Фиктивный брак

Последующие дни Саманта сама пыталась избегать мужа. Алекс и не настаивал на общении. Фиктивный брак соответствовал отношениям супругов.

Одним ярким солнечным утром Алекс не поехал в контору, а решил поработать дома. Разбирая бумаги, накладные и письма, он услышал мужские голоса в холле. Недолго думая, похрамывая, он вышел из кабинета.

В холле стоял мистер Арвин.

– Доброе утро, мистер Арвин. Чем обязаны столь ранним визитом? – поинтересовался удивленный хозяин.

– Доброе утро, граф! Мы с вашей женой договорились сегодня поехать на ипподром.

И шепотом добавил:

– Если честно, мне нужен ее совет.

– Совет! Вам?

– Да. Я хочу приобрести новую кобылу для разведения. Но не знаю, какую.

Внимание мужчин привлекло постукивание каблуков по полу. Оба обернулись на звук шагов. По лестнице спускалась Саманта. Она была одета в обтягивающие лосины светло-серого цвета, высокие кожаные сапоги черного цвета, белую рубашку с расстегнутой горловиной и черный жакет. Выглядела она потрясающе сексуально и женственно. Мужской наряд подчеркивал длину ее стройных ног, округлость бедер и ягодиц. Приталенный жакет подчеркнул пышную грудь и узкую талию.

Алекс с трудом отвел взгляд от своей жены, скрывая свое восхищение за маской равнодушия.

– Граф, вы везунчик. Я вас понимаю, – сказал Арвин. Его слова предназначались только для ушей графа.

– Доброе утро. Прошу прощения, что заставила вас ждать. Но теперь мы можем ехать, мистер Арвин, – сказала Саманта, отметив плохое настроение мужа.

– Да, конечно.

– Я поеду с вами, – сказал Алекс, удивив всех и самого себя.

– Ты сегодня не работаешь? – поинтересовалась графиня, ища повода избежать его общества.

– Давно не был на ипподроме. А дела подождут.

И все трое отправились смотреть лошадей и скачки.

Приехав на ипподром, настроение у Алекса ухудшилось окончательно.

Перед началом скачек Саманта была нарасхват. Чуть ли не каждый джентльмен хотел лично поздороваться с молодой графиней и узнать фаворита интересующего заезда.

Графиня купалась во внимании мужчин. Она не скупилась на улыбки для каждого. На вопросы отвечала с искренней уверенностью, но и не стеснялась признавать свое незнание ответов на некоторые из них. Здесь она была в своей тарелке.

Алекс читал во взглядах мужчин восхищение и желание. Плотское желание. Взгляды пожирали тело его жены. Он кипел от негодования. В то время как ипподром жил своей жизнью, в нем кипела своя игра, свои правила.

Раздался выстрел. Начался заезд. Трибуны замерли, внимание всех было на беговой дорожке. Все ждали победителя. Каждый молился своей победе.

– Мистер Арвин, – услышал он голос жены, – вторым приедет участник под номер 5. Эта лошадь то, что вам надо.

– Но она ж приедет второй? – возмутился Арвин.

– Она приедет второй только потому, что всадник слишком крупноват и не может совладать с ней. Он ее не чувствует и не может с ней справиться. Лошадь серая в яблоках очень перспективна.

– Ну, не знаю, – усомнился мистер Арвин.

Последние секунды заезда. Победитель определен.

Лошадь под номером 5 пришла второй.

И тут произошло непредвиденное. За чертой финиша лошадь серая в яблоках встала на дыбы, пытаясь скинуть с себя наездника. Как только парень не пытался ее урезонить, это ему не удавалось. Он все же полетел вниз.

– Не может быть, – ахнул коллекционер.

– Проигрыш в этом заезде позволит ее купить недорого. Но она стоит гораздо больше. Это ваш шанс, мистер Арвин, – посоветовала Саманта.

– Графиня, вы золото! – воскликнул он и, поблагодарив ее, отправился совершать сделку.

– Нет слов, графиня, браво! – скупо произнес граф. Его лицо ничего не выражало.

Оглянувшись на мужа и посмотрев на его каменный профиль, Саманту задело его безразличие. И также безэмоционально произнесла:

– Не стоит, граф, это лишнее с вашей стороны.

А мысленно добавила: «Чурбан неотесанный!»

– Что? – переспросил граф, услышав шепот графини и не поверив своим ушам.

– Мысли вслух, – сказала Саманта и округлила глаза, удивившись тому, что произнесла это вслух.

– Я пойду посмотрю лошадей поближе, – быстро добавила она, пытаясь убежать от графа.

– Я тоже не отказался бы.

И супруги отправились в конюшню.

Появление Саманты в конюшне было замечено всеми. Внимание мужчин моментально переключилось на графиню. Она приковывала взгляды всех – от юнца до старика. Граф отдавал себе отчет, что странен сам факт женщины в конюшне. Но в глазах мужчин было явно не удивление, а гораздо большее, и это ему не нравилось.

Сама же Саманта интересовалась только животными. У нее даже в кармане оказался сахар. Она поглаживала лошадей, шепча им нежные слова и угощая лакомством.

Алекс стоял в стороне и наблюдал за женой, когда услышал за спиной разговор двоих проходивших мужчин.

– Вот это кобылка, посмотри. Я бы с такой покатался.

– Какая из них?

– Вон та с шикарными, стройными ногами и в кожаных сапогах.

– Ты что! Облизнись и забудь. Это сама графиня Крайзстоун. Она не твоего полета.

– Жаль. Уж больно хороша.

Молодые люди засмеялись и пошли своей дорогой.

Разговор этой парочки для Алекса был, как красная тряпка для быка.

– Саманта! – слишком громко окликнул он жену. – Нам уже пора уходить.

Графиня обернулась и встретилась с суровым взглядом графа. Что-то подсказало ей, что сейчас лучше не спорить.

Выйдя из конюшни и проходя мимо загона, Алекс резко остановился, обращаясь к Саманте:

– Ты хоть понимаешь, как действуешь на мужчин?

– Что? Я не совсем тебя понимаю.

– Хорошо, сейчас поймешь.

Алекс подошел вплотную к жене. Глаза его горели. Дыхание стало глубоким. Он нежно провел тыльной стороной ладони по ее щеке, опускаясь вниз по шее. Стал поглаживать пальцами округлости груди и открывшуюся ложбинку между ними.

Кожа Саманты стала гореть. Глаза округлились – она не могла оторвать взгляда от мужа. Не могла пошевелиться. Дыхание замерло. По телу прошелся электрический разряд, парализуя его. Она слегка покачнулась.

Алекс среагировал моментально, обхватил ее рукой за талию и прижал к своему телу.

В живот девушки уперлась твердая возбужденная мужская плоть. Алекс не стеснялся показывать силу своего желания и слегка пошевелил своими бедрами, увеличиваясь в размерах еще больше.

Ее тело манило, запах одурманивал.

Саманта, сама того не понимая, приоткрыла свои полные губы, призывая к поцелую.

Алекс наклонился и накрыл ее влажные губы своими. Мял и покусывал их в поцелуе. Пробовал ее на вкус и исследовал языком. Упивался ею и не мог отпустить.

Голова графини кружилась, мысли отсутствовали. В мире был только Алекс, его руки и его губы.

Она впервые целовалась с мужем. Он впервые целовал жену.

Ржание лошади привело Саманту в чувства.

Она уперлась в грудь графа и оттолкнула его.

– Что ты себе позволяешь? – больше обращаясь к самой себе и злясь на себя.

– Я позволяю себе то, на что ты побуждаешь, – выпалил граф, злясь больше на себя и свое неконтролируемое желание к жене.

– Я позволяю? – сузив глаза, напала она на мужа.

– А чего ты ждешь, одевшись в мужской наряд? Виляешь бедрами на людях и заигрываешь с каждым.

– Тебя это как-то задевает? – не сдавалась девушка.

– Ты носишь мое имя. И это меня волнует.

– Ах, ну да. Твое имя. Я ж атрибут сделки. Ничего публичного, никаких скандалов и сплетен. Правильно? Так вот, запомни – с тобой я не заигрывала. Ты вообще последний мужчина, на которого я обратила бы свое внимание. А если для тебя это всего лишь урок, то рада, что не являюсь объектом твоего вожделения.

Не дожидаясь ответа, Саманта пошла прочь, соблазнительно виляя бедрами.

«Сочетание блаженства и унижения. Вот это действительно урок!» – думала она.

Из этой ситуации Алекс тоже сделал свои выводы.

***

Через три дня после событий на ипподроме Алекс вернулся домой пораньше. В малой гостиной за чтением книги его встретила Клариса:

– Ты сегодня раньше обычного, – обрадовалась мать.

– А Саманта в конюшне? – почему-то сразу спросил Алекс.

– Нет, она уехала на ипподром.

– На ипподром? Ей там что, медом намазано?

– Сынок, тебя целыми днями и вечерами нет дома, чем еще заниматься девочке, – с упреком сказала графиня.

– Я работаю. А если займу пост вице-премьера внешней политики, то вообще месяцами буду отсутствовать дома. И что, вам тоже дома не жить? – резко сказал он.

И уже более спокойно спросил:

– Она одна поехала?

– Нет, – только и ответила графиня, не торопясь уточнять подробности.

– С кем?

– За ней заехал Стивен.

– Ах, Стивен. Ну конечно! – язвительно подытожил граф и, разворачиваясь на каблуках, направился к выходу.

И тут в комнату вошла Саманта с кузеном. Они о чем-то продолжали оживленно беседовать, олицетворяя идиллию отношений.

– Добрый день, – с каменным лицом сухо поздоровался Алекс и вышел из комнаты, чеканя каждый свой шаг по паркету, оставив стоять растерянную Саманту.

– Что это с ним? – спросила она графиню.

– Много работы, устал, – ответила Клариса, пытаясь сгладить грубость своего сына.

События следующего дня долили еще больше масла в огонь.

Пытаясь сосредоточиться на документах, лежащих на столе, Алекс делал вид, что работает. Вернее, занимался самообманом.

Стук в дверь привлек внимание графа:

– Да, входите, – безразлично ответил он.

В кабинет конторы, шурша юбками и виляя бедрами, вплыла Элизабет.

– Элизабет? Чем обязан? – удивился граф, вставая из-за стола.

В приветствии протягивая руку для поцелуя, баронесса кокетливо улыбнулась.

– Алекс, дорогой, проезжала мимо и не удержалась, чтобы не зайти. Тем более вы обещали заехать ко мне сами, – надув губки бантиком, проговорила она.

– Прошу прощения, баронесса. Много дел, – начал оправдываться граф, вспомнив свое обещание, о котором совсем забыл.

– Понимаю, – милостиво принимая его извинения, проговорила Элизабет. – Поэтому я приехала сама.

Предлагая чая и помогая гостье присесть, Алекс был весь во внимании.

– Что у вас за дело ко мне? Какого рода вам нужна моя помощь?

«Стать моим любовником», – крутилось на языке у баронессы. Но вслух произнесла:

– У меня есть земля, оставленная мне от моего покойного мужа. И я хотела бы получить совет, как наиболее выгодно ее использовать: сдать в аренду или самой ее возделывать?

– А что вам советует ваш управляющий?

– У нас с ним разногласие на этот счет. Поэтому я и уповаю на вашу помощь.

– Ну что ж, давайте посмотрим ваши бумаги. Надеюсь, вы взяли все данные по земле.

– Конечно, у меня все с собой.

Увлеченно общаясь, анализируя и взвешивая все «за» и «против», Алекс не обратил внимание, как Элизабет обошла стол, стала рядом и приблизилась всем телом к нему, выставляя свои прелести напоказ. Оторвавшись от бумаг и подняв голову, взгляду графа открылась пышная грудь баронессы, оголенная до неприличия.

Алекс отвел глаза и встретился взглядом с Элизабет. Повисло молчание. Баронесса ждала поцелуя, подставляя свои губы и еще больше наклоняясь к нему.

Но Алекс лишь встал из-за стола и спокойно сказал:

– Я думаю, ваш управляющий прав. Для вас будет выгоднее, если вы будете сдавать вашу землю в аренду.

Разочаровано выпрямляясь и справляясь с внутренним негодованием, она улыбнулась:

– Раз вы так считаете, значит, так и поступлю.

Попытка соблазна не удалась. Алекс стал сторониться баронессы при обсуждении мелких деталей, как ей лучше поступить.

Собираясь уже уходить, как бы невзначай баронесса спросила:

– Алекс, можно моему кузену обратиться теперь к вашей супруге за советом?

– К Саманте?

– Почти все мужчины Лондона пользуются ее услугами, – двусмысленно проговорила она, – и все остаются довольны!

– Как вас понимать? – резко спросил он.

– О Алекс, о чем вы подумали? – прикидываясь дурочкой, заулыбалась она. – Он планирует поучаствовать на скачках в эту субботу и хотел бы сделать верные ставки.

– Обратитесь с этим вопросом к графине, я не буду за нее решать.

– Вы – мечта любой женщины. О таком муже можно только мечтать. А она вас совсем не ценит. И пользуется вашей доверчивостью и добротой.

– Вы так думаете?

– Так думает весь Лондон. О вашей жене уже ходит много различных слухов. Один другого краше.

– Каких слухов?

– Не хочу передавать сплетни. Я-то вас знаю. И знаю, как вы любите друг друга. Что брак у вас по любви, – изворачиваясь, как лиса, сказала баронесса. – Она не может так поступать с вами. Это только слухи.

Понимая, что уже сделала свое дело, баронесса решила удалиться:

– Что-то я засиделась у вас. Спасибо за помощь. Мне уже пора.

Она покидала контору, довольная собой. Семя раздора уже посеяно в семье графа.

И действительно, двусмысленность фраз баронессы возымели свой эффект. Алекс весь кипел, не мог найти места. Ревность съедала его изнутри, сжигая все здравое и чистое на своем пути.

«Пользуются ее услугами», «остались довольны», «ходят слухи», «весь Лондон», «она вас не ценит», «пользуется доверчивостью» – каждая фраза разрывала его на части. Они засели и эхом отдавались в голове.

Понимая, что не может больше находиться в кабинете и сосредоточиться на работе, Алекс покинул контору. Он отправился в клуб.

Время было еще раннее, но в клубе было достаточно посетителей. Всегда кто-то найдется, кто не спешит домой после ночи за карточным столом или других развлечений. Или тот, кто спешит уйти из дому и отдаться мужским утехам и развлечениям. Одним словом, кто-то еще не вернулся домой, а кто-то уже сбежал из дому.

Переступив порог клуба, Алекс сразу направился за карточный стол. Игра не шла. Он не мог сосредоточиться на игре. Подряд проиграл пять партий.

– Граф, сегодня не ваш день, – подметил один из игроков, улыбаясь и забирая солидный выигрыш.

Допивая третий бокал виски, Алекс согласился:

– Пожалуй, да. Попробую свое счастье в другом месте.

Встав из-за стола, он пошел в соседнюю комнату и заказал еще бокал виски.

Застывший серьезный взгляд, сведенные брови, плотно сжатые губы, напряженная поза. Все говорило о кипевшей буре внутри графа, готовой вырваться в любой момент.

К Алексу подошел официант с подносом и бокалом виски:

– Граф, ваше виски. И это просили вам передать.

На подносе стоял бокал с янтарной жидкостью и сложенный листок бумаги.

– Кто просил передать? – слишком резко спросил он.

– Джентльмен не представился, – ответил официант и поспешил удалиться.

Алекс взял с подноса листок бумаги, развернул его и пробежал по нему глазами:

«Ваши рога растут быстрее грибов после дождя.

Доброжелатель»

Скомкав записку, граф поспешил покинуть клуб.

Фиктивный брак.

Не афишировать любовные связи.

Интриги держать в тайне.

Недотрога, значит. Если бы не отец, то она вообще не вышла бы замуж. Действительно, зачем, если и так можно позволять себе вольности с мужчинами. Но, как оказывается, только не с ним.

Взбешенный, с горящими глазами и вихрем мыслей, съедаемый ревностью, Алекс спешил домой.