Глава 27
ЛИСА.
Когда просыпаюсь, осознание того, что Чонгук в моей постели, возбуждает мои чувства, как ледяная ванна. Глаза мгновенно раскрываются, и, осторожно поворачивая лицо вбок, вижу в периферийном зрении загорелую кожу и рельефные мышцы.
Инстинктивно улыбаясь, медленно и аккуратно поворачиваю тело, чтобы не разбудить его. Когда полностью поворачиваюсь лицом к Чонгуку, кладу голову на подушку и утыкаюсь лицом в одеяло под подбородком. Мои глаза скользят по спокойному лицу. Они пробегают по четким линиям носа, подбородка и скул. Впитываю темную щетину на лице, нежную кожу век, темно-каштановые волосы, идеально растрепанные, короткая прядь которых свисает на лоб, касаясь длинных ресниц.
Он абсолютно восхитителен.
В моих чувствах к нему есть что-то неоспоримое. Изначально я считала Чонгука поверхностным, но он гораздо больше, чем дорогие костюмы и стоическая маска. Он больше своих денег и нетерпеливого характера.
Поверхностность – это не про глубину Чонгука. Чонгук – целая вселенная.
— Доброе утро, Лиса, — его голос, более низкий, чем обычно, вырывает меня из задумчивости.
Он медленно открывает глаза, веки тяжелые после крепкого ночного сна.
— Доброе, Чонгук, — говорю, не в силах скрыть улыбку.
Прочищаю горло, не решаясь дышать, молясь Богу, чтобы он не пожалел сию же минуту о том, что заснул в моей постели. Но, когда его губы растягиваются в ухмылку и он пододвигается ко мне, сокращая расстояние между нами, в животе вспыхивает хаотичный рой бабочек, трепещущих крыльями.
— Иди сюда, дурашка, — говорит он, его улыбка становится шире. — Почему ты так далеко?
Тихо смеюсь, выдыхая с облегчением, и пододвигаюсь в его объятия.
— Я пыталась тебя не разбудить. Боже, да ты по утрам сладкий, как персик.
— Я хочу съесть твой персик, — шепчет он, осыпая нежными поцелуями мою щеку, переносицу, подбородок, а затем губы. — Как долго ты на меня пялилась?
Улыбаюсь, чувствуя себя неловко, знаю, что меня поймали.
— Минут пять, плюс-минус. А ты как долго не спишь?
— Примерно минут пять, с тех пор как ты повернулась, чтобы уставиться на меня, плюс-минус.
Его теплое дыхание щекочет губы, и не могу соврать, Чонгук Чон по утрам – это как проснуться от запаха свежесваренного кофе. Он бодряще пробуждает мои чувства и одновременно окутывает одеялом комфорта.
— Могу тебе кое-что сказать? — его хриплый низкий голос явно выдавал, что он только что проснулся.
Еще одна, невиданная мной ранее грань Чонгука. Это было мило и сексуально. Он всегда был сексуален, но не думаю, что когда-либо считала его милым. Теперь знаю: чем ближе подхожу, тем больше граней в нем вижу, и тем больше граней в нем мне понравится.
— Ты можешь рассказать мне что угодно… — говорю, затем морщусь от того, как влюбленно прозвучали слова.
— Я не спал всю ночь с тех пор… Ну, не думаю, что вообще когда-либо спал спокойно всю ночь.
— Из-за кошмаров?
Его улыбка слегка меркнет, когда он притягивает меня ближе за поясницу.
— Ага. Обычно я спал с AirPods. Слушал грозы, волны, тихо журчащие ручьи, чертовых щебечущих птиц… Пробовал самые дорогие звуковые машины на рынке, травяные чаи, изнурительные тренировки, чтобы устать. Что ни назови, пробовал всё.
Он поднимает руку к моему лицу, убирая прядь волос за ухо. Глаза ищут его, молча наслаждаясь этой нежной его стороной.
— Всё, что потребовалось, – это зимняя буря посреди лета. -
Он мягко целует мои губы, и его ухмылка, возвращаясь, ощущается на губах. — Ты как самая высокая доза мелатонина, но без вялости при пробуждении.
Призрак Джейн Остин.
Это была самая романтичная вещь, которую кто-либо когда-либо мне говорил. И она исходила из уст Чонгука Чона. Я была права: если Чонгук не утопит меня в чувствах, он сожжет меня заживо от желания.
— Ты хочешь рассказать мне о своих кошмарах?
— Нет, — говорит он, выглядя более расслабленным, чем я когда-либо его видела. — Просто хотел, чтобы ты знала, какой особенной я тебя считаю.
Два из двух, гадкий ты сукин сын.
Мои губы растягиваются в такую широкую улыбку, что становится неловко.
— Ты всё еще в режиме извинений? Потому что у тебя это отлично получается.
— Не подлизываюсь. Искренне говорю всё, что думаю. Не могу представить, что ты почувствовала, услышав то, что я сказал Хейдену. Особенно учитывая, что это не разрешилось за пару часов, и всё это время ты думала, что это мои настоящие чувства к тебе. Но это не так.
— Начинаю это понимать…
— Хорошо. Потому что это не так. С самого нашего знакомства я сказал многое, что могло заставить тебя поверить, что я так к тебе отношусь, но это не так.
— Итак, тогда… — мои глаза ищут его, пока балансирую между уверенностью и неуверенностью. — Как ты ко мне относишься?
Его ярко-голубые зрачки перебегают с одного моего глаза на другой, опускаются к губам, затем снова возвращаются к глазам. Как раз в этот момент вибрации телефона о тумбочку заставляет меня вздрогнуть. Слегка смеюсь, не сводя глаз с Чонгука и ожидая его ответа. Его губы приоткрываются, но ничего не слышно, и живот сжимается в узел.
Слишком много, Лиса. Отличная работа.
Я поворачиваюсь, чтобы взять телефон, но Чонгук притягивает мое тело обратно к себе.
— Ни за что, Гримм. Нас прерывали каждый раз, когда между нами что-то начиналось. Неужели мы не можем просто проваляться в постели весь день?
— Мы не можем, Чонгук. Кит забронировал нам, девчонкам, массаж в спа, и теперь, когда Сондра здесь, у меня есть обязанности подружки невесты. -
Он обвивает рукой мою талию до поясницы, скользит ладонью по попе, сжимая полную горсть в своей ладони.
— У тебя есть обязанности перед Чонгуком Чоном…
Вибрация о дерево прекращается, Чонгук ухмыляется, затем прижимает губы к моим, проводя языком по моей нижней губе, призывая открыться и впустить его. Его бедра подаются вперед, и твердый бугорок эрекции впивается в мою промежность.
Ну, приветик.
Перекидываю ногу через его бедро и трусь киской о его член. Он рычит и покусывает мою нижнюю губу, но звук вибрации телефона о дерево снова вторгается в наш момент.
— Велю их всех арестовать, — выплевывает он.
Отрываю губы от его, говоря прямо в наш поцелуй: — Дай мне просто убедиться, что всё в порядке.
Поворачиваюсь на бедре, тянусь назад, в то время как Чонгук стонет в знак протеста у меня на шее.
На экране мелькает имя Сондры, поэтому я нажимаю кнопку ответа и подношу телефон к уху.
— Доброе утро, любовь моя, — говорю, пока рот Чонгука перемещается с моей шеи на ключицу, покрывая ненасытными, слюнявыми поцелуями.
— Эй, ты вчера исчезла. Получила мои сообщения?
— Нет, извини. Только проснулась. Еще не смотрела в телефон. Всё в порядке?
Чонгук толкает меня за плечо, пока я не оказываюсь на спине, затем встает на колени и зацепляет пальцы за резинку моих трусиков. Его голодные глаза пожирают каждый сантиметр кожи, пока он стягивает их по бедрам. Он швыряет их на пол, совершенно не заботясь о том, что начинает секс, пока я разговариваю по телефону с лучшей подругой.
— Престон тоже пытался дозвониться до Чонгука. Он хотел пойти с ним на утреннюю пробежку. -
Его утренняя пробежка. Совсем забыла.
— Эй, — обращаю внимание на Чонгука. — Ты идешь на пробежку? Престон хочет с тобой…
Мне требуется наносекунда, чтобы осознать, что сделала сейчас. Я только что обратилась к Чонгуку, давая понять, что он в моей постели, пока разговариваю с Сондрой, а он целует меня по внутренней стороне бедра, приближаясь к моей нарастающей жаре.
Он качает головой.
— Не-а. Я получу всю необходимую кардионагрузку прямо здесь, в этой постели, с тобой. Скажи им, что мы вне зоны доступа еще… — он смотрит на свои отсутствующие часы. — …часа два, плюс-минус.
— Лиса Манобан… — тон Сондры пропитан обвинением, топя меня в стыде. — Ты сейчас занимаешься примирительным сексом?
Нервно хихикаю, затем ахаю, когда плоская поверхность языка Чонгука вжимается в мой клитор.
— Эм… Д-да? — держу телефон у уха одной рукой, другой сжимая простыни в кулак.
— О боже, ты маленькая шлюшка. Я знала, когда вы оба не вернулись, что вы помиритесь.
— Сондра, — мой голос срывается. — Мы можем… — с трудом сдерживаю стоны, пока язык Чонгука пронзает меня, как шашлык.
Отпускаю простыни и хватаю горсть его волос, оттягивая лицо от клитора. Его глаза, пылающие похотью, поднимаются к моим, и на губах играет довольная, блестящая от соков ухмылка. Он дразняще приподнимает бровь, затем скользит рукой к моему входу и одним движением вводит в меня два пальца.
Ради всего святого!
Впиваюсь мясистой частью ладони в рот и кусаю, чтобы не закричать. Он настроен на грязный, жесткий секс. Будет весело.
— Мы можем поговорить об этом позже? — хриплю я.
— С удовольствием, почти слышу, как секс сочится из твоего голоса. У нас поздний завтрак внизу в десять, так что закончи к тому времени. И приведи своего парня, мы все там будем.
— Угу, — вот всё, что я могу выдавить, пока язык Чонгука скользит по всей длине моей промежности, затем кружит вокруг клитора, а пальцы ритмично работают во мне.
— Увидимся позже, Лиса. -
Ее тон насмешливый, затем связь прерывается.
Мой парень. Сондра назвала Чонгука моим парнем.
— Ну что ж, — Чонгук тянется вверх и вырывает телефон из моей хватки, обращая внимание на то, что я сжимала его до побеления костяшек. — Теперь они знают о нас, — говорит он, полностью выключая мой телефон и отодвигая его по тумбочке.
Он наклоняется надо мной, твердая длина впивается в промежность, его колени согнуты под моими так, что я широко раздвинута, мое тепло излучается между нами.
Щеки пылают еще сильнее, когда понимаю, что он, возможно, этого не хотел.
— Прости. Я не хотела…
— Извиняешься? За что? — его рот опускается на мою грудь, твердый сосок втягивается в рот.
— За то, что нас раскрыла. -
Моя грудь выскальзывает из его рта, и его глаза встречаются с моими.
— Есть ли у нас «что-то», чтобы раскрывать? — легкая усмешка тянет уголок его рта.
Черт! Я опять это сделала! Черт. Черт. Черт.
— Ты сказал, что они теперь знают о нас… Я просто имела в виду, что… — я тону. Кто-нибудь, киньте мне спасательный круг. Или якорь, чтобы прекратить мучения. — Я не хотела…
— Лиса, расслабься. -
Его усмешка переходит в смешок.
— Я никогда не хотел держать в секрете то, что мы делаем. Это всё была твоя инициатива, детка.
Понимаю, что он прав. Я лгала своим подругам, скрывая то, что происходит между нами. Просила его не говорить Престону, и он не сказал. Это всё была я.
— Я имел в виду то, что сказал вчера вечером. Пока мы здесь, я хочу всего. Ты всё еще хочешь того же?
С облегчением глубоко вздыхаю, игнорируя ноющую боль между ног. Он хочет этого. Он хочет меня.
— Хочу. Всё еще хочу. -
Глаза Чонгука сужаются на мне. Его улыбка становится дьявольской.
— Ты так и не признала… Хочу услышать, как ты это скажешь.
— Но я только что сказала.
— Нет, не сказала. -
Смеюсь, опьяненная его игривостью.
— Ладно, сказать что?
— Повторяй за мной: «Чонгук Чон…».
Я фыркаю со смехом, роняя голову на подушку.
- А теперь, мисс Лиса Манобан, повторяй за мной…
Закатываю глаза, не в силах скрыть ухмылку.
— Чонгук Чон, ты украл мое сердце своим шармом…
Он трется носом о мой, затем продолжает: — «Ты вернул меня к жизни своим гипнотизирующим пылом…».
Смеюсь, чуть не подавившись фырканьем.
— Давай… — он смеется. — Я подожду.
Качаю головой, затем повторяю: — Ты вернул меня к жизни своим гипнотизирующим пылом…
— «Затем ты заявил на меня права своим членом, как и говорил, что сделаешь. Я, Лиса Манобан, принадлежу тебе, Чонгук Чон». Давай, повтори это дословно.
Моя ухмылка расширяется, мои чувства к этому мужчине углубляются.
— Ты заявил на меня права своим членом, как и говорил, что сделаешь. Я, Лиса Манобан, принадлежу тебе, Чонгук Чон.
Чонгук улыбается, его идеально ровные ослепительно белые зубы теперь во всей красе.
— Да, это так. А теперь заткнись и дай мне оттрахать тебя до беспамятства. У меня предчувствие, что трое из Бесстрашной Четверки сегодня утащат тебя от меня.
— Но потом я вернусь, — говорю, стаскивая с Чонгука его боксеры, пока он стягивает их с ног.
— Вернешься, — говорит он с искоркой гордости в глазах. — Туда, где тебе самое место.
Чуть не визжу от его слов. Чонгук Чон не заводит отношений и не спит в женской постели. В настоящее время мне удалось заставить его сделать и то, и другое. Я отгоняю от себя нависший ужас от осознания, что этому когда-нибудь придет конец, чтобы полностью насладиться тем, что у нас есть сейчас.
— Ты чист, Чонгук? — слышу свой голос, прежде чем осознаю, что произнесла это.
В его груди взрывается смешок, когда он тянется к ящику тумбочки.
— Ага. Вопрос, который тебе следовало задать до того, как мы трахнулись миллион раз. Я проверяюсь после каждой… встречи. -
Встречи. Господи, звучит так клинически.
— Почему спрашиваешь?
— Потому что я на противозачаточных…
Его взгляд скользит от презерватива в его руке к моим глазам, мышцы челюсти напрягаются.
— Я хочу обойтись без презервативов, — объясняю.
Его брови сдвигаются, он погружается в раздумья. Он выглядит злым, но знаю, что это вряд ли возможно.
— У меня никогда не было секса без презерватива, — говорит он, как будто только что осознал этот факт.
— Ну, наше время вместе включает много твоих первых разов… Я позволю тебе взять один из моих первых разов, — говорю с ухмылкой.
Его хмурость сменяется, и на его губах играет собственническая усмешка.
— Как будто мне нужен стимул, чтобы захотеть трахнуть тебя без резинки, Гримм. Я хотел трахнуть тебя без всего с самого первого раза, как трахнул, просто не думал, что ты вообще когда-нибудь предложишь это. И это правда, я никогда не доверял женщине настолько, чтобы захотеть… — он швыряет презерватив на пол, заставляя меня улыбнуться. — Но я доверяю тебе. Тем не менее, с жадностью приму этот первый раз, который ты предлагаешь.
Что это?
Колеблюсь мгновение, но уже знаю, чего хочу.
— У меня никогда не было секса на публике. -
Его глаза расширяются, и я спешу уточнить.
— То есть, не перед людьми или вроде того. В уединении, но в публичном месте. Тот момент в туалете между нами… Когда ты струсил трахнуть меня…
— Понял, о чем ты говоришь, дурашка. -
Жжение от шлепка ладони по моей попе вырывает смех.
— Ай!
Он поднимает руку как угрозу и смеется.
— Выбирай слова мудро, красавица.
— Ну, мне было грустно, что ты не пришел ко мне в ту ночь… Я сильно хотела тебя. -
Мой голос тихий, пока его глаза прожигают мою кожу взглядом.
— Поэтому ласкала себя, представляя, что ты довел дело до конца в туалете. Я никогда не доводила себя до такого сильного оргазма.
Чонгук впивается глазами в мои, полностью поглощенный моими словами.
— Все самые сексуальные вещи, которые я когда-либо слышал из уст женщины, исходили от тебя.
Чонгук просовывает руку под мою спину и одним рывком переворачивает меня на живот. Вскрикиваю от неожиданного движения, затем смеюсь. Смех мгновенно затихает, когда он с хваткой, оставляющей синяки, хватает меня за оба бедра и резко дергает, поднимая мою задницу в воздух.
— Я буду тебя трахать до тех пор, пока ты не сможешь ходить, и между нами не останется ничего, кроме твоего возбуждения.
Мое дыхание учащается, и я стону еще до того, как он входит в меня. Его руки хватают каждую из моих ягодиц, он раздвигает их, затем сводит обратно, прежде чем шлепнуть одну из них со всей силы. Звук шлепков кожи о кожу разносится по комнате.
Как и говорила, он настроен на грязный, жесткий секс.
— Позже… — продолжает он. — …затащу тебя в туалет в холле, или в чулан, или в чертову раздевалку в спа, и сделаю это снова. Буду трахать тебя без резинки, прижимая к стене, пока твои подавленные крики не вызовут слезы на твоих глазах. Поняла?
Напряженно киваю, оглядываясь через плечо, прежде чем ощущение того, как Чонгук, вгоняя себя в меня, наполняет своим твердым членом, заставляет задыхаться, будто моя задница наткнулась на пламя. Дьявольская улыбка изгибает мои губы, пока вцепляюсь в простыни, чтобы Чонгук не разбил мою голову прямиком об изголовье, когда входит в меня снова и снова.
— Теперь ты моя девушка, Лиса Манобан.