Глава 34
Конья
10 январь 1543 год
Нурмелек Рейан султан играла с сыном в покоях. Погода на улице была холодная. Орхан бегал по покоям, заставляя служанок присматривать за ним намного интенсивнее. В покои вошла Лейла хатун она поклонилась своей госпоже.
- Госпожа, Джанет хатун рожает! - сказала Лейла.
- Шехзаде Баязид уже знает об этом? - спросила Нурмелек Рейан султан.
- Да, моя госпожа! - сказала Лейла.
- Хорошо! - сказала Нурмелек Рейан султан.
В ее горле был ком, волнения. Снова фаворитка ее мужа рожает ребенка.
Нурмелек Рейан султан прижала Орхана к себе, вдыхая аромат его волос, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по телу. Маленький Орхан, чувствуя ее волнение, обнял ее в ответ своими крохотными ручками. В ее сердце клубился вихрь чувств: обида, ревность, но прежде всего – горечь. Горечь от осознания собственной беспомощности перед неумолимой властью судьбы и желаниями ее мужа.
Она знала, что должна быть сильной, должна быть примером для своего сына. Она – Хасеки султан, мать наследника, опора трона. Но в этот момент, в глубине души, она чувствовала себя лишь женщиной, отчаянно жаждущей любви и верности. Женщиной, которую раз за разом отодвигают на второй план.
Нурмелек отпустила Орхана, стараясь скрыть печаль в глазах.
- Лейла, прикажи принести шербет и сладости в мои покои! - произнесла она ровным голосом.
Ей нужно было чем-то занять себя, отвлечься от томительного ожидания, от терзающих сердце мыслей. Она подошла к окну, глядя на заснеженный сад. Деревья стояли, словно замершие в ожидании весны. Так и ее душа, казалось, застыла в ожидании тепла, в ожидании любви. Она молилась про себя, чтобы новорожденный ребенок был здоров, а Джанет хатун благополучно перенесла роды. Она молилась за всех, кроме себя самой. Потому что знала – никто не помолится о ней.
Шербет и сладости не принесли облегчения. Сладкий вкус казался пресным. Нурмелек чувствовала, как ком подступает к горлу, как слезы жгучей лавой хотят растечься по щекам. Она больше не могла сдерживаться. Да, она – Хасеки, но сейчас она просто женщина, преданная и растоптанная.
Ей хотелось кричать, биться в истерике, вырвать клочья волос, но она не могла. На ней лежала ответственность, на ней смотрели надеющиеся глаза Орхана. Она должна быть сильной, ради него, ради будущего династии. Но как же тяжело носить эту маску непроницаемости, когда внутри бушует ураган боли?
Нурмелек закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Она чувствовала себя одинокой в этом огромном дворце, среди роскоши и интриг. Одинокой, словно замерзшее дерево в заснеженном саду, ждущая весны, которая, возможно, никогда не наступит. Ей оставалось лишь молиться, молиться о милости небес, о спасении ее измученной души.
В покои вошел Баязид.
- Папа! - радостно прокричал Орхан.
Баязид присел на колени и подхватил сына на руки.
- Мой маленький львенок! - сказал Баязид.
Шехзаде Баязид заметил, что его законная жена явно опечалена. Баязид подошел к Нурмелек, все еще держа Орхана на руках. В его взгляде читалась тревога, смешанная с виной. Он знал, что причиняет ей боль. м. Он протянул руку, чтобы коснуться ее щеки, но она отвернулась, избегая его прикосновения.
- Нурмелек, мой прекрасный ангел, мое сердце! - сказал Баязид.
Ради нее он был готов отказаться от гарема. Он передал сына на руки его няни Нергис.
Нурмелек молчала, не в силах вымолвить ни слова. Каждое его ласковое слово ранило ее, как осколок стекла. "Ангел"? Каким ангелом она может быть, когда внутри нее бушует адская злоба? "Сердце"? Разве он не понимает, что ее сердце разбито на тысячи осколков?
Баязид почувствовал ее отчуждение, ее невысказанную боль. Он знал, что слова сейчас бессильны. Он осторожно опустил Орхана на пол, и тот снова принялся бегать по покоям, не замечая напряжения между родителями. Баязид вновь попытался коснуться ее, но она отступила на шаг, словно боясь обжечься.
- Прошу тебя, Нурмелек, не отворачивайся от меня! - прошептал он, его голос был полон отчаяния. - Я знаю, что причиняю тебе боль, но поверь, я никогда не хотел этого. Ты – моя любовь, мать моего первенца, та, кого я всегда буду ценить и уважать!
Слезы, наконец, хлынули из глаз Нурмелек. Не в силах больше сдерживаться, она разрыдалась, прикрыв лицо руками. Рыдания сотрясали ее тело, вырываясь из самой глубины души. Баязид, забыв обо всем на свете, заключил ее в свои объятия, прижал к себе, словно желая впитать всю ее боль. Он не говорил ничего, просто молча гладил ее по спине, давая ей выплакаться, выплеснуть всю горечь и обиду. В этот момент он был не шехзаде, не повелитель, а просто любящий муж, терзаемый сознанием своей вины.
Вскоре пришла новость Джанет хатун родила мертвого мальчика и сама умерла от кровопотери.
Нурай хатун только готовилась к своим родам, что должны были произойти на днях. Она узнала, что ее соперница мертва как и ее сын.
- Слава Аллаху, яд убил дитя в утробе Джанет! - прошептала Нурай. - АААА! Я рожаю!
11 января
Нурай хатун родила на рассвете девочку. Шехзаде Баязид дал дочке имя Айше. Мать новорожденной девочки, не желала смотреть на дочь.
Баязид крепко прижимал к себе рыдающую Нурмелек. Весть о смерти Джанет и ее мертворожденного сына обрушилась на них, как гром среди ясного неба. С одной стороны, Нурмелек чувствовала облегчение – еще один соперник устранен, но с другой – ее мучила совесть. Она не желала смерти никому, тем более матери и ребенку.
В покои вошла служанка и робко сообщила о рождении дочери у Нурай хатун. Баязид отстранился от Нурмелек и, с тяжелым вздохом, вышел из покоев. Нурмелек осталась одна, вновь погружаясь в пучину своих мыслей. Она не знала, что ей делать, как жить дальше.
Весть о рождении Айше быстро распространилась по гарему. Нурай хатун, измученная родами и снедаемая ненавистью, отказалась смотреть на свою дочь и отказывалась хоть как-то контактировать с ней. Чаще всего девочка жила в покоях кормилицы.
Баязиду не нравилось то как именно Нурай относилась к своей дочери. Она явно показывала, что не желает видеть этого ребенка и любить Айше не собирается.
- Баязид, может быть будет лучше если я буду воспитывать Айше султан, сомневаюсь, что Нурай, когда либо примет дочь! - сказала Нурмелек Рейан.
Баязид посмотрел на Нурмелек с удивлением и благодарностью.
- Ты готова взять на себя такую ношу, Нурмелек? Воспитывать дочь другой женщины? - спросил он.
Нурмелек подняла на него глаза, полные решимости и печали.
- Я делаю это не ради тебя, Баязид, а ради невинного ребенка, который не виноват ни в чем. Айше султан нуждается в материнской любви и заботе, а Нурай хатун не способна ей этого дать. Если я смогу облегчить ее участь, то сделаю это! - сказала Нурмелек Рейан султан.
Баязид был тронут ее великодушием. Он понимал, что Нурмелек – единственная, кто может дать Айше султан достойное воспитание. Он обнял ее, прижал к себе и прошептал слова благодарности.
С этого дня Нурмелек Рейан султан стала матерью для Айше султан. Она окружила ее заботой и любовью, воспитывала как родную дочь. Нурай хатун, по-прежнему, оставалась безучастной к судьбе девочки, все больше погружаясь в свою ненависть и обиду. Баязид часто навещал Айше и Нурмелек и Орхана, радуясь, что его дочь растет в любви и гармонии. Он видел, как со вторым ребенком Нурмелек расцветает, как материнство наполняет ее жизнь новым смыслом. И в его сердце теплилась надежда, что они будут счастливы.
- Не посылай мне больше наложниц! - сказал Баязид обнимая свою жену, со спины.