Три сердца в унисон

Когда мы становимся старше, список желаний на Новый год становится всё меньше и меньше, а то, что мы действительно хотим - нельзя купить за деньги.

Он не слышал, да, и если быть честным, не особо-то хотел слышать повторяющиеся из года в год поздравления надоевших за столько лет обучения профессоров, непрекращающиеся раздражающие разговоры одногруппников, слишком громко хохочущих, обсуждающих что-то неимоверно глупое и пытающихся втянуть в эту бессмыслицу и его самого.

Ему хотелось сбежать от чересчур задорного перезвона рождественских колокольчиков, развешанных на исполинских каменных колоннах, от зажжённых под сводами главного зала Хогвартса свечей, украшенных заснеженными еловыми ветвями, и пёстрых гирлянд, от всех этих счастливых улыбок и веселья, что давит со всех сторон, от чувства, что является тут лишним.

И, не выдержав, он сбегает. Несётся по еле освещённым пустым коридорам сломя голову туда, где всегда спокойно, где можно не бояться быть собой. Он буквально задыхался с каждым новым шагом, но упрямо продолжал бежать, пока не ворвался ураганом, широко распахнув тяжёлые дубовые двери Выручай-Комнаты.

— Что-то ты слишком печален, — неожиданно произнёс мягкий, ставший уже родным, голос и он резко обернулся, нос к носу сталкиваясь с Т/И, которая ласково и как-то совершенно по-особенному улыбнулась ему.

— Я не видел тебя в Большом зале, — нахмурился юноша. — Где ты была?

— То тут, то там, — беспечно ответила она и, тихо напевая себе под нос, начала медленно кружиться под доносившуюся из зала мелодию, раскинув тонкие руки подобно птице. — Как же я люблю эту сказочную атмосферу Рождества! Пышные ели, разноцветные игрушки, огоньки, сладкий аромат леденцов на палочке и запечённых яблок в карамели - волшебство так и витает всюду! — она на мгновение остановилась и внимательно посмотрела на него. — А почему ты не со всеми в Большом зале?

— Не люблю всего это шума, — отмахнулся молодой человек и как-то неуверенно начал переминаться с ноги на ногу, спрятав руки в карманах тёмной мантии. — Но сегодня как-никак праздник, и у меня для тебя кое-что есть.

— Правда?

— Я не знаю, понравится тебе это или нет, но вот, — подарком оказался небольшой альбом в кожаной обложке, перевязанный красной атласной лентой.

— Это же... — она поражённо рассматривала свой подарок.

— Да, ты же говорила, что любишь рисовать.

— Драко, это лучший подарок, — нежно улыбнулась Т/И, прижимая к груди заветный альбом, и, встав совсем близко, прошептала: — У меня тоже для тебя есть подарок, — девушка протянула парню небольшой коробок, внутри которого позвякивали баночки.

— Коллекция зельев? Я мечтал о такой... Т/И, спасибо, — парень обнял девушку.

Запястье покалывала Чёрная Метка, рассказать о которой он так и не осмелился.

Молчал намеренно.

Снова лгал, хоть и слишком устал от этого.

Но в этот момент его ничего не волновало.

Наверное, это первое Рождество в его жизни, в которое он по-настоящему чувствовал себя счастливым.

***

— Фред, Джордж, мне очень жаль, дорогие мои, но ближе к ночи появится Римус, так что Билла при­дется уложить в вашей комнате, — говорила миссис Уизли.

На Рождество Т/И приехала в Нору, чему очень обрадовались близнецы.

— Ничего страшного, — сказал Джордж.

— Ладно, поскольку Чарли не приедет, Гарри и Рону достаётся мансарда, и если Флёр уложить с Джинни и Т/И...

— Их ожидает волшебное Рождество, — про­бормотал Фред.

— ...то все разместятся с удобством. По крайней мере, девочки будут спать в кровати, — с некоторой неуверенностью в голосе закончила миссис Уизли.

— Значит, Перси нам своей мерзкой рожи точ­но не покажет? — спросил Фред.

Миссис Уизли отвернулась к двери и лишь по­том ответила:

— Нет, он, насколько я знаю, занят в Министер­стве.

— Или же он просто самая большая задница в мире, — сказал Фред, когда миссис Уизли поки­нула кухню. — Одно из двух. Ну ладно, Джордж, пора двигаться.

— Куда это вы собрались? — спросил Рон. — Мо­жет, поможете нам с капустой? Вам-то палочки ис­пользовать разрешено, вот и избавили бы нас от нее!

— Нет, — серьезно ответил Фред, — не думаю, что мы вправе так поступить. Чистить капусту без помо­щи волшебства - занятие, которое способствует за­калке характера, оно позволяет человеку понять, как трудна жизнь маглов и сквибов.

— А собрались мы в де­ревню, — подхватил Джордж. — Там в магазине канцелярских товаров ра­ботает очень красивая девушка, которой мои кар­точные фокусы кажутся просто чудесными... почти волшебными...

— Тогда я точно иду с вами, — улыбнулась Т/И.

***

— Ну и чего мы не спим? — сонно поинтересовался Фред, заметив подругу на кухне.

Девушка, чуть зевнув, взглянула на рыжеволосого.

— Вспоминаю, как начиналась наша дружба, — призналась Т/И.

— Лучше вспомни, как я тебе на 3 курсе признавался в любви из-за зелья Джинни, а ты подумала, что у меня совсем с головой плохо.

Т/И рассмеялась и ласково провела рукой по его огненной шевелюре.

— А разве это не так? — усмехнулась девушка.

— Совсем не так, — в ответ улыбнулся Уизли.

***

Этой ночью семейство Уизли и его гости расположились в гос­тиной, которую Джинни разукрасила до того, что каждому, кто здесь сидел, казалось, будто его само­го опутали с ног до головы гирляндами из цветной бумаги.

Только Фреду, Джорджу, Т/И, Гарри и Рону было известно, что ангел на верхушке рождественской ёлки - на самом деле садовый гном, цапнувший Фреда за лодыжку, когда тот дёргал в огороде мор­ковку для рождественского обеда. Обездвиженный заклинанием, выкрашенный в золотую краску, втис­нутый в маленькую балетную пачку и украшенный приклеенными к спине крылышками, гном гневно взирал на всех, кто собрался в гостиной.

Предполагалось, что все будут слушать по радио рождественский концерт любимой певицы миссис Уизли, Селестины Уорлок, голос которой изливался из большого деревянного приемника. Флёр, по-ви­димому находившая Селестину безумно скучной, так громко разговаривала в углу, что миссис Уизли то и дело наставляла свою волшебную палочку на ре­гулятор громкости приемника, отчего голос певи­цы звучал все мощнее и мощнее. Под прикрытием особенно жизнерадостной песенки «Котёл, полный крепкой, горячей любви» Фред и Джордж играли с Джинни во взрыв-кусачку. Рон украдкой погляды­вал на Флёр с Биллом, словно надеясь обзавестись с их помощью полезными навыками. Римус Люпин, который выглядел ещё более тощим и обтрёпанным, чем прежде, сидел у камина, глядя на огонь и слов­но не слыша Селестины.

За рождественский стол все, кто был в доме, усе­лись в новых свитерах - все, кроме Флёр (на ко­торую миссис Уизли, по-видимому, тратить силы не пожелала) и самой миссис Уизли - её украша­ло прекрасное золотое колье и новёхонькая тём­но-синяя шляпа волшебницы, посверкивавшая ка­мушками, сильно напоминавшими звездообразные бриллиантики.

— Это мне Фред с Джорджем подарили! Чудес­но, правда?

— Видишь ли, мам, — грациозно поведя рукой по воздуху, сказал Джордж, — теперь, когда нам при­ходится собственноручно стирать носки, мы начи­наем ценить тебя всё больше и больше.

— Артур! — воскликнула вдруг миссис Уизли. Она вскочила со стула, прижала к груди руки и устави­лась в окно кухни. — Артур, там Перси!

— Что?

Миссис Уизли огляделась вокруг. Все мгновен­но повернулись к окну. Действительно, по заснежен­ному двору вышагивал Перси Уизли. Впрочем, он был не один.

— Артур, он... он с министром!

Прежде чем кто бы то ни было успел произнести хоть слово, прежде чем мис­тер и миссис Уизли смогли обменяться ошеломлен­ными взглядами, задняя дверь отворилась и на по­роге кухни возник Перси.

Последовал миг мучительного молчания. Затем Перси натужно промолвил:

— С Рождеством, матушка.

— О, Перси! — выдохнула миссис Уизли и бро­силась сыну на грудь.
Руфус Скримджер замер в дверном проёме, опи­раясь на трость и с улыбкой наблюдая за трогатель­ной сценой.

— Прошу простить мне это вторжение, — сказал он, когда сияющая миссис Уизли, вытирая слёзы, пе­ревела взгляд на него. — Мы с Перси оказались не­подалеку - дела, знаете ли, - и он не смог удер­жаться от того, чтобы заглянуть сюда, повидаться со всеми вами.

Однако никакого желания поприветствовать остальных родственников Перси не проявлял. Он стоял, словно аршин проглотив, и смотрел поверх голов всех присутствующих. Мистер Уизли, Фред и Джордж холодно уставились на него.

— Прошу вас, министр, входите, садитесь! — за­лепетала миссис Уизли, поправляя шляпу. - Кусо­чек индейки или пудинга... то есть я...

— Нет-нет, дорогая Молли, спасибо, — сказал Скримджер. Гарри сразу догадался, что её имя он выяснил у Перси перед тем, как войти в дом. — Не хочу вам мешать, да меня бы и не было здесь, если бы Перси так не жаждал увидеться с вами...

— О, Перси! — со слезой в голосе произнесла миссис Уизли и потянулась к сыну с поцелуями.

***

Т/И не думала ни о чём, проводя время с Уизли. Это было очень весело. Фейерверки, ёлка, еда и особенно подарки. Так было приятно их дарить и видеть восторг каждого Уизли от такой незначительной вещи.

А сейчас, приехав обратно и столкнувшись со взглядом - одним только взглядом - Малфоя, Т/И снова погрузилась в эту вечно длинную пучину страданий.

Сколько боли мог причинить один человек?

Т/Ф думала, что бесконечно много, ведь страдает она уже очень долго.

Хотя, ему намного хуже.

И зачем она вообще приехала обратно? В доме Уизли было тепло и донельзя уютно. Они были словно родные люди, хотя, наверное, они и есть родные, после стольких-то лет.

Малфой.

Его уже хотелось придушить собственными руками, расчленить и скормить Пушку.

Да кому она лжёт?

Т/И не сможет его убить.

Даже если это будет стоить ей жизни.