thirtieth part
Темную ночь вспыхнули алые всполохи мигалок. Сырой воздух дрожал от визга сирен и криков — люди метались, кто-то спешно садился в машины, кто-то просто бежал, не разбирая дороги. Финиш был перекрыт — три полицейские машины встали поперёк трассы, и никто не рискнул даже приблизиться.
Черная матовая BMW моргнула фарами — знак. Серебристая Audi ответила тем же. Через секунду обе сорвались с места, уходя в поток машин, растворяясь среди городского неона.
— Машина зарегистрирована на меня. Как оправдываться будешь? — раздался в рации насмешливый голос Саши.
— Скажу, что жена. Или ты против? — Влада улыбнулась, поправляя хватку на руле.
— Жена с другой фамилией? Как-то не логично. — хрипло рассмеялся он в ответ. — Держись за мной, жена.
Она резко выкрутила руль, влетая в поток. Колёса зашипели по мокрому асфальту, мотор взвыл. Несколько секунд — и она уже поравнялась с ними, став ровно посередине между Audi и BMW.
— Лана и Лёша? — спросила она, лавируя между машинами.
— Они давно в этом деле, не впервой от полиции уходят, — отозвался Саша.
— А тот, на чёрной? — Влада обогнала очередную «Тойоту», мельком взглянув в зеркало.
— Влад, — спокойно ответил он. — Мой знакомый. Познакомить вас? Хочешь уйти налево, жена? — засмеялся он снова, с легким вызовом в голосе.
Впереди вспыхнули новые мигалки — встречный наряд перекрывал дорогу. Влада едва успела уйти вбок, скользнув между машинами. Адреналин плеснулся в кровь, всё вокруг превратилось в хаотичный танец света, мокрого асфальта и грохота моторов.
— Если боитесь полиции, могу приказать им не арестовывать нас, — вдруг прозвучал в рации другой голос. Холодный, уверенный, как будто происходящее — его обычный вечер.
— Влад, я хочу поиграться, — ответил Саша с азартом, и в этих словах звучало то безумие, что всегда живёт в нём перед скоростью.
— Будешь играться, когда твоя машина будет на штрафстоянке, — пробормотала Влада, вжимая педаль газа до пола.
Машина сорвалась вперёд, стрела света прорезала ночь. Сзади мигалки, спереди — узкие переулки. Полиция пыталась догнать, но Влада знала — никто их не поймает.
Здесь, на этих улицах, решали не звёзды и не закон.
Решало влияние.
Связи.
И хладнокровие тех, кто привык убегать.
Они не боялись полиции — для таких, как Влада, закон был не преградой, а просто очередной полосой на трассе.
И пока сирены выли за спиной, она улыбалась.
Асфальт сменился гулким эхом бетона — въезд в подземный паркинг был почти незаметен с улицы. Саша нырнул туда первым, фары разрезали тьму серыми бликами. Через пару секунд вслед влетела Влада, а за ней — матовая BMW, мотор которой урчал низко и уверенно, будто зверь, который только что выбрался из плена.
Воздух подземки был густым, пах выхлопами, влажным бетоном и адреналином. Все три машины остановились в ряд. Влада заглушила двигатель, звук мотора стих, но пульс всё ещё гудел в висках.
Она вышла из машины, хлопок двери раздался слишком громко. В прохладном воздухе от её дыхания поднимался пар. Саша, подошел к девушке, усмехнулся:
— Ну что, жена, доехали без штрафстоянки.
Влада бросила на него короткий, холодный взгляд, потом поправила волосы, что выбились из пучка.
— Смешно. Особенно после того, как ты чуть не подрезал меня у моста.
— А ты могла не играть в героя и остаться позади, — пожал плечами он, но в голосе звучала лёгкая насмешка и что-то ещё — будто уважение.
— Вы оба хороши, — раздался низкий, уверенный голос откуда-то из тени.
Из-за колонны вышел парень. Высокий, в тёмном спортивном костюме. Тот самый Влад, про которого говорил блондин. Его шаги отдавались гулом по бетону. Свет скользнул по его лицу — кучерявые коричневые волосы, не слишком густая борода, спокойный взгляд и лёгкая усмешка, будто он всё время наблюдал за происходящим.
— Сань, значит, это она — новая легенда трассы? — протянул Влад, подходя ближе и чуть прищуриваясь. Его голос звучал спокойно, но с тем оттенком, когда человек уже знает ответ. — О тебе весь город гудит.
— Легенды не участвуют в нелегальных гонках, — отозвалась Влада ровно, даже не моргнув. — Они слишком заняты делами.
Уголки его губ дрогнули.
— Тогда ты просто очень занятая легенда.
— Влад, я слышал, после повышения в полиции ты зарёкся от таких развлечений, — спокойно произнёс Саша, облокотившись о капот м3.
Влада нахмурилась, перевела взгляд с одного на другого.
— Подожди... Ты — полицейский?
— Главнокомандующий полиции, если точнее, — с ленивой усмешкой ответил Влад, поправив капюшон зипки. — Город шумит, что я завязал. Может, и так. Но свою малышку я всё равно не брошу, — он кивнул на стоявшую рядом чёрную BMW, кузов которой отражал слабый свет ламп от потолков. — Она не любит скучать.
Влада приподняла бровь.
— Великолепно. Сначала гонки, потом полиция. Что дальше — психолог с дрифтом?
Саша усмехнулся, но ответить не успел — на парковку с визгом шин влетел тёмно-красный Mercedes AMG. Его мотор ревел низко и зло, будто предупреждая всех держаться подальше. Фары выхватили из тьмы троицу, и Влада автоматически выпрямилась, напрягаясь.
Но Влад лишь лениво поднял ладонь.
— Спокойно. Свои.
Из машины вышел парень — высокий, спортивный, с лёгкой небритостью и чуть растрёпанными чёрными волосами. Карие глаза будто прожигали насквозь, и на лице застыла спокойная уверенность человека, который видит тебя насквозь.
Он медленно подошёл, поправив куртку.
— Саша, с какого перепугу ты ехал последним? — усмехнулся Влад, глядя на подходящего.
— Если бы я давил на газ так же, как она, — парень кивнул в сторону Влады, — Мы бы закончили эту гонку в морге.
Брюнет фыркнул, повернувшись к ней.
— Рискнула — и почти выиграла. Моё уважение, — он протянул руку, его взгляд был внимательным, оценивающим. — Александр Ермолаев, можно просто Саша.
Влада ответила коротким рукопожатием.
— Эвелина.
— Вы все знакомы, что ли? — спросила она, переводя взгляд между мужчинами. В её голосе звучало лёгкое раздражение и недоумение.
Влад усмехнулся, скрестив руки.
— Можно сказать, что у нас... общий интерес к разным вещам.
— К неприятностям, если точнее. — добавил Парадеев, скользнув по ней взглядом.
Брюнет хрипло рассмеялся, в его голосе звучала лёгкая издёвка:
— Наша компания тебе понравится, если начнёшь проводить с нами больше времени. Поверь, скучно не бывает.
— Полагаю, она уже начала, — вмешался Влад, глядя на Владу чуть прищурившись. Он скрестил руки на груди, кивнув в сторону м3. — Я вижу, Эвелина уже проводит слишком много времени с одним из нас, учитывая тот факт, что сидела за рулём одной из самых дорогих и любимых машин Сани. Пояснишь, Сань?
Саша лениво усмехнулся, но взгляд его остался таким же спокойным:.
— С каких пор тебе дело до того, кто за рулём моей машины?
— С тех пор, как твой отец поручил мне следить, чтобы ты не устраивал цирк на улицах, — ответил Влад с легкой усмешкой. — И чтобы рядом с тобой не было... непредсказуемых людей.
Слова упали между ними, как лезвие.
Влада молча перевела взгляд с одного на другого.
— Если ты хотел сказать «опасных», то мог не утруждаться, — произнесла она спокойно.
— Ладно, парни, только не начинайте мериться машинами, — бросил брюнет, усмехнувшись. — А то опять вызовете половину полиции города.
— Половину? — фыркнула Влада. — Да здесь вся полиция. — она показала на кучерявого шатена.
— Почему я раньше тебя нигде не видел? — произнёс Ермолаев, лениво склонив голову набок. В его голосе звучало любопытство, но взгляд был цепким, почти изучающим.
Саша молча достал из внутреннего кармана пачку сигарет, привычным движением вытянул одну и протянул вторую Владу.
— Давно не курил вместе с тобой, — хмыкнул он.
— Взаимно, — коротко ответил тот, зажимая сигарету между пальцами. Щелчок зажигалки — и в воздухе поплыл густой серый дым, смешавшись с запахом бензина от машин.
Запах табака тут же ударил Владе в нос. Она резко морщится, сдерживая раздражение, ведь давно уже не чувствовала этот запах, но взгляд всё сказал за неё — прожигающий, злой. Она перевела глаза на Сашу, и тот, заметив это, чуть усмехнулся, словно нарочно затянулся глубже.
— Опять не нравится? — протянул он тихо, с тем самым тоном, который только сильнее раздражал.
— Терпеть не могу, — отрезала Влада. — И ты это прекрасно знаешь.
— Вот поэтому и курю, — усмехнулся Саша, выпуская дым в сторону.
— У вас семейная идиллия, — вставил Ермолаев, хмыкнув. — Один раздражает, другая злится, а вместе — будто сцена из фильма «Мистер и Миссис Смит».
— Это не фильм, — Влада скрестила руки на груди, взглядом давая понять, что разговор с ней лучше не продолжать. — Это предупреждение.
Влад едва заметно усмехнулся, стряхивая пепел.
— Осторожней, Сань, — произнёс он, глядя на Владу поверх дыма. — С этой девушкой, кажется, шутки плохи.
Саша посмотрел на него исподлобья, чуть усмехнувшись:
— Да я уже в курсе.
— Так ответишь на мой вопрос, Эвелина? — повторил Александр, пристально глядя на неё, будто проверяя.
Влада спокойно встретила его взгляд, не моргнув:
— Я раньше не находилась в кругах гонок, вот поэтому ты меня и не видел.
Влад усмехнулся, скользнув по ней оценивающим взглядом:
— А в каких кругах ты тогда находилась?
Саша выдохнул облако дыма, наблюдая, как оно растворяется в холодном воздухе. Его голос прозвучал лениво, но с едва заметным нажимом:
— Она тоже киллер. Раньше была в «Братстве Волка». Сейчас — моя напарница.
В компании повисла тишина. Влад хмыкнул, переглянувшись с Ермолаевым. Брюнет нахмурился, перевёл взгляд с Саши на Владу, потом обратно — в его глазах мелькнуло что-то вроде интереса, смешанного с осторожностью.
— Значит, не просто гонщица, — произнёс он тихо, с лёгкой ухмылкой. — Понятно, почему город о тебе говорит.
— Город говорит много, — спокойно ответила Влада, глядя прямо на Влада. — Но чаще — чушь.
Саша чуть приподнял уголок губ, наблюдая за ней с тем самым выражением, где насмешка смешивалась с чем-то едва уловимым. Он знал, как Влада реагирует на внимание, и ему явно доставляло удовольствие наблюдать, как она сохраняет холодную невозмутимость под чужими взглядами.
— А ты, выходит, знаешь толк в скоростях и крови, — сказал Влад, склонив голову набок. — Неплохое сочетание, если умеешь держать себя в руках.
— Я умею, — ответила она коротко.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся он, доставая из кармана ключи от своей машины. — Только вот рядом с Парадеевым мало кто остаётся долго. У него репутация... разрушительная.
Саша выпустил очередное облако дыма и бросил на него короткий взгляд:
— Не начинай.
— Всего лишь факт, — лениво отозвался тот. — Впрочем, если ты её напарник — может, наконец, хоть кто-то тебя выдержит.
— Я не обязана никого выдерживать, — спокойно произнесла Влада. — У нас рабочие отношения, не больше.
— Рабочие? — переспросил Александр с лёгким прищуром, глядя на Сашу. — Значит, просто напарница?
— Просто, — подтвердил Саша. — И вам — двум мерзавцам из полиции, не стоит лезть туда, где вас не ждут.
Ночь расстилалась по городу густым бархатом, будто сама тьма решила не отпускать никого до рассвета. За окном — глухая тишина, редкие фары пронзают темноту, а в квартире, освещённой лишь мягким светом уличного фонаря, Влада и Саша наконец возвращаются после долгого, изматывающего дня.
Оба молчали. Усталость висела между ними, как густой дым после выстрела.
Саша первым снял куртку и, не глядя на неё, прошёл на кухню. В холодильнике звякнула бутылка, когда он достал холодную воду и сделал несколько глотков прямо из горлышка.
— Тебе нужно поесть, — сказал он тихо, не оборачиваясь. Голос был хриплым, будто тоже уставшим.
Влада остановилась посреди комнаты, глядя на него с усталым скепсисом.
— Саш, я не просила тебя быть моим напоминанием, — спокойно бросила она, проходя мимо.
Он хмыкнул, опёрся на стол.
— Тогда, может, вино? — предложил с ленивой усмешкой, глядя ей в спину.
Влада на секунду замерла. Тишина повисла в воздухе, пока она не повернула голову, встретившись с его взглядом.
— Я прекрасно помню, чем заканчивается каждая моя выпивка, — произнесла она тихо, но твёрдо.
Её глаза блеснули в полумраке — не от злости, не от страха. Просто напоминание: некоторые грани лучше не переходить. Хотя, про какие вообще грани может идти речь? Все существующие границы, они давним давно нарушили.
Она направилась к своей комнате, остановившись лишь на секунду у двери, где свет из кухни падал на её профиль.
— Спокойной ночи. — почти шёпотом сказала она и исчезла за дверью.
А Саша остался стоять один — в полумраке кухни, опершись бедром о стол, с бутылкой воды в руке и лёгкой, почти усталой ухмылкой на губах. Холод стекла немного остужал ладонь, но в голове, наоборот, всё гудело. Он тихо выдохнул, провёл рукой по волосам и, не включая свет, направился в прихожую. На полке звякнули ключи.
Влада, уже почти погрузившаяся в сон, уловила этот звук — приглушённый скрип двери, короткое эхо шагов в коридоре, затем щелчок замка, звук как закрылась входная дверь. Тишина.
Он ушёл.
Она открыла глаза и какое-то время смотрела в темноту, не двигаясь.
Его отсутствие было ощутимым — как будто из квартиры вдруг вытянули весь воздух.
«Ну и правильно», — подумала она, перевернувшись на бок. — «Каждый из нас лучше спит, когда рядом никого нет. Так безопаснее.»
Она закрыла глаза, надеясь наконец провалиться в сон. Перевернулась на бок — неудобно. Ещё раз — слишком жарко. Подтянула колени к груди, зарылась пальцами в волосы, поправила одеяло, перевернула подушку на прохладную сторону. Ничего. Сон не идёт, будто кто-то украл его у неё вместе со спокойствием. Усталость, что минуту назад тянула вниз, исчезла — будто рукой сняло.
Влада легла на спину и уставилась в потолок, где тень от уличного света тихо дрожала, будто дыхание ночи. В голове закрутились события дня — одно за другим. Разговор с Парадеевым в его кабинете, звонок Адриану в ресторане. Сашин голос, спокойный и язвительный. Как он протянул ей ключи от своей М3, бросив с ухмылкой:
— Что-то поломаешь — вини себя сама. Жалеть не буду.
Она помнит, как они выехали из парковки — он впереди, она за ним. Её руки крепко держали руль, но мысли плавали где-то между запахом дождя и его парфюмом. Салон машины пах Сашей — терпким, уверенным, цепляющим запахом. Сигареты, древесные ноты, что-то горькое, почти как он сам.
Ей это не нравилось, но всё равно в этом было что-то... притягательное.
Он был как тихий огонь — горел ровно, без вспышек, освещал путь и одновременно обещал боль тому, кто решит подойти слишком близко.
«Ты — как огонь в холодной тишине,
Как злость, что пахнет сигаретным дымом...»
Слова сами всплыли в голове, звеня тонко, как натянутая струна.
Влада села на кровати. Комната была чужой, слишком тихой. Здесь почти ничего её — только одежда, оставшаяся с той проклятой ночи у Волкова.
Завтра нужно домой.
Забрать блокнот.
Блокнот — старый, с загнутыми краями страниц — хранил в себе почти всю её историю. Написанную не словами, а криками, стиснутыми в короткие фразы, в наброски, сделанные наспех, будто она боялась забыть нечто важное. Влада никогда не называла это стихами. Слишком громко. Слишком красиво для того, что рождалось из боли.
Для неё это было... чем-то вырванным. Последним дыханием, оставленным на бумаге, чтобы хоть что-то от неё осталось, если однажды всё закончится.
Пятнадцать — может, шестнадцать лет. Ночь, разбитое окно на кухне, крики ссор за стеной. И это чувство — будто внутри пусто, а дышать уже и не хочется. Тогда она просто села и начала писать. Без смысла, без цели. Только чтобы не умереть от собственных рук в тот вечер.
С тех пор это стало привычкой — выливать на бумагу то, что нельзя сказать вслух.
Иногда Влада думала: могла ли она жить иначе? Быть кем-то другим — человеком без крови на руках, без вечной усталости в глазах?
Или, может, всё давно решено — вселенная просто дала ей сценарий, который она послушно играет, даже не пытаясь изменить?
В пятнадцать у неё не было друзей, хобби и даже тени настоящей цели — только желание зарабатывать достаточно, чтобы... просто существовать.
Она хотела убежать. Спрятаться от криков, от грохота посуды, от скандалов, что гремели в доме почти каждую ночь. Но куда? Некуда.
Мысли постепенно начали складываться во что-то иное. Она открыла заметки в телефоне и, не раздумывая, начала писать. Просто, чтобы не сойти с ума.
«Без лица»
Ты раздражаешь — будто шторм в окне,
И всё же тянешь. Странно и не к месту.
Ты — как огонь в холодной тишине,
Как злость, что пахнет сигаретным дымом.
Ты смотришь так, что хочется исчезнуть,
Но я стою. Не двигаюсь. Назло.
Между тобой и мной всё слишком честно.
А значит... поздно. Значит, повезло?
Ты — страх мой, что стоит рядом с кошмаром,
Ты как туман — серый и живой.
Я не знаю, что сказать тебе ещё —
Кроме слов: «Не уходи, побудь еще со мной наедине.»
— Что за бред... — тихо прошептала она, глядя на экран.
Палец скользнул по дисплею — заметка исчезла.
Влада положила телефон на тумбочку, глубоко выдохнула и закрыла глаза.
Одеяло мягко соскользнуло с плеч, она перевернулась на бок, притянув подушку ближе. На этот раз сон пришёл быстро.
Саша вышел из подъезда, поправив капюшон и сунув руки в карманы. Холодный воздух Москвы мгновенно остудил мысли, но не принес облегчения. На парковке стояли две машины — серая и чёрная, одинаково упрямые, резкие, будто отражали своих хозяев. Металл блестел под редкими уличными фонарями, и в отблесках света было что-то тревожное — словно тени недавней гонки всё ещё висели в воздухе.
Саша сел за руль М3, повернул ключ — двигатель загудел низко, устало, словно разделяя его состояние. Салон пах ею — лёгкий след её парфюма, немного бензина, немного дождя. Всё напоминало о ней, даже руль, за который она держалась.
Он не хотел возвращаться туда, где царит тишина и пахнет зелёным чаем. Там, за стеной, спит человек, которого он не может понять. Которая сводит его с ума своим спокойствием, своей холодностью, своими глазами. Он хочет стереть её из памяти — и в то же время защитить от всего мира.
Он не знает, что с ним происходит. Не понимает, что такое любовь, не знает, как выглядит счастье. Но знает одно — с ней он теряет контроль. А для него это хуже любой слабости.
Он не может долго смотреть на неё. Взгляд — его крах. Контроль, выстроенный годами, рассыпается в прах. Ему хочется сорваться с места, взять её, вобрать в себя, почувствовать каждую клеточку её кожи. Чтобы только его имя стонало на её губах. Чтобы снова утонуть в сладости её пухлых губ, прижать так сильно, чтобы они оба забыли, где он, а где — она.
Он теряет голову. Совсем. Рядом с ней его разум отключается, и он — словно пятнадцатилетний пацан, у которого подкашиваются ноги от первой влюбленности.
Но разве он вообще был на такое способен? Когда? В его жизни не было места ничему хрупкому. Только изнурительные тренировки, криминальные заказы, кромешная тьма. Она выжгла всё, что могло бы называться «любовью». Не осталось даже пепла.
Но стоит ему встретиться с этими глазами — карими, с золотистыми искорками, — и его сердце, обычно бьющееся с ритмом метронома, срывается с цепи. Оно рвётся из груди, хочет выпрыгнуть и утонуть в ней. Навсегда.
Саша вжал педаль газа в пол. Шины с визгом сорвались с места, оставляя на асфальте парковки черные полосы. Он мчался по ночному городу, не замечая ни светофоров, ни встречных фар. Перед глазами всё ещё стояла она — с ее взглядом, от которого сводит живот.
Он приехал к дому Киры за считанные минуты. Двигатель заглох, и в наступившей тишине его собственное сердце билось с бешеной силой, отдаваясь в ушах оглушительным грохотом. Он не звонил, не предупреждал. Просто резко вышел из машины и тяжелыми шагами направился к подъезду.
Дверь открылась почти мгновенно, будто его ждали. На пороге стояла Кира — в растянутой домашней футболке, с мокрыми от недавнего душа волосами. На ее лице застыло удивление, смешанное с легкой тревогой.
— Думала, уже не приедешь. — шепотом произнесла она.
Он не ответил. Вместо слов он шагнул вперед, ворвался в квартиру, и, прижав ее к стене в прихожей, накрыл ее губы своими. Это был не поцелуй, а потребность. Вспышка.
Его губы были обжигающими, а руки — твердыми и властными. Он не целовал, а покорял, забирал. Кира на мгновение замерла от неожиданности, но потом её руки обвили его шею. Она знала эти правила. Молчание. Страсть. Забытье.
Он подхватил её на руки и, не разрывая поцелуя, понёс в спальню, уже знакомую. Они рухнули на кровать в груде сброшенной одежды.
— Ты такой горячий... — прошептала она, когда его губы коснулись её шеи.
Он не ответил. Его пальцы скользили по её коже, будто пытаясь стереть невидимый след, оставленный другой. Каждое прикосновение было резкое, почти болезненное, словно он наказывал себя за ту, единственную слабость.
— Саш... — её голос был прерывистым. —Легче...
Но он уже не слышал. Всё, что он хотел — это заглушить вой крови в висках, перекрыть наваждение. Он погружался в неё, чтобы не утонуть в карих глазах, что преследовали его.
— Не та. — вырвался у него сдавленный стон, больше похожий на признание самому себе. — Ты не та.
Он говорил её имя — имя Киры. Но в полумраке комнаты, в сбитом дыхании, он боролся с призраком Влады. Каждый её вздох, каждый стон был попыткой выжечь ту, другую, из самого нутра.
А потом наступила тишина, густая и тяжёлая. Он лежал на спине, глядя в потолок, его грудь вздымалась. Кира прикоснулась к его мокрому от пота плечу.
— Всё в порядке?
Он резко, почти отстранённо поцеловал её в лоб, уже отдаляясь.
— Спи.
В комнате стоял только прерывистый звук их дыхания. Саша лежал, откинув голову на подушку, его взгляд был мутным и устремленным в потолок. Он пытался поймать забытье, выжечь образ карих глаз, что преследовал его даже здесь.
Кира скользнула вниз по кровати, её движения были плавными и уверенными. Она знала, чего он хочет — не нежности, а полного контроля, безраздельной власти, чтобы на миг перестать думать.
Её пальцы мягко обхватили его основание, и она, не сводя с его лица глаз, медленно, почти нежно, провела кончиком языка по всей длине, чувствуя, как он резко вздрагивает. Потом её губы сомкнулись вокруг него, принимая его в тепло и влагу своего рта.
Она погружалась глубже, её движения были ритмичными и умелыми — то медленными и соблазняющими, то резкими и требовательными. Её рука работала в унисон с губами, а другой она крепко держала его за бедро, чувствуя, как напряжены его мышцы.
От Саши вырвался низкий, сдавленный стон. Его пальцы впились в простыни, судорожно сжимая ткань. Он зажмурился, пытаясь сосредоточиться на физическом ощущении, на этом сладком, туманящем разум давлении.
— Кир... — прохрипел он, его голос был чужим и хриплым.
Кира ускорилась, её голова двигалась в неумолимом ритме. Она забирала у него последние остатки самообладания, высасывала вместе с страстью всю ярость и разочарование. Он был на грани, его тело напряглось как струна.
Внезапно он грубо оттолкнул её, перевернул и с силой вошёл в неё сзади, одним резким движением. Это был уже не секс, а сведение счетов с самим собой. А Кира была просто инструментом, телом, которое помогало ему на миг убежать от призрака, который сидел в нём слишком глубоко.
— Спокойной ночи. — прошептала она.
Один поворот — и он был спиной к ней. Погружённый в свои демоны. В ту тьму, где жило только одно имя, которое он никогда не произнесёт здесь, в этой комнате. Эта ночь должна была его насытить. Но он снова чувствовал себя опустошённым.
TG: anchekzy