Оборотень СИ

— Что? — палата вокруг меня закружилась. — Кто позволил? Кто разрешил? — воздуха не хватает, от злости не могу собраться с мыслями только и крутится: Кто? Зачем? Куда?..

— Тише, тише! — Медсестра насильно уложила мена на спину. — Не нужно провоцировать и так прогрессирующий послеродовой стресс.

— Чего? Нету у меня никого послеродового стресса! — Я соскочила с места и почувствовала боль в области шва, но попыталась сдержать гримасу боли, чтобы к этому не придралась медсестра. — Верните обратно моих детей! — злобно смотрю на женщину вдвое старше меня.

— Пациентка готова? — В дверь вошел мужчина преклонного возраста. Готова к чему?

— Не могу с ней справиться! — всплеснула руками медсестра.

— Вы ещё кто такой? — готова выцарапать им глаза. У меня снова начинается паника, при виде белых халатов. Сердце бьется бешено, дышу через раз.

— Боюсь, что в таком нервозном состоянии мы с тобой даже поговорить не сможем! — кивнул кому-то в коридоре и вошли ещё два медбрата.

— Что здесь происходит? — не даюсь им в руки, выгибаюсь, чтоб не уложили обратно. — Не трогайте меня! Вы не имеете права!

— Что вы с ней возитесь? Да вколите ей уже успокоительное! — скомандовал недовольно врач.

— Нет! — какого черта они решили меня успокоить? Я всего лишь спросила, где мои дети?

Не успела пикнуть, как в плечо вонзилась игла. Рука онемела, в глазах помутнело, в горле пересохло, но я в сознании. Слышу и понимаю, о чем говорят врачи. Ненавижу Роберто, как он мог вот так, взять и забрать девочек, даже слова не сказав мне?! Врачи что-то лопочут, они успокоили меня только физически, а внутри сгораю от гнева и ненависти ко всем окружающим меня людям. Второй раз убеждаюсь, что безжалостней людей в белых халатах нет в этом мире.

— Извините, а что за делегация собралась здесь? — знакомый голос. Вот что ей-то тут нужно? Позлорадствовать пришла, змея рыжая не упустит момента! — Неужто ль смертельно больна? — довольный голос Лары, хуже меня изводит. Не упустит шанса позлорадствовать надо мной.

— А кто вас сюда впустил? — раздраженный голос врача, видимо она бесит не только меня своими выходками. — Выйдите немедленно! Посещения сейчас запрещены!

— А когда будут разрешены? — невероятно она решила меня проведать. — До тихого часа ещё далеко!

— Девушка, будьте любезны пройти со мной, — один из медбратов, лояльно пытается вывести Лару из кабинета.

— Интересненько и куда? — хитрый голосок, эта кокетка себе не изменит.

— Пойдемте, пойдемте, — слышу, как голоса удаляются и образы мутнеют.

— Лара, — тихо промямлила. Не люблю её, но такое ощущение, что сейчас она одна моя надежда на спасение. — Лара, помоги, — снова зову, знаю, что она-то точно слышит меня своим волчьим слухом. Может и были у нас разногласия, но на войне же своих не бросают! Хотя она меня никогда не считала за свою, но я и не одна из них. На что я рассчитываю, она же меня ненавидит — она наверно всё ещё считает меня своей соперницей.

— Так стоп! — Лара развернулась и отодвинула мужчину в голубом халате. — Эмили? — быстрыми шагами подошла ко мне.

— Лара забери меня отсюда, — шепчу с еще большей надеждой.

— Что происходит? — нагнулась ко мне, не обращая внимание на врача и его персонал. — Эмили, почему Роберто забрал детей домой?

— Я не знаю, — мотаю головой, кажется, что по-другому она меня не поймёт. — Позвони Джексон у…

— Я её забираю! — выпрямилась и заявила врачу.

— Вы не можете ее забрать! — возмутился мужчина.

— Давайте выписывайте её! Что там должно прилагаться к досрочной выписке? Письменный отказ от вашего лечения? Ну или что там ещё? — затараторила Лара. А на душе у меня волнения, с чего вдруг она решила мне помочь?

— Вы не можете забрать Эмили Браун! — снова повторил доктор.

— Она совершеннолетняя, и как мне кажется этого достаточно, чтоб вы ее добровольно выписали! — заладился спор на повышенных тонах.

— Вы кем ей приходитесь? — голос врача раздраженный. — Близкий родственник? Сестра?

— Нет! Но мы… — и Лара застыла в словах.

— Ну уж точно и не мать! — подытожил доктор.

— Да какая разница? — возмутились в бешенстве рыжая.

— Большая! Вы ведете себя неадекватно, как можно доверить под вашу ответственность больную? — доктор начал перебираться к Ларе.

— Да вы провоцируете такое поведение! — тут же огрызнулась рыжая. — Как еще реагировать на то, что вы ее уводите куда-то против ее воли?

— У Эмили Браун неверный срыв был! Мы ее всего лишь переводим из родильного отделения в неврологическое. И посещать будите ее там! Можете придти уже сегодня после обеда, если так переживаете за неё! — доктор говорил так, словно ничего не происходило странного. — Увозите её! — обратился к своему персоналу врач и каталка покатилась. — Устроили тут концерт! — недовольно рявкнул и вышел вперед всех нас.

— Эмили, ты не переживай! К вечеру я тебя уже вытащу! — сжала мою ладонь крепко и тут же отпустила.

— А где Джексон? — не могу упустить возможность спросить о нём. Обидно, что его нет рядом, но кто знает, что с ним происходит?

— Эмили я не знаю, но он скоро приедет! — рыжая так ответила неуверенно, лучше бы я ее не спрашивала. Легче мне не стало, только более не понятна ситуация с его отсутствием.

Глаза закатывались, тяжелые веки закрывались. Уснуть не получалось, не получалось и забыться на мгновение. Мысли сводили с ума, собственные домыслы убивали во мне спокойствие окончательно. По длинному белому коридору, мелькают иногда светлые окна с ярким весенним солнышком. Весна в этом году пришла раньше, чем ожидалось. Наверно и лето будет жарким, но где буду я, где будут мои девочки и где будет Джексон? Смогу ли я быть с ними рядом? Неужели быть с ними только один выход — принять Роберто? Они сильнее и даже если я подниму бунт, собрав всех охотников нам не выстоять. Боюсь, что меня никто и не по слушает, а если послушает, то погибнут невинные люди или оборотни. Стая будет защищать детей вожака до последнего вздоха. Вот только мне без них трудно дышать и совсем не хочется открывать глаза и жить дальше. Жить дальше и понимать, что я плохая мать, которая выбираю свои интересы, а не малышек.

— Тоже нервный срыв? — голос сбоку послышался. — Болит голова и мир стал серым и совсем не нужным? — кто это? Что за чушь несется в правое ухо мне?

— Что? Вы… — с трудом открываю тяжелые веки. Голова тяжелая, в ушах стоил непонятный гул, словно ты находишься под водой.

— Я Рита, — девушка в полусидящем положении, листает книгу, а смотрит на меня. — У меня синдром частого суицида! — сказала так довольно, словно гордиться этим.

— Я Эмили. Никогда не думала, что это синдром? — я конечно слышала, что частые попытки самоубийства это психологическое расстройство, но не думала, что это еще и лечится.

— Да. Это так и называется Суицидальный синдром! — худенькая девочка, с большими глазами, запавшими во внутрь от худобы. Синяки под глазами, а сама белая или бледная? — А у тебя когда-нибудь был синдром суицида? — чего? У нее явно в голове проблемы!

— Ты ищешь друга по несчастью? — пытаюсь приподняться и наконец хорошо рассмотреть, кто так нагло заводит разговор со мной.

— Вовсе нет! — возразила, выпучив глаза на меня свои глупые. — Просто… — замялась и застеснялась. — Ты уже целый день лежишь здесь, а я схожу с ума от одиночества. Вот и решила завести с тобой, хоть какой-то разговор.

— Целый день?! — я тут провалялась целый день! А кажется, что только что видела Лару. Снова эти психотропные вещества, от которых потеря времени.

— Да. Уже скоро закат. При закате солнце так красиво разливается оранжевым светом. Стены потом совсем не похожи на больничные… — у кого-то точно с головой проблемы. Скоро и я начну сходить с ума, встречая и провожая больничное солнышко, если конечно Лара не вытащит меня отсюда. Не знаю почему, но я ей поверила в тот момент. На какое-то мгновение показалось, что она искрине переживает за меня. Или просто я совсем была в отчаянном состоянии и цеплялась за каждого кто был рядом?

— А ты сколько уже здесь? — спрашиваю, чтоб прервать ту ерись, которую несет моя соседка.

— Я…

— Эмили! — неожиданно влетает в палату мама моя. За ней отец, а следом медленно входит Лара. — Эмили, девочка моя! — со слезами на глазах, кидается на меня и обнимает.

— Мам, — голос задрожал, слёзы сами потекли. — Мам, прости меня, — тихо шепчу ей в ухо.

Отец сел рядом на кровать с траурным лицом и молчит. Смотрю на них и понимаю, какую боль я им причинила. Может отец не плачет, как мать, но сердце болит у него также, как у неё. Мама вытирает своей ладонью мне слезы, сжимает плотно губы, чтоб не издавать всхлипывающий звук. Отец сидит потупив взгляд в пол, мрачнее тучи. Боюсь представить, о чем они сейчас думают!

— Как же так вышло? Почему ты раньше нам не позвонила? — мама приговаривает и продолжает плакать. — Я же твоя мама, я бы в любом случае помогла бы. Тебе нужно было только сказать, неужели я бы тебя поняла и не поддержала? — крепче обнимаю ее и сильнее теперь всхлипываю я.

— Просто заберите меня отсюда, — шепчу ей в плечо.

Лара стоит облокотившись об стену и смотрит на нашу семейную драму. Как она догадалась поехать за моими родителями? Что она им сказала и как она им это рассказала? Хотя это было бы мне трудно все рассказать. Как отреагировали родители, как повел себя отец? Какой был удар для них, узнав обо мне такое? В любом случае я ей так благодарна, она молодец. Никогда не думала, что рыжая бестия поможет мне.

— Мистер Браун, — Лара тихо обратилась в отцу. — Нужно подписать кое-какие бумаги, чтоб забрать её уже сегодня.

— Джордж! Иди! — мама нервно пихает отца сзади, чтоб тот встал с кровати. — Поедим домой поскорее!

Лара вышли с папой из палаты, а мы с мамой остались. Не описать то чувство вины, стыда и неловкости, что я чувствую перед мамой. Она самый родной и близкий человек, который никогда бы не бросил и не предал. Но я почему-то поверила другим людям совершенно чужим мне. Которые тоже бы казались, любили и пытались помочь, но правда в том, что каждый помогал себе и каждый из них получил то, что хотел, кроме меня конечно. Меня использовали и бросили, что никогда бы не сделала мать. И только сейчас я начинаю понимать заботу и чувства мамы ко мне. Наверно потому, что сама стала мамой и почувствовала материнский инстинкт.

Как много мне предстоит маме рассказать. Как много выслушать нравоучений от обоих родителей. Но после всего, что было со мной, кажется это такой мелочью жизни. Раньше не имея взрослых проблем, мы не считаемся с мнением наших родителей. И все сказанное ими воспринимаем в штыки, укоряя их в том, что они нас не понимают. Когда наоборот, это мы не понимаем их заботу, что таким строгим отношением пытаются уберечь нас от ошибок. От тех ошибок, которые будут преследовать нас всю жизнь.

— Вы готовы? — папа снова вошел в палату. — Одевайся Эм, едем домой! — грустно, но довольно-таки твердо сказал отец.

— А как же мои девочки? — смотрю на маму, затем на отца, который о них и слова не промолвил. — Нужно забрать их!

— Поговорим об этом за пределами больницы! — мама начала помогать одеваться.

— Хорошо, — может они и правы, нужно поговорить без посторонних людей.

— Эмили пока, — тихо шепнула Рита и махнула рукой. Что-то мне стало, так ее жаль. Я так и не поняла в чём её проблема? Что с ней не так? Хотя зачем мне это, когда я в собственной жизни разобраться не могу. И суицидных синдромов было более, чем достаточно.

— Удачи Рита! — старалась не смотреть на неё. Взгляд брошенного щенка, убивал меня. С каких пор всё и всех вокруг мне стало жаль — за всех болит душа! Кто бы меня пожалел в этой жизни!

Быстро оделась, насколько было возможно, привела себя в порядок. Подписали какие-то бумаги, которые я даже не читала. Родители и Лара все это время были рядом, что намного успокаивало. Сейчас я не одна и мне не так страшно переживать мои проблемы. Со мной мои мама и папа, они-то точно меня в обиду не дадут.

— Извините, я с Эмили попрощаюсь наедине? — Лара увела меня в сторону от машины и от родителей.

— Только не долго! — папа сел за руль, а мама продолжала ждать на аллейке.

— Лара, спасибо тебе! — я решила начать первая, чтоб не упустить подходящего момента, как это обычно бывает. — Если бы не ты, не знаю, что бы я сейчас делала? Наверно лежала бы дальше и выслушивала свою больную соседку. Знаешь, я очень бы хотела познакомиться с тобой в другом месте и в другое время. Кто знает, может мы бы с тобой подружились? Мне жаль, что между нами столько было неприятного.

— А ты не такая стервозная, — с хитрой улыбкой на губах сказала рыжая. — Даже малость милая.

— Это можно считать за комплимент? — пытаюсь также лукаво изъясняться.

— Знаешь Эм, — понимаю, что шутки в сторону.

— У нас Роберто всё кончено! Я знаю, что ты его любишь, и не больше не помеха вам и вашим отношениям. — пытаюсь дать понять, что я ей не соперница. — А детей я заберу и они тоже…

— Эмили стой! — перебивает меня. — Да я все ещё люблю Роберто, и да я уже давно поняла, что ты мне препятствие. Я это поняла, еще на дне рождении Джеки, — нервно как-то улыбается.

— Если бы мы дружили, я бы тебе раньше это все рассказала, чтоб не нервировать тебя зря! — улыбаюсь, чтоб как-то разрядить обстановку, от которой неловко нам обеим.

— Дело совсем не в этом! — рыжая отмахивается, как-то странно.

— А в чём? — не могу понять, что она пытается мне сказать.

— Только не смей меня жалеть! — четко, но с болью в голосе.

— Не буду! — мотнула тихо головой и всматриваюсь в ее глаза.

— Я упустила лучшего мужчину в своей жизни и не того выбрала, предавая его. Но что было, то прошло! Он простил меня, от чего мне легче не становиться, — конечно же речь идет о Джексоне. — Легче не становиться, потому что я его сломала. Да я сломала Джеки!

— Нет, он сильный! — мотаю головой. Кажется, что она расстроилась и накручивает себя.

— Нету в нем больше той уверенности, что была раньше! Нет той хватки, нет того сильного характера, что был раньше…

— Лара, брось! — беру ее за плечи. — Это называется, Джексон повзрослел. Стал более осторожным, сто раз отмерит или взвесит, прежде чем что-то возьмет! И вспыльчивость гаснет с годами, он больше не тот взрывной подросток. Он взрослый мужчина. А ваш разрыв был для него уроком, жестоким, но уроком, — сама не знаю, что несу. Откуда мне знать, как переживал Джексон.

— Пусть будет так! Из всего этого хочу сказать, что ты молодец. Ты Эмили Браун оказалась умнее меня. Ты выбрала одного и держишься за него до последнего. Я просто хочу извиниться за то, что портила тебе жизнь. — слушая весь ее бред, думала, а я бы смогла вот подойти и извиниться перед человеком?

— Я не злюсь Лара, я очень благодарна за то, что привела моих родителей…

— Вообще-то я попрощаться хотела, — заметно нервничает и глаза блестят. — Наверно мы больше с тобой не увидимся — я возвращаюсь домой! — как это рыжая решила отказалась от Роберто и уйти?! Когда нет никого кто бы им мешал, заново выстроить отношения. Почему именно сейчас?

— А как же Роберто? Ты же любишь его! — стоим на аллейке, мама моя заметно переминается с ноги на ногу. Стараюсь не смотреть, чтоб не видеть намеков на то, что пора ехать.

— В том то все и дело! Я больше не хочу находиться рядом с ним. Люблю, больно и обидно. Он столько раз использовал меня, использовал тебя. Я не могу больше быть рядом с тем, кто так легко может взять и отобрать детей матери. Это эгоистичное отношение. Он думает, что делает лучше для детей, хотя на самом-то деле он тем самым успокоил себя. Они рядом и он уверен в себе, в тебе, в твоём решении.

— В каком решение? — голос предательски дрогнул.

— Ты думаешь, что ты его отшила и дело с концом?! А вот он уверен, что ты еще вернешься к нему и будешь согласна на что угодно, только бы не терять малышек.

— Нет, — мотаю головой, а у самой сердце бьётся бешено.

— Хочешь сказать, что ты согласна оставить девочек с ним? —

— Нет, конечно! — возражаю. Боюсь даже мысль такую допустить в свой разум.

— Ну вот видишь, — пожала плечами. — А я больше не хочу участвовать во всем этом. Я устала Эмили. И если завтра ты примешь предложение Роберто, отказавшись от Джеки. То я не буду осуждать тебя, просто не хочу все это наблюдать. Достаточно я слёз пролила из-за этих Ливертонов.

— Лара, я не приму его предложения! — пытаюсь ее убедить. Не хочу чтоб она думала, что я могу предать нашу не долгую дружбу. Если это согласие можно назвать дружбой?

— Эмили у вас дети и они могут изменить ваше отношение друг другу! — почти кричит мне обратное.

— Я люблю Джексона! — стою на своем.

— Больше чем малышек? — удивленно приподнимает брови.

— Что? Нет! Я не знаю… — она меня совсем запуталась и загнала в тупик.

— Значит скоро ты добьешь Джеки! — рыжая сделала вывод.

— Эту любовь нельзя сравнивать, это совершенно разные чувства! — как можно ставить на весы самых дорогих мне людей?! Как я могу кого-то выбрать, а кого-то из них оставить на второй план?!

— Какой бы она разной не была, это разобьет ему сердце, — рыжая резко обняла меня. — Хотела бы попросить, чтоб с этим ты была по мягче, но думаю это не та ситуация и слов не под берешь! Нет идеальных людей и нет идеальной жизни. Нам никогда не достичь золотой середины, так как вечно бросаемся из крайности в крайность. Поэтому удачи Браун! — сильно прижала меня к себе. — Прежде чем бросаться в неравный бой, постарайся восстановиться. Детям нужна здоровая мама, тем более волчатам, а не инвалид…

— Я поняла! — перебита и сразу же высвободилась из ее объятий. — Спасибо ещё раз! — отшагиваю от неё к маме. — Удачи Лара! — шепчу и шагаю назад.

— Они красавицы! — рыжая показывает знак большим пальцем вверх.

— Я знаю, — моргаю глазом и поворачиваясь к ней спиной.

Быстрыми шагами подхожу к машине и сажусь на задние сиденье папиного Пикапа. Мама следом села рядом и обняла крепко, мы тронулись. Слезы душат, но я держусь. Лара права в том, что девочкам нужна сильная и здоровая мама. Мне нужны силы, если даже никогда не превзойти физически, то хотя бы морально быть сильной. Что же касается самой Лары, хоть она и просила не жалеть ее, но мне все равно ее искрине жаль. Она не заслужила такого обращения, особенно от меня. Как бы не хотелось быть ей помехой, но она права, что Роберто очень упертый и не скоро пойдет на мировую и откажется от идеи создать полноценную семью. Что же касается Джексона, я так и не дала Ларе высказаться о нем. Наверно она слишком долго пробыла с ними в их доме, в их семье, чтоб остаться равнодушной. Может она права в том, что он очень осторожный, что нет в нем той решительности, которую мы все от него ждем. Люди меняются и чаще всего не в ту сторону, в которую мы ждем. Сколько еще раз Джексон отмериет и сколько еще раз все взвесит, чтоб наконец решить, что ему нужно от этой жизни или кто ему нужен в этой жизни? И когда наконец решит, хотя бы для себя — любит он или нет?

***

Вторая неделя тянется долго и не выносимо, далеко от дома, далеко от Эмили. Как она там? Что с ней происходит? Как малышки? Двадцать первый век, а позвонить не могу ей – у нее нет до сих пор телефона. И если бы он был, что бы я ей сказал? – «Привет, малыш. Как дела? Прости, что оставил и уехал!» Бред какой-то творится в голове и вот именно этот бред меня и сводит с ума.

Только время зря теряю, когда я так нужен Эм! Ничего грациозного и знаменательного не происходило ещё на сборах. Ходили слухи, что старейшина оставляет пост в Совете. Наверно это просто формальный сбор, в котором он присматривает своего приемника, так как наследников не наплодил. Будут бои, затем совещания с волчьими замарочками. Уже который сбор Вегенц присматривает себе замену, а вердикт так и не объявил. Все из кожи вон лезут, чтоб показать себя во всей красе. А старый волк, словно застывает во времени, когда идет бой или очередное соревнование. Многие поговаривают, что он видит события не произошедшие ещё, а точнее не далекое будущее. Именно то, которое переменчиво. Может эта переменчивость и не дает Вегенцу выбрать себе кого-нибудь. Все-таки пост в Совете, последнее слово за ним. А увидев, будущее намеченного приемника и не спешит с выбором.

- Да, Алло! – снова Лара. Зря только позволил звонить, теперь по каждой мелочи в доме она мне не дает покою.

- Джеки, привет, - чувствую нервную улыбку на ее губах. – Знаешь, тут такое дело…

- Что опять? Кто-то из моих поругался? – пытаюсь догадаться сам, какую ещё причину Лара нашла, чтоб позвонить мне.

- Да…

- Кто-то кого послал неприлично? – во всех не нужных склоках я был в курсе. Из Лары слишком уж дотошный доносчик получился. Уже не рад, что связался с ней.

- Нет… может быть…

- Нет? Может быть? – начинает серьезно раздражать. - Ты вообще, чем там занимаешься? Ходишь и по углам подслушиваешь, кто что сказал?
 
- Нет! – язва наконец выкрикнула что-то в трубку.

-  Я уже вторую неделю прошу поехать и проведать Эмили! А ты звонишь и рассказываешь о каких-то не нужных спорах…

- Джеки, хватит! Да что с тобой такое?! Я вот только вышла от Эмили и звоню рассказать а ты… - сдержанный тон рыжей. – А ты наезжаешь на меня из-за… Может немного перегнула палку, но хотела чтоб ты был в курсе всех событий. Мне казалось, мы об этом с тобой договаривались?

- И как там Эмили? – перебиваю Лару, так как ее словесному поносу не будет предела.

- Ну вроде физически она восстановилась, а вот морально как-то не очень была, - начала растягивать свои соображения, что ещё больше начинало меня раздражать.

- Не томи! – в душе какой-то холодок. Как это морально не так? Она всегда в этом плане была бойкой и стресса устойчивой персоной.

- Понимаешь тут такое дело! Роберто забрал детей, а ее оставил. Он ей ничего не сказал, и Эмили немного не в себе. Или врачи вкололи ей что-то уже. Короче дети дома, а мамашу переводят в неврологическое отделение. Вот! Что мне делать? – молчу, пытаюсь переварить то, что сейчас рассказала рыжая. – Я попыталась ее оттуда забрать, но мне ее не отдали!

- Тебе и не отдадут  не долечившегося больного. Нужно чтоб кто-то из близких родственников был! – злость переполняет, гнев бьется в висках. Я же просил Роберто быть порядочным и ничего такого не предпринимать! Чтоб тебя Роберто!

- Может мне поговорить с Роберто или Марго? – шум трубке или шум в ушах от собственных бушующих мыслей. Как он мог, ее бросить там одну?!

- Нет! Не подходи близко к Роберто! Он только этого и ждет!

- Ждет чего? Он уже забрал, что хотел! – какие же все женщины наивны.

- Лара это шантаж чистой воды! Не лезь в это! Поезжай и расскажи все ее родителям…

- В дом охотника? Ты рехнулся! - за несколько тысяч миль я почувствовал ее страх.

- Не забывай, Лара он бывший охотник! – трудно усмирить страх, особенно когда источник так далеко от тебя.

- Я не могу! – шепчет в телефон. – Они там по всюду…

- Эмили тоже охотник, но ее-то ты не боишься!? – не знаю, как уже уговорить Лару успокоиться.

- Она не такая как они! Эмили…

- Ее родители такие же, как и Эмили! Ты единственный, кто знает, где их дочь и что с ней. Хотя бы по этой причине они ничего не сделают плохого тебе! – после того похищения у Лары появилась фобия страха перед охотниками и как это побороть именно сейчас? Сейчас, когда она мне так нужна?

- А нельзя смс-кой все это им?

- Не будь дуррой! Какая смс-ка?! – начинаю выходить из себя. Как можно положиться на женщину? Ещё если она трусиха!?

- Блин, Джеки…

- Лара, верь мне! Черт тебя возьми, рыжая! – кричу в телефон. – Я когда-нибудь тебя обманывал?! Когда-нибудь подводил?!

- Нет… - голос дрожит, плачет.

- Так иди и сделай это! Это последнее, о чем я прошу тебя! – не могу больше сдерживаться, хуже злюсь и рычу в телефон на неё. Хотя причем Лара здесь, когда злость вспыхнула со всем не из-за неё.

- А ты сам, когда приедешь? – тихо хлюпнула после пару секундной тишины.

- Не знаю, - глубоко вздохнул и оперся свободной рукой о стену и закрыл глаза. – Сделай то, что я тебе сказал и не возвращайся больше обратно!

- А что если поговорить с Роберто? Он же не такой бездушный, он всё поймет! А я как-нибудь заберу Эмили и к нему? – снова наивные идеи рыжего цвета.

- Не смей этого делать!

- Да почему?! – глупый тон, который ищет легких путей для себя, совсем не думая о других. - Если Эмили будет там, то Роберто некуда будет деться от неё!

- Лара! – крик в телефон. – Это Эмили будет некуда деться от Роберто! Как ты не поймешь? Лара снова заведешь ее в плен!

- Ты так говоришь, словно мы живем с каменном веке! Поругаются, да и пойдет она сама домой…

- Пожалуйста, не тупи, - я начинаю сдаваться, как же с ней трудно. – Лара просто сделай то, что я прошу! И так как я этого прошу!

- Зачем искать трудные пути, когда можно все сделать…

- Просто обещай мне? – тихо перебиваю ее бред.

- Да ладно! Съезжу я к ее родителям, но ты мне будешь должен! – эх рыжая бестия, не думаю, что сможет запросить что-то весомое.

- Да не вопрос! – легко соглашаюсь, только бы она не отказалась.

- Заметано! – довольно визгнула и отключилась.

Не могу поверить, что Роберто перешел на шантаж. Вот так легко и просто лишил детей матери? Вот так легко и просто обрубил концы своей любви к ней и оставил её? Вот так низко, он решил бить по больному. Вот только понять не могу, ударяя больнее Эмили, он это делает мне назло или правда решил воспитывать детей сам?

- Джексон, всё хорошо? – стук и в дверь вошел Вегенц.

- Да, - кивнул и встал ровно, словно солдат увидевший командира. – Все отлично!

- Да слышал я твой разговор, уже за дверью стоял, – усмехнулся. – Не вздумай думать, что подслушивал, - пожал печами. – Просто ждал, когда ты закончишь говорить. Не хотел встрять в полразговора.

- А, ясно… - не знаю, что и ответить на такое откровение старому волку.

- Не участвуешь ни в одном бою, на собраниях сидишь, словно ты во все и не здесь! Ты же знаешь, зачем это всё? – я тихо кивнул, чтоб не заставлять дотошного старика переспрашивать. – Отказался от голоса альфы, этим же вылетит из Совета. Теперь место принадлежит Роберто, ты мог свое отвоевать на турнирах, - Вегенц сел в кресло напротив меня. И такое ощущение, что ему недолго осталось, вот только виду не подает. Но глаза потухшие, со смазанным кристалликом, потухшие и мрачные. Неужели его век подошел к концу?

- Не вижу смысла биться, как бойцовская собака разрывать соперников. Не думал, что в совете нужен непобедимый пёс! – отвел взгляд от него, неприятно смотреть. – Всегда думал, что на верху нужен мудрый чиновник.

- Одно без другого никак, - хмыкнул старик. – К чему знания и мудрость, если даже защититься не в состоянии?

- Но согласитесь, что мудрецу и драться не придется, если он мудрец? – в ответ усмехнулся и я.

- Верно, если мудрец не нарвется на дурака с хорошими бицепсами! – закинул ногу на ногу и перевел взгляд на кресло, стоявшее напротив него.

- И часто вам встречались на пути такие дураки? – сел, раз уж намекнул, чтобы я не стоял над его душей.

- Наверно столько, что всех и не вспомнишь! – посмеялся и откинулся на спинку кресла, расслабляясь. - А почему бы тебе не попытать судьбу? Без голоса, но наравне с братом иметь силу и власть! Что в этом плохого?

- Ничего плохого, но и ничего хорошего. Предпочитаю быть дураком с бицепсами, вместо мозгов, - тихо шепнул. Не хочу его обижать, так как уважаю и тем более он ничем не заслужил плохого обращения с моей стороны.

- Да Джексон, сейчас ты и есть тот самый дурак с бицепсами, но все еще с хорошим потенциалом. Глупо! - помотал головой Вегенц. - Ты сильнее, чем ты думаешь! Глупо,  не воспользоваться шансом, пока молод и полон энтузиазма.

- Шанс? - ухмельнуло меня от этого слова. Сколько раз судьба давала мне шанс, быть с Эм? И что я выбирал и где сейчас я? - Шанс, как бесплатный выйгрышный латерейный билет, который легко достается и который мы спускаем так, словно у нас их будет ещё сотни.

- Да, многие не умеют ценить легко доступные вещи. Отключатся дальновидность, осторожность. И большая ошибка в том, что мы это все принимаем, как должное, - тихо, но верно рассуждал Вегенц, словно считывал все это по моей жизни, по моим поступкам.

- Но! Жизнь, в которой нет места ошибкам, не стоит того, чтобы ее проживать, - тут же дополнил его слова, пытаюсь этим выудить, хоть какой-то мудрый совет. Как бы я хотел в его лице видеть отца, которого мне так сейчас не хватает!

- И то верно! Ведь мы жизни учимся в пути, туда, куда должны идти! - глубоко вздохнул, он чувствует мой камень на сердце. - Как странно устроен человек! Всю жизнь он борется за счастье, совершает подвиги, приносит многочисленные жертвы свирепым богам, а когда до золотого берега рукой подать, он внезапно меняет курс корабля. Уверен ли ты Джексон, что твой корабль плывет по правильному курсу?
  
- Рифы у золотого берега, хоть в ручкую плавь добирайся, - усмехнулся на свои собственные слова.

- По твоему бросить корабль, значит потерять всё? - удивительно раскинул брови. - С каких пор тебя страшат сложности?

- Мне кажется, что если я сойду на этот золотой берег, то предам мне близких людей, - сказал, как есть. Чего ходить кругами, когда и так понятно о чем идет речь.

- Знаешь, как бы мы все не были близки. Любили друг друга, поддерживали или же обижали друг друга - это всё не важно! У каждого из нас своя могила, свои полтора метра внизу, где ты будешь отвечать за дела свои земные. И никто не поможет, кто был рядом в земной жизни не был. Ему просто снова будет не до тебя! Не потому что будут мешать какие-то дела, просто так устроен мир.  А так хотя бы в этой жизни найди того с кем ты будешь не один. С кем ты взлетаешь вверх, ради которого ты готов сокрушить горы, - Вегенц говорит с такой болью, ведь он всю жизнь был одинок. Ни пары ни детей, наверное это сказалось на нём. И про могилу упомянул,  верно говорят, что близок его конец. - Главный долг каждого человека перед Богом – найти себя, собственный путь, прожить свою судьбу, а не уступать это другому.

- А как же вы? - он то решил место уступить другому. - Вот легко сдаетесь и...

- Я даю дорогу молодым. Мир изменился, как и изменилось поколение. А нам уже вас становится труднее понять, труднее вами управлять. Правители должны меняться вместе со временем, - грустная усмешка и усталый взгляд. - Меняться с поколением, а не вешать свое бремя на другого, - тихо но с искринкой укола того, что я отдал голос альфы брату. - Там где истинный вожак выстоит, абременненый падед! И так как тебе он не безразличен, сможешь ли ты себя потом простить? Сможешь заглушить свое чувство вины? Если да Джексон, то ты свободный волк. Такой свободе как у тебя позовидует каждый -

в твоём случае рожденному летать, никогда не ползти. - Вегенц прав в том, что я могу жить и не принадлежать ни одной стаи и не подчиняться ниодному важаку, даже из Совета. Ну а что если передав голос Роберто, я тем самым приговариваю на погибель? Вот тут он прав, можно что угодно заглушить, любовь, ненависть, но не совесть, которая живет где-то глубоко и ложиться с тобой и просыпается с тобой - не скрыться, не убежать.

- Я прошу разрешение, на то, чтобы покинуть сборы? - что тянуть, лучше сейчас спросить. - Не думаю, что от меня здесь толк есть?

- Не думаю, что тебе нужно мое разрешение, - глубоко вздохнул старик. - Джексон ты вольная птица, ты гость в нашем доме. Тебе самому решать, когда покинуть нас.

- Рад, что вы меня понимаете, - на душе словно отлегло, что могу ехать обратно.

- Но прежде, чем ты покинешь нас, могу я рассчитывать на одну услугу? - держась за трость, медленно поднялся.

- Конечно, - разве я могу отказать старику, которого так долго чтил и уважал как нашего предводителя?

- Конечно? – ухмыльнулся многозначно и подошел к окну. – Ты вправе отказать мне, так как еще раз повторюсь это просьба! – недовольный взгляд кинул на шумную компанию, собравшуюся внизу. Парни что-то шумно обсуждали, шутили и смеялись, что не очень нравилось Вегенцу.

- Разве я могу вам отказать… - тихо подошел и тоже посмотрел в окно на оборотней. Сердце екнуло, как только понял, о чем хочет попросить Вегенц. Либо он уверен во мне больше, чем я сам в себе? Либо просто я ему надоел со своим вольным нравом, с которым никак не удалюсь из его стаи. – Сэм не должен взойти на место в Совете? – оборотень, который уже вторую неделю лидирует в боях. Силен как Геракл и довольно-таки жесток со своими соперниками. На голову выше меня и на плечо шире, неприятные мурашки побежали по телу.

- Что в тебе мне всегда нравится, что в тебе есть дар, понимать с полслова, - улыбнулся, продолжая смотреть на шайку.

- Не знаю, что из этого выйдет… но даже если у меня получится? Это будет не справедливо…

- В Совет войдет только избранный! Помазанный лунным светом с голосом повелителя, а не бета с самоуверенным характером, который в силах решать только кулаками! – наконец повернулся ко мне. – Джексон задай себе вопрос, почему все еще слушают и боятся меня? Меня, немощного старика? – а ведь он прав, ему и отказать невозможно и перечить никто не посмеет.

- Голос альфы, - тихо вздохнул и отвел взгляд на парней вниз, не хочу долго смотреть в глаза Вегенца.

Что-то в нем такое, что не дает стоять спокойно, что-то волнует эмоции в душе. Взгляд его заставляет ощущать чувства, которые так долго хоронил внутри. Соприкасающиеся взгляды, я переставал видеть в нём человека. Белого волка с голубыми глазами повелителя, сильного и свободного. Он говорил со мной глазами, словно призывал к чему-то, звал куда-то и пытался что-то показать. Но в этот момент я отводил глаза, так как захватывающий дух пугал. В последний раз я такое чувствовал в последнее полнолуние с отцом в лесу. Это что-то вроде пути и наставления, но я игнорирую, как бы приятно не было отношения Вегенца ко мне. Схлынувшие воспоминая больно бьют по больному, хоть я и был ещё подростком. Сейчас плохо помню черты лица отца, но волка не забуду никогда.

- Вы преувеличиваете мои силы, я давно не помазанник луны, - пытаюсь подготовить его к тому, что я могу проиграть бой.

- Ты заблудившиеся дитя, Джексон, - кинул взгляд через плечо. – И если я не смог тебе указать путь, то от её взора тебе не скрыться. Покровительница взошла, - Вегенц поднял глаза в темное небо. – Бой начнём сейчас! – стукнул тростью, в ушах отозвалось стуком в железный колокол. И в тот же момент, оборотни внизу притихли – призыв слышали все. Что это было сейчас, голос вожака или магия оборотня? Вот теперь я понимаю и чувствую, какое величие предлагает мне Вегенц! Но смогу ли стать таким сильным и стойким как он когда-то? Волк во мне затрепетал, забегал, занервничал и заскулил – я даже морально не готов к бою. И пугало не то, что могу проиграть, а то, что не оправдаю надежд старого волка. Сердце в тоске забилось по тем временам, когда от одного моего имени оборотни склоняли головы, проявляя уважения, как одному из сильнейших альф. А теперь я вслед слышу насмешки и укоризненные взгляды, до которых до этой минуты мне не было никого дела. Что со мной произошло в минуты общения с главой Совета? Как так получилось, что я действительно жалею о многолетнем совершенном проступке?!

- Не справедливо! Две недели упорства и работы над собой, чтоб вмиг кто-то взял и скинул с Олимпа! – Вегенц шел уже впереди, а я неуверенно плелся сзади.

- Грош цена тому, кто не удержится на Олимпе! – неприятно обернулся и сверкнул злым взглядом. – Ты сейчас за кого больше переживаешь, за него или за себя?! Неужели ты струсил?! – рыкнул старый волк – в ярости он тоже хорош ещё!

- Никак нет! – набрался смелости и взглянул в его злые глаза.

- Вот так - волю в кулак, Джексон! – подбадривает, но сдержанно злым голосом.

Наверно я его вывел своей неуверенностью – я слишком открылся и доверился ему. Доверил чувства и эмоции, что отразилось на мне и я размяк. Я почувствовал в нем человека, на которого могу рассчитывать и на которого могу положиться, а значит, малость покапризничать, как девчонка. Чувствую себя перед ним в роли сына или младшего брата, в которого он сейчас верит и на которого надеется. И я не могу его подвести!

- Джексон, что происходит? – Олег подскочил ко мне из неоткуда.

- Иду на бой, - тихо шепнул, так как впереди идет старый волк. Хотя он и так все слышит, но показывать наглость не хотелось бы.

- Черт возьми! Ты что серьезно? Он меня на десятой секунде отправил в нокдаун! – идет рядом и чувствую, как он переживает за меня.

- Меня значит, отправит на пятой секунде, - пихнул Олега в плечо, он побледнел и я вместе с ним.

- Джексон, откажись! – развернул меня к себе перед самым рингом. Рингом мы называем большую поляну на заднем дворе поместья, где расположился Совет. Для оборотней и этого иногда становится мало, все что окажется рядом будет разгромлено. - С ума не сходи!

- С ума сходят безумцы! – наконец повернулся Вегенц. – А мы чтим закон оборотня, - лукаво улыбнулся Олегу, словно ухмылялся его испугом. – Ты бы лучше подбодрил своего друга, а не сеял в его душе неуверенность.

- Если бы я только мог врать… - стиснул зубы Олег и перевел тревожный взгляд на меня.

- Похвально Джексон! – Вегенц хлопнул меня по плечу. – Он не поражения твоего хочет, а уберечь тебя от публичного унижения. Цени искрению дружбу – это такая редкость в наше время! А тебе Олег скажу, отказ от боя в последний момент уже позор для оборотня, - тихо шепнул на ухо Олегу и прошел мимо нас, сел на свой трон среди четверых и кивнул на ринг мне.

- Только не сдохни! - рыкнул Олег, держа меня за плечо.

- Получше ничего не придумал, чтоб поддержать? – усмехнулся, хоть и вовсе не смешно.

- Зная твой девиз – Победа или смерть! Ничего лучше не придумаешь, - пихнул кулаком в плечо и сжал плотно губы, моргнув согласием, выпихнул меня на ринг. – Давай, я с тобой! Всегда.

- Я знаю, - кивнул улыбаясь, делая пару шагов назад.

Смотрю Олегу в глаза, а они не верят в меня. Странный взгляд, надежды и сопереживания, что напомнило мне взгляд Эм. Она всегда надеется на меня, хоть и не верит мне. Сам виноват, я подорвал ее веру в себя! Хорошо, что её здесь нет – не увидит тот ужас, что будет происходить здесь. Как же я по ней скучаю…

- Джексон, - рык противника сзади. – Смотрите, кто спустился к простым смертным.

- Сем, - ладони сами сжались в кулаки, а сердце пропустило удар, увидев перед собой на голову выше поло-обращенного оборотня с оскаленными клыками.

- Ах, ну да… ты же у нас теперь никто! Каким же надо быть глупцом, чтоб выйти на ринг! – звериный гогот режет и раздражает слух. – Решил окончательно пасть в глазах сородичей, - скалит дьявольскую улыбку. А ведь он прав! Если я не смогу его одолеть, то лучше мне умереть от его удара.

- А кто у нас ты? – шепнул ему и вся толпа сородичей загудела на заладившийся спор.

- Я лидер, я почти у трона! – выкрикнул и поднял взгляд на четверку Совета, которые как и все улыбались на нашу игру слов.

- Сем, придется ещё раз это доказать нам! – выкрикнул писклявый голос Азивиля и довольная ухмылка в мою сторону.

- Ты шут в верховных руках! - на что улыбнулся Вегенц. Вот только интересно, кто я у них? Скорее всего, такая же марионетка, как и Сем. Дергают за веревочки и вертят нами как хотят. Как же я сразу не догнал, что это очередная игра между Вегенцем и Азивилем.

- Смерть Ливертону! – выкрикнул в бешенстве Сем.

И понеслось на меня сверхъестественное существо громадных размеров. Доли секунды, время застывает, но не настолько, чтобы глубоко вздохнуть. Рёв оглушает, земля дрожит под ногами – на меня движется буря.

- Джексон берегись! – крик Олега сзади, но я уже лечу, скользя по траве, измеряю ширину поляны. – Поднимайся… - голос из далека.

Вмиг успеваю встать и как снова удар в грудь. Когтистой лапой рассекая кожу на груди, я кочусь кубарем к ногам болевшим за нас сородичам. Гул и топот толпы сбивает, не слышу и не вижу Олега. А на Вегенца даже смотреть не хочу! Будь проклят этот Совет. Лицемеры!

- Обращайся! – откуда-то появился Олег. – Джексон он не такай страшный он просто большой! – он, что только сейчас решил мне поднять дух воина?

- Он готов! – рыкнул один из толпы.

- Чертов-с два, - собираю все силы, упираюсь на локти, пытаюсь встать. Но рассеченная грудь до костей не дает собраться и думать о сумасшедшей боли. Только удается подняться, как удар в живот, а затем правый хук в лицо. Подлетаю и лечу спиной вниз, дважды ударяюсь, подлетаю, прежде чем окончательно приземляюсь. Не знаю, как описать то чувство, когда нет живого места на теле. А от ударов и порезов оборотня, регенерация так быстро не наступает.

- Сдавайся! – Сем лапой наступил мне на горло и передавил дыхание. – Смерть или позор? – давит сильнее лапой, кислород окончательно перестает поступать в легкие.

А вот и мой нокдаун! Интересно сколько секунд я продержался у этого громилы? А ведь я даже не успел его ударить, как он уже вырубил меня.

- Пусть видят все, как ты сдохнешь! – рыкнул Сем и сжав сильнее мне горло только уже перехватил в лапу, поднял меня высоко над собой. Безображенное лицо – ни волк, ни человек, ярко красные глаза – цвет демона в ночи. Лукавая улыбка, обнажающая огромные клыки, по которым стекает вязкая слюна зверя. – Пощады? – имитируя жалость ко мне, приподнял сливающееся брови с шерстью обросшей на его морде.

Стоит только намекнуть на то, что я сдаюсь, Совет тут же потребует меня отпустить. И это будет означать, что я пал в руках простого оборотня. Хочу ли жить дальше и принимать презренные взгляды сородичей. После всего то, что было, после того разговора с Вегенцем, который ковырнул меня глубже, ковырнул мои воспоминания - я не смогу надевать безразличную маску и говорить всем, что это не главное в жизни. Конечно же, я мог бы взять Эм и уехать так далеко, где бы нас никто не знал. Жили бы и не тужили, но это будет называться бегством. Вот только не этому меня учил отец при жизни. И вот сейчас, когда моя жизнь в руках обычного воина, я понимаю, что все кончено и очень стыдно перед отцом – я не оправдал его ожиданий, я снова подвел его, свою семью. И хорошо, что Эм не увидит этого. Пусть она запомнит меня таким, каким видела в последний раз. Пусть даже думает, что я бросил её. Так даже будет лучше, если я исчезну из её жизни. Ей не придется выбирать и противостоять Роберто. Оплачет меня на его плече и легко сможет простить его и быть рядом с девочками. А брат меня простит, ведь он любит меня не меньше, чем я его.

Перестаю слышать рычание Сема, крики из толпы и довольный смех Азивиля. С каждой последующей секундой, чувствую медленный стук сердца. И каждый тихий удар в груди кажется последним. Все вокруг глумятся, а я чувствую, как душа покидает мое тело. Не думал, что умереть будет так легко, хоть так и ничтожно. Хруст в шеи – последняя боль и я начинаю видеть всё со стороны.

- Джексон! – голос из детства – голос отца. Яркий свет слепит мне глаза. – Джексон! – он пришел за мной! Даже здесь и сейчас папа со мной и не бросил меня!