Ссора длиною в любовь

Если бы кто-то тогда, в начале пятого класса, сказал, что между Никитой Козловым и Аней Виноградовой когда-то пробежит хотя бы что-то вроде уважения, - класс бы захохотал. Или хотя бы громко поперхнулся.

Всё началось с ерунды. А точнее, с кнопки.

Нет, не метафорической. Самой обычной, блестящей канцелярской кнопки, которая почему-то оказалась на стуле Ани в день, когда она должна была читать стих у доски.

- Никита, - только и сказала учительница, даже не поднимая глаз.
- А что я? - искренне возмутился он. - Может, это ветер?

С тех пор между ними началась... игра. Или, как назвала бы это Аня, "перманентная война за честь и уважение".

Никита подкладывал в её пенал жвачки, поддел её записки перед классом, подсовывал ей записочки от "тайного поклонника" с ужасными стихами про морковку (привет, рыжие кудри).
Аня в ответ - мазала его ручку клеем-карандашом, незаметно прятала его сменку в цветочный горшок и как-то раз сорвала ему контрольную... специально, громко попросив у него ручку в полной тишине.

- Она меня терпеть не может, - самодовольно говорил Никита друзьям.
- Он отстал бы уже, - говорила Аня подругам и... внимательно следила, где он сядет в столовой, чтобы сесть подальше. Или ближе. По настроению.

Весь класс знал: эти двое будто существуют в каком-то своём пузыре, где всё время кто-то кого-то цепляет. Но, странным образом, никто из них не обижался всерьёз.

Когда однажды кто-то другой подшутил над Аней неудачно, Никита встал первым. И сказал не громко, но достаточно:

- Сначала дорасти до моего уровня.

И это была не угроза. Это было, скорее... напоминание, кто тут главный в её доведении.

Аня тогда фыркнула. Но, кажется, внутри - немного улыбнулась.

Так всё и продолжалось. Год за годом. Мелкие подколы, короткие мстительные моменты, странное постоянное внимание друг к другу.
На первый взгляд - вражда. На деле - никто в школе не знал их лучше, чем они друг друга.

Никто не считал, сколько раз они переглядывались на контрольных. Или сколько раз специально не здоровались на переменах - но только с друг другом.

Пока одноклассники писали в дневниках имена своих школьных симпатий, Никита и Аня обменивались "подлянками", которые почему-то становились самыми запоминающимися моментами года.

И только им двоим было известно:
это был их способ говорить "я тебя вижу".

***

Иногда я думаю, что моё упрямство - это дар. Или проклятие. Но факт остаётся фактом: если бы я тогда не устроила домашнюю революцию, всё было бы совсем иначе.

- Я хочу в школу, - заявила я прямо за завтраком.
В доме повисла тишина, будто кто-то нажал на паузу.

Мама медленно положила вилку.
Папа оторвался от своего планшета.
Сестра Катерина выронила ложку в миску с гранолой.
Алексей, брат-близнец Кати, уставился на меня как на голограмму.

- Что ты сказала? - хором переспросили взрослые.
- В школу, - повторила я чётко. - Обычную. Где звонки, контрольные, одноклассники, линейка и дежурства по классу.

Мама всплеснула руками:
- Боже, Анечка! Но зачем тебе туда? Ты же знаешь - это не твоего уровня! Дети сейчас... грубые, жестокие. Да и чему тебя там научат, чего ты ещё не знаешь?
- Я не робот, мам. Я не хочу, чтобы со мной разговаривала только Людмила Петровна и преподаватели по Zoom. Я хочу... реальную жизнь.

Папа задумчиво почесал подбородок.
- Доченька, но тебе и так даются лучшие знания. Комфорт. Безопасность.

- Без людей, - отрезала я. - У меня нет друзей. Нет историй. Только расписание и куча побед в олимпиадах, которые даже некому показать.

Сестра, не веря своим ушам, подняла брови:
- Ты хочешь... идти в школу добровольно?
- Кать, не мешай, - вставил Алексей, немного усмехаясь. - Мне даже интересно, чем всё закончится.
Он повернулся ко мне и добавил:
- Если честно, я всегда знал, что ты бунтарка. Просто скрытная.
- А я думала, ты вообще не умеешь спорить, - удивилась Катька, глядя на меня новым взглядом. - Но... это даже круто. Наверное. Может, тебе и правда стоит попробовать.

Мама выглядела так, будто сейчас кому-то позвонит и отменит само существование школы.
- Но у тебя будут синяки, перегрузки, нервы...
- Так живут обычные дети, мам. А я - обычный ребёнок. Вроде бы.

День «победы» наступил спустя неделю.
Они сдались.
Мама пообещала тщательно выбрать школу, «самую нормальную из возможных».
Форму заказали, как будто собирали на приём к британской королеве.
Людмила Петровна надулась, но промолчала.

И вот я - стою у ворот школы.
В синей юбке, идеально выглаженной рубашке, с рюкзаком, в который мама попыталась уместить половину аптеки, половину еды и три с половиной заботы.

Внутри меня - всё сжалось.
Шум, дети, звонки, запах пыли и свежей краски на лестницах. Кто-то толкнул кого-то, кто-то засмеялся так громко, что у меня дёрнулся глаз.
Это был не мой мир. Но теперь - мой выбор.

- Добро пожаловать, Анна-София Николаевна, - сказала завуч, улыбаясь чересчур профессионально.
- Просто Аня, - ответила я. И это, кажется, было первым маленьким бунтом в длинной цепочке будущих.

В классе на меня обернулись все.
Кто-то зашептался.
Кто-то сразу захотел быть моим другом.
Кто-то, вероятно, уже начал строить теории за спиной.
Но я сидела ровно, держала спину прямо и делала вид, что не волнуюсь.

На самом деле... волновалась.
Сильно.
Но в этом и был смысл - почувствовать наконец, что я живу, а не просто наблюдаю из красивого, но закрытого аквариума.

И пусть день только начинался, я уже знала:
назад дороги не будет.