Три души, сплетённые в пепле небес

«Мир ломает каждого, а потом многие становятся сильными в сломанных местах. Но тех, кто не сломается, он убивает. Он убивает очень хороших, очень нежных и очень храбрых без пристрастия. Если ты не принадлежишь ни к одной из этих категорий, можешь быть уверен, что он убьет и тебя, но особой спешки не будет».

Эрнест Хемингуэй, «Прощай, оружие».

1999 год.

Мужчина пришёл раньше обычного. Его тяжёлые, размеренные шаги раздавались в тишине подземелья глухими ударами, от которых содрогались стены. Каждый звук отдавался в груди пленницы набатом. Она сжалась в углу клетки, стараясь стать меньше, незаметнее, раствориться в тени. Но её, как всегда, нашли. Он снова принёс нож и книгу, обтянутую чёрной кожей, которая казалась живой, дышащей.

— Сейчас мы начнём новую главу, моя фройляйн¹, — шелестящий голос мучителя проник в самое сердце пленницы, обещая боль.

Но вместо этого он начал рассказывать историю, отложив книгу в сторону. Мужчина менял интонации от вкрадчивой ласки до зловещего торжества, играя с жертвой, как кошка с мышью. Это была сказка о юной волшебнице, чем-то похожей на девочку, но счастливой и свободной, живущей в мире без страданий. Там розы цвели круглый год, а солнце никогда не заходило за горизонт. Пленница заворожённо слушала, но чем дольше звучал голос, тем сильнее страх сжимал ей горло.

Когда он закончил, на морщинистом лице появилась отвратительная ухмылка.

— Теперь твоя очередь, — в его руке блеснул нож.

Девочка уставилась на оружие. Она знала, что сопротивление бесполезно, но всё равно инстинктивно отпрянула, прижавшись к холодным прутьям клетки. Мужчина подошёл ближе и наклонился. От него пахло металлом и приторной сладостью испорченного пирога.

— Не бойся, — прошептал он. — Тёмное волшебство так прекрасно. Ты станешь частью моей истории.

Пальцы коснулись руки пленницы, и по её телу тысячами крошечных иголок пробежали мурашки. Мужчина открыл книгу, аккуратно перелистнул исписанные каллиграфическим почерком страницы. Чернила были тёмно-красные, а кое-где виднелись засохшие бурые пятна.

— Каждая глава рассказывает о могущественной магии, — сказал он, и в его взгляде вспыхнул странный, восторженный огонь. — И ты одна из составляющих этого шедевра.

Нож скользнул по её коже, оставив тонкую алую линию. По бледным щекам потекли молчаливые слёзы.

Колдун взмахнул волшебной палочкой, и в воздухе появилось перо. Первая капля крови упала на бумагу, заменив собой чернила.

— Смотри, как это прекрасно, — впился в уши зловещий шёпот. — Ты становишься частью чего-то великого.

Он начал писать. Перо двигалось быстро и уверенно. Через некоторое время силы стали покидать пленницу, но чужие глаза удерживали её в сознании, не позволяя уйти в небытие.

— Нет, маленькая фройляйн, ты не должна спать, — произнёс мучитель, смакуя каждое слово. — Ты должна видеть, как тёмные знания запечатываются в этих фолиантах. Они — моё бессмертие, а ты — мой путь к нему.

Книга заполнялась строками, каждая из которых была пропитана страданиями девочки. Она хотела закрыть глаза, но тихий, настойчивый голос не позволял этого.

— Ты должна видеть, — повторял он снова и снова. — Ты должна помнить.

И девочка смотрела, чувствуя, как жизнь медленно превращалась в историю, которую она никогда не хотела рассказывать.

Сегодня всё произошло быстрее обычного. Мужчина торопился, и это радовало. После его ухода в клетке появились баночка с мазью и книга. Девочка нанесла средство. Оно помогало облегчить боль и остановить кровь, но не могло полностью исцелить порезы, оставленные ножом из гоблинской стали. Раны заживали медленно, оставляя тонкие шрамы.

Закончив лечение, она взялась за том в потускневшем от времени переплёте.

Эти книги стали её верными спутниками в одиночестве. Они открывали окно в мир, гораздо ярче и больше того, что виднелось за пределами клетки. Сначала девочка читала детские сказки, затем истории о дальних странах, других народах и их героях. Погружаясь в эти недоступные миры, она забывала о пытках и холодном подземелье, представляя себя героиней романа.

Некоторые из них оживали: картинки двигались, показывая сюжеты. Другие оставались неподвижными. Том, который она взяла в руки, был со статичными изображениями. После прочтения книги исчезали, уступая место новым историям.

Девочка помнила, как однажды написанные на чужом языке строчки стали складываться в слова, а те — в предложения, но не понимала, как это произошло. Возможно, она знала этот язык раньше. А может, её мама была волшебницей и заколдовала её ещё до похищения. Жизнь до клетки уже почти забылась, а ощущение, что первые шесть лет были прожиты в любви, стало чем-то далёким и нереальным.

Мужчина вернулся через три дня. В то утро ей оставалось прочитать всего несколько последних страниц, когда книга стала тускнеть, расплываясь в руках, и вскоре совсем исчезла.

— О нет... нет, — вырвался едва слышный шёпот.

Все мышцы окаменели от знакомого ужаса. Девочка поняла: мучитель спускался в подземелье. Она притаилась в ожидании глухого гула шагов и вскоре действительно его услышала. Он остановился у решётки. Тот же иссушенный монстр с жидкими волосами, одетый в чёрное.

— Ну, здравствуй, моя маленькая фройляйн, — начал он скрипучим голосом. — Вот и наступил особенный день. Так уж вышло, что в этом году мы отметим его немного раньше.

Пленница с облегчением выдохнула. Боли не будет. Колдун просто заставит её съесть отвратительный пирог с горьковатым привкусом, от которого немеет во рту, а сам будет наблюдать.

Сначала с ним приходила женщина. Именно она называла день рождения пленницы «особенным», с ехидной ухмылкой вынуждая отведать пирог, а затем задавала множество вопросов. Но девочка никогда на них не отвечала.

В этой клетке праздники потеряли всякий смысл, став лишь ещё одним ориентиром для отсчёта времени.

На третий год девочка заставила женщину исчезнуть, но угощение появилось само. К нему прилагалась записка: «Не ешь». Стоило её прочитать, как листок вспыхнул и осыпался пеплом. Мучитель всё же заставил её съесть выпечку, а позже впервые явился с ножом и чёрным фолиантом.

И вот наступил пятый день рождения, который она встречала в клетке, где ужас и опустошение сменяли друг друга, а промежутки между ними заполнялись книгами с историями. Колдун, видимо, не знал о них, и пленница молчала, оберегая свой маленький секрет.

Она вообще редко говорила. В какой-то момент даже забыла, как звучит её голос, пока не появился том о приключениях известного в волшебном мире барда. Стоило дотронуться до фолианта, и тот начинал петь. Девочка выучила все песни из книги и иногда их напевала.

— Ну же, фройляйн, — прервал размышления ненавистный голос. — Ты должна попробовать свой именинный пирог.

Она не заметила, как колдун взмахнул палочкой, и перед ней появилась выпечка. Девочка нехотя взяла ложку и стала есть. А когда доела всё до крошки, мужчина одобрительно ухмыльнулся.

— Умница. Мы продолжим писа́ть, как только я вернусь. Иногда приходится отложить любимое занятие, чтобы получить выгоду от неожиданных предложений. — Он развернулся и, направившись к выходу из подземелья, добавил: — Не скучай и веди себя хорошо.

— Чтобы ты там сгинул навсегда, — пробормотала пленница, когда тот скрылся из виду.

Дни снова потянулись один за другим. Она успела прочитать ещё пять книг, когда почувствовала: что-то изменилось. Девочка не могла понять, что именно, пока однажды в подземелье не спустился мальчик со смуглой кожей, синими глазами и серебряной дымкой вокруг него.

✶✶✶

Миссис Забини смотрела на сына с осуждением. Она стояла неподвижно, как статуя, но раздражение на её лице было очевидным.

— Блейз, прекрати это, — холодно бросила женщина.

— Что прекратить? — возмутился мальчик. — Я имею право высказывать своё мнение! Этот человек мне совсем не нравится, а ваша поспешная свадьба вызывает только недоумение! Неужели тебе настолько хочется замуж, что уже всё равно, за кого?

Корделия прикрыла глаза и приложила руку к переносице. Последние две недели Блейз часто спорил с ней. Впервые он так яростно выступал против её брака с новым поклонником.

Блейз всегда тщательно обдумывал свои слова, взвешивая все за и против. Хоть он не принимал новых ухажёров матери с восторгом, но всегда встречал её решения с молчаливым равнодушием. Мальчик привык к её переменчивому характеру. Корделия могла быть строгой и отстранённой, а в другой момент — страстной и импульсивной.

Она часто куда-то исчезала, оставляя сына на попечении Нарциссы Малфой, или сплавляя его к деду в Италию. Впрочем, родители оставляли Блейза одного с раннего детства.

Семь лет назад, во время поисков очередного магического артефакта, отец Блейза погиб. Тогда мальчик опять гостил у деда. Вернувшись, Корделия узнала о том, кто присматривал за ним, пока её свёкор занимался своими министерскими делами. Она закатила скандал, разорвав с ним все отношения. Даже не пустила на похороны мужа. С тех пор Блейз деда не видел.

Зато их жизнь заполнили многочисленные поклонники матери. Через полгода она снова вышла замуж. К большинству кавалеров Корделии Блейз относился спокойно, уважая её выбор. Но кандидатуру Густафа Ридхарда не мог одобрить. Каждый раз при встрече с ним мальчика передёргивало от отвращения. Высокий, худощавый, будто иссохший от времени, с выцветшими глазами и седой паклей, покрывающей череп. Но пугала Блейза не столько внешность австрийца, сколько его пронизывающий до дрожи взгляд.

Корделия резко развернулась, в её глазах вспыхнул огонь.

— Блейз Маркус Забини! Немедленно отправляйся в свою комнату! Этот разговор окончен!

Мальчик шумно выдохнул. С трудом сдерживая обиду, он побрёл наверх, пнув по пути ни в чём не повинный комод. Дерево треснуло, но Блейз даже не обратил на это внимания.

Когда он уже поднялся на второй этаж, входная дверь открылась, и в холл вплыла Нарцисса Малфой. Блейз надеялся, что она сможет отговорить мать от безумной затеи.

Мальчик застыл на верхней ступеньке лестницы, просунув лицо между балясинами. Если он сосредоточится, то через какое-то время услышит, о чём говорят женщины. Никакие заглушающие заклинания не могли скрыть от него этого разговора.

— Салазар, Корди, не могу поверить! Как ты можешь говорить об этом так спокойно? Неужели нет другого способа попасть в дом австрийца?

— Нет, Цисси. Я всё перепробовала. Даже нанимала перевёртыша. Он обманул домовых эльфов, но не родовую магию Ридхарда. Именно она защищает его библиотеку. Замужество — единственный способ преодолеть чары.

— Но ты же не знаешь, найдёшь ли там ответы на свои вопросы.

— Не знаю. Но я должна попытаться.

— Ты искала везде, объездила полмира, но нашла лишь слухи и легенды.

— В доме Ридхарда хранится огромная коллекция книг по тёмным искусствам. Я ищу записи о древней магии — такой же тёмной, но совершенно иной по природе и не похожий на наше волшебство. Европейские маги её не понимают, а настоящих адептов, если и удастся найти, вряд ли получится заставить что-то рассказать. Времени всё меньше, Цисси. Я должна поторопиться.

— Да, время уходит, и ты принимаешь необдуманные решения. Это большой риск, Корди. Ридхард — ужасный человек, — в голосе Нарциссы слышалось отвращение. — Он же поддерживал Гриндевальда.

— Гриндевальд давно сидит в Азкабане, — отрезала Корделия. — И хочу тебе напомнить, что не только Густаф вдохновлялся его идеями, но и...

Миссис Малфой резко оборвала подругу, явно не желая, чтобы разговор уходил в это русло:

— И всё равно, этот австриец такой омерзительный...

— Я не собираюсь спать с ним, Цисси!

— Но Ридхард думает, ты родишь ему наследника.

— Пусть думает, что хочет, — фыркнула Корделия. — Подмешаю зелье сна без сновидений в его чай и попрошу Северуса подправить воспоминания. Густаф будет уверен, что между нами всё было. К тому же нужно продержаться всего пару месяцев, чтобы не вызвать подозрения, а потом...

Что будет потом, Блейзу не удалось дослушать. Поток магии прервал раздражённый голос:

— И долго ты будешь гипнотизировать эту дверь, Забини? Она всё равно не расплавится от твоего жуткого взгляда.

Это был надоедливый Драко.

Хотя они часто проводили время вместе, назвать их близкими друзьями было нельзя. Уж слишком сильно различались их взгляды на жизнь. Забота родителей, друзей семьи и домовых эльфов, величавших его не иначе как «маленький хозяин», избаловали Драко. Он рос как принц, наследник древнего рода, обязанный быть лучшим во всём и привыкший получать только самое лучшее. Блейза раздражали его язвительность и высокомерие, но вступать в конфликт с сыном лучшей подруги матери он не желал. Да и не видел в этом смысла.

— И ты тут, — вздохнул Забини.

Когда мальчики вошли в детскую, Малфой тут же плюхнулся на диван, недовольно оглядывая комнату, полную артефактов, привезённых Корделией из разных стран. На полках стояли куклы с иглами и книги с рунами, большинство из которых Блейз пока не мог прочитать. Окна были занавешены бархатными шторами, а на полу лежал ковёр с изображением дракона.

— Твоя мать совсем рехнулась? — спросил Драко, скрестив руки. — Зачем ей этот старикашка? Отец говорит, что он замешан в каких-то тёмных делах. Ещё и живёт в Австрии. Тебе придётся туда переехать, и в Хогвартс ты, скорее всего, уже не поступишь. Будешь учиться в Гриммуолде. Ты хоть что-нибудь знаешь об этой школе?

Забини и правда знал о Гриммуолде только то, что она расположена в горах Гарц и основана братьями Гримм и Генриеттой Уайлд. Именно там учился его новый отчим, как и многие волшебники из Германии и Австрии.

Не желая обсуждать выбор матери с Драко, Блейз молча смотрел в окно.

— Мы должны были вместе поступить на Слизерин, — продолжал ворчать Малфой, думая в первую очередь о себе. — Ты же обещал помочь мне выиграть ежегодные соревнования факультетов.

Забини выдохнул и покачал головой. Меньше всего его сейчас волновала школа, а тем более амбиции Малфоя.

Он прокручивал в голове подслушанный разговор.

«Что мама хочет найти в доме Ридхарда?» — спрашивал он себя.

Но ответа не было, и это его пугало.

— Может, всё не так плохо, — пробормотал Блейз, пытаясь успокоиться.

Драко встал с дивана, подошёл к полке, взял одну из кукол и задумчиво покрутил её в руках.

— Ты опять будешь игнорировать очевидное? — спросил он, швырнув игрушку обратно. — Твоя мать связалась с каким-то ужасным типом, а ты просто стоишь и смотришь.

Забини поджал губы. Слова Драко пробуждали сомнения, которые он безуспешно пытался подавить.

— Ты не понимаешь, — тихо ответил Блейз. — Она хочет как лучше.

— Твоя мать не может знать, как будет лучше, — фыркнул Малфой, направляясь к двери. — Никто этого не знает, Забини.

Дверь захлопнулась. Блейз опустился на диван. Несколько минут он сидел в тишине, прислушиваясь к собственному дыханию. Тяжесть ситуации давила на него. Мать, её тайны, новый брак — всё это казалось слишком сложным. Мысли путались, как клубок ниток. Он повернулся к полке с куклами. Их пустые глаза смотрели на него, обвиняя в бездействии. Но Блейз не знал, что именно нужно сделать, чтобы всё это остановить.

✶✶✶

Через месяц состоялась свадебная церемония.

«Меценат и коллекционер магических артефактов Корделия Забини в шестой раз вступает в брак. Её избранником стал австрийский волшебник Густаф Ридхард» — эти заголовки не сходили с первых страниц магических газет.

Местом проведения церемонии стал зачарованный и скрытый от глаз маглов замок Хоэнзальцбург. Магически расширенные залы были переполнены волшебниками из Британии, Италии и Австрии. Помещения замка поражали роскошью: сводчатые потолки с золотыми узорами, массивные хрустальные люстры, старинные гобелены на стенах. Длинный стол в центре парадного зала был уставлен изысканными блюдами, а бокалы с напитками плавали по воздуху, норовя скользнуть в свободные руки гостей.

Корделия выглядела потрясающе в серебристом шёлковом платье со шлейфом, подчёркивающим тёмную кожу. На её шее сияло массивное бриллиантовое ожерелье, а волосы, уложенные в замысловатую причёску, украшали жемчужные нити. Блейз залюбовался матерью, и его губы невольно растянулись в восхищённой улыбке. Но стоило ему посмотреть на Ридхарда, как улыбка тут же погасла. Контраст между сияющей матерью и этим стариком делал происходящее особенно невыносимым.

Австриец был одет в строгий чёрный фрак, и у Блейза сложилось впечатление, что другие цвета в его гардеробе просто отсутствовали. На груди Ридхарда красовался орден, свидетельствующий о заслугах перед магическим сообществом. Его глухой, резкий голос, произносящий тосты, звучал высокомерно и назидательно, ещё больше раздражая Забини.

Рыжеволосая журналистка с блокнотом и зачарованным пером, которое не переставало делать заметки, не сводила с Блейза цепкого взгляда. В какой-то момент она бесцеремонно подошла к нему.

— Рита Скитер, «Ежедневный пророк», — представилась журналистка, растянув губы в фальшивой улыбке. — Вы, как я понимаю, сын невесты. Блейз, не так ли?

Он молча кивнул, не желая вступать в разговор. Её перо быстрее забегало по страницам парящего над головой блокнота.

— Я сразу узнала вас, — сказала она, слегка наклонив голову. — У вашего отца были такие же синие глаза. Вы часто его вспоминаете? Как думаете, он бы одобрил шесть замужеств миссис Забини? 

Блейз не ответил, но Скитер не унималась, продолжая засыпать его вопросами:

— Вашу мать называют охотницей за богатыми женихами и их состоянием. Что вы об этом думаете? А что говорит ваш дед, Антонио Милаццо? Я что-то не вижу его на свадьбе...

Блейза спас Люциус Малфой. Он вклинился между ними, стукнул тростью о пол рядом с журналисткой, заставив её вздрогнуть.

— Мисс Скитер, — ледяным тоном произнёс он, — сейчас мальчику не до вас и ваших каверзных вопросов.

Схватив Блейза за локоть, Люциус увёл его в сторону. Журналистка проводила их разочарованным вздохом, а блокнот захлопнулся, плавно спикировав ей в руки.

«Мерлинова борода! Быстрее бы закончился этот фарс», — пронеслось в голове Забини.

Остаток вечера он провёл в углу зала в компании Драко, слушая его комментарии обо всём подряд. А когда гости начали расходиться, перемещаясь через камины, порт-ключи или улетая на запряжённых фестралами каретах, Блейз вместе с матерью и её новым мужем аппарировал к дому Ридхарда.

Они оказались на оживлённой улице в самом сердце Зальцбурга. Мощёная мостовая зеркально отражала магловскую Гетрайдегассе: те же яркие витрины кафе, сувенирные лавки с витиеватыми вывесками и толпы прохожих. Отличала их магия, пронизывающая каждый камень этого места. Замок, который они только что покинули, возвышался над городом на вершине скалы, будто молчаливый страж.

На пороге их ждал фамильяр Корделии — чёрный кот ориентальной породы по кличке Оши. Ридхард смерил животное презрительным взглядом и первым перешагнул порог.

Блейз неуверенно огляделся. Интерьер дома показался ему чересчур мрачным: старинные ковры, гобелены и массивная мебель из тёмного дерева. Лучи закатного солнца едва пробивались сквозь витражные окна, скрытые тяжёлыми шторами, а в воздухе витал слабый аромат трав.

Голос Ридхарда эхом разнёсся по просторному холлу:

— Добро пожаловать в новый дом. Вашим переездом занимались мои домовые эльфы. Они должны были уже закончить. — Он повернулся к Блейзу и произнёс, не снимая с лица маски холодной учтивости: — Юнге², отправляйся в свою комнату и проверь, всё ли на месте.

Забини только этого и ждал. Он бегом поднялся по скрипучим ступеням, и на втором этаже его встретила точная копия спальни в лондонском особняке. Любимый ковёр с драконом, изумрудные занавески, письменный стол — всё стояло на знакомых местах. Эльфы отчима со свойственной им скрупулёзностью воссоздали знакомый мальчику порядок, но давящая атмосфера особняка не давала забыть о том, где он сейчас находится.

Блейз заметил на столе старую книгу в потрёпанном переплете. Он видел её впервые. На обложке тускло поблескивали незнакомые знаки, похожие на руны. Осторожно коснувшись фолианта, Забини ощутил странное тепло в ладонях. Страницы зашелестели, и символы засияли ярче, принимая знакомые очертания. Он понял, что может прочитать написанное.

— Горная река — неукротимая, бурная... Первый снег — белый, чистый... А между ними — согревающее солнце, — прочитал Блейз. — Что за чушь? — цокнул он языком и захлопнул книгу.

На следующее утро Блейз проснулся с тревожным предчувствием. Он долго лежал в кровати, уставившись в потолок, пока громкий стук в дверь не заставил его вздрогнуть.

В комнату вошёл Ридхард.

— Завтрак готов, юнге, — сухо произнёс он. — Не знаю, как было принято у вас в Англии, но здесь мы едим вместе, в одно и то же время.

Корделия уже ждала их в столовой. Её спокойное лицо и размеренные движения контрастировали с напряжённым взглядом. Завтрак проходил в тяжёлой тишине, нарушаемой лишь звоном приборов. Когда Блейз смотрел на Ридхарда, он неизменно встречал оценивающий прищур бледно-голубых глаз.

После утренней трапезы Блейз вернулся в свою комнату. Отдёрнув штору, он выглянул в окно. Сад, залитый ярким осенним солнцем, был окрашен в жёлтые и красные тона. Блейза не покидало желание узнать тайны матери, перевернувшие его жизнь. Он понимал, что должен что-то сделать, чтобы понять её мотивы и найти разумное объяснение её поступкам.

«Она не может рисковать всем ради чтения книг по тёмной магии, — размышлял Забини. — Тут что-то другое... Попробую использовать дар. Может, услышу что-нибудь важное».

Блейз начал исследовать дом, действуя осторожно, чтобы лишний раз не столкнуться с отчимом. Каждый раз, когда он оставался один, то сосредотачивался, слушая сквозь стены и пытаясь уловить в бормотании домовых намёки на разгадку.

✶✶✶

В одну из ночей, когда весь дом погрузился в сон, Блейз пробрался в кабинет Ридхарда. Знакомый аромат трав перебивал тяжёлый запах серы. На верхней полке секретера стояли склянки с зельями, а чуть ниже — семь фолиантов в чёрных кожаных обложках. Руны на их корешках источали слабое багровое сияние. Взгляд мальчика жадно блуждал по полкам, но он не осмеливался прикоснуться ни к одному из них. Блейз чувствовал, что от них исходит нечто тёмное и жуткое, и понимал: книги могут быть прокляты или зачарованы от прикосновения чужих рук.

«Эти книги точно содержат тёмную магию. Их ищет мама? Или что-то другое?»

На столе лежала раскрытая книга, наполовину исписанная чернилами цвета запекшейся крови. Магический свет ещё не коснулся её переплета. А рядом с ней — перо с наконечником из драконьей кости и нож с резной рукояткой.

На обратном пути Блейз заметил Корделию, и любопытство взяло верх над осторожностью. Он прижался к стене за углом, следя за матерью. Женщина настороженно огляделась по сторонам, прежде чем схватиться за ручку двери библиотеки. После нескольких безуспешных попыток дверь поддалась. Не раздумывая, Блейз рванул за ней.

Библиотека Ридхарда поражала размерами. Внутри царила полутьма, которую разгоняла настольная лампа на столе в центре, но её света не хватало, чтобы разглядеть, что находится на дальних стеллажах. Корделия торопливо перебирала книги, переходя от одной полки к другой. Она брала некоторые тома, быстро перелистывала их и возвращала на место.

Блейз хотел подойти ближе, но в этот момент услышал шаги в коридоре. Корделия резко обернулась, и их взгляды встретились. Мальчик увидел в её глазах не только предупреждение, но и страх.

— Уходи, Блейз, сейчас же! — прошептала она, но было уже поздно.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Ридхард. Его тень легла на пол библиотеки, заполнив собой всё пространство.

— Что вы здесь делаете? — властно спросил он.

Корделия судорожно прижала к себе книгу, словно та могла оградить её от опасности.

— Я хотела посмотреть... — начала она, но Ридхард грубо перебил её.

— Любопытство погубило кошку. Кажется, так говорят на твоей родине, фрау³?

Он неторопливо двинулся вперёд, достал волшебную палочку и направил её на Блейза.

Мальчик почувствовал, как во рту пересохло, а по спине пробежал холодный пот.

— А ты, надоедливый мальчишка, — процедил колдун, — должен запомнить: тебе запрещено бродить по дому и совать свой любопытный нос куда не следует.

Корделия бросила книгу на пол и встала между мужем и сыном.

— Это я привела его сюда, — с отчаянием в голосе сказала она. — Блейзу нужно больше читать, чтобы подготовиться к учёбе в школе магии. Мы искали книги о Гриммуолде. 

— Ты лжёшь мне, фрау. Может, мне стоит избавиться от твоего драгоценного schatz⁴, чтобы тебя проучить?

Он взмахнул палочкой, и Блейз ощутил, как невидимая сила сжала его грудь, лишив возможности дышать и заставив согнуться пополам. Корделия вскрикнула. Но внезапно магическое воздействие ослабло, и Ридхард повернулся к двери.

— Вам обоим стоит отправиться в свои комнаты, пока я не применил более суровое наказание, — бросил он, исчезая в полумраке коридора.

Блейз рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух.

После этого случая Ридхард усилил защитные заклинания. Теперь половину комнат в особняке и даже вход в подвал скрывали чары.

Однообразные, тягучие дни слились в бесконечную череду. Корделия старалась не показывать эмоций, но Блейз замечал, как её взгляд стекленел при появлении отчима. Даже Оши вёл себя непривычно тихо и почти не выходил из комнаты хозяйки. По ночам мальчик слышал приглушённые голоса за закрытыми дверями, но не решался использовать дар, боясь, что отчим узнает о его способности и использует в своих целях. А быть марионеткой Ридхарда Забини не хотел.

Но однажды он услышал тихий плач матери, доносившийся из её спальни. Мальчик замер, прильнув к двери. Сдавленные всхлипы, которые она душила, звучали пронзительней крика. Сжав кулаки, Блейз ощущал своё бессилие. Ему отчаянно хотелось войти, обнять её, но парализующий ужас перед отчимом приковывал к месту.

На следующий день Корделия вела себя как обычно, но её глаза были припухшими, а улыбка — вымученной. Она избегала взгляда Ридхарда, боясь вызвать искры его гнева.

Блейз выбрал момент, когда отчим удалился в свой кабинет, и подошел к матери.

— Мама, с тобой всё в порядке? Он тебя не обижает? — спросил он.

— Нет, дорогой. Всё хорошо, — ответила миссис Забини, но ладонь предательски тряслась, когда она поправляла ему воротник.

С тех пор Блейз стал замечать больше пугающих деталей: оценивающий взгляд Ридхарда, следящий за каждым движением Корделии, её поникшие плечи и осунувшееся лицо.

Он снова и снова вспоминал подслушанный разговор матери и Нарциссы Малфой, понимая, что план Корделии потерпел крах.

«Нужно заставить маму всё рассказать, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля», — решил Блейз.

Мальчик постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл в спальню матери. Она сидела за трюмо, а рядом, свернувшись клубком на бархатной подушке, дремал Оши.

— Мама, мне нужно с тобой поговорить, — голос Блейза звучал неуверенно, но подбородок упрямо вздёрнулся.

Корделия отвернулась, нервно теребя складки платья.

— Не сейчас, Блейз. Прошу, иди к себе.

— Нет. Мне надоело, что ты избегаешь меня. Я хочу знать: зачем ты вышла замуж за Ридхарда?

Мать поджала губы.

— Ты еще слишком мал, чтобы это понять, — выдавила она.

— Я не ребенок! Мы заперты здесь в ловушке вместе с этим монстром — твоим новым мужем! — он почти кричал.

— Тише! — мать подскочила в панике, а Оши прижал уши и настороженно поднял голову. — Ридхард может услышать.

Блейз замолчал, сверля её глазами. Корделия вздохнула, рука бессильно упала.

— Дорогой, ты должен быть осторожен, — умоляюще прошептала она, но Блейз не собирался идти на попятную.

— Я же не сделал ничего плохого и не понимаю, почему я должен жить в страхе? Пожалуйста, объясни мне.

— Нет, Блейз. Иди к себе!

— Мама, прошу тебя...

Корделия опустилась в кресло, устало посмотрев на сына.

— Ладно, ты прав. Я должна тебе всё рассказать. — Она ненадолго замолчала, собираясь с мыслями, а потом произнесла то, что Блейз никак не ожидал услышать: — Мужчины нашего рода умирают в двадцать лет. Так продолжается уже много столетий, с тех пор как королева вуду прокляла нашего предка Зайтана и всех его потомков.

Блейз пошатнулся, в ушах зашумело. Он схватился за подлокотник, а мать мягко обняла его за плечи, усаживая рядом.

— Мам, продолжай, — тихо попросил мальчик, с трудом сглатывая ком в горле.

Она кивнула и вновь заговорила.

— Я узнала, что есть способ это остановить. Тёмный ритуал на основе магии вуду может спасти тебя, если провести его до твоего двадцатилетия.

— А что, если мы не сможем найти информацию об этом ритуале или он не сработает? — прошептал мальчик.

Корделия крепко сжала его руки. На глаза Блейза навернулись слёзы, но он сдержался, только сильнее вцепился в её ладони.

— Мы успеем, — твёрдо сказала она. — Я не позволю проклятию забрать тебя. С самого твоего рождения я искала способ спасти тебя. И я его найду, чего бы это ни стоило.

— Так вот почему ты и папа...

— Да, дорогой. И я уверена: в этом доме мы что-нибудь найдём.

Блейз обнял мать, сглатывая подступающие слёзы. Ему нужно осмыслить услышанное, но сейчас разум был затуманен.

— Хорошо, мам, — прошептал мальчик, чувствуя, как её тепло согревает его. — Хорошо...

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

¹ молодая девушка, барышня (нем.). Устаревшее немецкое обращение.

² юноша или мальчик (нем.)

³ вежливое обращение к замужней женщине (нем.)

⁴ сокровище (нем.)