20.
Я видел неясные мутные картины, которые то выныривали из тьмы, то снова в нее проваливались. Как и я сам. Боль и моя собственная кровь. Твердая земля, впивающаяся в спину. Элерис. Я не мог толком сосредоточиться на ней, прочувствовать, но ощущал ее рядом. Знал, что она успела пройти обряд в Храме, но сумела почувствовать и меня, понять, где я нахожусь – дорога к замку только одна. И даже будучи слабой после жреческих ритуалов, сестра, конечно же, не могла меня оставить.
- Киран! Киран! Кир... ты слышишь меня?
Я хочу ответить ей, что всё в порядке, но слышу только стон – собственный.
- Тише, Кир, тише. Ты уже в Храме, тут лекари. Держись, пожалуйста.
Слышу шепот Элерис, ощущаю ее губы на моих закрытых глазах, прикосновения ее пальцев и ее слез к коже.
Запах цветов и смерти – лекари.
- Ваше величество...
- Я не уйду.
- Как хотите. Мы обработаем рану.
- Насколько всё плохо?
- Не очень хорошо.
Я ощущаю боль, будто кинжал снова и снова проворачивают внутри меня, хотя знаю, что это не так. Элерис рядом, и когда я не чувствую ее прикосновений, то слышу ее голос. И Алавара – его интонации странные, но я не могу понять их сейчас, его я не ощущаю как Элерис.
- Ты можешь помочь. Вылечи его.
- Нет! Я не уверена в стабильности Дара, только не сразу после ритуала. Ты же видел! Я случайно перевернула все эти проклятые курильницы.
- Ты можешь попробовать.
- Нет! Я никогда этого не делала! И не могу, просто не могу рисковать братом.
- Лучше смотреть, как он умирает?
- Он не умрет. Не сегодня.
Кто-то подносит к моим губам чашу, заставляя пить что-то горькое, вязко опутывающее горло и желудок. Я послушно пытаюсь, но меня тут же тошнит, всё снадобье выходит обратно.
- Что...
- Это кинжал, - голос Алавара удивительно ровен. – Он зачарован на Дар, поэтому смог пробить защиту. И магия всё еще действует. Вы не сможете ни усыпить, ни облегчить боль. Ни остановить кровь.
Я ощущаю, что слабею. Чьи-то чужие руки, что ощупывают мое тело и заставляют стонать, когда касаются раны на животе. Мне кажется, я чувствую привкус крови на губах.
Пока всё не прекращается, и я не ощущаю только Элерис рядом. Ее пальцы на моей обнаженной груди, ее губы почти щекочут мое ухо, когда я слышу ее шепот, предназначенный только для меня.
- Кир, помоги мне. Помоги спасти тебя.
Она распахивает свое сознание так, как только может, будто хочет навсегда отбросить собственную личность и слиться со мной. В обычное время мы с Элерис просто всегда... ощущали друг друга. И только раз было нечто подобное: в ночь ее похищения, когда я сам открывался перед ней, чтобы понять, где искать.
Сейчас я не могу мыслить четко, как будто продираюсь сквозь пелену и туман. Но понимаю, чего хочет Элерис. И мы вместе будто ощупываем рану, стягиваем ее края, Элерис хватается за них, а потом мягко касается моего сознания.
- Спи, Кир, спи...
...Я видел Алавара, он сидел в покоях Элерис, в комнате, где она обычно принимает гостей – недалеко валялась незаконченная вышивка, которой, видимо, когда-то занималась королева в компании фрейлин. Сейчас ее мало волновали разноцветные стежки. Элерис нервно ходила по комнате, платье шелестело, когда она мяла его руками, даже не замечая. Алавар сидел глубоко в кресле и наблюдал за королевой почти неподвижно.
- Тебе самой стоит отдохнуть.
Элерис будто не слышала.
- Ему становится хуже. Может, стоило оставить Кирана в Храме?
- Лекари больше ничего не могут сделать. Ты сама говорила, замок надежнее. И я с тобой согласен.
Резко остановившись, Элерис посмотрела на Алавара:
- Сделай что-нибудь. Магией. Магия крови в конце концов!
Алавар едва заметно вздрогнул, но только покачал головой:
- Ни одна магия не может лечить. Совсем. Никак.
Оставив, наконец, платье в покое, Элерис снова начала ходить по комнате.
- Расскажи еще раз про этот кинжал.
Алавар устало прикрыл глаза, как будто повторял уже не раз, но протестовать не стал:
- Зачарованный артефакт. Его магия работает напрямую с Даром, поэтому я тут бессилен. Только ждать, что Дар Кирана сможет сам преодолеть это воздействие. Оно и мешает ему выздороветь, а ране затянуться. Хотя если бы ты не помогла в Храме, Киран уже был мертв.
- Он сам мне помог. А сейчас... я чувствую, он что-то видит, но не могу разделить с ним видения.
- Магия кинжала мешает и в этом. Он зачарован на Дар. Нападавшие отлично знали, с чем придется иметь дело.
Снова остановившись, Элерис прищурила глаза, смотря на светлый прямоугольник окна, но вряд ли его видя.
- Только скажи, что тут может быть замешана Нира Ялавари. И я запру ее в темнице, откуда она выйдет уже без своих кишок.
Алавар помолчал, но потом все-таки покачал головой:
- Мы знаем, что у Мар-Шайала есть маги на его стороне. О Даре Кирана тоже известно. А судя по твоему рассказу, Нире сейчас нет смысла убивать твоего брата.
Он как будто хотел сказать что-то еще, но прервался. От Элерис пауза не укрылась – она слишком давно научилась распознавать интонации и тот момент, когда ей чего-то не договаривают.
Повернувшись к Алавару, она приподняла брови.
- Нира Ялавари ведет себя слишком странно, - медленно сказал маг. – Я ее не люблю, но она далеко не дура. Пожалуй, один из самых умных людей, которых я когда-либо видел. Напористость – не ее конек. Скорее, она бы создала такую ситуацию, что ты была вынуждена пойти на ее условия. Но не так сразу. Ты встречалась с Ялавари после... после ранения Кирана?
Элерис покачала головой.
- Она не говорит, что не причастна, - продолжил Алавар. – Ей это не выгодно, но она молчит. Как будто хочет, чтобы ты так думала. Как будто...
Алавар нахмурился, а потом внезапно сказал:
- Не трогай ее ни в коем случае.
- Что?
- Не трогай Ниру Ялавари. Возможно, именно этого она и пытается добиться.
- Зачем?
- Понятия не имею. И это пугает больше всего. К тому же, у меня с ней свои счеты. Оставь ее мне.
Элерис не ответила. Она подошла к вышивке и взяла пяльцы, задумчиво разглядывая кривые узоры.
- Вряд ли у тебя много времени вышивать, - заметил Алавар.
- Это работа одной из фрейлин. Терпеть не могу вышивку.
Элерис с пренебрежением бросила ткань, и в этот момент в дверь постучали. Алавар вскинул голову, Элерис разрешила войти. В дверях стоял слуга.
- Ваше величество, вас зовут к лорду Кирану.
...Я видел Элерис, она сидела на полу, согнувшись, почти потерявшись в ткани юбки. Ее плечи вздрагивали от рыданий, ладони закрывали лицо. Алавар стоял рядом, растерянный, как будто не зная, что ему делать. Он неловко опустился около Элерис и положил руку ей на плечо. Но она не успокоилась, наоборот, вскинула заплаканное лицо.
- Он бредит! Ему становится только хуже.
- Мы должны подождать...
- Ты говоришь это уже неделю! Но ничего не улучшается.
- Твой брат сильнее, чем кажется.
...Я видел Алавара, он сидел в своей комнате, над столом, где лежал кинжал. И я знал, то самое оружие, которое использовал маг при нападении. На сосредоточенном лице плясали отблески свечей, подчеркивая складку между бровей. Алавар шептал заклинания, вычерчивал знаки над кинжалом, как будто хотел проникнуть сквозь магию и сталь, понять сущность.
Но ничего не выходило.
...Я видел Элерис. Уставшую, растрепанную, с покрасневшими глазами. Она сидела в моей комнате, но я мог видеть только ее и стоявшую перед ней Сильви. В темном лекарском одеянии, девушка смотрела в пол и явно смущалась. Но не отступала.
- У Мертоса есть лекарства, но он еще не пробовал на людях.
- Яд, - ровным голосом сказала Элерис. – Ты предлагаешь испробовать на моем брате яд.
Сильви вскинула голову, но потом тут же опустила.
- Да, лекарство на основе змееголовки, но в малых количествах она не так ядовита. Мертос утверждает, что его снадобье помогает избавляться от чужеродной магии.
- Он не пробовал.
- Но его исследования...
- Хорошо.
Сильви подняла голову, на ее лице отражалось искреннее удивление. А Элерис смотрела куда-то в сторону.
- Лекари ничем не могут помочь, магия кинжала проникла слишком глубоко. Возможно, будь я там раньше, а не приходила в себя после ритуала жрецов... - не закончив, Элерис слегка тряхнула головой. – Киран опускается глубже во тьму. Я знаю, он видит то, что происходит, но теперь даже я не могу до него докричаться.
Она посмотрела в упор на травницу.
- Веди своего Мертоса, пусть несет снадобье. Если оно сможет снять действие магии, я верну Кирана.
Поклонившись, Сильви торопливо вышла, а Элерис снова посмотрела куда-то в сторону, и ее шепот вряд ли предназначался для чужих ушей.
- Что бы не думали наши враги, дети Крандоров куда сильнее, чем кажется.
...Я видел отца. Это он, хотя куда моложе, чем я его запомнил. В своих покоях, там, куда обычно не допускались посторонние. Стоял у окна, соединив руки за спиной, и смотрел в окно. Позади устроился Седрик Сонд, тоже куда моложе, явно уставший, в запыленной одежде, как будто он только что с дороги.
- Как она умерла?
Голос Дакаруса Крандора ровен и безэмоционален. Он слишком давно король, чтобы показывать свои истинные чувства. Даже с другом.
- Быстро, - ответил Седрик. Он явно устал, но не садился в присутствии своего короля.
- Есть вероятность, что тут не замешан Орден?
Седрик Сонд твердо ответил:
- Никакой.
Помолчав, добавил:
- Я видел тело, ваше величество. Маги не хотели, чтобы это выглядело как убийство, леди просто ослаблена родами и умерла от болезни. Но я знаю признаки. Ее отравили магией.
Дакарус кивнул.
- А... мой сын?
- Он жив. И я взял на себя смелость привезти его в замок.
Дакарус наконец-то повернулся к Седрику, нахмурившись.
- Ты уверен, что это хорошая идея? Пока никто не знал о мальчике...
Но Седрик прервал короля резко и бесцеремонно:
- Орден знает. Возможно, его не уничтожили только потому, что он не представляет опасности, и ты сам не привязан к нему так, как к ней.
- Я хотел жениться на ней, - сказал Дракарус. И его тихий голос ничуть не походил на голос властного владыки Менладриса.
- И маги узнали. А у них другие планы. Но мальчишка им не нужен – пока что. Но я знаю, ты себе не простишь, если с ним что-то случится.
- Дети не должны страдать из-за ошибок отцов.
- Но всегда страдают, - пожал плечами Седрик. – У тебя будут и другие дети. И они снова невольно заставят тебя идти против магов. Будь осторожен.
Дакарус усмехнулся:
- Это предчувствие?
- Уверенность.
...Я снова видел отца, но теперь куда старше, почти таким, как его запомнил я сам. Он стоял в поле, оставив охрану из гвардейцев далеко в стороне вместе с лошадьми. Дакарус смотрел... я не сразу понял, что видел себя самого и Элерис со спины. Мы сидели с ней рядом, и сестра наклонилась, о чем-то шепча на ухо, так близко, что наши плечи соприкасались, а ее волосы щекотали мою шею. Когда она отстранилась, Дакарус нахмурился, увидев, как мы держимся за руки.
Я хорошо помнил эти прогулки: отец часто брал нас с Элерис верхом прочь из замка. Мы любили это. Можно было представить, что нет никакого королевства, нет обязанностей и обязательств, есть только мы и небо.
В детстве такие прогулки были частыми, потом их стало меньше. Я уезжал на границу, где нашел применение всем своим навыкам. Но сам хорошо помнил эту прогулку: едва ли не единственную и последнюю втроем, когда я только вернулся. А до смерти отца оставалось не так много времени.
Дакарус нахмурился, увидев наши сцепленные пальцы, в руках он крутил письмо с печатью Ордена. Но потом внезапно улыбнулся и, скомкав бумагу, убрал ее. А под его ногами распускались алые цветы, будто волнами расходясь от наших с Элерис фигур.
Я открыл глаза, и мне казалось, еще чувствовал запах полевых цветов.
- Кир...
Поморгав, я сфокусировал взгляд на бледном, но радостном лице Элерис. Кроме нее в комнате, кажется, никого не было.
- Ох, Кир!..
Она прильнула, прижалась ко мне, доверчиво, как только могла. Я неловко гладил ее по спине, успокаивая. Потом Элерис отстранилась и серьезно сказала:
- Не пугай так больше.
- Постараюсь, - слабо улыбнулся я. – Что... нет, подожди, кажется, я видел тебя и Алавара. Разрозненные куски и видения.
- Знаю. Я чувствовала.
- И раз я очнулся, значит, у тебя и Мертоса получилось.
- Думаешь, стоит его наградить?
- Точно обратить внимание.
- Надеюсь, его снадобье нам больше не понадобится. Но я бы предпочла быть готовой.
Я согласно кивнул и прикрыл глаза, еще ощущая себя слишком усталым для долгих бесед.
- Отдыхай, Кир, тебе надо набраться сил. А я посижу тут.
- Тебе надо заниматься королевством.
- Дела подождут.
Но когда я очнулся в следующий раз, то увидел не Элерис, а Алавара. Он с увлечением вычерчивал какие-то символы над столом, но я не мог видеть, что там лежит. Хотя не удивился, будь это всё тот же кинжал или еще какой артефакт.
Он услышал, как я пошевелился, и тут же поднялся.
- О, Киран! Я пообещал Элерис, что прослежу, чтобы ты поел. Иначе она меня вздернет – и я не хочу проверять решительность королевы.
Я чувствовал себя куда лучше, а тарелка с супом только подняла мне настроение. Алавар тем временем пересказывал замковые сплетни, но как я понял, за те десять дней, что я был без сознания, ничего серьезного не произошло.
- Я хотел поговорить с тобой, - сказал я. Сил на длинные разговоры особенно не было, но и оставлять на потом я не хотел. Слишком важным казалось. – Я говорил с Нирой Ялавари перед тем, как на меня напали. Она поставила твой блок.
Алавар тихо выругался, хотя не удивился. Но я еще не закончил:
- Она призналась в убийстве короля. Мой отец не хотел выполнять планы Ордена, и его убрали. Ты знал об этом?
Он не ответил, но отвел глаза, и это стало красноречивее тысячи слов.
- Ты знал, - прошептал я. – Всё это время.
Алавар наконец посмотрел твердо на меня.
- Это было решением Ниры. Но Орден знал. Кто не знал, тот догадывался. Поэтому потом я решил, что она по какой-то причине решила убить и тебя с Элерис...
- Хватит, - устало сказал я и прикрыл глаза. – Просто уйди.
Я слышал, как он колебался, но все-таки не стал возражать и тихо поднялся. Но я выдохнул только в тот момент, когда тихонько стукнула дверь.
- Киран!
Мне казалось, я задремал всего на минуту, но, когда открыл глаза, за окном уже густились сумерки. А перед мной маячило бледное испуганное лицо сестры. Случилось что-то действительно значительное, если она пришла и разбудила меня.
Ее тонкие пальцы цеплялись за мою руку.
- Киран! Нира Ялавари мертва. Ее зарезали в собственной комнате.