Три сердца в унисон

Запретная любовь длится вечно.

Поезд тронулся.

— Интересно, что планируется в Хогвартсе? — спросил Джордж.

— Скоро узнаем.

— Т/И, кстати, ты должна нам желание, помнишь? — вспомнил Фред.

— Забудешь с вами, — пробурчала девушка. — И что вы хотите?

— В соседнем купе едет Малфой...

—... вы, вроде, неплохо начали общаться...

— Я бы так не сказала.

— Не перебивай! — сказал Фред. — Так.. О чём это я... А, да. Зайди в купе Малфоя...

—... поговори с ним...

—... посиди там немного...

— Вы хотите меня убить? — возмутилась когтевранка. — Да он же меня выгонит сразу, слова не даст сказать.

— Это наше желание, ты обещала.

— Ладно, — вздохнула Т/И и вышла из купе.

Близнецы пошли за ней, чтобы всё слышать. Девушка постучала в дверь и открыла её. Внутри сидели Малфой, Панси Паркинсон и Блейз Забини.

— Чего тебе, грязнокровка? — скривилась Паркинсон.

— Я тоже рада тебя видеть, — ответила Т/И. — Малфой, как дела?

— Эээ... Нормально. Т/Ф, ты в порядке? — растерялся слизеринец.

— Да, абсолютно. Я просто хотела сказать, что соскучилась по тебе, — девушка села рядом с Драко.

— Т/Ф, ты головой не ударялась?

— Да нет же!

За дверью послышался смех Уизли. Малфой повернул голову в сторону звука.

— Теперь понятно, — Т/И показалось, что парень улыбнулся.— Проспорила?

Девушка кивнула.

— Но всё, что я сказала - правда. Я действительно соскучилась, — сказала волшебница и вышла из купе, оставив Малфоя глупо улыбаться.

***

Драко не находил себе места. Неужели он влюбился в неё? Она же ему никогда не нравилась. Обман. Ему она всегда нравилась. Её губы, волосы, глаза, голос. Драко до последнего отрицал свою симпатию к Т/И, но теперь смирился.

***

Большой зал был, как всегда, великолепен и подготов­лен для традиционного банкета по случаю начала семе­стра. Уизли пошли за стол Гриффиндора, а Т/И присоединилась к когтевранцам. Они часто сидели за одним столом, и преподаватели были не против, но в первый и последний учебные дни просили ребят садится за свои столы.

— Итак, — заговорил Дамблдор. — Я должен по­просить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из 437 пунктов, и с ним можно ознакомить­ся в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает. Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Зап­ретный лес является для студентов запретной террито­рией, — Т/И переглянулась с близнецами. — Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.

—Что? — ахнула Т/И.

Её это не особо волновало, но для Уизли было очень важно. Она оглянулась на Фреда и Джор­джа. Те беззвучно разину­ли рты, уставившись на Дамблдора и, похоже, онемев от шока.

—Это связано с событиями, которые должны начать­ся в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энер­гии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаж­дение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников.

— Вы ШУТИТЕ! — оторопело произнёс Фред во весь голос.

Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмык­нул.

— Я вовсе не шучу, мистер Уизли, — сказал он.

—Я хочу в этом участвовать! — крикнул Фред.

—Я знаю, что каждый из вас горит желанием завое­вать для Хогвартса Кубок Трёх Волшебников, однако Гла­вы участвующих школ совместно с Министерством ма­гии договорились о возрастном ограничении для пре­тендентов этого года. Лишь студенты в возрасте 17 лет и старше получат раз­решение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возрас­та при помощи какого-нибудь трюка не подсунул наше­му независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. — Его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джор­джа. — Поэтому настоятельно прошу— не тратьте понап­расну время на выдвижение самих себя, если вам ещё нет семнадцати.

Т/И тихонько встала из-за своего стола и подошла к гриффиндорцам.

— Они не могут так поступить! — заявил Джордж. — Семнадцать нам исполняется в апреле, почему же нас лишают шанса?

— Они не помешают мне участвовать, — упрямо ска­зал Фред. — Чемпионам позволено такое, о чем остальные и мечтать не смеют. И тысяча галлеонов награды!

— Но это слишком опасно! — сказала Т/И.

— Такой турнир проводится не в первый раз...

—... Значит всё будет в порядке.

Когтевранка тяжело вздохнула - их не переубедить.

Гарри, Рон, Гермиона, Т/И, Фред и Джордж направились в холл, и близнецы занялись обсуждением тех мер, кото­рые может употребить Дамблдор, чтобы не допустить к Турниру тех, кому меньше семнадцати.

—А кто этот беспристрастный судья, что будет ре­шать, кому быть чемпионом? — спросил Гарри.

—Понятия не имею, — ответил Фред. — Но его-то нам и предстоит провести. Я полагаю, Джордж, тут сработает пара капель Старящего зелья...

— Но Дамблдор знает, что вы не проходите по возра­сту, — возразил Рон.

— Это-то да, но ведь не он решает, кто станет чемпи­оном, правильно? — весьма проницательно отметил Фред. — Сдаётся мне, что как только этот судья узнает, кто хочет участвовать, он выберет лучшего из каждой школы и внимания не обратит, сколько тому лет. А Дамб­лдор пытается помешать нам подать заявки.

—Там люди гибли, учти! — с беспокойством напом­нила Т/И.

— Да, да, — беззаботно согласился Фред, — но это ког­да было... Да хоть бы и так — что за удовольствие без эле­мента риска?

Т/И опять вздохнула и пошла в свою гостиную.

***

Все ждали уроков по защите от тёмных искусств. Новый преподаватель, Аластор Грюм, наделал много шума своим появлением. О нём ходили разные слухи. Т/И поспешила занять своё место прямо перед преподава­тельским столом и достала учебник «Тёмные Искусства. Руководство по самозащите». Все ученики стали ждать в непривычной тишине.

Вскоре из коридора до­неслись клацающие шаги Грюма, и он вошёл в класс. Им даже была видна его шипастая деревянная нога, высунувшая­ся из-под мантии.

— Можете убрать их, — хрипло прорычал он, проко­вылял к своему столу и сел. — Эти книги. Они вам не по­надобятся. Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия наи­более тяжело караются волшебным законодательством?

Неуверенно поднялись несколько рук, в том числе Т/И, Рона и Гермионы. Грюм кивнул Рону.

—Ну, — робко начал Рон. — Отец говорил мне об од­ном... оно называется Империус... или как-то так?

— О да, — с чувством произнес Грюм. — Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Ми­нистерству неприятностей в свое время.

Грюм с усилием поднялся на ноги, выдвинул ящик стола и достал стеклянную бан­ку. Внутри бегали три здоровенных чёрных паука. Грюм поймал одного и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшеб­ную палочку и негромко сказал:

— Империо!

Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шелковой нити, раскачиваясь взад и вперёд словно на трапеции. Он напряжённо вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, вне всяких сомнений, отбил чечётку.

Все засмеялись — все, кроме Грюма.

— Думаете, это смешно, да? — прорычал он. — А по­нравится вам, если я то же самое проделаю с вами?

Смех мгновенно умолк.

— Полная управляемость, — тихо заметил Грюм, ког­да паук сжался в комок и стал перекатываться по столу. — Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться, зап­рыгнуть в горло кому-нибудь из вас...Если возможно, лучше под него не попадать. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬ­НОСТЬ! — рявкнул он, и все подскочили.

Грюм подобрал кувыркающегося паука и водворил обратно в банку.

— Кто ещё знает что-нибудь? Другие запрещённые заклятия?

В воздух взвилась рука Гермиона, Т/И и Невилла.

—Да? — сказал Грюм, и его магический глаз, провер­нувшись, уставился на Невилла.

—Есть такое... заклятие Круциатус, — произнес Не­вилл тихо, но отчётливо.

Грюм чрезвычайно пристально смотрел на Невилла, на сей раз уже обоими глазами.

— Тебя зовут Лонгботтом? — спросил он, и его маги­ческий глаз вновь скользнул вниз, пробегая список в жур­нале.

Невилл боязливо кивнул, но Грюм воздержался от дальнейших расспросов. Повернувшись к классу, он вы­нул из банки следующего паука и посадил его на кафед­ру, где тот оцепенело замер, слишком напуганный, что­бы двигаться.

— Круцио!

В ту же секунду ноги паука прижались к туловищу, он перевернулся на спину и начал ужасно дёргаться, качаясь из стороны в сторону.

— Прекратите! — воскликнула Гермиона.

Т/И оглянулась на неё. Она смотрела вовсе не на па­ука, а на Невилла — руки у того были стиснуты на столе, костяшки пальцев побелели, а широко открытые глаза были полны ужаса.

Грюм поднял палочку. Ноги паука расслабились, но он продолжал подергиваться. Грюм посадил его обратно в банку.

— Боль, — сказал он тихо. — Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус... Оно тоже ког­да-то было очень популярно. Так.. Кто знает ещё что-ни­будь?

— Авада Кедавра, — прошептала Гермиона.

Он опять запустил руку в банку, и, словно догадыва­ясь, что сейчас произойдет, третий паук отчаянно заме­тался по дну, пытаясь увернуться от скрюченных паль­цев. Грюм его все-таки поймал и посадил на стол. Паук бросился наутек по деревянной крышке.

— Авада Кедавра! — каркнул Грюм.

Полыхнула вспышка слепящего зелёного света, и паук мгновенно опрокинул­ся на спину — без единого повреждения, но безусловно мертвый. Грюм смахнул мертвого паука на пол.

— Ни порядочности, — спокойно сказал он, — ни любезности. И никакого противодействия. Невозмож­но отразить. За всю историю известен лишь один чело­век, сумевший выдержать это, и он сидит прямо передо мной.

Все посмотрели на Гарри.

— Возникает вопрос — если всё равно нет противодей­ствующего заклятия, то зачем я вам это показываю? За­тем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядит самое худшее. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнетесь с этим нос к носу. БУДЬТЕ ВСЕГДА НАЧЕКУ! — взревел он, и весь класс опять подскочил.

Остаток урока они провели, записывая примечания к каждому из Преступных заклятий. До самого удара ко­локола никто не проронил ни слова, но как только Грюм отпустил их и они вышли из класса, всех буквально про­рвало.

Т/И была настолько утомлена этим уроком что, придя в гостиную и сделав все задания, улеглась спать.