать.
Я стою в его объятьях, никак не реагируя, словно статуя, словно мёртвый.
— Это была Ньёко, она с чего-то вздумала ко мне вернуться, стала виться вокруг, стоить глазки, вспоминать, как нам было хорошо вместе и всё такое. Я разозлился и поцеловал её, чтобы сказать при всех, что она пресная, как всегда. Я всего лишь хотел ей отомстить. Я знаю, как это выглядело со стороны. Прости.
А задумка сама по себе неплохая, не могу я не отметить.
— Не в этом дело, Кей, — говорю я, наконец, — Просто всякий раз, когда я буду видеть рядом с тобой красивых девушек, я буду думать, что не подхожу тебе. И это неизбежно. Я ничего не смогу с этим поделать, я буду только трепать нервы и тебе, и себе. Поэтому, пожалуйста, давай уже расста....
Кей затыкает мне рот ладонью и немного развязно шепчет на ухо:
— Йошида, ты помнишь, что я сделал в прошлый раз, когда услышал, что нам пора расстаться?
Я вздрагиваю, потому что действительно помню.
— Надо же, какая реакция. Это страх или возбуждение?
Он прижимается ко мне сильнее, дышит чаще, голос его становится ещё сексуальнее:
—Как же хочется нагнуть тебя над этим столом и отыметь, как следует!
Я не реагирую на это ни одним движением, он понимает, что я плачу, только когда мои щёки становятся мокрыми от слёз.
—Прости. Всего лишь мысли вслух.
Он убирает руку с моего лица, и я быстро вытираю слёзы рукавом. Потом разворачиваюсь к нему и говорю со злостью и обидой:
— Она может переспать с тобой в любой момент!
— Она и предать может в любой момент, — спокойно замечает он, — Знаешь, что я почувствовал, когда поцеловал её?
Он делает шаг ко мне, я отступаю и упираюсь в тот самый стол. Чёрт! Кей ухмыляется, подхватывает меня и сажает на него.
— Что ты...?
— Успокойся, ничего такого, просто так ты никуда не денешься.
Он кладёт ладони на стол. Я между его рук, он между моих ног. Я действительно никуда не денусь.
— Напомни, почему я до сих пор терплю тебя? — спрашиваю я, скрывая смущение за возмущением.
— Потому что ты от меня без ума, — усмехается он.
— Ах да, — досадливо морщусь я, — И что же ты почувствовал, когда поцеловал её... на моих глазах?
С этими словами я кладу ладонь ему на затылок и крепко хватаю за волосы, заставляя запрокинуть голову. Сидя на столе я оказываюсь чуть выше него, и это обстоятельство как-то странно на меня действует. Сразу хочется позлоупотреблять положением.
— Ничего, я не почувствовал ничего, будто бы она вообще для меня никто, — говорит он, прикрывая глаза от удовольствия, и безмятежно улыбается, — Я весь твой, делай со мной что хочешь.
Слишком соблазнительно, чтобы поддаться, поэтому я отпускаю его. Он утыкается лбом мне в ключицу.
— Девочка-мальчик, чудо чудное. Зачем мне кто-то ещё? И мне без разницы, когда ты мне отдашься, просто не оставляй меня, и всё. Ты мне веришь?
— Верю.
Я верю ему, я не верю жизни. Потому что в жизни всякое случается.
— Скажи, ну вот как ты это делаешь? Как ты водишь всех за нос? Почему никто не догадывается? Почему я не догадался?
— А что сложного? Тем более, что фигура у меня мальчишеская: высокий рост, груди почти нет, и плечи широковаты, а вот бёдра не очень. Да и голос довольно низкий, достаточно немного по-другому произносить слова, и....
— Сними пиджак и расстегни рубашку, — вдруг говорит он, целуя меня в шею.
— Что?
— Если я начну тебя раздевать, ты, скорее всего испугаешься. Поэтому, пожалуйста, сделай это для меня.
— Зачем?
— Хочу кое-что проверить.
— Нет, я не....
— Свой травести-топ можешь оставить, да и рубашку снимать не нужно, просто расстегни.
Он великолепно владеет голосом. Он просит так, что отдать можно всё. Я не замечаю, как начинаю раздеваться. Мои руки дрожат и не слушаются, я кое-как снимаю пиджак, распускаю галстук и принимаюсь за пуговицы. Он не сводит глаз с моих рук. Да не смотри ты так! У меня дыхание сбивается! Последняя пуговица, и опускаю руки на стол. Кей снимает с себя пиджак и говорит:
— Если я зайду слишком далеко, оттаскивай меня за уши.
Я киваю, и он слегка разводит полы моей рубашки. Некоторое время просто рассматривает меня. Мой корсет действительно напоминает тугой топ без лямок из чего-то вроде эластичного бинта, он протягивает руку и касается моей талии, проводит пальцами по ткани.
— Мальчишеская фигура, да ничего подобного. Такие изгибы.
Я в смущении отворачиваюсь.
— А насчёт высокого роста, это даже хорошо, не надо слишком наклоняться, чтобы поцеловать тебя.
Вторую руку он кладёт мне на затылок, разворачивает к себе и целует. Мои губы сами собой открываются ему на встречу.
— А что касается груди, я слышал, маленькая грудь чувствительнее большой.
Его пальцы скользят вверх по эластичной ткани и ложатся мне на грудь. Он начинает ласкать меня там, и я это чувствую, моё тело тут же отзывается на его прикосновения. Я всхлипываю от неожиданности.
— Постоянно стянута, от этого становится ещё чувствительней. А голосок у тебя и правда мальчишеский. Это так заводит!
Другой рукой он прижимает меня к себе, его губы и язык нежно скользят по моей шее. Из-за этого мне приходится откинуть голову назад и выгнуться ещё больше. Я не знаю, что делать, меня пугают чувства, которые я испытываю. Хочется оттолкнуть его и прекратить это, но все мои силы уходят на то, чтобы не стонать, как тайская шлюшка.
— Не... не надо, — удаётся мне произнести.
Кей лишь крепче прижимает меня к себе и продолжает делать то, что делал. Я теряю над собой контроль. Это ощущение открытости и незащищённости почти болезненно. То, что делает со мной Кей безумно приятно, но полностью довериться этому я не могу.
Его губы соскальзывают ниже, он проводит языком по моей ключице, его волосы касаются моей обнажённой кожи. И я не могу удержать в себе вздох наслаждения. Кей дотрагивается до края моего травести-топа, запускает пальцы внутрь, собираясь стянуть вниз. Я тут же хватаю его за ухо.
Он поднимает голову и смотрит мне в глаза.
— Я вообще-то пошутил.
— Когда? Когда сказал, что оттаскивать тебя надо за уши? Или когда собирался стянуть с меня топ?
Он хмурится:
— Мне больше нравится, когда ты стонешь от наслаждения в моих объятьях.
И он принимается за старое, но раздеть меня больше не пытается.
— Мы ... опоздаем на урок ..., — еле-еле произношу я.
— Ну и что?
Опять двадцать пять!
— Мне нельзя опаздывать и прогуливать, я же говорил.
— Да брось, никто тебя не отчислит. Ты же главный подопытный кролик любимого племянника нашей директрисы, так что.... Кстати, можешь думать обо всём об этом как о сеансе особой терапии и звать меня доктор Кей.
— Всё! Хватит!
Я собираюсь с силами, отталкиваю его и спрыгиваю со стола. Он вспоминает, что в доктора со мной лучше не играть и говорит:
— Прости, я не подумал.
— Ничего, переживу.
Он вздыхает и ещё раз проводит рукой по моему корсету.
— Грудь и живот означают чувства и чувственность, именно это ты и прячешь. Как символично.
Я поворачиваюсь к нему спиной и начинаю застёгивать рубашку.
— Позволь мне.
И прежде, чем я успеваю ответить, он подходит ко мне вплотную. Его грудь касается моей спины, щека прижимается к моему виску, он легонько убирает мои пальцы с рубашки и начинает застёгивать её сам. И это почему-то смущает меня больше, чем то, что было до. Он заканчивает и обнимает меня.
— Галстук, — говорю я, чтобы хоть как-то спастись.
— Конечно.
Он берёт мой галстук со стола и завязывает его безупречным узлом на моей шее. Я тут же отскакиваю от него на безопасное расстояние и быстро одеваю пиджак, затем хватаю свою сумку и спешу на выход. Кей успевает раньше меня, с ухмылкой отступает к двери, подпирает её спиной и говорит:
— За выход придётся заплатить.
Я тоже усмехаюсь, поднимаю с пола его пиджак и перебрасываю через руку. Затем, преодолевая волнение, лёгкой девичьей походкой приближаюсь к нему. Мило улыбаюсь, взмахиваю ресницами, свободной рукой берусь за его галстук, так делала это сегодня Ньёко, и жеманным голоском говорю:
— Да ладно тебе, Кей, нам же было так хорошо вместе.
Он восхищенно качает головой и улыбается. Потом целует меня точно так же, как целовал её чуть больше часа назад.
— Как всегда потрясающе!
— Пошли уже! — говорю я и протягиваю ему его пиджак, а то, что при этом попадаю прямо в солнечное сплетение, так это случайность.
Кей охает и даже сгибается. Я открываю совершенно незапертую дверь и выхожу в коридор, благодаря Бога за то, что во время занятий тут никого нет.