Три сердца в унисон

Слепая трусость серых глаз...
Пороки, чуждые героям...
Директор, я убил бы Вас,
И сам себе бы стал изгоем.
В чем смысл воин и смертей?
Директор, нет! Не говорите!
Повсюду слышится: «Убей»,
А Вы без палочки стоите.
Я не такой, как ваши львы,
Я преклоняюсь перед Тьмою.
Я на краю уже, а Вы,
Так уязвимы предо мною.

— Я не помешал? — слышит она вопрос, уже оказавшись в объятьях парня, который захлопывает дверь Выручай-Комнаты ногой.

Идеальный чёрный костюм в некоторых местах был испачкан. Блондинистые волосы находились в хаосе, что выдавало нервозность парня и переживания. Он, видимо, запускал руки в волосы слишком часто по дороге назад, ведь при отце, да и вообще посторонних людях, всегда был сдержан, холоден и немногословен. Никакое из его действий не выдало бы его настоящих эмоций.

— Всё в порядке? — встревожено спросила девушка. — Ты в порядке? — чуть тише добавила она.

— Да. Но я желал бы сейчас умереть, — ещё тише ответил парень, устало закрывая глаза.

Девушка схватила его ладонь, рассматривая несколько маленьких порезов на идеальной белоснежной коже, и повела парня к дивану.

— Ложись. Смысла для учёбы сегодня нет.

— Побудь со мной, — попросил слизеринец, прикрывая глаза и почти что засыпая.

Т/Ф вспомнила его тело в гематомах и порезах на прошлой неделе, когда заметила новый под расстёгнутой рубашкой.

— Конечно, — ответила девушка, садясь на диван.

Его крики посреди ночи от кошмаров. Его измученное лицо от недосыпаний и страха, который он так тщательно скрывает, но маска падает, когда он переступает порог этой комнаты.

Разбитый, но такой сильный мальчик, который переживает слишком много. Который ночами пропадает на собраниях. Который боится метки. Который боится потерять родителей и её, свой единственный лучик счастья и светлого, такого желанного, будущего.

Она оставила его, когда он заснул, крепко сжав её тело в своих руках и уткнувшись лицом в её шею.

Идя по коридору на урок защиты от Тёмных искусств, последний на сегодня, девушка краем уха услышала знакомую фамилию.

— Малфой просто неудачник. Потерянный щенок, не способный ни на что без своих родителей. А его родители, те ещё...

Девушка выхватила палочку и, стиснув зубы от злости, повернула за угол, встречаясь взглядом с тремя парнями-гриффиндорцами.

— А я-то думала, что здесь болотные крысы разводят всякую грязь о других, не зная ничего о них и их жизни. Гриффиндорский лев означает отвагу? Посмотрим, насколько вы отважные.

Девушка навела на парней палочку, вспоминая заклятие, которое она нашла в учебнике, и из палочки вылетели три змеи.

Гриффиндорцы начали бежать, но змеи преследовали их, громко шипя, пытаясь напасть и укусить, парализовав своим ядом.

Т/И, тяжело дыша, подняла учебник, который до этого бросила на пол, а выровнявшись, встретила ухмылку на знакомых губах.

— Молчи, Драко, — недовольно произнесла она.

— Нет, мне конечно приятно, что ты отстаиваешь мою честь, но...

— Ты уходишь? — перебила парня девушка, заметив вовсе не школьную форму на нём.

— Мне нужно к Снейпу, а потом я уезжаю на неопределенное время.

— Ясно, — выдыхая, ответила девушка, когда они подошли к широкому дубу, который немного прятал их от остальных.

— Всё будет хорошо.

***

Как могло показаться на первый взгляд, сердце слизеринского принца в этом году заледенело окончательно, но именно Т/И удалось рассмотреть в нём человека. Он оказался обычным парнем со своими страхами и переживаниями, с которыми когтевранка помогала ему справиться. Наверное, в те моменты, когда они просто делились всем что у них накопилось, Т/И и смогла понять, что готова ради него на всё.

***

Сейчас.

Это случится сейчас.

Зачем он подписался на всё это?

Но теперь слишком поздно думать об этом.

Малфой открыл дверь Астрономической башни и обезоружил директора.

— Добрый вечер, Драко, — спокойно сказал Дамблдор.

Он что, действительно ничего не понимает? У Малфоя была небольшая надежда, что профессор сможет что-то изменить, спасти себя и Драко заодно, но сейчас всё рухнуло.

Малфой шагнул вперёд, быстро осмотрелся, про­веряя, нет ли здесь кого-нибудь, кроме него и Дам­блдора. Взгляд его остановился на второй метле.

— Кто здесь ещё?

— Вопрос, который мог бы задать Вам и я. Или Вы действуете в одиночку?

— Нет, — ответил Малфой. — Я получил подкреп­ление. Этой ночью в школу пришли Пожиратели смерти.

— Ну-ну — сказал Дамблдор таким тоном, точ­но Малфой показывает ему самостоятельную рабо­ту, на которую возлагает большие надежды. — А что, очень неплохо. Значит, вы нашли способ провести их сюда, не так ли?

— Да, — подтвердил Малфой, все ещё тяжело дыша. — Прямо у вас под носом, а вы так ничего и не заметили!

— Изобретательно, — сказал Дамблдор. — И всё же... простите меня... где они сейчас? Я что-то не вижу ваших помощников.

— Они схлестнулись кое с кем из Вашей стражи. И сражаются внизу. Это ненадолго... я пошёл вперёд. Я... у меня есть здесь дело.

— Ну что же, в таком случае займитесь им, мой мальчик, — мягко сказал Дамблдор.

Малфой не предпри­нимал ничего, он лишь смотрел на Дамблдора. Неужели старик всё знает? Почему так спокойно говорит о своей смерти?

— Драко, Драко, ведь вы же не убийца.

— Откуда вы знаете? — мгновенно спросил Мал­фой. — Вы ещё не знаете, на что я способен, не зна­ете, что я сделал!

— Да знаю, конечно, — снисходительно произ­нес Дамблдор. — Вы едва не убили Кэти Белл и Ро­нальда Уизли. Вы весь этот год пытались прикончить меня. Простите, Драко, но это были слабые попытки... та­кие слабые, честно говоря, что я начал думать, вкла­дываете ли Вы в них всю душу...

Из глубин замка донёсся приглушённый рассто­янием вопль. Малфой замер и оглянулся назад.

— А там кто-то неплохо дерётся, — тоном свет­ской беседы отметил Дамблдор. — Так Вы говорили... Да, Вы говорили, что Вам удалось провести в мою школу Пожирателей смерти. Должен признаться, мне это представлялось невозможным... Как вы это проделали?

Однако Малфой промолчал, он всё ещё прислу­шивался к происходившему внизу.

— Возможно, Вам придется самому сделать ваше дело, — высказал предположение Дамблдор. — Что, если моя стража преградила Вашему подкреплению путь? Как Вы, вероятно, уже поняли, в школе присут­ствуют этой ночью члены Ордена Феникса. Да, соб­ственно говоря, вам никакая помощь и не нужна... палочки у меня нет... и защититься мне нечем.

Малфой просто продолжал смотреть на него. Орден Феникса? Это значит, что... Нет... Т/И сейчас там, сражается с Пожирателями... И всё из-за него.

— Понятно, — добродушно произнёс Дамблдор, увидев, что Малфой и не говорит ничего, и не шеве­лится. — Вы боитесь действовать, пока они не при­соединятся к Вам.

— Я не боюсь! — прорычал Малфой, так и не пред­принимая, впрочем, никаких попыток повредить Дамблдору. — Это вам следует бояться!

— Чего же? Сомневаюсь, что Вы убьёте меня, Дра­ко. Убийство — дело не простое, что бы ни думали на этот счёт простаки... Но расскажите же мне, пока мы поджидаем ваших друзей, как вам удалось про­тащить их сюда? Похоже, на то, чтобы найти нуж­ный способ, у вас ушло немалое время.

— Мне пришлось починить сломанный Исчезательный шкаф, которым никто уже много лет не поль­зовался. Тот, в котором год назад пропал Монтегю.

— Это умно... Их, по-моему, два?

— Второй стоит в «Горбине и Бэрке», — сказал Малфой, — и они соединены чем-то вроде про­хода. Монтегю говорил мне, что когда он застрял в хогвартском, то оказался словно подвешенным неизвестно где, но иногда слышал, что происходит в школе, а иногда — что в магазине, как будто шкаф перемещался между ними, только самого Монтегю никто услышать не мог... В конце концов ему уда­лось трансгрессировать оттуда, хоть испытаний он к тому времени ещё не прошел. Он едва не погиб при этом. Все, кто слышал рассказ Монтегю, сочли его просто занятной байкой, только я один и по­нял, что он означает. Даже Горбин об этом не знал, один я понял, что, починив сломанный шкаф, про­ложу дорогу в Хогвартс.

— Очень хорошо, — пробормотал Дамблдор. — Итак, Пожиратели смерти смогли проникнуть из «Горбина и Бэрка» в школу, чтобы помочь Вам... Ум­ный план, весьма умный... и осуществлённый, как Вы сказали, прямо под моим носом...

— Да, вот именно!

— Однако было время, — продолжал Дамблдор, — когда Вы сомневались, что сумеете починить шкаф, не так ли? И потому прибегли к грубым, плохо про­думанным мерам — послали мне ожерелье, которое просто не могло не попасть в чужие руки... отрави­ли медовуху, хотя шансов, что я когда-нибудь выпью её, почти не существовало...

— Ну и что, вы-то всё равно не поняли, чьих рук это дело, правильно? — насмешливо ощерил­ся Малфой.

— Вообще говоря, понял, — ответил Дамблдор. — Я был уверен, что Ваших.

— Тогда почему же Вы мне не помешали? — ос­ведомился Малфой.

— Я пытался, Драко. Профессор Снейп присмат­ривал за Вами по моему приказанию...

— Он не Ваше приказание исполнял, он пообе­щал моей матери...

— Ну, разумеется, так он вам и сказал, Драко, на деле же...

— Он двойной агент.

— Вам нужен был кто-то в Хогсмиде, кто-то, способный подсунуть Кэти... Ну конечно... Розмерта. И давно на ней лежит заклятие Империус?

— Что, дошло наконец? — издевательски ухмыль­нулся Малфой.

Снизу долетел ещё один вопль, прозвучавший громче прежнего. Малфой снова нервно оглянул­ся, потом уставился на Дамблдора, продолжавше­го говорить:

— Итак, бедную Розмерту заставили спрятаться в туалете и всучить ожерелье первой попавшейся ученице Хогвартса, которая войдёт туда в одиноч­ку? А отравленная медовуха... Естественно, Розмерта могла добавить в неё яд, прежде чем послать бутылку Слизнорту, который собирался подарить её мне на Рождество... Да, чистая работа... очень чистая... Бед­ный мистер Филч не стал бы, конечно, проверять бу­тылку, присланную Розмертой... Но скажите, как вы с ней сообщались? Я полагал, что все способы свя­зи со школой у нас под наблюдением.

— Зачарованные монеты, — ответил Малфой.

Ка­залось, он принуждал себя продолжать разговор; рука его, державшая палочку, ходила ходуном.

— Одна была у меня, другая у неё, мы могли обмениваться сообщениями...

— Это не тот ли способ секретной связи, кото­рым в прошлом году пользовалось общество, имено­вавшее себя «отрядом Дамблдора»? — спросил ста­рый волшебник.

— Да, идею я взял у них, — криво улыбнувшись, сказал Малфой.

— Ну, а насчёт того, чтобы убить меня, Драко, — у вас уже имелось для этого немало долгих минут. Мы со­вершенно одни. Я беззащитен в большей мере, чем вам могло когда-либо примечтаться, и всё-таки Вы так ничего и не предприняли... Мой милый мальчик, пора оставить притвор­ство. Если бы Вы собирались убить меня, то сдела­ли бы это сразу, едва применив Обезоруживающее заклинание, а не стали бы медлить ради приятной беседы о путях и средствах.

— У меня нет выбора! — ответил Малфой, стано­вясь вдруг таким же белым, как Дамблдор. — Я должен сделать это. Он убьёт меня! Убьёт всю мою семью!

— Сложность Вашего положения мне понятна, — сказал Дамблдор. — Почему, как Вы полагаете, я до сих пор не встретился с Вами с глазу на глаз? Пото­му что знал: как только лорд Волан-де-Морт поймет, что я Вас подозреваю, Вы будете убиты.

Малфой, услышав это имя, поёжился.

— Я могу помочь Вам, Драко.

— Нет, не можете, — ответил Малфой; палочка в его руке тряслась так, что страшно было смот­реть. — И никто не может. Он сказал, что, если я не сделаю это, он убьёт меня. У меня нет выбора.

— Перейдите на правую сторону, Драко, и мы су­меем укрыть Вас так основательно, как Вам и не сни­лось. Больше того, я могу послать сегодня членов Ор­дена Феникса к Вашей матери, чтобы они укрыли и её. Пере­ходите на правую сторону, Драко... Вы же не убийца...

Малфой во все глаза смотрел на Дамблдора.

— Но я зашёл слишком далеко... — медленно про­изнес он. — Они думали, что я погибну, пытаясь при­кончить Вас, а я здесь... Вы в моих руках... палочка есть только у меня... Вам остаётся рассчитывать лишь на моё милосердие...

— Нет, Драко, — негромко ответил Дамблдор. — Сейчас в счёт идёт моё милосердие, не Ваше.

Малфой молчал. Может, согласиться? Это единственный выход. Так он спасёт и себя, и маму, и Т/И...

Но тут на лестнице загремели шаги, и через се­кунду Малфоя оттолкнули в сторону четверо в чёр­ных мантиях, выскочившие из двери.

— Дамблдора припёрли к стенке! — сказал Кэрроу. — Дам­блдор без волшебной палочки, Дамблдор в одино­честве! Отлично, Драко, отлично!

— Добрый вечер, Амикус, — спокойно произнёс Дамблдор.

— Давай, действуй, — сказал Фенрир Сивый. А он здесь что делает?

— Это вы, Фенрир? — спросил Дамблдор.

— Я самый, — проскрежетал мужчина. — Что, рады нашей встрече, Дамблдор?

— Нет, этого я не сказал бы...
Фенрир Сивый улыбнулся, показав заостренные зубы. Кровь стекала по его подбородку, он медлен­но, непристойно облизывался.

— Вы же знаете, как я люблю малых деток, Дам­блдор.

— Следует ли понимать это так, что вы нападае­те теперь и не при полной луне? Весьма необычно... Ваш вкус к человеческой плоти раз в месяц удовлет­ворить уже невозможно?

— Совершенно верно, — подтвердил Сивый. — Вас это шокирует, Дамблдор? Пугает?

— Ну, не стану притворяться, некоторое отвраще­ние мне это внушает, — ответил Дамблдор. — И, при­знаюсь, я немного удивлен тем, что Драко пригласил именно Вас в школу, где проживают его друзья...

— Я его не приглашал, — прошептал Драко. На Сивого он не смотрел, да и смотреть не хо­тел. — Я не знал, что он явится...

— Не мог же я упустить возможность побывать в Хогвартсе, Дамблдор, — проскрежетал Сивый. — Здесь столько ещё не порванных глоток... А на десерт я мог бы пустить вас, Дамблдор.

— Нет! — резко осадил его четвертый Пожира­тель смерти. — У нас приказ. Это должен сделать Драко. Давай, Дра­ко, и побыстрее.

Однако решимости в Малфое явно поубавилось. Он с ужасом смотрел в лицо Дамблдора.

— По-моему, он и так не задержится на этом све­те надолго! — сказал Амикус. — Посмотрите на него! Что с вами такое, Дамблдор?

— О, пониженная сопротивляемость организ­ма, Амикус, замедление реакции, — ответил Дамбл­дор. — Короче, старость... когда-нибудь она, возмож­но, постигнет и Вас... если Вам повезет...

— Не понимаю, зачем Тёмному Лорду вообще понадобилось Вас убивать! Ну же, Драко, зай­мись им!

Но в этот миг с лестницы снова донеслись уже совсем громкие звуки схватки, и чей-то голос про­кричал:

— Они перекрыли лестницу! Редукто! РЕДУКТО!

Малфой воспрянул духом: выходит, эти четверо не уничтожили всех, но просто про­рвались на вершину башни, оставив, судя по крикам, за собою барьер...

— Ну же, Драко, поторапливайся!

Однако рука Малфоя тряслась так сильно, что он не мог толком прицелиться.

— Давайте-ка я, — прорычал Сивый и шагнул к Дамблдору растопырив руки и оскалив зубы.

— Я же сказал — нет! — рявкнул Кэрроу.

— Действуй же, Драко, или отойди и дай сделать это одному из нас... — визгливо вскрикнула Алекто, но в этот миг дверь башни опять резко распах­нулась и на пороге её возник Снейп с волшебной палочкой в руке. Чёрные глаза его стремительно обежали всех, кто был здесь, от припавшего к сте­не Дамблдора до Пожирателей смерти, обозленно­го оборотня и Малфоя.

— У нас тут заминка, Северус, — сказал Амикус. — Мальчиш­ка, видать, не способен...

Однако имя Снейпа произнёс и другой голос, еле слышный.

— Северус...

Впервые в голосе Дам­блдора прозвучала мольба. Снейп ничего не ответил, он сделал несколько шагов вперёд, оттолкнув с дороги Малфоя. Трое Пожирателей смерти безмолвно отступили назад. Даже оборотень выглядел испуганным.

— Северус... прошу тебя...

Снейп, подняв палочку, направил её на Дамбл­дора.

— Авада Кедавра!

Струя зелёного пламени вырвалась из волшебной палочки Снейпа и ударила Дамблдора прямо в сере­дину груди. Дамблдора под­бросило в воздух, на долю секунды старый волшеб­ник завис под сверкающим черепом, а потом, как тряпичная кукла, медленно перевалился спиной че­рез стену башни и исчез.

— Уходим, быстро, — сказал Снейп.
Он схватил Малфоя за шиворот и протолкнул его перед собой в дверь, Сивый и Кэрроу последовали за ними.

***

Вместе с Орденом Феникса Т/И билась против Пожирателей Смерти. Они должны были отстоять Хогвартс любой ценой, чтобы никто из учеников не пострадал.

В толпе девушка смогла разглядеть рыжую макушку - Билл. Он сражался с мужчиной неприятного вида. Внезапно этот мужчина завалил Уизли на пол. Т/И бросилась к ним. Заклинанием она отбросила Фенрира Сивого от Билла, но оборотень успел поцарапать парня. Т/И поняла, что волшебник без сознания.

— Симус, Терри, — обратилась девушка к друзьям, которые появились в коридоре, — доставьте Билла к мадам Помфри.

Парни подняли Уизли и понесли в сторону больничного крыла. Когтевранка побежала дальше.

Дрались не на жизнь, а на смерть. Парочку Пожирателей девушке удалось обезвредить, однако и они положили достаточно её союзников. Красные и зелёные свечения разносились над головами каждого. Кто-то успевал уворачиваться, а кто-то нет.

Что-то с силой ударило её в затылок, и она упала. Сбоку от себя девушка заметила ещё одного Пожирателя. Он приближался к ней, направив свою палочку на волшебницу.

— Авада... — начал Пожиратель. Девушку охватил ужас.

— Импедимента! — послышался до боли знакомый голос, звучавший сейчас намного ожесточённее.

Пожирателя отбросило, и на него сразу навалился Невилл. Малфой помог девушке подняться.

— Ты в порядке?

— Да... — Т/И бросилась парню на шею. — Спасибо.

— Т/И! — Джинни, сражавшаяся неподалёку, окликнула подругу. — Нас зовёт МакГонагалл. Это срочно.

— Сейчас иду, — крикнула когтевранка. Затем она повернулась к Драко. — Ты подождёшь? Нам нужно поговорить.

— Мне нужно идти, но я дождусь тебя.

— Хорошо, — кивнула Т/И и пошла к Джинни.

Повернувшись, Малфой понял, что окружён своими же сокурсниками.

— Убьёшь меня, Лавгуд? — колкая фраза вырвалась сама по себе. Он готов. Теперь готов.

— Ты спас мою подругу, поэтому нет, — Луна говорила спокойным тоном, будто вокруг не творился хаос, а они просто столкнулись в коридоре, — к тому же, все мы не безгрешны. Да простят тебя мозгошмыги, Драко.

— С-спасибо, Луна.

***

Т/И и Джинни добрались до больничного крыла. Гарри, Рон и Гермиона уже были там. Тонкс и Люпин тоже. Позже пришла Луна, а за ней Невилл.

Мадам Помфри наносила на раны Билла какую-то остро пахнущую зеле­ную мазь.

— Разве нельзя исцелить Билла какими-нибудь чарами? — спросил Гарри.

— Чары тут не помогут, — ответила мадам Пом­фри. — Я перепробовала всё, что знаю, но от укусов оборотня лекарства не существует.

— Но его же искусали не при полной луне, — ска­зал Рон, смотревший в лицо брата с таким выраже­нием, как будто надеялся, что раны затянутся от од­ного его взгляда. — Сивый не преобразился, так что Билл не станет... настоящим...

И он неуверенно взглянул на Люпина.

— Нет, думаю, настоящим оборотнем Билл не ста­нет, — сказал Люпин, — но отсюда не следует, что в кровь его не попала никакая зараза. Это зачаро­ванные раны. Они вряд ли исцелятся полностью, и... и в Билле будет, возможно, проступать времена­ми нечто волчье.

— Дамблдору наверняка известно, как можно помочь, — сказал Рон. — Где он?

— Рон... Дамблдор мёртв, — произнесла Джинни.

— Нет! — взгляд Люпина переметнулся с Джинни на Гарри, словно в надежде, что Гарри опровергнет её слова, однако тот промолчал, и Люпин рухнул на стоящий у койки Билла стул и спрятал лицо в ладо­нях.

Нет... Нет, только не это... Неужели Драко всё-таки убил Дамблдора? Мысли Т/И метались с бешеной скоростью.

— Как он умер? — прошептала Тонкс. — Что слу­чилось?

— Его убил Снейп, — ответил Гарри. — Я был там и всё видел. Мы прилетели на Астрономическую баш­ню, потому что Метка висела именно над ней... Дам­блдору было плохо, он очень ослаб, но, думаю, по­нял, что это ловушка, едва услышав, как кто-то бежит к нам по лестнице. Он обездвижил меня, я ничего не мог сделать, на мне была мантия-невидимка... и тут из двери выскочил Малфой и обезоружил его. Потом появились Пожиратели смерти... а за ними Снейп... и Снейп убил его.

Джинни вдруг прошептала:

— Чш-ш! Слушайте!

Где-то в темноте запел феникс — такого пения Т/И не слышала ни разу: потрясающей красоты горестный плач.

Как долго они молчали, вслушиваясь, сказать ни один из них не смог бы, как не смог бы и объяснить, почему, пока они слушали звучание собственной скорби, боль как будто стихала; однако всем пока­залось, что прошло немало времени, прежде чем больничная дверь снова отворилась и в палату во­шла профессор Макгонагалл. Как и на всех осталь­ных, на ней были видны следы недавней битвы — ссадины на лице, разодранная одежда.

— Молли с Артуром уже летят сюда, — сказала она, разрушив чары музыки; все встряхнулись, словно вы­ходя из оцепенения, одни вновь обратили взгляды на Билла, другие вытирали глаза, третьи покачива­ли головами.

— Что произошло, Гарри? По словам Хагрида, ты был с профессором Дамблдором, ког­да... когда это случилось. И он говорит, что профес­сор Снейп как-то причастен...

— Снейп убил Дамблдора, — ответил Гарри.

— Снейп, — опадая в кресло, слабо повторила Мак­гонагалл. — Мы все удивлялись... но он так доверял... всегда... Снейп... не могу поверить...

— Снейп как никто владел окклюменцией, — с не­привычной хрипотцой в голосе произнес Люпин. — Мы все это знали.

— Но Дамблдор клялся, что он на нашей сто­роне! — прошептала Тонкс — Я всегда думала, что Дамблдору известно о Снейпе такое, чего не зна­ем мы...

Двери больничного крыла резко распахнулись, заставив всех испуганно вздрогнуть: в палату то­ропливо вступили мистер и миссис Уизли, а сле­дом за ними Флёр с искаженным от ужаса прекрас­ном лицом.

— Молли, Артур, — воскликнула профессор МакГонагалл, вскакивая и бросаясь им навстречу, — мне так жаль...

— Билл, — прошептала миссис Уизли, увидев изу­родованное лицо сына, и метнулась мимо МакГонагалл к его кровати. — О, Билл!

— Вы сказали, что на него напал Сивый? — встревоженно спросил профессора Макгонагалл мистер Уизли. — Но ведь он не преобразился? Так что же это значит? Что будет с Биллом?

— Пока мы этого не знаем, — ответила профес­сор Макгонагалл, бросая беспомощный взгляд на Люпина.

— Какое-то заражение, вероятно, произойдёт, Ар­тур, — сказал Люпин. — Случай редкий, быть может, уникальный... Не ясно, как поведет себя Билл, когда очнётся...

— А Дамблдор... — продолжал мистер Уизли. — Это правда, Минерва?.. Он действительно...

Профессор Макгонагалл кивнула.

— Дамблдор погиб, — прошептал мистер Уизли, но миссис Уизли могла сейчас думать только о сыне. Она заплакала, слезы её падали на изуродованное лицо Билла.

— Конечно, какая разница, как он выглядит... это н-не так уж и важно... но он был таким красивым м-мальчиком... всегда таким красивым... и с-соби-рался жениться!

— А это ещё что такое? — внезапно и громогласно осведомилась Флёр. — Что значит — соби'гался?
Миссис Уизли повернула к ней залитое слезами, испуганное лицо.

— Думаете, Билл не захочет тепе'гь взять меня в жены? — гневно спросила Флёр. — Думаете, 'газ его покусали, так он меня и 'газлюбит?

— Нет, я совсем не об этом...

— И п'гавильно, потому что он захочет и ещё как! — заявила Флер, распрямляясь во весь рост и от­брасывая за спину длинную гриву белокурых волос. —Чтобы помешать Биллу любить меня, т'гебуется кое-что пок'гуче какого-то обо'готня!

— Да, да, конечно, — торопливо подтвердила мис­сис Уизли, — просто я думала, может быть... раз он теперь... то как же...

— Вы думали, что я не захочу за него выйти? — гневно раздувая ноздри, спросила Флёр. — Что меня инте'гесует одна его внешность? По-моему, моей к'гасоты вполне хватит на нас обоих! А все эти ш'гамы показывают только, как отважен мой муж! Пустите, я сама! — яростно воскликнула она, оттал­кивая миссис Уизли и вырывая из ее рук мазь.
Миссис Уизли отпрянула назад, к мужу, и с рас­терянным видом наблюдала, как Флёр обрабатыва­ет раны Билла.

— У нашей тётушки Мюриэль, — произнесла пос­ле долгой паузы миссис Уизли, — есть редкой красо­ты диадема... гоблинской работы... Я не сомневаюсь, что уговорю её одолжить эту диадему вам на венча­ние. Знаете, она так любит Билла, а диадема очень пойдет вашим волосам.

— Спасибо, — чопорно ответила Флер. — Уве'гена, это будет к'гасиво.

А через миг — Т/И не успела даже заметить, как это произошло, — две женщины уже плакали, обни­мая друг дружку. Т/И была совершенно сбита с тол­ку и, гадая, не сошёл ли весь мир с ума, огляделась по сторонам: Рон выглядел таким же ошеломлённым, как она, Джинни и Гермиона обменивались изумлён­ными взглядами.

— Видишь! — произнёс сдавленный голос. Тонкс гневно взирала на Люпина. — Она всё равно хочет выйти за него, пусть даже он и искусан! Ей напле­вать на это!

— Тут другое, — едва шевеля губами, ответил на­прягшийся вдруг Люпин. — Билл полным оборот­нем не станет. Это два совершенно разных...

— Да мне-то что, какое мне дело? — воскликнула Тонкс, хватая Люпина за отвороты мантии и встря­хивая его. — Я миллион раз говорила тебе...

— А я миллион раз говорил тебе, — произнёс Люпин, стараясь не встречаться с Тонкс взглядом, — что я слишком стар для тебя, слишком беден... слиш­ком опасен...

— Сколько раз я тебе повторяла, Римус, ты ве­дёшь себя просто смешно, — объявила миссис Уиз­ли через плечо Флёр, которую она продолжала гла­дить по спине.

— Ничего не смешно, — не сдавался Люпин. — Тонкс заслуживает кого-то помоложе и поздо­ровее.

— Да ведь нужен-то ей ты, — сказала, слабо улыб­нувшись, миссис Уизли. — И в конце концов, Римус, человек молодой и здоровый вовсе не обязательно навсегда таким и останется.

***

Малфой смотрел на себя в зеркало с отвращением. Ему чуждо своё отражение, чуждо, то что он в нём видел. От злости его кулак встретился с зеркальной поверхностью, звук разбитого стекла резал слух. Парень нахмурился. В мелких осколках было видно искажённое лицо парня, что злило его ещё больше.

— Ненавижу... ненавижу! — кричал он.

Т/И сейчас стояла позади Драко, только тот этого не знал. Её хрупкая ладонь осторожно коснулась плеча парня и от этого прикосновения по всему его телу прошёл заряд тока.

Девушка молчала, не зная, что сказать, да и нужно ли вообще что-то говорить. Парень резко повернулся к ней, а после обнял. Так крепко, что кажется ещё немного и воздух в лёгких исчезнет. Но она не торопилась отстраняться.

— Надо было убить его, — тихо прошептал Малфой. — Надо было убить его...

— Нет, — Т/И нежно улыбнулась, хоть он этого не увидел. — Ты всё сделал правильно.

— Нет, — Драко всхлипнул. — Ничего не правильно... Почему я не могу сделать хоть что-то...

Девушка отстранилась и посмотрела на парня с доброй улыбкой. У Малфоя от этой улыбки сердце разрывалось, а на глазах вновь появились слёзы.

— Ты всё сделал правильно, Драко...

— Но он всё равно мёртв! Он мог бы жить, если бы не... Он не заслужил. Он был добр ко мне.

— Тише, тише... На войне не бывает без жертв.

— Мне нужно кое-что тебе отдать.

Парень вытащил из кармана небольшую коробочку и открыл её.

— Это одна из фамильных драгоценностей. Я просто хочу, чтобы у тебя всегда была частичка меня рядом.

Аккуратный и старинный медальон опустился на раскрытую ладонь девушки.

— Просто вернись ко мне, ладно?

— Конечно, — Драко поцеловал Т/И в макушку и ушёл, оставляя девушку одну.

Т/И не смогла больше сдерживать слёз и осела на пол, рыдая.

***

Никто не знает когда, как, а главное, почему началась эта дружба. Для всех известен лишь результат: два самых непохожих, самых независимых и самых ярких человека в Хогвартсе начали общаться.

Всё началось в по-настоящему тёплый вечер. Она сидела на берегу озера и вертела в руках простую ромашку. Её волосы теребил ветер, щиколотки щекотала трава, а взгляд был устремлён вдаль. А он, не произнося ни слова, просто сел рядом. Они смотрели на пёстрый закат и думали каждый о своём.

Сейчас хрупкая когтевранка вновь сидела у озера. Её волосы вновь теребил ветер, щиколотки щекотала недавно пробившаяся из земли трава, а взгляд был устремлён вдаль. Но на этот раз по её щекам катились крупные и горячие слёзы.

Началась Война.

Война, которую так пытались отсрочить.

Война, заставившая так рано повзрослеть всех обитателей магического мира.

Война, которая отняла у неё Драко.

Он обещал, что вернётся, а своё слово Малфои держат всегда. Но, несмотря на это, зияющая дыра в груди бедной когтевранки не давала ей спокойно спать, дышать, жить....

Вчера он забрал её сердце вместе с собой.

Сегодня она одна на берегу озера учится жить без него.

Память услужливо подкидывает самые замечательные моменты из прошлого.

Прошлого с ним.