9.
Такер.
Подьезжаю к дому, сдерживаю слезы, но они все равно капают из моих глаз. Я мужик, я не должен плакать, но я разбит, все внутренности болят. Сердце в груди рвется, оно просто разрывается на мелкие атомы, которые проносятся через кровь и впиваются мне в кожу. Открываю дверь и захожу к себе в дом, на кухне сидит Джон с Оливией.
-Крис, мы тут.. - но Джон тормозит, когда я поворачиваюсь к ним лицом, мои губы трясутся и эмоции наконец то прорываются наружу, и мое тело пронзает первая волна рыданий. Делаю глубокий вздох, но остановиться не могу. Склоняюсь попополам, руками опираюсь о колени. Пытаюсь востановить дыхание, но Эмма забрала весь кислород с собой.
Джон подходит и обнимает меня, мне приходиться вернуться в прежнее состоянии, но теперь руками я обхватываю его, держусь как за опору, потому что без него я просто рухну на пол. Я чувствую привкус соленых слез на своих губах. Последний раз я так рыдал, когда мне было лет шесть. Моя собака попала под машину, тогда отец быстро отвез ее в ветеренарную клинику и Буча спасли. Но я рыдал до тех пор, пока отец не вернулся домой с хорошими новостями. Через неделю мой Буч вернулся домой, правда еще хромал, но был таким же дружелюбным как и раньше, а главное мое душевное равновесие было востановлено.
-Я.. Она попросила уйти, оставить ее, - произношу я и отстраняюсь, вытираю ладонями свое лицо, жадно хватаю воздух, потому что мне все сложнее дышать.
-Джон, я пойду, - говорит девчонка, а Джон кивает ей головой.
-Иди проводи ее, - говорю я. Он внимательно смотрит на нее и вместе с ней идет на улицу, чтобы вызвать такси.
Поднимаюсь наверх в нашу спальню, даже не трачу время, чтобы раздеться, а просто падаю на кровать. Моя жизнь круто перевернулась, когда в ней появилась Эмма без каких либо эмоций, ее невозможно было разозлить или справацировать. Помню, как однажды открыл дверь своего дома, она стояла на пороге, имено тогда, она призналась мне в любви. Тогда же мы познали силу любви, Эмма была девственицей и для нее все было впервые, но и для меня тоже, мы любили друг друга и любим до сих пор. Не уже ли одна не верная фраза может перечеркнуть наши отношения, тем более мы станем родителями. Мне до сих пор страшно, но малыш плод нашей любви. Эмма менялась рядом со мной, училась любить и быть любимой, в один момент Эмма сломалась, она не смогла остановить свою истерику, когда окончательно осознала, что потеряла Кэтрин навсегда. С тех пор она стала открыта передо мной, я стал понимать ее, мы стали одним целым. Но я все испортил.
-Крис, - слышу голос Джона и поднимаю голову, в руке он держит две чашки.- Это чай.
-Спасибо, - говорю я и сажусь, он протягивает мне чашку, беру ее и делаю глоток. Чай обжигает мое горло, но боль в сердце не дает почувствовать что то другое так же сильно.
-Так что случилось? - интерисуется он, а затем делает глоток чая.
-Я все испортил,-шепчу я, иначе мой голос будет дрожать, я просто жалок.
-Конкретно сегодня, то что ты все испортил, я знал еще вчера и позавчера,- Джон садится ко мне на кровать.
-Когда она сказала мне про беременность, я запаниковал. Да мне страшно, к тому же ей я говорил, что детей планирую лет через десять, а она уже была беременна. А сегодня мне как будто дали поддых. Я прогулялся, купил цветов и поехал к ней, но ей нужно время.
-Не переживай, бро, все будет хорошо, - говорит Джон.
-Как Оливия? - спрашиваю я, мне нужно отвлечься.
-Нормально, и сейчас мне нужно ей позвонить и спросить, как она добралась, - он стучит мне по плечу и уходит.
А я остаюсь один в спальне, где когда то наслаждался каждой ночью. Допиваю чай и вновь ложусь, закрываю глаза. Одно я знаю точно, если Эмма меня так и не простит, то ребенка своего я не оставлю.
Утро наступает слишком быстро, я и Джон уже подьезжаем к лаборатории, я почти всю ночь не сомкнул глаз, но под утро все таки чуть чуть поспал. Нужно узнать у Эммы, что ей нужно, может какие витамины, а может она хочет что то особенное.
-Всем доброе утро, - радостно произносит Джон, он кажется реально счастлив, наконец то и на его улице праздник. У него были отношения на одну ночь, но он старался не к кому не привязываться, а тут с девушкой. Но только Оливия никогда не станет Кэтрин, как бы они не были похожи.
-Такер, тащи свою жалкую задницу в больницу, вот адрес. Эмме стало плохо, - говорит Боб и протягивает мне адрес с бумажкой. И тут мне по настоящему становиться страшно.
Я бегу назад в машину, нет, пусть с ней и с ребенком все будет хорошо, она не может его потерять, я тоже не могу. Включаю мигалку, чтоб доехать без пробок, мне нужно срочно оказаться рядом с ней, все трудности мы должны проходить вместе, крепко держась за руки.
В больнице подбегаю к стойке с медсестрой, которая говорит по телефону и не реагирует на меня. Мне приходится несколько раз повторить имя, но внимания так и не привлек.
-Эмма Хастинг, - громче повторяю я, от чего женщина вздрагивает, а телефон из ее рук падает на стойку.
-Кем вы ей приходитесь? - спрашивает женщина позади меня, оборачиваюсь и вижу доктора лет сорока.
-Отец ребенка, что с ней? - спрашиваю я и молюсь про себя, чтобы все обошлось.
-Матка была в тонусе, сейчас ей докапают капельницу, а потом сделают узи. Могу проводить вас к ней, - предлагает она, и я сразу же киваю головой.
Следую за врачом, по пути натягиваю халат и бахилы, она приводит меня в какую то комнату, но там уже пусто.
-Где она? - панически спрашиваю я, меня продолжает трясти.
-Наверное ушла на узи, идите за мной.
Мы идем на следующий этаж и там я вижу ее. Она сидит на кушетке и разговаривает с мужчиной, но она поднимает свои глаза и видит меня. Подхожу к ней и просто беру за руку. Сейчас мне не нужно ее разрещение. Эмма не убирает свою руку, чему я очень рад. У неё красные и опухшие глаза, от чего на сердце становиться ещё тяжелее.
-Здраствуйте, - обращаюсь я к доктору и смотрю на него, надеясь, что он прояснит ситуацию.
-Доброе утро, вы отец?
-Да, все хорошо?
-Сейчас сделаем узи и посмотрим, но думаю ничего страшного, - врач достает какую то трубку и пакетик, похожий на презерватив. Я смотрю на нее, потом на врача, а потом на Эмму. - Раздевайтесть.
-Крис, отвернись, - просит Эмма, и тут до меня доходит, что доктор собирается делать с этой трубкой.
-Я буду смотреть в монитор, - говорю я и слабо улыбаюсь, Эмма краснеет.
-Я накину простыню, на всякий случай, - добавляет врач. Я отворачиваюсь, жду, когда он проведет свою процедуру, даже не злюсь, хотя процедуру могла бы провести и женшина, но сейчас важнее наш малыш.
-Можете повернуться. Думаю, вы перенервничали, вот и тянуло низ живота. Побольше фруктов и поменьше нервов. Я дам вам журнал с полезной едой. А вот и ваш малыш, - смотрю на экран и не вижу ничего кроме точки. Но это наша точка и сделана с любовью, я начинаю улыбаться как придурок, но это такое счастье. Перевожу взгляд на Эмму, она тоже улыбается и внимательно смотрит на меня.
-Можете одеваться, - говорит врач.
-Постойте, а можно фотографию, - спрашиваю.
-Конечно, - я отворачиваюсь, когда Эмма одевается, но улыбка с моего лица не сходит, до тех пор пока я не вспоминаю о нашей ссоре. Эмма отправится домой и будет там одна, хрена с два.
Доктор отдает мне снимок, убираю его во внутренний карман пиджака, мы с Эммой молча идем на парковку, где я оставил машину. Продолжаю держать её за руку. Я даже не спрашиваю ни о чем, а везу Эмму в наш дом, она тоже молчит, пока не осознает куда мы едем.
-Крис, куда мы?
-Домой, к нам домой, Эмма. Можешь возмущаться, обзываться, можешь даже спать отдельно, но жить мы будем там.
-Но..
-Никаких но, ты сама говорила, ставить интересы ребенка выше своих, так следуй своим словам, - строго говорю я. Эмма опускает глаза на свои колени.
-Тед, - начинает она.
-Я привезу его, как только разберусь с дерьмом на работе.
Мы подьезжаем к дому, и я помогаю ей выбраться из машины, она хоть и не охотно, но дает мне руку. Провожаю ее в дом и сразу же говорю все тем же строгим тоном.
-Сегодня отдохни, посмотри фильмы, сериалы. Я сьезжу на работу и вернусь. Мы поужинаем и все обсудим, но не думай, что будешь жить в другом месте. Я люблю вас.
-Крис, - начинает она.
-Нет, лучше молчи. Я все сказал, вчера я послушал тебя и ушел и это было ошибкой. Теперь будет по моему. Понятно? - спрашиваю я, мой голос звучит грубее, чем должен.
-Да, - тихонько отвечает она, как провинившийся ребенок опускает глаза в пол, теребя ногти на руках. Подхожу и целую ее в макушку, она слегка раслабляется.
-Я люблю тебя, отдохни.
Эмма садится на диван, а в глазах у неё полно боли и страха. Мне не нужно больше никаких слов, сажусь на колени возле её и руками обнимаю за талию, притягивая к себе. Одна женщина смогла изменить мой мир, она терпит меня и всегда рядом, как же я мог допустить эту ссору, бросив те обидные слова. Я мерзавец.
-Маленькая, мне нужно ехать, но я очень надеюсь, что ты будешь послушной, хорошо?
-Да, - оставляю поцелуй на её губах и ухожу. Мне нужно придти в себя.
Сегодня первый раз увидел своего ребенка, он в животе Эммы, но он уже существует, он уже живет, я все сделаю для того, чтобы сохранить нашу семью, даже если мне придется продать почку. Зато наши родители точно обрадуются, узнав о своем новом статусе, мама так будеть реветь от счастья.
Надеюсь, Эмма не ослушается меня и проведет день в кровати, раслабиться и успокоиться, и тогда мы наконец то сможем договориться, ведь другого выхода у нас просто нет.