Глава 23. Шаг к примирению
Из-за гордости, наши ребята так и не помирились. Каждый был уверен, что первый шаг - это обязанность другого. Никита упрямо твердил себе, что он лишь защитил Аню от насмешек. Аня же видела в его поступке вторжение в свой личный мир.
Апрель прошёл тихо и натянуто, словно кто-то вырезал из их жизни целый месяц. Они перестали писать друг другу, перестали ходить вместе домой, даже мимолётные взгляды в коридоре стали редкостью
Аня же, казалось, жила в другом ритме. Она целиком и полностью утонула в подготовке к экзаменам, засиживаясь за учебниками до глубокой ночи. Мало кто знал, что она готовилась не просто к итоговым тестам, но и к поступлению в престижный университет за границей - и Никита об этом даже не догадывался.
И вот наступило начало мая. Школа утонула в запахе распустившейся сирени, впереди маячила перспектива выпускных экзаменов и долгих летних вечеров. Но ни солнце, ни весеннее тепло не могли прогнать ту пустоту, что поселилась в их сердцах. Каждый из них всё ещё скучал по другому - но оба цеплялись за своё упрямство, как за спасательный круг.
***
Честно, я уже устал от этого молчаливого противостояния. Почти месяц мы с Аней делали вид, что друг друга не замечаем. Но всё изменилось в один момент.
Это был обычный урок физры. Мы бегали по кругу в спортзале, и я краем глаза видел Аню - она старалась держаться в стороне от меня. И тут всё произошло слишком быстро: какой-то придурок из младших классов (да, я его запомнил) подставил ей подножку, и Аня, споткнувшись, рухнула на пол.
- Виноградова, что, ногу потянула? - нахмурился физрук, присев рядом.
- Всё нормально... - тихо отозвалась она, но по лицу было видно, что врёт.
Физрук оглядел зал и, даже не задумываясь, ткнул в мою сторону:
- Козлов! Ты у нас высокий и крепкий, вот и понесёшь принцессу до медпункта. Без разговоров.
Я даже не ответил, просто подошёл и аккуратно поднял её на руки. Она удивлённо вскинула глаза:
- Эй... я могу сама...
- Да-да, конечно, - усмехнулся я. - Только потом по стенкам медпункта будешь карабкаться.
Проблема в том, что держать её так близко было... слишком привычно. Почти как раньше. Она старалась смотреть в сторону, но я видел, как у неё чуть розовеют щёки.
В зале кто-то хмыкнул, кто-то шепнул что-то, но мне было всё равно. Я шёл быстро, чувствуя её лёгкий вес и тепло.
- Никита... - тихо сказала она уже в коридоре.
- Не сейчас, Виноградинка, - ответил я. - Сначала доведу тебя.
И, чёрт возьми, мне хотелось, чтобы этот путь до медпункта был как можно длиннее.
***
Я всё ещё не могла поверить, что физрук выбрал именно Козлова.
Честно говоря, было даже неловко - на руках у него я чувствовала себя какой-то маленькой и беспомощной. Он шёл спокойно, уверенно, будто для него это обычное дело, а не внезапная обязанность среди урока.
В медпункте он аккуратно опустил меня на кушетку, но не отошёл, остался стоять рядом, сунув руки в карманы.
- Ничего не болит? - спросил он, и в его голосе было странное для него тепло.
Я хотела ответить, что всё в порядке, но нога снова напомнила о себе резкой болью. Морщась, я всё же выдавила:
- Чуть-чуть...
Медсестра осмотрела меня и ушла за бинтом, а мы остались вдвоём. Я чувствовала на себе его взгляд, и это почему-то смущало сильнее, чем сама травма.
Медсестра быстро вернулась с бинтом и ловко взялась за дело. Я слегка вздрагивала, когда её холодные пальцы касались кожи, но терпела. Никита стоял сбоку, наблюдая, и почему-то выглядел так, будто готов кого-то прибить.
- Ну вот, - сказала медсестра, закончив перевязку. - На сегодня с нагрузками всё, пусть отдохнёт.
Она перевела взгляд на Никиту:
- Козлов, отнеси её к вашей классной руководительнице, пусть оформит, чтобы Аню отпустили домой.
- Понял, - коротко кивнул он.
Прежде чем я успела возразить, Никита уже снова подхватил меня на руки. Я только успела выдохнуть что-то невнятное, а он хмыкнул:
- Сиди тихо, Виноградинка, теперь я за тебя отвечаю.
Пока мы шли по коридору, я чувствовала, как ускоряется его шаг - будто он боялся, что кто-то ещё вмешается. Шум из кабинетов доносился глухо, но в коридоре было тихо.
- Ты вообще осторожнее могла быть? - вдруг заговорил он, но голос был уже не такой колкий, как в день нашей ссоры.
- Это не я... - тихо ответила я. - Мне подножку подставили.
Он чуть сжал руки, прижимая меня к себе крепче, и тихо, почти сквозь зубы, бросил:
- Я узнаю, кто это был.
Я опустила взгляд, но почувствовала, как уголки губ предательски дрогнули. Это всё так по-Никитински - сначала ворчит, а потом защищает.
- Никит... - начала я, но он перебил:
- Не говори сейчас ничего. Давай я просто доведу тебя, а потом мы поговорим нормально... наконец.
Я кивнула. И, кажется, впервые за этот месяц наши взгляды встретились без холодного льда между ними.