35.
От лица Агаты:
Я не хотела его видеть.
Не хотела слышать его голос, его оправдания, его клятвы, что всё не так, как я думаю.
Я слишком хорошо знала этот сценарий — сначала боль, потом примирение, а потом новая боль.
И я решила, что на этот раз не буду в нём участвовать.
Собрала чемодан за десять минут. Взяла только самое нужное — документы, немного базовой одежды , любимые кроссовки, ноутбук. Скинула в сумку все наличные, что у меня были, и карточки.
Я знала, что он будет меня искать, поэтому вырубила телефон.
Такси до аэропорта показалось бесконечно долгим, но я ни разу не оглянулась на дом, когда мы отъезжали.
Дом, который ещё вчера казался безопасным, теперь давил, будто клетка.
В кассе я купила билет на ближайший рейс в Париж. Не раздумывая. Не строя планов.
Просто Париж. Город, в который я влюбилась, где я чувствовала себя собой.
Если уж всё рушить, то хотя бы там, где красиво.
Сидя в зоне ожидания, я обхватила колени руками и позволила себе тихо заплакать.
Мне было страшно, больно, но внутри теплилось ощущение, что я делаю правильно.
Я ничего не сообщила ни родителям, ни друзьям.
Телефон продолжал молчать на дне моей сумки, и я не спешила его включать.
Свяжусь с ними завтра.
Или послезавтра.
Или через неделю.
Сейчас мне хотелось только одного — тишины.
Чтобы никто не задавал вопросов, не пытался утешить или убедить вернуться.
Я сама должна была разобраться, чего хочу.
Сквозь огромные окна аэропорта уже виднелся самолёт, на который я держала билет.
И мысль о том, что через пару часов я буду далеко от всего этого, приносила странное облегчение.
Похоже, в этой жизни мне не суждено быть любимой женой.
Смешно, правда? Я так старалась — ради нас, ради него, ради этой иллюзии счастья, которую мы строили.
А в итоге осталась одна, с чемоданом, разбитым сердцем и этой пустотой внутри.
Наверное, я просто создана не для семейного уюта, не для тихих вечеров и ужинов вдвоём.
Не для того, чтобы быть чьей-то «любимой».
А для того, чтобы быть брошенной.
Снова и снова.
И вот я бегу.
В неизвестность.
Я не хочу говорить с Томом.
Не хочу слышать его оправдания, видеть его лицо, чувствовать, как что-то внутри снова предательски дрожит от одного его взгляда.
Нет.
Всё кончено.
И о ребёнке он тоже не узнает.
Он не заслужил этого счастья.
Он не заслужил знать, что где-то есть крошечная жизнь, часть его самого.
Я никому ничего не должна.
Я просто исчезну.
И, может быть, в этот раз мне удастся убежать не только от него, но и от той наивной девчонки, что когда-то поверила, что Том может её любить.
Париж,03:15
Поезд мягко затормозил, и я вышла на перрон. Париж встретил меня шумом вокзала, тёплым ночным воздухом. На улицах уже зажглись фонари, и город выглядел так, будто сошёл с открытки.
Я поймала такси и молча смотрела в окно, пока машина ехала по узким улочкам. Каждая вывеска, каждое маленькое кафе казались чем-то невероятно уютным и далеким от той жизни, от которой я сбежала.
Мой чемодан глухо стукнулся о каменные ступеньки, когда я поднялась к двери небольшого бутик-отеля. Девушка на ресепшене тепло улыбнулась и вручила ключ от номера. Я поблагодарила её по-английски, забрала ключ и поднялась наверх.
Комната оказалась маленькой, но уютной — светлые стены, аккуратная кровать, открывающийся на балкончик с видом на вечерние огни Парижа.
Я поставила чемодан в угол, включила ночник и села на край кровати.
Впервые за весь день я выдохнула.
Теперь я здесь.
Одна.
И никто не знает, где я.
***
Утро встретило меня мягким светом, пробивающимся сквозь белые шторы. Я открыла глаза, на секунду забыв, где нахожусь, но потом вспомнила — Париж.
Сердце сжалось, но уже не так больно, как вчера.
Я медленно встала с кровати, накинула тонкий халат и подошла к столику, где стоял мой ноутбук.
Вчера я сбежала. А сегодня... сегодня мне нужно решить, что делать дальше.
Я не могу жить в отеле вечно. Да и не хочу. Париж — дорогой город, а я не собираюсь тратить все деньги, что у меня есть, на роскошь, когда впереди меня ждёт ребёнок.
Открыв ноутбук, я зашла на сайты с объявлениями.
"Недорогие квартиры в Париже."
Запрос был простым, но список оказался огромным. Маленькие студии, старые дома с узкими лестницами, комнаты с видом на серые дворы — но почему-то мне всё это нравилось.
Каждое объявление казалось шагом к новой жизни.
Я остановилась на крохотной студии в Латинском квартале. Ничего особенного — белые стены, маленькая кухонька, старый паркет и окно, из которого видно соседние крыши.
Но цена подходила. И расположение тоже — тихо, но недалеко от центра.
"Идеально," — подумала я и нажала на кнопку, чтобы связаться с арендодателем.
Через несколько часов я стояла перед старинным парижским домом, держа в руках маленький чемодан и конверт с деньгами.
Сердце билось так, будто я шла не на просмотр квартиры, а на что-то судьбоносное.
Может, так и было.
Дверь открыл пожилой мужчина в очках, хозяин квартиры. Он приветливо улыбнулся, провёл меня по узкой лестнице наверх.
Стены пахли старым деревом и чем-то тёплым, домашним.
— Voilà, — он распахнул дверь.
Я замерла.
Комната была крошечной, но в ней было что-то очаровательное.
Белые стены, старый деревянный пол, маленькое окно с видом на крыши и балкончик, на который едва помещался стул.
Кухня — всего пара шкафчиков и плитка на две конфорки. Ванная — крохотная, но с настоящей ванной, а не душевой кабиной.
— Это всё? — тихо спросила я, больше сама себя.
Хозяин улыбнулся и кивнул.
Да, всё. И этого "всё" мне оказалось достаточно.
Я прошла к окну, распахнула его и вдохнула запах города — влажный воздух после утреннего дождя.
Моё сердце неожиданно успокоилось.
— Я беру её, — сказала я, даже не торгуясь.
Когда мужчина ушёл, оставив ключи и контракт, я села на пол посреди пустой квартиры.
Слезы сами потекли по щекам — но на этот раз это были не слёзы злости или боли.
Это были слёзы облегчения.
Здесь я начну заново.
Не как жена, не как невестка, не как «часть контракта».
А как Агата.
Я провела рукой по животу, где скрывалась маленькая тайна, и впервые улыбнулась.
Пусть Том не узнает — по крайней мере, пока.
Сейчас всё, что мне нужно, — это спокойствие.
***