Глава 44
Ну, во всем этом имелся один положительный момент – я таки воспользовалась его шампунем и даже кондиционером, пока Ви ходил за одеждой для меня. Принес он нечто своеобразное – свою майку. Простую белую майку… Но я решила, что и так сойдет. И плевать, что под майкой белья не имелось, потому что мое пришлось снять, а другого тут не было.
Пока ждала Тэхёна в его спальне, подсушивая волосы полотенцем, одновременно подключилась к сейру. О, я по нему очень скучала и обрадовалась почти как родному, хотя он и был родным – год уже вместе.
Впрочем, странное измерение параметров родства… с Тэхёном я в принципе не так давно знакома, а теперь понимаю – мне грустно от одной только мысли, что моя замена уже почти прибыла, а значит… мне придется уйти, не оглядываясь, не вспоминая, разрывая связь с ним жестко и категорично, как и полагается людям моей профессии… Вот только думать об этом становилось все труднее.
Перебравшись от окна на кровать, я села, укрывшись одеялом, скрестила ноги и… и почему-то полезла в семейный альбом Кимов. Не знаю зачем. Вдруг захотелось увидеть Ви маленьким, таким, каким он был до побега из дома, и таким, каким вернулся…
– Что смотришь? – Ким вошел, вытирая мокрые волосы полотенцем, сам он уже был в широких пижамных брюках.
– Фотографии, – невольно улыбнулась его удивленному взгляду, – почему-то захотелось посмотреть, каким ты был маленьким.
Он улыбнулся теплой улыбкой кого-то, кто любит тебя, несмотря на то что он монстр и вообще, прошел в соседнюю со спальней комнату, вернулся с массивным талмудом, забрался ко мне под одеяло и, устроившись полусидя на подушках, начал показывать мне то, чего в сети, похоже, не было:
– Род Кимов насчитывает уже более семисот лет, – не с гордостью или высокомерием, а просто как факт произнес он. – Но наиболее долгий срок правления принадлежит деду: он управляет кланом свыше шестидесяти лет.
Вдруг поняла, что плевать мне и на клан, и на старика, и вообще на все. Хотелось просто быть с Ви вот так, рядом, в одной постели, и слушать, слушать, слушать его низкий мужественный голос… И ведь бред же совершенный, но так хочется.
– Ты странно на меня смотришь, Дженни, – улыбнулся Ким.
Не став это комментировать, сказала:
– Ты продолжай, если есть силы. Но вообще тебе нужно спать.
Он ничего не сказал на это, но в глубине его темных глаз вдруг отразилась такая тоска, что я почему-то добавила:
– Мне тоже, но я засну минут через двадцать, когда прекратит действие первичный компонент обезболивающего. Можно мне фотоальбом?
Тэхён молча передал всю эту явно многовековую громадину и, едва я устроила альбом у себя на коленях, лег, обнял меня одной рукой за талию, прижался лицом к моему бедру и вырубился почти мгновенно… Что неудивительно после всего, что мы вынесли, а потому я, удержав вообще неизвестно откуда взявшийся порыв погладить его по черным волосам, взялась смотреть альбом, бесшумно переворачивая странички.
Их было много, очень-очень много страниц. Каждый год род Кимов устраивал что-то типа «семейного фото», ну, поначалу это были рисунки и гравюры, все-таки семьсот лет назад фотографировать было не на что, а затем уже фотографии, от черно-белых и мутных до цветных и ярких. Помимо родового фото всей семьи, каждый из членов рода также фотографировался в день своего рождения, день вступления в восьмилетие, день совершеннолетия и… день смерти. Жутковатая традиция, ну да в чужой монастырь со своим уставом и все такое, но…
Перелистывая страницы фотоальбома уже ближе к концу, я вдруг заметила одну странность – все больше и больше становилось посмертных фотографий молодых мужчин.
И от этого вдруг стало как-то нехорошо.
«Род Кимов насчитывает уже более семисот лет. Но наиболее долгий срок правления принадлежит деду, он управляет кланом свыше шестидесяти лет…»
Слова Ви, о которых вспомнила сейчас, вызвали необъяснимый холодок.
Я отлистала альбом назад, нашла дату, когда Ким-старший стал главой рода. И не то чтобы я разбиралась в возрастах яторийцев, но, как по мне, он был молод. Слишком молод для того, чтобы наследовать клан. Ему было лет шестнадцать-восемнадцать, не более.
Отлистав еще несколько страниц, с изумлением обнаружила – старшим в семье Иничи Ким не был, он являлся пятым сыном седьмого сына прежнего главы рода Ануичи Кима. То есть, по идее, он вообще не должен был возглавить род, если исходить из наследования по старшинству.
Отлистала альбом вперед, нашла Ви… такой забавный малыш, суровый, серьезный, с удивленными, распахнутыми навстречу всему миру глазенками, старший сын старшего сына Иничи Кима, учитывая, что сам отец Ви к тому времени уже погиб, фактически прямой наследник рода. А потом фотография, где ему восемь… торжественный праздник, взлетающие в небо воздушные фонарики, вакханалия жестокости, и ожесточенное лицо ребенка, которому только что сломали жизнь…
Я вдруг подумала: останься он тогда дома, что бы с ним стало? Пережил бы тот кошмар, что начинался у детей после восьмилетия? В тот год он был не единственным мальчиком в роду Кимов, которому исполнилось восемь, но вот я перелистываю следующий лист, и на новом семейном фото Ви нет. Но там были те, другие мальчики, которым в тот год тоже сломали жизнь… Я всматривалась в их отрешенные, лишенные каких-либо эмоций лица, и старалась не глядеть в глаза, отражавшие лишь боль… Но взгляд одного человека меня крайне заинтересовал – взгляд Ким-старшего! Иничи Ким даже почти улыбался, а место, где еще в прошлом году стоял Ви… оно было пустым.
И я листаю альбом дальше, уже понимая, что здесь что-то явно не так, и замечаю, как один за другим уходят те, кому удалось поступить в Камуку… просто уходят. Вот он, гордый парень в момент поступления, с надеждой наконец-то выбраться из семейного кошмара, а вот уже посмертное фото и дата смерти…
«Род Кимов насчитывает уже более семисот лет. Но наиболее долгий срок правления принадлежит деду, он управляет кланом свыше шестидесяти лет…» – неожиданно эта фраза начала звучать все более и более… пугающе.
Я села чуть ровнее, чем едва не разбудила Тэхёна, но хватило нежного поглаживания по его волосам, чтобы мой монстр снова погрузился в сон.
А я – в размышления!
Размышлять было о чем, к примеру, о словах Ви, едва мы встретились: «Дед всегда был деспотичным тираном, но так явно поиздевался над семьей впервые».
Дед всегда был деспотичным тираном… А кто у нас гарантированно становится деспотичным тираном? Тот, кто боится потерять власть! О боже…
И я вспоминаю еще одну фразу Тэхёна: «Дед повел себя как подросток. Иначе не назовешь. Глупый порыв, особенно для человека, умудренного его годами и опытом. На совещании в императорском дворце, когда глава клана Синар в очередной раз заявил, что их шиноби уничтожат кого угодно, дед насмешливо сообщил, что однажды я уже им навалял, так что, если потребуется, я наваляю им снова».
А глупый ли?
И порыв ли?!
Я сидела, мучительно вспоминая все, что могло бы хоть как-то подтвердить возникшее подозрение, и… и вспомнила. По флайту выстрелили, только когда я вмешалась в управление и мы залетели на территории клана Синар. Причем, знай шиноби о том, что на младшем Киме есть маяки, они бы не стали прочесывать лес в попытке нас найти.
О нет, им сообщили об этом лишь в самый нужный момент.
На болотах Ви чувствовал себя в безопасности, и он бы, несомненно, заснул, потому что измотан был основательно. К тому времени он не спал уже более двух суток. И он не ждал нападения возле гор, рассчитывая на то, что, во‐первых, шиноби Синар будут искать нас на юге, и, во‐вторых, потому что из-за гор любые сигналы искажались при передаче на дальние расстояния. На дальние, но не вблизи!
И еще момент – каким образом клан Синар мог узнать, что мы двинемся на север?! Эта информация была только у Сокджина.
Мне нужно было поговорить с шефом. Сейчас.
Я подключилась к сейру и написала сообщение Слепому: «Черный код».
Затем, наклонившись к Тэхёну, не удержалась, вновь погладила его по волосам и, едва мой монстр открыл глаза, нехотя сообщила:
– Мне нужно, чтобы ты прикрыл меня. Минут на пять.
Ви кивнул, и я рухнула на подушки, одновременно проваливаясь в пси-связь. Шикарная на самом деле штука – изобретение спецов Сокджина, позволяющее выходить на связь даже там, где связи нет как таковой в принципе. Правда, операция с ее внедрением была не самой приятной, но результат того стоил, действительно стоил – передача информации, которую невозможно было перехватить никаким способом, то есть вообще идеальный вариант для связи.