Глава 68
Последующие четыре часа прошли напряженно. Празднование начиналось в полночь, что, как по мне, поздновато, особенно для детского праздника, но Ятори такая Ятори… Приходилось подстраиваться под их правила.
А еще проваливаться в пси-связь, часто-часто туда проваливаться…
«Где конкретно ставить катану?» – вопрос от Утопленника.
«Дозировку рассчитал», – от Алхимика.
«У них оказались запасные плетки», – от Слепого.
«Не забудь броник», – от Полудохлого.
Это было состязание на тему «кто кого», они нас поимеют или мы их. Уже на этапе подготовки я могла точно сказать – мы их. Гарантированно. Нет, Ятори – это Ятори, на интригах они собаку съели, и не одну, но мы это мы – игр по правилам не будет. И броника на мне не будет тоже. Это, конечно, не слишком правильно, но, увы, мне предстояло танцевать на острие лезвия даже не кинжала – бритвы, а бронежилет сковывает движения. Как, впрочем, и традиционный костюм невесты – в него наряжали долго, старательно и тщательно.
Меня закутали в пять халатов, замотали так, что не вздохнуть, накрасили по местным традициям – белый грим, черные брови вразлет, алые губы, вполовину меньше моих – не макияж, а маска. И да, снова были хризантемы. Одни сплошные хризантемы, на верхнем халате, на сандалиях, в прическе. Я была не невеста, я была сплошная клумба.
– Оставьте меня, – приказала, когда с нарядом было покончено.
Служанки поклонились и, пятясь назад, в таком же поклонном виде усеменили за дверь.
Следующим моим действием была блокировка камер. Всех камер: и моих, и службы безопасности Кима. И лишь после я подала сигнал Полудохлому – он запрыгнул ко мне через окно, поставил пакет с нужной мне одеждой на столик перед трюмо и спросил:
– Помочь?
– Давай, – согласилась я, потому как замотали меня туго, настолько туго, что я уже раздумывала, а не порезать ли мне эту гадость, которую так опрометчиво обозвали поясом.
Полудохлый размотал быстро, потом помог снять все до последнего халата, после я, подхватив пакет, скрылась в ванной. Заценила особенно грим, наложенный служанками, поняла, что красота – страшная сила, и принялась все это смывать.
Смыв белую маску, я переоделась. Белое хлопковое белье было заменено алым, ажурным, идеально поддерживающим грудь, потрясающе подчеркивающим талию, ну и чулки – куда без них. А вот без деревянных сандалий еще как можно было обойтись – и я достала из пакета алые туфли на высоком каблуке.
Идеально!
Далее – макияж. Я не видела смысла превращать свое лицо в фарфоровую маску, но отдала дань яторийским традициям и потому использовала значительное количество тоника. Подчеркнула хайлайтером взгляд, скулы и губы. Подкрасила глаза, которые и так были после всех операций далеко не маленькими, но несколько правильных штрихов подводки, немного блестящих теней, много туши на ресницы – и глазищи стали огромными. Губы я накрасила алым несмывающимся тоном, сделав сразу две вещи – подчеркнув сексуальность и убрав подсознательное мужское нежелание испачкаться алой помадой.
Волосы распустила – идеальный вариант женской прически в глазах любого мужчины. Самый идеальный. На Ятори ценились прямые, гладкие, блестящие черные волосы с синеватым отливом вороного крыла. У меня таких не было. Так что я распрямила имеющиеся светло-золотистые, спрей с маслом придал блеска, воск удержал форму.
Свою заколку с колокольчиками, долженствующую демонстрировать мою чистоту, девственность и невинность, заколола слева, приоткрывая лицо и шею и не портя основной вид каскада волос.
Когда я вышла из ванной комнаты, затянутая в кружева, с чулками, на высоченной шпильке и с правильным макияжем, Полудохлый пошатнулся.
– Значит, все норм, – сделала правильный вывод я.
– Джен, ты… – его голос сорвался.
Никак не реагируя на его присутствие, я критически осмотрела имеющиеся халаты. Надевать все пять смысла не видела.
Выбрала два. Алый нижний, под цвет туфель и помады, ну и традиционный хризантемный сверху – традиции все же надо было соблюдать хоть как-то.
Пояс я порезала, оставив от десяти метров всего полтора. Заматывал меня Полудохлый. Несколько раз перезаматывать пришлось – первый раз он затянул слишком слабо, второй – уже слишком туго, в третий вышло идеально.
В результате я могла полюбоваться конечным вариантом в зеркале. Меня все более чем устроило – грудь выглядела притягательно, ложбинка чуть приоткрыта воротом халата, очертания чуть подчеркнуты вторым, талия – идеально, бедра за счет утянутой талии тоже отлично, каблуков практически не было видно, так как верхний халат напяливался не на четыре нижних, то стал фактически чуть длиннее, прикрыв мое наглое попирание яторийских традиций великолепными дизайнерскими туфельками.
– Сойдет, – решила я, удовлетворившись осмотром.
– Шутишь?! Ты шикарна! – с жаром произнес Полудохлый.
И получил многозначительный взгляд, а следом и жест, указывающий на окно. Босс я или как, в конце концов? Полудохлому пришлось меня покинуть.
Я же занялась финальной частью подготовки: в правый рукав – средство для одурманивания всего семейства Ким и их приглашенных, в левый – капсулу с концентрированным хлориком… Прости, Ви, но я как-то не уверена, что стандартная доза на тебя подействует, лучше перестраховаться.
Несколько секунд думала, куда заныкать скополамин. По факту, это была перестраховка – просто если в крови забившего на педикюр старика найдут данный препарат, вопросов ни у кого не возникнет, ведь совсем недавно Ким-старший пропитал им весь свой кабинет, пытаясь воздействовать на меня. А в целом даже забавно – используя алкалоид против меня, Иничи Адзауро даже не подозревал, что фактически вручил мне карт-бланш на включение скополамина в его собственный летальный исход. Да, я бы даже посмеялась, если бы не было так тяжело на душе. Вот ближе к душе я капсулу и спрятала – в бюстгальтер.
И после этого с не чистой совестью уселась делать презентацию – мне было что презентовать сегодня ночью. О, и еще как было!
Примерно через полчаса на сейр пришло сообщение от Ви:
«Ты как?»
«Сплю», – солгала мгновенно.
«Я…» – начал было он.
«Сплю!» – повторила непреклонно и отключила связь.
Больно было. Так, словно сама себе рубанула палец, а то и всю ладонь. Очень больно, даже не ожидала, что настолько запала, но отступать было некуда. Я собиралась встать на очень скользкую тропинку, я знала, что балансировать придется на грани, идти по хлипкому веревочному мостику, перекинутому через пропасть, и любые чувства в такой ситуации как ветер, сильный порывистый ветер. Я давила их в зародыше. Боль, тревогу, сомнения – всё. Никаких чувств. Я как гребаный акробат должна пройти по шелковой нити, без страховочного троса и даже убогой палки для сохранения равновесия в руках.