5.
Спустя два дня я уже со всеми своими вещами ехала в новый дом за городом. Чёрт возьми, как быстро всё завертелось. Ещё пару дней назад я кидала на кухонный стол сумку после смены и мечтала вырубиться на диване, а теперь — личный водитель, машина с кожаными сиденьями и жизнь, которая мне даже в самых смелых фантазиях не снилась.
Я украдкой поглядывала в окно: за ним мелькал Берлин, мой привычный город, со своими шумными улицами, серыми домами, с вечно спешащими людьми. Всё это оставалось где-то там, позади. Впереди же меня ждал огромный загородный особняк, который я видела только на фотографиях в интернете, когда гуглила «дома миллионеров».
Моя сумка лежала рядом на сиденье, а на коленях я теребила свой телефон.
Ну вот и всё, Агата, поздравляю. Добровольно согласилась на фиктивный брак с самым наглым типом, которого встречала в жизни. Только ради денег. Ради новой жизни.
Машина плавно свернула на загородное шоссе, и я заметила, как водителя, идеально выбритого, в чёрном костюме, зовут господин Мюллер. Он не сказал ни слова за всю дорогу, только вежливо кивнул, когда помогал мне загрузить вещи.
— Мы почти приехали, фройляйн, — наконец сказал он глубоким голосом.
Я подняла глаза — и дыхание перехватило. Вдали, за высокой оградой, маячил огромный дом. Нет, не дом. Особняк. С коваными воротами, фонтаном на подъезде и окнами, в которых уже горел мягкий свет.
— Охренеть, — выдохнула я, даже не заметив, что сказала это вслух.
Мюллер усмехнулся уголком губ, но промолчал.
И вот тут до меня дошло окончательно: я реально подписалась на игру в жизнь «идеальной жены» для Тома Каулитца.
Машина плавно въехала во двор. Даже несмотря на осень, здесь было красиво: ухоженные клумбы, идеально подстриженные кусты, фонари с тёплым светом вдоль дорожки. Казалось, что каждая мелочь вокруг этого дома стоила больше, чем вся моя квартира в Берлине.
Когда мы заехали в гараж, я аж прикусила губу. Рядом друг с другом стояли несколько машин — блестящие, дорогие, каждая из них могла бы купить всю мою жизнь с потрохами.
— Это... все его? — с неверием спросила я, обернувшись к Мюллеру.
Тот только коротко кивнул, будто для него это обыденность.
Я чуть ли не присвистнула, но вовремя сдержалась.
Ну да, Агата. Добро пожаловать в новый мир, где одна машина стоит, как твои почки, печень и обе руки вместе взятые.
Водитель вышел, открыл для меня дверь и помог вытащить чемодан. Я сделала глубокий вдох. Ну всё, назад дороги нет.
Мы поднялись по ступеням, и Мюллер распахнул передо мной огромные дубовые двери.
— Добро пожаловать, фройляйн, — произнёс он и жестом указал внутрь.
Я переступила порог и почувствовала запах дорогого дерева и чего-то пряного, дорогого. Внутри всё выглядело так, будто я оказалась в фильме: огромный холл, мраморный пол, лестница с резными перилами, люстра, которая могла ослепить меня своей роскошью.
Я как раз рассматривала огромную люстру над головой, когда сверху послышался стук шагов. Через пару секунд на лестнице появился Том.
Без костюма — серые спортивные штаны, чёрная футболка. Даже в таком виде от него веяло властью и холодом. Он лениво оглядел меня с головы до ног, будто проверяя товар.
— А, приехала, — его голос был низкий, раздражённо-сухой. — Отлично.
Я сжала губы. «Приехала». Тоже мне, встреча века.
— Мюллер покажет тебе комнату, — он спустился по ступеням и проходя мимо, даже не остановился. — Обустраивайся сама. Я спешу на работу.
— О, спасибо за радушие, — я не удержалась от колкости, но он только бросил на меня быстрый взгляд через плечо.
В этом взгляде не было ни капли тепла — чистая холодная сталь.
— Не обольщайся, — он прищурился. — Я не собирался устраивать тебе экскурсию по дому. Ты здесь не для того, чтобы я тебе поддакивал.
Я почувствовала, как меня начинает трясти — от злости и от того, насколько бесцеремонно он со мной разговаривает.
— Отличное начало семейной жизни, — пробормотала я сквозь зубы.
Он усмехнулся, беря с тумбы ключи от машины.
— Забудь слово «семья», Агата. Здесь всё по контракту.
И, не дожидаясь ответа, вышел из дома, громко хлопнув дверью.
Я осталась стоять в холле с чемоданом и ощущением, будто меня только что окатили ледяной водой.
Я глубоко вдохнула, подняла чемодан и шагнула внутрь.
Дом был огромный. Настолько огромный, что в первые минуты я даже не знала, куда смотреть. Белые стены, мраморный пол, лестница с резными перилами, потолки такие высокие, что можно было поставить ёлку размером с Берлинскую башню.
Всё выглядело как с картинки в дорогом журнале: безупречно, стильно, дорого. И в то же время — как-то холодно. Ни одной детали, которая намекала бы, что здесь живут. Всё идеально стерильно, будто этот дом был выставочным образцом, а не местом для жизни.
— Ваша комната на втором этаже, — голос водителя вывел меня из мыслей. Он, оказывается, поднялся следом за мной. — Последняя дверь слева.
Я кивнула и поблагодарила его, после чего пошла по лестнице.
Открыв дверь, я увидела просторную спальню в светлых тонах. Большая кровать с белоснежным бельём, шкаф-купе, столик с зеркалом. На тумбочке даже стоял небольшой букет свежих роз.
Я закатила глаза.
— Конечно. Купил жену — купи и букет для антуража.
Кинув сумку на кровать, я обошла комнату. За дверью — личная ванная. Огромная, как половина моей квартиры. Джакузи, душ, умывальник с подсветкой, шкафчики с аккуратно сложенными полотенцами.
Я заглянула в шкаф — пустой. Идеально чистый, будто новый. Мои вещи явно будут смотреться здесь как дешёвая подделка на фоне брендов, к которым привык этот сноб.
Потом я прошлась по дому.
Кухня — сияла, как в рекламе. Огромный холодильник, плита на шесть конфорок, кофемашина, которая наверняка стоила как моя трёхмесячная зарплата. В гостиной — гигантский телевизор и кожаный диван, на котором можно было спать целой компанией.
И снова эта стерильность. Ни фотографий, ни личных мелочей. Только мебель, техника и богатство, выставленное напоказ.
Я остановилась посреди гостиной и поймала себя на мысли:
— Господи, и как я вообще согласилась на всё это?
После гостиной я прошла к панорамным дверям, ведущим на задний двор.
Стоило мне выйти — и я застыла.
Задний двор выглядел как курорт в пятизвёздочном отеле. Просторная терраса с плетёной мебелью и мягкими подушками, шезлонги, аккуратно расставленные вдоль идеально чистого бассейна. Вода сверкала голубым даже под серым осенним небом.
Чуть дальше — небольшой бар под навесом. С полками, заставленными бутылками дорогого алкоголя, и высоким столиком с барными стульями. Там же стоял холодильник, полный напитков.
За бассейном раскинулся ухоженный сад: ровные дорожки, аккуратно подстриженные кусты, фонари, которые уже начинали загораться в сумерках. Казалось, каждый кустик и каждый камешек тут стоили дороже всей моей квартиры.
Я подошла ближе к бассейну, провела пальцами по холодной поверхности воды и фыркнула:
— Ну да, шезлонги и бар в октябре. Гениально.
Осенний ветер пробежался по двору, качнул деревья, и я поёжилась. Всё это выглядело красиво, безусловно. Но в то же время — чертовски не по-домашнему.
Я ещё пару минут стояла у бассейна, глядя, как ветер гоняет по воде мелкие круги, и вдруг поймала себя на странном чувстве. Да, красиво. Да, дорого. Но внутри было пусто. Всё это казалось каким-то декорационным — как будто я случайно угодила на съёмочную площадку фильма, а не в «свой новый дом».
Вернувшись в гостиную, я провела рукой по идеально гладкой поверхности кожаного дивана. Ни единой вмятины, ни одного пледа, ни кружки с недопитым чаем на столике, ни носков, забытых где-то под креслом. Всё чисто, блестяще, вылизано.
И почему-то в этот момент мне стало до безумия грустно.
Вспомнилась моя маленькая, «бомжацкая», как я сама её называла, квартирка в Берлине. Там вечный бардак, вечно забытая кружка на подоконнике, подушки, сброшенные на пол, кухня, на которой места едва хватало, чтобы разогреть пиццу. Но это было моё. Там пахло моими духами и кофе по утрам, там я могла ходить в растянутой футболке и не чувствовать себя чужой.
А здесь... здесь я была гостем. В красивом, богатом, но всё равно чужом доме.
Я опустилась на край дивана и закинула ногу на ногу, глядя на свой чемодан, оставленный у входа.
— Ну что, Агата, — пробормотала я вслух. — Ты сама подписалась на эту авантюру. Добро пожаловать в новую жизнь.
Но внутри всё ещё ноило ощущение, что я продала часть себя за деньги и возможность выбраться из долгов.
Я представила лицо мамы, когда скажу: «Мам, пап, я выхожу замуж».
Спустя месяц после того, как рыдала у неё на кухне, жалуясь на козла, который мне изменил.
И теперь — бац! — новая любовь всей моей жизни? Только это не любовь. Это сделка.
Что я им скажу? Что влюбилась так быстро, что сама себе не верю? Что он меня осчастливил так, что я готова пойти под венец? Или правду: «Мам, пап, у меня контракт. Три года фиктивного брака с богатым придурком, который угрожал мне, а потом предложил квартиру и деньги»?
Да меня из дома выгонят с такими признаниями.
Папа сразу решит, что он меня купил. Мама подумает, что я окончательно спятила.
Да и что я сама думаю? Я ведь ещё неделю назад считала его последним мудаком. А теперь должна изображать счастливую невесту.
***
Я вертелась перед зеркалом минут десять, но так и не смогла решить — сказать родителям в спортивках или хотя бы в приличной рубашке.
Смешно. Какая, к чёрту, разница, в чём я признаюсь, что через пару месяцев выхожу замуж?
Я глубоко вдохнула, нажала на кнопку звонка — и через секунду оказалась в родительской кухне. Запах маминой выпечки ударил в нос, и от этого всё стало только хуже.
— Агата! — мама обняла меня так, будто не видела год. — Ты как, милая? Работа не изнуряет?
— Да нормально, мам, — пробормотала я, садясь за стол.
Папа поднял глаза от газеты.
— На тебе лица нет. Что-то случилось?
«Да так, пустяк. Вышла замуж за богатого психа, который купил меня как вещь». Я сжала зубы, чтобы не выпалить это вслух.
— У меня... новости, — начала я, и сердце забилось так, что я слышала его стук в ушах.
— Что ещё за новости? — мама насторожилась.
— Я выхожу замуж.
Тишина. Ложка выпала из маминой руки и громко ударилась о тарелку. Папа уставился на меня так, будто я сказала, что стала наркоторговцем.
— Повтори, — попросил он медленно.
— Я... через несколько месяцев свадьба.
— Ты... — мама попыталась подобрать слова. — Ты месяц назад ревела у меня на плече из-за этого... как его... Рика! А теперь замуж? За кого?
Я сглотнула.
— Его зовут Том. Он... бизнесмен. Всё серьёзно.
Папа прищурился.
— Серьёзно? Ты уверена, что знаешь, за кого выходишь? Богатые бизнесмены любят играть жизнями девочек вроде тебя.
Мама всплеснула руками.
— Может, ты торопишься? Может, стоит ещё подумать?
А я только улыбнулась, как могла, и соврала:
— Всё хорошо. Я счастлива.
— Счастлива? — повторила мама, явно не веря своим ушам. — Агата, дорогая, это так внезапно. Но если ты уверена...
Она склонила голову набок и посмотрела на меня с тревогой.
— Я уверена, — выдавила я, хотя внутри всё кричало обратное.
Папа откинул газету и скрестил руки на груди.
— Ладно. А когда мы познакомимся с твоим... женихом?
И вот тут у меня перехватило дыхание. Познакомитесь? С Томом? С этим хамом, который разговаривает со мной так, будто я его собственность? Да лучше я сама прыгну в бассейн с кирпичом на шее.
— Эм... чуть позже, — я попыталась изобразить лёгкую улыбку. — У него... работа. Он очень занятой человек.
Папа недовольно хмыкнул.
— Бизнесмен, говоришь. У таких всегда «работа». Ты не станешь для него очередной игрушкой, Агата?
Мама мягко положила руку на его плечо.
— Дорогой, не сгущай краски. Может, он и правда хороший. Но... — её взгляд снова впился в меня. — Мы хотим его увидеть. Хотя бы за ужином.
— Да, — твёрдо добавил папа. — Приведи его. Если он действительно серьёзен, он не будет против.
Я кивнула, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу.
— Конечно... я скажу ему.
А сама в голове только и думала: «Да он скорее купит этот дом вместе с вами, чем придёт ужинать и улыбаться».
***