Продолжение
— Эмили, сколько можно бегать от разговора? — мама села рядом со мной. — Мы всё понимаем, — нежно поправила рукой мои волосы. — У тебя сейчас переходной возраст, тебе хочется дружить с противоположным полом — с каким-нибудь красивым мальчиком, — что это с ними такое? Они не будут меня отчитывать за встречи с оборотнем?
— Но то, что я увидел в лесу в тот день, — начал папа. — Знаешь, как у нас говорили в старину: «Береги честь смолоду!»
— Что? О чем это вы? — никак не могу понять, к чему они ведут?
— Как бы скверно это не звучало, но обниматься с голым мужчиной в лесу это не пристойно для моей дочери. Я тебя не так воспитывал! Я держал тебя в строгости, чтоб завтра ты могла с высоко поднятой головой выйти замуж, а не чтоб народ мусолил о тебе всякие разные сплетни!
У меня отпадает челюсть, папа меня видел в объятьях голого мужчины. Ну конечно при обращении он был без одежды. Может поэтому он и не давал мне открыть сразу глаза, давая привыкнуть к нему, а может просто не хотел пугать. Но почему они не говорят о том, что волк напал на отца, и куда делось его ружье?
— Эмили, тебе всего семнадцать лет, — мама смягчила взгляд. — У тебя будут ещё ровесники, с которыми ты будешь встречаться, и поверь это совсем другое.
— Что? — да о чем они говорят? — Ровесники? — я чувствовала, что волк старше меня, но не думала, что прям на столько, что они в панику впадают.
— Я не представляю, что могло произойти, если бы папа во время не успел!
— Хорошо, что он не успел тебя ммм… — папа в смещение отвел взгляд.
— Не успел что? — смотрю на него в смятении, понимаю, что он хочет сказать, но хочу, чтоб он это проговорил вслух.
— Не успел тебя раздеть и изнасиловать! — выпалил наконец.
— Да что вы несете!? — в бешенстве соскакиваю с дивана.
— Эмили, только не нужно волноваться, — мама пытается мягкостью усадить меня обратно.
— Это он тебе все в таком свете рассказал? — поворачиваюсь к папе. — А он тебе не сказал, в кого тогда стрелял? И куда, в конце концов, делось оружие? Нет? Не сказал? Что стрелял в оборотня и тот оглушил его? Этого тоже не рассказал?
— Эмили, — тихо шепнула мама, — какой ещё оборотень?
— А ты спроси у него. — указываю на папу.
— Эмили, я понимаю у тебя депрессия! Ты волнуешься о произошедшем, но прости, милая, какой оборотень и какое оружие?
— Ладно! Тогда где твое ружье? — смотрю на него и жду, как он теперь будет выкручиваться?
— Мама много раз возмущалась, что держу оружие в доме, и я его сдал в отделение. Зачем оно нам в доме?
— Ну конечно! — потерял в лесу, а теперь выкручивается. — А в кого ты тогда стрелял в лесу? — смотрю ему в глаза, пытаюсь понять мотив его вранья.
— Ни в кого! Я не стрелял! Эмили, ты чего?
— Пап, да брось! Скажи правду, скажи всё, как есть! — комок подкатывает к горлу.
Мало того, что так больно в груди, они ещё пытаются доказать мне, что никого волка там не было.
— Скажи, что ты видел волка, черного волка! — смотрю в его глаза с надеждой.
— Эмили, — дергает меня за плечи, — в нашем в лесу не водятся волки! — смотрит на меня, как на ненормальную.
— Оборотень! Это был оборотень!
— Довольно! Насмотрелась фэнтези! Нет никаких волков и тем более оборотней! Если этим самым ты хочешь оправдать свое гулянье по лесу ночью, то это просто глупо!
Смотрю на него и не могу поверить, что он нагло лжет мне и маме. Но как можно отрицать то, что видел собственными глазами? Вот только зачем ему это нужно? Как можно вмиг стать совершенно чужим человеком?
Понимаю, что бесполезно утверждать обратное, быстро разворачиваюсь и бегу по лестнице к себе. Пусть думают, что хотят, а я знаю правду, им меня не спутать!
Шли дни, я молча передвигалась по дому, старалась с ними не сталкиваться. Скорее бы уже закончились эти каникулы. Раньше этих коротких дней мне казалось так мало, никак не могла нагуляться, а теперь схожу с ума в обществе своих предков.
Катрина пару раз заходила, но папа её даже за порог не пустил. Наверно, на этот раз он действительно решил меня держать в ежовых рукавицах. Теперь мечтаю об одном, быстрее бы в колледж поступить, переехать и жить в общежитии. Никогда сюда не вернусь!
Папа с мамой периодически пытаются со мной поговорить именно на эту тему. И каждый раз они меня убеждают в обратном, что мне все показалось. Я устала твердить обратное, мотив их мне не понять! Может, папу тогда просто сильно напугал волк, а может ещё что-нибудь, то, чего они мне опять не договаривают с мамой.
Их убеждения начинают постепенно на меня влиять. Тот день кажется таким далеким и таким не реальным. Но иногда достаю ту толстовку, на ней ещё немного остался запах его одеколона. Вдыхаю, хоть он еле заметный, но всё же ощутимый. Это единственное, что не дает мне потерять веру в то, что он был настоящим.
Зазвонил домашний телефон, линия в мою комнату давно оборвана. Я тихо открыла дверь, хотя бы услышать, кто это звонит? С ума схожу в одиночестве.
— Катрина, — недовольный папин голос. — Эмили уже давно спит! — бросил нервно телефон.
— Ну сколько ты будешь её терроризировать? Через пару дней школа, они все равно увидятся!
— Ничего, переживет! — невольно выговаривает маме.
— Ну ты же понимаешь, если он захочет, он её везде найдет! Если она ему нужна, тебе не спрятать её от него! — тихо шепнула мама, но я всячески напрягаю слух.
Не могу поверить, что мама заодно с отцом. Но больше убивают слова: «Если он захочет, он везде её найдет!» Что остается думать, что он не хочет больше меня видеть?
Они знают то, чего не знаю я, и скрывают это от меня. Тихо закрываю дверь и ложусь на кровать. Лежу и не могу не думать о том, что сказала мама. Неужели я ему не нужна, неужели я одна чувствовала то в ту ночь? И кто знает, может папа прав, воспользовавшись мною, он просто исчез бы из моей жизни, тогда было бы ещё больнее. Грусть, тоска съедает, так мне и надо! Наверно родители правы в том, что я хорошо отделалась.
* * *
Утро. Сижу на диване с кофе в руке, смотрю утренний бред по телевизору. С вечера в голове одни и те же дурные накручивавшиеся мысли. Как же все-таки полезна пословица: "«Меньше знаешь, лучше спишь!»" И вот кто меня просил вчера подслушивать разговор?!
Стук в дверь, никто не спешит открывать, но и мне папа не разрешает. Снова стук, может это Катрина пришла?
Иду к двери, осматриваюсь по сторонам, но никого нет! Кладу кружку на тумбочку у порога. Медленно открываю дверь, если это Катрина, то хотя бы мельком увижусь с ней, но там нет никого.
Смотрю по сторонам, снова никого. Опускаю взгляд, на пороге красная роза и записка. Роза такая же, как в ту ночь, когда её принес мне волк. Всё внутри затряслось, я тут же заулыбалась. Схватила розу и записку:
«Глупышка, не жить мне больше без тебя! Всегда тебя жду!»
— Это он! — чуть не завизжала.
Снова оглядываюсь по сторонам, на аллейку, может, где за деревом спрятался, но и тут промах.
Закрываю дверь, снова и снова перечитываю и не могу поверить своим глазам, что он весточку прислал. Все-таки мама была вчера права, что, если захочет, то найдет меня.
— Кто приходил? — папа за спиной.
— Никто! — в испуге вытаращила глаза.
— Что это у тебя в руке? — недовольно покосился на розу и записку в руке.
— Ничего! — тут же за спину прячу. Пап потянулся и вмиг вырвал записку из рук. — Это не тебе! Не смей читать! — начала скакать вокруг него, но он меня оттолкнул грубо, отлетела в сторону и ударилась об тумбочку.
— Что здесь происходит? — мама прибежала на звуки борьбы.
— На, полюбуйся! — папа протягивает записку маме.
Мама читает и, глубоко вздохнув, отводит взгляд в сторону. Я всё ещё сижу на полу и жду её реакции, может сейчас они не будут отпираться.
— Эмили, кто это? — мама делает недоумевающий взгляд.
— Да, мама! — встаю. — Ты вчера была права, если я ему нужна, он меня найдет! — ну, что теперь-то они мне скажут. — Ну, давайте начнем опять наш каждодневный разговор, что его не существует, что мне все привиделось. Что у меня бурная фантазия, что я насмотрелась фэнтези!
— Боюсь, что это уже не шутки, — папа тихо шепнул маме. — Нужно принимать меры!
— Какие ещё меры?! — смотрю на папу, а он смотрит на маму странным взглядом.
— Я знаю, хороший способ выбить из тебя дурь! Через неделю ты будешь даже думать по-другому!
— Дэвид? — мама испуганно посмотрела на отца.
— Поверь, потом спасибо скажет! — схватил меня за руку и потащил в комнату.
— Ты будешь бить меня? — в испуге смотрю на него. — Я в полицию заявлю о жестоком обращении! Не трогай меня!
— Есть более верный способ, чем порка ремнем! — бросил меня в комнату и запер на замок.
— И что?! Я каждый день в этой комнате! Беееее… — от злости бью ногами и руками по двери.
— Считай последние минуты в своей комнате.
Не знаю, что он имел виду, но я начала буянить. Мне уже надоело, что они меня за личность никак не воспринимают. Начала нести всякую чушь, может им надоест и они меня выпустят. Ну, или хотя бы соседи вызовут полицию. Я уже взрослая, в детдом меня не отправят, а вот от родителей спасут это точно!
— Да чтобы вы там не удумали, он существует! Да, представляете, оборотни существуют! И один из них мой друг, и он мне нравится. И тот день был не единственный, когда мы виделись. Мы виделись с ним раньше, каждый день, я каталась на огромном волке, мы с ним играли! А потом ты сам видел, что он обратился в волка и чуть не разорвал тебя на части.
— Вот, полюбуйтесь, — через полчаса открылась дверь в комнату. В комнату заходят трое мужчин и оценивающе смотрят на меня.
— Пап, это кто? — холодок в душе.
— Они тебе помогут в себя придти, — скрестил руки на груди.
— Дэвид, может не нужно, — тихо шепнула мама.
— Мам? — сердце тревожно затрепетало. — Это кто?
— Эмили? — один из мужчин подошел ближе. — Правильно? — хитро улыбнулся.
— Вы кто? — с опаской спросила.
— Я доктор Джэксон Ливертон, говорят, ты плохо себя чувствуешь?
Высокий миловидный брюнет, лет так за тридцать с хвостиком. Выглядит довольно хорошо, солидный костюм, прическа не плохо уложена и парфюм притягивающий. Что-то на врача он не тянет, слишком хорош и молод. Папа, наверно, решил просто попугать меня психушкой.
— Неправда! Я хорошо себя чувствую! — начинаю вести себя серьезно, хотя руки трясутся. — Они просто насильно меня держат взаперти, вот я и раскричалась. Не больше. — села, сделала спокойный вид.
— Разве? — стрельнул хитрым взглядом.
— Да, так оно и есть, — в сердце кольнуло. Как родной отец мог вызвать психиатров?! Он-то знает, что я не больная!
— Что вы сейчас кричали в дверь про какого-то оборотня?
— Это я так, просто подоставать их решила. Мы поругались и начала всё подряд кричать им, — начинаю выкручиваться, как могу, а то правда за сумасшедшую примут. Вот только не помню, когда я выкрикивала про оборотня? Им-то точно рассказывать ничего не нужно! Даже если они не настоящие психиатры.
— Вы и правда видели оборотня? — мило улыбнулся.
— Нет, — мотнула головой. Что он привязался к этому слову?
— Эмили, если вы видели, просто расскажите нам про него, — смотрит в глаза, не давая отвести взгляд в сторону, будто гипнотизирует.
— Да никого я не видела! — тут же возразила.
— Бояться не нужно, здесь нет ничего зазорного. Может ты просто переутомилась…
— Да, нет! Пап! Скажи! — перевожу взгляд на отца.
— Что пап? — строго смотрит на меня.
— Скажи, что это всего лишь шутка была! Нет никаких оборотней!
— Я же сказал, что ты будешь думать по-другому, — усмехнулся, окинув всех взглядом.
— Так значит вы подтверждаете, что Эмили бредила волками? — повернулся брюнет и уставился на отца.
— Ничего я не подтверждаю! — испуганно кинул взгляд отец.
— Оставьте нас наедине с Эмили! — строго заявил. — Если есть какие-то отклонения, то я их сейчас выявлю!
Двое других вывели маму с папой из комнаты и оставили нас одних. Я нервно сглотнула, нутром почувствовала, что меня ждет не простой разговор с этим нахальным врачом.
«Спокойствие только спокойствие! Ему меня не раскусить! Главное отвечать спокойно и не упоминать о сверхъестественных существах!» — мысленно себя подбадриваю, а сама сижу дрожу.
— Не нужно так переживать, — тихо шепнул, — Я задам всего лишь несколько вопросов.
— Ага, — кивнула ему в ответ.
— Начнем с того, как ты спишь?
— Хорошо, — тут же выпалила.
— Нет, — мотнул головой, — Так не пойдет! Давай договоримся, отвечать правду!
— А я правду говорю, я отлично сплю! — наперерез его словам.
— Эмили, даже я иногда плохо сплю, это нормально для человека.
— А по вам не скажешь, — смущенно улыбнулась. Пытаюсь увести разговор в другую сторону, чтоб он перестал меня доставать.
— А что ты можешь обо мне сказать? — вздернул бровь и скрестил руки на груди. Вот я попала!
— Ничего, — выпучила глаза и отвела их в сторону, поняла, что не то ляпнула.
— Тогда давай ты не будешь своим флиртом отводить разговор, — сжал плотно губы.
— Я не ф…
— Так как ты спишь по ночам?
— Я не знаю! — недовольно, так как меня задело то, что он решил, что я с ним флиртовала. — Но точно не жалуюсь на сон!
— Ладно, не хочешь об этом, поговорим о другом. — перебросил ногу на ногу. — Зачем ты ходишь по ночам в лес?
— Гулять, — смотрю на него и не могу поверить, что сейчас ведут допрос.
— Что интересного тебя привлекает в лесу ночью?
— Ничего, — не собираюсь идти на контакт с ним.
— Ну всё, довольно! — влетел папа. — Она нормальная! Я отзываю свое заявление о ее психологическом состоянии.
— Вы отдаёте себе отчет?! — мужчина встал со стула.
— Полностью! Ребенок просто не слушался меня, вот…
— Поэтому и бегала в лес ночью? — валит наповал вопросами. — Ваша дочь подвергалась насилию со стороны кого-нибудь? — зачем папа вообще связался с ними?
— Что? — папа в растерянности смотрит на него.
— Со стороны сверстников или…
— Нет! Нет, вроде бы.
— Так вроде бы или нет?
— Нет! — тут выкрикиваю я.
— Так! В такой обстановке я не могу работать! — Сзади подошли ещё двое мужчин, один отвел отца в сторону, а другой подошел ко мне.
— Не трогайте меня! — пытаюсь вырваться из цепких сильных рук.
— Сопротивление бесполезно, Эмили.
— Я не сумасшедшая!
— Разберемся в больнице, — тихо сказал и вышел из комнаты вперед.
— Мам?! — блин, я не хочу в больницу. — Я не хочу с ними никуда ехать! Мам? — но другой мужчина и слово не дает им вымолвить, не говоря о том, чтоб пройти.
— Моя дочь никуда с вами не поедет! — папа оттолкнул мужчину и выбился вперед.
— Мистер Браун! Заявление о том, что ваша дочь видит по ночам оборотней, просто так не может быть отозвано! Мы обязаны провести обследование, для её же благополучия, — важно поднял бровь брюнет. — Если ваша дочь здорова, то к вечеру она будет дома! — вышел следом за нами.Меня посадили в машину, не давая даже взглянуть на родителей. Всё внутри задрожало, впервые сталкиваюсь с тем, что меня всерьез не воспринимают. Как не старалась, но паника одолевала меня.
В больнице до вечера задавали глупые вопросы, от которых меня начинало тошнить, кружилась голова. Пыталась держаться, но у меня не получалось. За окном темнело, я точно знала, что волчонок будет ждать на нашей полянке. Вот только как выбраться из лап правосудия докторов. Если сегодня не появлюсь, то он подумает, что я передумала о нашей дружбе.
— Ты устала, — мило сказал доктор Ливертон. — Я вижу. Ладно, иди отдыхай, а завтра продолжим, — закрыл папку с каким-то бумагами.
— Что? Завтра? Опять? Вы же сказали, что я вечером домой поеду!
— Снова в лес собралась?
— Нет!
— Тогда чего так засматриваешься на полную луну? Ждет кто-то там тебя?
— Никто меня нигде не ждет! Отпустите меня домой, ну пожалуйста, — заныла.
— Не могу! Твоё состояние слишком нервное, Эмили!
— Да это вы меня доводите со своими глупыми вопросами о каких-то волках!
— О волках? Я ничего не говорил о волках? — удивленно вскинул брови — прокурор в белом халате! Надо же было так глупо попасться.
Никакие прошения моих родителей не помогали меня вызволить из лечебницы или, может, не особо и хотели. Отца я тут же возненавидела, хотя понимаю, что он только припугнуть хотел. За то он добился того, чего хотел, волчонка я больше видела и ничего о нем не слышала.
Родители после нескольких визитов стали редко навещать меня, так как я сама отказывалась порой выходить к ним. Не хотела видеть их, как они смотрят на меня и жалеют глазами. Они лишили меня всего: школы, друзей и просто элементарного свободного передвижения.
Приезжала один раз Катрина, но и её перестали пускать ко мне родители. Конечно, кому понравиться, что их ребенок дружит с умалишенной!
Уже год здесь, чувствую, что и правда схожу с ума. Надежда выбраться отсюда давно потеряна. Внешний мир стал таким далеким, а лучший друг доктор Ливертон, которого поначалу пыталась убедить, что мое место вовсе не здесь. Но постепенно руки опустились, медленно, но верно превращаюсь в ходячий овощ.